Каждый день после школы друзья собирались у дома Светы. Сначала – с уверенностью в глазах и решимостью в голосе: «Давайте проверим старое бомбоубежище!», «Может, она в котельной прячется?», «А что насчет подвала в их доме?». С каждым днем мест, в которых они еще не смотрели, становилось все меньше, но результат оставался прежним: Света не находилась.

Энтузиазм сменился обреченной усталостью, глаза потускнели, на лицах все реже появлялись улыбки. Ребята собирались больше по привычке, потому что не приходить было страшнее. Это превратилось в их мрачный ритуал: постоять под ее окнами, посмотреть на темное стекло, будто оно вот-вот откроется и Света высунется, крикнув: «Я здесь!»

Когда стало ясно, что это уже не похоже на обычный подростковый бунт, милиция зашевелилась. На третий день после исчезновения Светы Игорь Сергеевич лично собрал команду из пяти человек и отправился прочесывать лес, отделявший городские гаражи от забора с колючей проволокой.

Они шли вразнобой, держась на расстоянии десяти метров друг от друга. Ноги утопали во мху, поскрипывала прошлогодняя хвоя, хрустел бурелом. Воздух в лесу стоял холодный и неподвижный. Пахло сырой землей и гниющими пнями.

– Света-а-а! Светла-а-ана-а-а! – кричали мужчины, и их громкие голоса здесь, под сводами сосен, звучали не-уверенно и беспомощно.

Игорь Сергеевич тоже кричал вместе со всеми. Он шел в центре – медленно, вглядываясь в землю, в кусты, в переплетения ветвей. Он не просто искал девочку, а пытался прочесть лес, как когда‐то читал горные тропы. Он хотел, чтобы эти умения ему никогда больше не пригодились. Но жизнь распорядилась иначе, и теперь взгляд сам собой цеплялся за сломанные ветки и примятую траву.

Игорь Сергеевич прекрасно знал, как теряются люди. Одни кричат, паникуют и оставляют много следов. Другие забиваются в нору и замирают, не издавая ни звука, и найти их можно только чудом, оказавшись совсем рядом.

К какому типу относилась Света Мельникова? Если верить ее друзьям, то ко второму. А значит, шансы найти изначально были невелики.

– Товарищ старший лейтенант! – окликнул его молодой милиционер Петров, только недавно вышедший на работу. – Тут вроде как следы.

Нахмурившись, Игорь Сергеевич подошел ближе и присел на корточки. Петров замер за его спиной. Следы и правда были – едва заметные отпечатки ботинок на темнеющем участке голой земли.

Ну что ж, это хотя бы не зверь.

– Не ее, – тихо сказал Игорь Сергеевич, выпрямляясь. – Размер обуви слишком большой. Шаги широкие, и ботинки, скорее всего, тяжелые. Лесник, наверное, или кто из патруля. Иди дальше.

Петров кивнул и поспешил за остальными. Игорь Сергеевич проводил его с задумчивым видом. Хороший парень, внимательный. Молодой только еще.

Они углубились еще на сотню метров. Крики «Светла-а-ана-а-а!» теперь доносились издалека, слева и справа, будто лес разрывал их группу на части.

И вдруг, зацепившись за что‐то взглядом, Игорь Сергеевич замер. Осмотрелся, пытаясь понять, что не так. Интуиция сработала быстрее мысли; ему потребовалось несколько секунд, чтобы поймать ускользающую мысль.

Внимание привлекла старая, покосившаяся ель с обломанными нижними ветвями. У ее основания земля казалась слишком темной, будто влажной, пропитанной чем‐то. И на этой земле…

– Петров! – голос участкового прозвучал резко, разрезая наступившую тишину. – Сюда, быстрее. И фонарь принеси.

Захрустели под тяжелыми шагами ветки, послышалось сбивчивое дыхание. Молодой милиционер, пытаясь отдышаться, остановился рядом, протянул массивный аккумуляторный фонарь. Луч света ударил в землю и неожиданно осветил следы.

Каждый – с ладонь взрослого мужчины в длину, но странной расходящейся формы. И от каждого – длинные, резкие борозды, уходящие вглубь, как от цепляющихся за землю когтей. Почва вокруг была придавленной, точно зверь топтался на месте.

– Что это? – прошептал Петров. – Медведь?

Игорь Сергеевич не ответил. Он поднял фонарь выше, повел лучом по темному стволу ели. До уровня примерно двух с половиной метров, куда не допрыгнул бы и медведь, кора оказалась содрана длинными, параллельными полосами, которые шли вертикально вверх, а затем резко обрывались.

В памяти у Игоря Сергеевича, перекрывая привычную усталость и озабоченность, зашевелилось что‐то старое и пыльное. Смутное ощущение враждебности вокруг. Ощущение, что рядом с тобой действуют иные, чуждые законы, а твоя собственная реальность – здесь лишь тонкая, хрупкая пленка.

Он отогнал неприятные мысли. Это просто обычный лес. С, возможно, необычно крупными зверями.

– Сфотографируй, – приказал Игорь Сергеевич ровным, бесцветным голосом. – И отметь на карте координаты. Только аккуратно, ничего не топчи.

Пока Петров возился с громоздким «Зенитом»[5], Игорь Сергеевич отвернулся и отошел в сторону. Он смотрел в глубь леса – туда, откуда, наверное, вели эти следы. Он приблизился к границе чего‐то, с чем никогда не сталкивался прежде. И от этой пустоты, этой немой загадки внутри все сжалось в холодный, твердый комок.

Он знал, как искать людей. Он не знал, как искать то, что оставляет такие следы на двухметровой высоте.

Позже, докладывая в участке, он скажет начальству про «следы крупного хищника, возможно, зашедшего из большого леса» и про «необходимость предупредить население».

В отчете так и напишут. Но в служебной тетради Игоря Сергеевича, в графе «Особые приметы и версии», после слов «побег», «несчастный случай» появится новый пункт, подчеркнутый дважды: «Аномальные следы неизвестного существа».

И уже через день в городе поползут слухи: милиция нашла в лесу следы. Не собачьи. Не человечьи. Следы того, что, вероятно, утащило Свету Мельникову куда‐то в чащу, где даже фонари милиции не смогли рассеять густую, древнюю тьму. Взрослые стали поглядывать на лес с опаской. Дети шептались на переменах. Официально объявили о «следах дикого кабана», но выражение лиц у тех, кто эти следы видел, говорило о другом.

Банка с черной жижей лежала на дне старого рюкзака Саши, плотно завернутая в тряпку. Иногда, закрывшись у себя в комнате, он доставал ее: исходивший от нее холод обжигал ему пальцы даже сквозь стекло. А еще Саше казалось, что он слышит изнутри стук сердца.

Он никому об этом не рассказывал. Даже Кира и Витька относились к их находке как к необъяснимой, но пока бесполезной улике – словно какому‐то жуткому сувениру. И отнести ее к Игорю Сергеевичу они не решались: мол, а что говорить‐то? «Мы нашли это у Светы под кроватью, и из-за этого Саша упал в обморок»?

Анна Васильевна вернулась из больницы через три дня – бледная, похудевшая, передвигающаяся медленно, будто каждый шаг отзывался болью во всем теле. Ее выписали раньше срока – палаты были переполнены, да и она сама настаивала: «Я должна быть дома. Вдруг Света вернется?»

Но дом, в который она пришла, стал совершенно другим местом. В нем больше не звучал смех – в нем царила гнетущая тишина, которую было неловко нарушать. Анна Васильевна подолгу сидела на кровати Светы, гладила ее кардиган, висевший на спинке стула, и смотрела в окно – на пустую детскую площадку. В глазах бабушки поселилась тоска.

Ребята навещали Анну Васильевну каждый день – приносили еду, которую готовила мама Киры, рассказывали истории из школы, пытались шутить. Но пожилая женщина почти не реагировала – отвечала односложно, глядела словно сквозь них.

У двери друзей всегда встречала Даша – с таким же измученным лицом, но в ее усталости была напряженная собранность.

– Как она? – тихо спрашивала Кира, передавая кастрюлю с супом.

– Плохо, – так же тихо отвечала Даша, отводя их на кухню, подальше от комнаты с бабушкой. – Почти не спит. Вчера ночью я проснулась от шума – она ходила по квартире и проверяла все замки. По три раза каждый. Сказала, слышала шаги на лестнице.

– Может, правда кто‐то ходит? – мрачно предположил Витька.

– Никого нет. – Даша безнадежно махнула рукой, ставя суп на плиту. – Я проверила – пусто. Это у нее в голове. Она… она верит, что Свету украл маньяк.

Даша произнесла это слово – «маньяк» – шепотом, с какой‐то стыдливой брезгливостью, будто оно было заразным.

– По телевизору недавно шла какая‐то передача про серийных убийц, и теперь ей это везде мерещится. Говорит, что он, наверное, давно за нами следил, подстроил все. Что он где‐то здесь, в городе, живет и притворяется нормальным. Может, даже знакомый. – Даша невольно поежилась. – Вчера велела мне не ходить одной. Сказала, «он и за тобой может прийти». Я ее успокаиваю, а она смотрит на меня такими глазами… Словно уже знает, что это правда.

– А ты? – еле слышно спросил Саша. – Ты в это веришь?

Даша замерла с половником в руке. Потом медленно обернулась и взглянула на Сашу. Он увидел в ее глазах отчаяние.

– Я не знаю, во что верить, – честно призналась она. – Но то, что она себе придумала… Это хуже, чем просто горе. Это уже болезнь.

В этот момент из комнаты послышался тихий голос Анны Васильевны:

– Дашенька, кто там? Опять эти дети?

– Мы, Анна Васильевна, – отозвалась Кира и, оглянувшись на друзей, пошла на голос.

Саша и Витя, помедлив, двинулись следом. Пожилая женщина сидела на Светиной кровати, закутанная в плед, и ее пальцы нервно перебирали бахрому. Увидев их, она не улыбнулась – наоборот, ее глаза, впавшие и лихорадочно блестящие, уставились на них с подозрением.

– Вы всё ищете, – покачала она головой. – А он, может, следит за вами. Видит, что вы не отстаете, и решит, что вы что‐то знаете. И к вам придет.

– Анна Васильевна, мы осторожны, – начала Кира, но ее перебили.

– Какая осторожность! – Женщина махнула рукой, и в ее голосе неожиданно появилась злоба. – Вы дети! Он вас как цыплят переловит! Вы лучше дома сидите, пока его не поймают!

– Его нет, бабушка, – тихо, но твердо сказала Даша, подходя ближе и кладя руку ей на плечо. – Милиция ничего не нашла.

– Милиция! – с презрением фыркнула Анна Васильевна. – Они только и знают, что бумажки заполнять. А маньяк сидит сейчас где‐нибудь в своем укромном уголке и смеется над нами. Он умный. Умный и злой.

Дети, опешив, молчали. Женщина вдруг заговорила снова, уже быстрее, словно боясь не успеть высказаться:

– Я теперь в окна смотрю и думаю – а вдруг он все еще здесь? Наблюдает за домом? Ждет, пока я усну, чтобы еще кого‐нибудь… Может, он даже не один. Может, их несколько. Ведь город закрытый, значит, свои же, свои… – ее голос сорвался на шепот, полный ужаса.

Даша печально покачала головой.

– Я теперь двери на все замки закрываю. И ставню на ночь. И нож на тумбочку кладу. Кухонный. На всякий случай! – добавила Анна Васильевна и замолчала, уставившись в окно.

У Саши перехватило дыхание. Ужас перед необъяснимым нашел в сознании Анны Васильевны простую, чудовищно понятную форму: злой человек. Это было даже хуже, чем отрицание случившегося, – это была уверенность в самом страшном из человеческих зол.

Ребята тихо вышли из комнаты. Даша проводила их до двери.

– Простите, – прошептала она. – Она не хотела…

– Мы понимаем, – кивнула Кира.

Но понимали они и другое: спасти бабушку Светы могла только одна вещь – возвращение внучки живой. А шансы на это с каждым днем таяли.

На лестнице Витька хмуро выдохнул:

– Она с ума сходит.

– Не сходит, – угрюмо возразила Кира. – Она просто пытается это как‐то пережить. Придумать причину. Любую причину.

Они медленно, почти неохотно, стали спускаться вниз и уже почти дошли до площадки первого этажа, когда одна из дверей вдруг распахнулась. На пороге стояла Тамара Петровна – соседка с первого этажа, которую они часто видели у окна. Строгая женщина лет шестидесяти, в темном платье и с неизменным вязаным платком на плечах, она смотрела на них не сердито, а с каким‐то усталым, почти профессиональным раздражением.

– Опять вы? – сухо уточнила она. – Сколько можно? Ходите тут, покоя не даете. Аня же из больницы недавно выписалась, ей покой нужен.

– Мы ищем свою подругу, – твердо сказала Кира. – Будем ходить, пока не найдем.

– И много вы нашли за неделю? – едко поинтересовалась Тамара Петровна.

Витька, который уже несколько дней ходил с натянутыми нервами, не выдержал.

– Мы не просто ходим! – выпалил он, забыв об осторожности. – Мы кое-что нашли! Вы в жизни такого не видели!

Кира пихнула Витьку локтем, и тот прикусил язык, но было уже поздно.

Наступила пауза. Тамара Петровна пристально посмотрела на него. Ее взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по его лицу, потом перешел на молчаливого Сашу и напряженную Киру.

– Что именно вы нашли? – спросила она тихо, и теперь в ее голосе не осталось ни раздражения, ни иронии – только интерес.

Кира исподлобья взглянула на нее.

– Ничего особенного. Просто… странную вещь в ее комнате.

– Странную, значит, – повторила Тамара Петровна. Она внимательно взглянула на Сашу. Он почувствовал, как кожа покрывается мурашками. – И что вы с этой… вещью собираетесь делать?

– Мы не знаем, – честно признался Саша, сдаваясь.

Кира резко обернулась к нему, сверкнув глазами, и Саша виновато опустил голову.

Тамара Петровна еще несколько секунд молча их изучала. Потом кивнула, будто приняв очень важное решение.

– Оно у вас с собой? – наконец спросила она.

Саша торопливо кивнул, не дожидаясь, пока Кира начнет спорить.

– Тогда заходите, – вздохнула Тамара Петровна. – Только тихо. И вещь эту несите с собой.

Кира тяжело вздохнула, обменявшись с Витькой быстрыми взглядами. Но отступать было поздно. Она кивнула Витьке, и они, как по команде, вместе переступили порог.

Квартира Тамары Петровны казалась полной противоположностью скромно обставленной квартире Мельниковых. Заполнены здесь были все свободные места, и каждая вещь напоминала о работе. Книги стояли не на одной полке – на всех горизонтальных поверхностях, едва помещаясь друг на друге. Все как одна с грифом «Для служебного пользования», на английском и немецком, с графиками и формулами на обложках. На столе, заваленном бумагами, стоял микроскоп и какие‐то детали, похожие на части радио. И воздух здесь пах не вареньем или пирогами, а химикатами и чем‐то подгоревшим.

– Садитесь, где найдете место, – сказала хозяйка, сдвигая со стула стопку журналов.

Ребята остались стоять. Саша прижал рюкзак с заветной банкой к груди.

– Значит, вы работали в НИИ, – констатировала Кира, оглядывая комнату.

– Работала. Сейчас на пенсии, – коротко ответила Тамара Петровна, усевшись напротив них. – Теперь расскажите, что нашли. И не врите. По глазам вижу – сами не понимаете, с чем столкнулись.

Ребята переглянулись. Взрослым они не очень доверяли. Скорее, не доверяли совсем. Но эта женщина стала первым человеком, который не говорил с ними свысока, не отмахивался и не смотрел пустыми глазами. Она увидела самую суть.

Саша оглянулся на Киру. Та медленно кивнула. Тогда он осторожно вытащил из рюкзака банку, снял с нее тряпку и поставил на стол, прямо между стопками книг.

Тамара Петровна не потянулась к ней сразу. Она медленно поднялась. Затем внимательно, с разных сторон, рассмотрела содержимое банки через стекло. Ее лицо оставалось непроницаемым, но Саше вдруг показалось, что в ее глазах мелькнуло узнавание. Потом Тамара Петровна надела очки, которые висели на шее на цепочке, и взяла банку в руки. Осторожно покачала, оценивая вес. Поднесла к свету лампы.

– Где? – спросила она одним словом.

– У Светы под кроватью. После того, как она пропала, – тихо пояснила Кира.

– И как оно себя ведет?

Саша невольно вздрогнул. «Оно». Тамара Петровна сказала «оно».

– Как обычная жижа, – огрызнулся Витька.

Тамара Петровна даже не взглянула на него. Помолчав немного, Саша шумно сглотнул и выдавил:

– Оно как будто иногда… шевелится. От него холод идет. Еще у меня в голове шумит, когда я на него смотрю. А тогда… Я в обморок упал.

Тамара Петровна внимательно посмотрела на него поверх очков. Потом снова на банку.

– Интересно, – произнесла она, и в ее голосе прозвучала та увлеченность, которую Саша иногда слышал в голосе отца, когда тот говорил о чем‐то сложном. – Фазово нестабильный коллоид, сохранившийся при комнатной температуре. И с очевидными пси-резонансными свойствами…

– Что это значит? – резко спросила Кира. Видимо, ее терпение лопнуло. – Объясните нам простыми словами! Вы же знаете, что это!

Тамара Петровна вздохнула и с сожалением поставила банку обратно на стол. Потом посмотрела на ребят, изучая их лица.

– Это вещество – побочный продукт, – начала она, подбирая слова. – Отход очень специфического, секретного производства. Своего рода… техногенная грязь. Опасная. И с ней нельзя контактировать напрямую, она может влиять на нервную систему. Особенно на неокрепшую. – Женщина посмотрела на Сашу. – Вот почему тебе становилось плохо. Ты просто более чувствительный.

– Что за производство? – тут же вклинился Витька. – Здесь же только НИИ.

Тамара Петровна на секунду замерла. Потом провела рукой по лицу, словно снимая паутину.

– В НИИ много разных отделов, – уклончиво ответила она. – Есть и такие, где работают с… нестандартными материалами. Для оборонки. Иногда случаются утечки. – Женщина снова взглянула на ребят. – Вы сказали, что ищете подругу. Я тоже кое-кого ищу. Моя внучка, Лида, пропала три недели назад. Ей восемь. Играла во дворе, нашла такую же «грязь» – а потом как сквозь землю провалилась.

– Вы думаете, это как‐то связано? – прошептал Саша. – Со Светой и вашей внучкой?

– Думаю? – фыркнула Тамара Петровна. – Я уверена. Обе девочки контактировали с этим веществом. Обе пропали вскоре после этого. Это не совпадение. Кто‐то в институте плохо следит за своими… отходами. А дети теперь страдают.

– Тогда надо в милицию! – шумно выдохнул Витька, сжимая кулаки. – Сказать им все! Пусть обыскивают институт!

Тамара Петровна усмехнулась – коротко, беззвучно.

– Милиция? Их не пустят в закрытые лаборатории. А у тех, кто там работает, есть бумаги на все. Они скажут, что это просто промышленная сажа, что вы все выдумали. Вас отчитают, банку конфискуют, а расследование похоронят. – Женщина наклонилась к ним. – Вы хотите, чтобы вашу подругу нашли? Или чтобы ее дело списали в архив как «несчастный случай»?

Ребята переглянулись. Ее слова били по больному.

– Ладно, хорошо, – устало согласилась Кира. – Что вы предлагаете?

– Сотрудничество. – Тамара Петровна пожала плечами. – Вы можете пролезть туда, куда никогда не залезут взрослые. Вы замечаете то, на что мы не обращаем внимания. Следите за лесополосой, за заброшенными зданиями – особенно за теми, что связаны с коммуникациями НИИ. Если увидите что‐то странное – новые следы этой «грязи», какие‐то следы на земле – сразу идите ко мне. У меня остались контакты в институте, люди, которые могут… проверить кое‐какую информацию. Неофициально, разумеется. Вместе мы сможем выяснить, из какого именно цеха идет утечка и где они могли спрятать… то, что нашли.

Друзья замерли. Тамара Петровна не сказала «девочек» или «тела» – она сказала «то, что нашли». От этих слов по коже пробежал холодок.

– А банка? – робко спросил Саша.

– Банку оставьте у меня, – твердо сказала Тамара Петровна. – Она опасна, особенно для тебя. А у меня есть оборудование, чтобы безопасно ее изучать. Может, я смогу понять, откуда она. – Женщина внимательно посмотрела на Сашу. – Да и тебе без нее станет легче. Шум в голове утихнет.

Саша почувствовал, как Кира и Витька уставились на него. Ему не хотелось расставаться с банкой – все‐таки она была их единственной полноценной уликой. Но мысль о том, что этот гул, наконец, прекратится, казалась слишком заманчивой.

– А как мы узнаем, что вы что‐то выяснили? – с подозрением спросила Кира. – Вдруг вы тоже из тех, кто «плохо следит за отходами»?

Тамара Петровна, кажется, даже не обиделась.

– Хороший вопрос, – одобрительно кивнула она. – Я не могу доказать это сейчас, но могу кое-что сделать. Во-первых, дам вам номер телефона, по которому я всегда на связи. Во-вторых, через два дня, скорее всего, я уже узнаю что‐то о перевозках опасных материалов в тот период. Если я исчезну, вы сможете пойти в милицию с этой историей. Но я гарантирую, что тогда шансы найти их, – она кивнула в сторону, будто указывая на Свету и Лиду, – приблизятся к нулю. Договорились?

Она протянула им листок с номером, написанным четким почерком.

Ребята снова переглянулись. Они ничего не знали об этой женщине, но ее версия – о «техногенной грязи», о халатности ученых – звучала правдоподобно. И говорила Тамара Петровна убедительно.

Удостоверившись, что никто не спорит, Кира медленно кивнула.

– Договорились.

– Хорошо, – Тамара Петровна встала. – Тогда идите. И помните: никому ни слова. Особенно другим детям. Вы не знаете, кто у них родители.

Друзья вышли, унося с собой номер телефона и тяжелую смесь облегчения и тревоги. Они только что отдали свою главную улику незнакомке и вступили в сговор против могущественного НИИ. А что, если она их обманывает? Что, если она сама часть проблемы?

На улице Витька первый нарушил молчание:

– Верите ей?

– Не знаю, – честно ответила Кира. – Но сейчас она – единственная, у кого есть план. И хоть какое‐то объяснение.

Саша молчал. Он ждал, что гул в голове стихнет, как и обещала Тамара Петровна. Но он не стих. Он лишь стал тише, будто источник теперь находился за толстой стеной.

Они вышли на улицу, в наступающие сумерки, с головой, полной жутких образов и странных терминов. После запаха книг и пыли свежий воздух неожиданно вскружил голову, опьяняя своей свежестью.

Вдруг на пути у ребят выросла знакомая фигура. Женька Соколов. А за его спиной – две верные тени: Серый и Длинный. Женька выглядел злым и раздраженным, будто его только что отвлекли от важного дела.

– О, это же наши искатели приключений, – протянул он, перегородив узкую дорожку. – Опять к старухе ходили? Неужели нашли уже свою подружку?

– Отвали, Женька, – устало бросила Кира, пытаясь обойти его.

– А я не отвалю. – Он шагнул вперед. – Весь город только и твердит, что об этой дуре. И о том, что вы везде носитесь. Мой отец говорит, вы панику сеете, мешаете работе института.

– А что, его работа связана с пропавшими девочками? – огрызнулся Витька, сжимая кулаки.

Женька на мгновение смутился, но тут же нахмурился еще сильнее.

– А это уже не твое дело! – Он толкнул Витьку в плечо. – И вообще, хватит сюда ходить! А то я сам милиции скажу, что вы тут что‐то подозрительное замышляете!

Толчок был несильным, но Витька, и без того бывший на взводе, взорвался. Он рванул вперед и схватил Женьку за грудки. Серый и Длинный тут же шагнули ближе. Кира поспешно вклинилась между парнями, расставила руки.

– Вить, не надо! – прикрикнула она, оглядываясь. Как назло, рядом не было ни одного взрослого. – Сейчас не время!

Саша замер, чувствуя, как знакомый гул в ушах нарастает, синхронизируясь с его учащенным сердцебиением. Он видел, как лицо Женьки исказилось от злости, но в его глазах, под маской наглости, мелькнуло что‐то другое – растерянность, почти испуг.

– Пусти, болван! – дернулся Женька, вырываясь. Поправил куртку, бросил на них злобный взгляд. – Ладно… Не до этого сейчас. Но вы еще пожалеете, что влезли не в свое дело! – крикнул он, развернулся и быстро зашагал прочь.

Его дружки переглянулись и с недоуменным видом поспешили за ним.

Витька тяжело дышал, все еще сжимая кулаки.

– И чего он такой злой? – растерянно протянула Кира, смотря Женьке вслед. – Раньше же не лез особо…

– Он боится, – тихо сказал Саша. Друзья вопросительно взглянули на него. – Он… испугался. Когда Витя сказал про «работу института».

Витька презрительно сплюнул. Кира задумалась.

– Значит, его отец что‐то знает. И Женька, может, в курсе. Или догадывается.

Саша кивнул. Но осознание это не принесло облегчения. Оно лишь добавило новую, еще более мрачную деталь.

Пропавшие дети. Странные следы. Черная жижа. Таинственная женщина-ученый. А теперь – семья директора НИИ, которая явно хочет, чтобы в его дела никто не лез.

Павловск‐17 уже не казался им скучным закрытым городком – он напоминал сложную ловушку, где за каждым углом мог притаиться враг. И где‐то в этой же ловушке, в неизвестной темноте, потерялись Света и маленькая Лида.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ

«ПРОМЕТЕЙ», г. ПАВЛОВСК-17

ПРИЛОЖЕНИЕ № 7

К ОТЧЕТУ № 18-К

Предварительный анализ биоаномалий

1. Объект исследования:

Сущность, условно обозначенная как «СТРАННИК».

Является формой жизни, чье появление зафиксировано вблизи эпицентра объекта «Разлом». Подчиняет себе менее организованные аномалии.

2. Происхождение и мотивация:

Происхождение не установлено. Биомасса сущности демонстрирует свойства, не соответствующие известным земным биологическим и физическим законам.

Мотивация заключается в следующем:

1) Поиск тепла.

Среда обитания сущности характеризуется перманентным температурным режимом, близким к абсолютному нулю, и отсутствием источников излучения в видимом спектре. Наш мир является для нее мощным тепловым и энергетическим магнитом.

2) Потребление биомассы.

Все зафиксированные случаи проникновения завершались изъятием органического материала (животные, в последнее время – люди). Метаболизм «Странника», по-видимому, требует постоянного внешнего притока энергии, которую он извлекает самым примитивным способом – пожиранием.

Сущность не демонстрирует признаков сложного мышления или долгосрочных целей. Ее поведение определяется векторами «холод-тепло», «голод-насыщение». Можно предположить, что она не помнит своего возникновения и не осознает своего предназначения (если таковое имеется).

3. Прямые наблюдения:

Использованные способы: наблюдение в инфракрасном диапазоне, слабое УФ-подсвечивание. Оптическое наблюдение затруднено аберрациями в пограничном слое.

Визуальная характеристика:

Сущность сохраняет общую антропоморфную схему: вертикальное положение, наличие двух нижних и двух верхних конечностей, подобие головы. Однако пропорции искажены. Нижние конечности укорочены, массивны, с выраженными обратными суставами («коленями назад»), что объясняет глубокие следы и низкий центр тяжести. Верхние конечности непропорционально длинны, их «кисти» визуализировались как веерообразные, трехпалые структуры.

Поверхность тела не отражает свет в видимом спектре. В ИК-диапазоне внутри сущности проявляется «холодное» ядро с хаотичными, движущимися по поверхности «горячими» точками и прожилками. Это создает впечатление, что тело состоит не из плоти, а из плотной, темной, полужидкой субстанции, которая постоянно медленно движется и перетекает внутри некоего внешнего контура. В моменты активности «горячие» прожилки вспыхивают, что может соответствовать мышечному усилию или выделению энергии.

Четких черт лица не обнаружено. На его месте имеется складка или глубокая трещина, из которой исходит наиболее интенсивное тепловое излучение в низкочастотном ИК-диапазоне («рот»).

Примечание: Все наблюдения проводились на расстоянии. Физические образцы биомассы сущности получить не удалось.

4. Результаты:

Сущность является главной угрозой, связанной с объектом «Разлом». «Странник» охотится целенаправленно и эффективно и будет возвращаться снова и снова, пока наш мир представляет для него интерес как источник тепла и пищи. Остановить его в рамках текущих возможностей НИИ не представляется возможным, возможны лишь временная локализация и сдерживание. Рекомендуется продолжать наблюдение.

Подпись:

Руководитель программы «Мост»

старший научный сотрудник Петрова Т. И.