Кира и Витька шли по вечерним улицам, не разговаривая.

После того, как они все‐таки согласились помочь Женьке, Саша почти сразу ушел, не оставив им даже шанса помириться. Друзья только устало вздохнули, и Витька предложил проводить Киру домой. Не только ради безопасности, но и в попытке оттянуть момент, когда придется остаться наедине с тревожными мыслями.

Тишина между ними была натянутой, как струна, готовая лопнуть от первого же неловкого слова. Они уже почти дошли до ее дома, когда Кира наконец не выдержала.

– Ты веришь ему? – тихо спросила она, не глядя на друга.

– Женьке? – Витька почесал затылок. – Не знаю. Выглядел он по-настоящему напуганным. Ты ведь это тоже видела.

– Видела, – коротко кивнула Кира. – Но это не значит, что мы можем ему верить. Он же Соколов. Кровь – не вода, все такое.

– А Сашка… – начал Витька и запнулся. – Сашка тогда теперь в… кого? В Тамару Петровну? Он сегодня сам на себя был не похож. Смотрел на нас, как на помеху. Или вообще на врагов.

Кира сжала губы и невольно передернула плечами.

– Он меняется. С каждым днем все сильнее, и я… не знаю, как это остановить. Рядом с ним становится как‐то не по себе, – призналась она шепотом, будто стыдясь этих слов. – Раньше я всегда знала, чего от него можно ждать. А теперь… Он стал совершенно непредсказуемым.

– Он нам не доверяет, – констатировал Витька с горькой усмешкой. – А мы такими темпами перестанем доверять ему.

– А Женька… – Кира покачала головой. – Странно. Как будто он… проще. Грубее, да. Но его действия мне понятны. Он переживает за брата, рискует ради него. В нем нет этой ледяной загадочности, как у Сашки сейчас. В нем просто страх и злость. Он как будто ближе сейчас, чем Саша. Ужасно звучит, правда? – Она криво усмехнулась.

– Нет, – покачал головой Витька. – Потому что я тоже это чувствую. Хотя не думал, что ты признаешься первой, – фыркнул он, и Кира пихнула его локтем.

Они дошли до ее подъезда и остановились у двери.

– И все же что мы в итоге будем делать? – нерешительно спросил Витька, пиная ступеньку.

Кира долго молчала, глядя на тень от фонаря, падавшую на асфальт. Потом выпрямила плечи – старый, знакомый жест, который теперь казался немного наигранным.

– То же, что и всегда, – устало сказала она. – Искать правду. Про Свету, про этот институт. И… держать Сашу в поле зрения. – Ее голос дрогнул. – Не только как друга, но и… Ты понимаешь. Если он начнет делать что‐то не то, нам придется его остановить.

Витька поджал губы и кивнул.

– А с Женей что?

Кира вздохнула.

– Пока… будем работать вместе. Но лучше сильно не расслабляться. На случай, если он окажется больше похож на своего отца, чем мы думаем.

Витька снова кивнул, кусая губы. Они постояли еще немного, связанные общими тяжелыми мыслями. Потом Кира мягко толкнула его в плечо.

– Ладно, иди. Завтра увидимся. И… будь осторожен.

– Ага, спасибо, – попытался улыбнуться Витька. – Ты тоже.

Кира улыбнулась и зашла в подъезд. А Витька побрел домой, чувствуя на душе непривычную тяжесть.

Они потеряли не только Свету. Теперь они теряли Сашу. И это оказалось не менее страшно – потому что он вроде бы был здесь, но уже не с ними.

А Саша тем временем уже лежал в кровати. И слушал, как за стенкой, в кабинете отца, кто‐то беспокойно расхаживает из угла в угол. Саша не знал, почему отец нервничает, но в нем вдруг проснулось едкое злорадство. «Пусть нервничает, – подумал он, закрывая глаза. – Наверное, очередной его бесчеловечный эксперимент дал сбой».

Но утром, за завтраком, от этой злости не осталось и следа. Саша не мог поднять на отца глаз. Он видел только его руки – крупные, с коротко подстриженными ногтями, уверенно разламывающие хлеб. Те самые руки, из-за которых в пространстве появилась дыра. Руки, которые пичкали его таблетками, прикрываясь заботой. От одной этой мысли еда во рту превращалась в безвкусную липкую массу.

Следующие несколько дней Саша жил в состоянии постоянной, выматывающей гонки. Он пытался быть везде – но в итоге по-настоящему не был нигде.

Он встречался с Кирой, Витькой и Женей утром, перед уроками, в кружке радиотехники. Учитель физики, отвечающий за этот кружок, Саше доверял, и здесь спокойно можно было уединяться. Женя, с темными кругами под глазами, выкладывал новые обрывки информации, добытые из домашнего кабинета отца: «Вот журнал учета доступа в шахту Г‐7 недалеко от полигона за прошлый месяц. Тут гостевой пропуск… как раз в день, когда пропал Мишка».

Саша слушал, кивал, но его взгляд постоянно устремлялся на часы. Он делал вид, что погружен, но на самом деле в голове прокручивал вчерашнее упражнение Зои по стабилизации поля вокруг себя. В какой‐то момент, случайно взглянув на Киру, он заметил, что та смотрит на него в упор, – и тут же, пристыдившись, отвел глаза.

– Саш, что думаешь? – обратился к нему Витька. – Стоит нам лезть в эту шахту?

– Да… да, конечно, – пробормотал Саша, пытаясь сообразить, о чем только что шел разговор. – Только осторожно.

– Осторожно, – беззвучно повторила за ним Кира, и в ее голосе прозвучала такая горечь, что Саша вздрогнул. Он посмотрел на нее, но она уже отвернулась, разбирая карту.

Днем Саша мчался в НИИ, но и здесь ему не удавалось сосредоточиться. Вместо того чтобы сфокусироваться на частоте камертона, он думал о друзьях: «О чем они сейчас говорят? Нашли что‐то? Решили, куда полезут?»

Его импульсы были рваными, неуверенными. Датчики, к которым он был подключен, пищали от нестабильности. Радио, которое ему нужно было настроить, неизменно наполняло комнату белым шумом.

– Твой КПД сегодня ниже тридцати процентов, – холодно констатировала Зоя, изучая данные с датчиков. – Эмоциональный фон нестабилен. Мозг занят посторонними мыслями, поэтому образы получаются слишком расплывчатыми.

– Прости, – растерянно бормотал Саша, вытирая кровь из-под носа. – Просто… устал.

– Физическая усталость – это нормально, – задумчиво проговорила Зоя, протягивая ему очередной платок. – Усталость от бесполезных мыслей – это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Каждая неудачная попытка нервирует тебя, и ты ошибаешься еще чаще. Ты становишься слабее.

Ее слова били точно в цель. Саша снова чувствовал себя слабым. Среди друзей он теперь был лишним. С Зоей он стал неспособным учеником. Истощенный, Саша метался между двух огней и все больше злился – и на друзей, которые требовали его присутствия, и на себя, потому что не мог сделать выбор.

Но по-настоящему переломный момент наступил в пятницу. После школы ребята встретились, чтобы окончательно обсудить план проникновения в подземный комплекс. Саша тоже пришел, но мыслями оставался далеко. Не предлагал идей, не спорил – только смотрел в окно на темнеющее небо и нервно постукивал ногой.

Он уже опаздывал на тренировку. Зоя такое не любила.

– …значит, заходим через этот люк, – пробормотал Женя, водя пальцем по самодельной карте. – Дальше двигаемся по вентиляционной шахте. По моим расчетам, она должна вывести прямо в технический коридор сектора Б‐0. Саш, ты слушаешь?

Саша вздрогнул, выдернув себя из мыслей о контроле дыхания. Все посмотрели на него.

– Нет… То есть да, слушаю, конечно, – пробормотал он и встал. – Понимаете, мне надо идти. Срочно. Извините.

Наступила тяжелая пауза. Витька смотрел на него с немым вопросом. Женя сжал кулаки, в его глазах вспыхнуло разочарование, смешанное с презрением.

Но заговорила Кира.

– Надо идти. Опять. – Ее голос звучал тихо и ровно, отчего становилось только страшнее. – Каждый раз, когда мы что‐то обсуждаем, ты потом куда‐то сбегаешь. Что происходит, Саша? Куда ты так спешишь?

Саша почувствовал, как кровь приливает к лицу.

– Я… Мне просто нужно иногда бывать в НИИ, – начал он, избегая ее взгляда. – Там… у меня там… дополнительные занятия.

В комнате стало тихо.

– Какие еще занятия? – медленно спросила Кира.

– Ну… физика. Углубленная. И… практика, – выдумывал Саша на ходу. Он даже сам слышал, как фальшиво звучит его голос. – Меня взяли в спецгруппу. Там сложное оборудование, нужно учиться с ним работать. Это важно для… для моего будущего.

Он замолчал, сообразив, как это звучит: беспокойство о «будущем», когда у них страдают близкие в настоящем.

– Практика по физике, – без выражения повторила Кира. – И это важнее, чем то, что мы здесь делаем?

– Это связано! – вырвалось у Саши с неожиданной горячностью. – Там… там можно понять принципы! Как все это устроено! Может, мы сможем не просто попасть в туннель, а найдем способ все это… остановить!

Саша видел в ее глазах недоверие. Женька уставился на него, сжав кулаки.

– И кто ведет эти «занятия»? – спросил вдруг Витька, подняв голову. – Тамара Петровна?

Саша не мог сказать про Зою, и он замялся. Его молчание звучало красноречивее любых слов.

– Получается, так и есть, – тихо сказала Кира. В ее голосе не было удивления, только горькое разочарование. – Ты ходишь к ней. К той, которая стащила нашу улику и больше ничего не сообщила. А ведь Игорь Сергеевич просил остерегаться ее.

– Она не такая! – запротестовал Саша, но его протест прозвучал слабо. – Она много всего знает! Она может научить…

– Научить тебя, – перебила Кира. – И чему? Удаленному управлению радио? – Она невесело усмехнулась. Саша вздрогнул, будто получив пощечину. – «Углубленная физика», ну надо же. Это твоя помощь, Саша?

– Ты не понимаешь, – начал он, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Гул в ушах нарастал. – Мне там… дают знания. Учат. Тому, что может нам всем помочь! Это не просто так!

– Помочь?! – вскричала Кира, и все вздрогнули. Она шагнула к Саше, и ее глаза блеснули. – Как это может помочь найти Свету? Как это спасет Жениного брата, которого, возможно, уже… – Она не договорила, с силой сглотнув. – Ты тренируешься? Отлично! Мы тут пытаемся действовать, рисковать, а ты… ты играешь в свои особенные игрушки с теми, кто все это устроил!

– Я просто пытаюсь найти способ быть по-настоящему полезным! – закричал Саша в ответ, сжав кулаки. – Вы думаете, что сумеете справиться самостоятельно, но это не так! Вы просто хотите делать хоть что‐то! А я… я могу понять саму суть происходящего! Это важнее!

– Важнее жизни моего брата? – выкрикнул Женя.

– Важнее жизни Светы?! – вторила ему Кира. – Ты сам себя слышишь? Ты же не такой! Мы знаем тебя, Саша, мы твои друзья! Мы просто хотим, чтобы ты был с нами! И мы честны перед тобой, потому что друзья не врут!

Саша онемел. Он ведь действительно когда‐то верил в эти слова. А теперь? Он врал друзьям каждый день, умалчивая о том, что узнал от Зои. Он бросал их, уходя на свои «тренировки».

Саша видел их лица: искаженное болью и гневом лицо Киры, потерянное – Витьки, полное холодного осуждения – Жени.

Он стал здесь чужим. Он стал изменником.

– Я… – выдавил Саша, но так и не нашел, что сказать. Потому что Кира неожиданно оказалась права. Он вел себя не как друг. Ему не было оправдания.

Саша не выдержал их взглядов. Он просто сбежал – в холодные сумерки, к автобусу, который снова должен был отвезти его в НИИ.

Тренировка в тот день прошла ужасно. Сашу всего трясло, по его лицу градом катился пот, в ушах оглушительно стучало сердце. Он ни на чем не мог сосредоточиться – перед мысленным взором появлялись разочарованные лица друзей.

После пятой неудачной попытки Зоя молча встала и выключила аппаратуру.

– На сегодня достаточно, – сказала она. – Иначе ты только навредишь себе. Что‐то произошло?

– Они… они хотят, чтобы я выбрал, – выдохнул Саша, не в силах больше держать это в себе. – Мои друзья. Они говорят, что я предаю их. Потому что стал ходить сюда…

Зоя пристально посмотрела на него и вздохнула.

– Ты еще не понял, Саша? – покачала она головой. – Ты особенный. Тебе не нужны друзья. Они манипулируют твоим чувством вины, потому что понимают: теперь ты сильнее, чем они, и в любой момент можешь от них отказаться. Потому что слабых не защищают – их используют. А настоящее предательство – это предательство своего потенциала.

Саша шумно вздохнул, пытаясь успокоить сердцебиение. Зоя подошла к нему и неожиданно положила руку на плечо. Саша замер.

– Они тебя не понимают, – тихо произнесла Зоя. – Они боятся тебя. Потому что ты другой, всегда им был. Но в этом твое преимущество. – Она крепче сжала его плечо. – Помни, выбор за тобой. Но выбрать нужно сейчас – потом может быть поздно.

Саша, приоткрыв рот, смотрел в ее спокойные, уверенные глаза. Он хотел верить. Хотел, чтобы все действительно было так просто: есть цель, есть путь, есть наставник и успех. Но в ушах у него все еще звучал срывающийся голос Киры: «Друзья не врут».

В тот вечер, вернувшись домой, Саша не сразу лег спать. Он сел у окна и смотрел на темный силуэт НИИ на горизонте. Он понимал: Зоя по-своему права. Но еще он не сомневался, что, выбрав ее путь, навсегда убьет в себе того Сашу, который верил в простые истины. Того, для которого фраза «друзья не врут» была законом жизни.

А в кабинете кружка радиотехники в это время Кира, Витька и Женя принимали тяжелое решение.

– Без него, – наконец твердо сказала Кира, хотя ее губы дрожали. – Мы пойдем без него. Потому что каждая минута на счету.

Витька молча кивнул. Его лицо было печальным, но решительным. Женя лишь мрачно сжал карандаш в кулаке.

– Он сделал свой выбор, – произнес он серьезно. – Мы сделали свой.

Все следующее утро Сашу раздирали противоречия. Он никак не мог решиться. Одно дело – принять решение в тишине своей комнаты. Совсем другое – проснуться и осознать, что сегодня тот самый день, когда его бездействие станет реальным поступком.

Саша практически видел, как его друзья в темноте пробираются к тому люку, как скрипит ржавый металл, как они исчезают в черной дыре под землей. А он в это время будет сидеть в стерильной лаборатории, пытаясь «ощутить структуру поля».

Фраза теперь казалась ему невыносимо пустой и эгоистичной. Зоя говорила о силе. Но чего стоила эта сила, если прямо сейчас, пока он к этой силе стремился, с кем‐то могло случиться непоправимое? С Женей, который шел за братом. С Кирой или с Витькой, которые искали Свету.

Но стоило ему определиться – и в голове снова звучал холодный, безжалостный голос, похожий на голос Зои: «Чувства – это балласт. Они заведут тебя в тупик. Только сила даст тебе реальный шанс все изменить».

И этот довод звучал так логично, так убедительно… и так чудовищно бесчеловечно.

Но Сашин внутренний диалог оказался прерван простой, будничной картиной, которую он увидел, выйдя на перемене в коридор.

Кира, Витька и Женя стояли втроем у высокого окна, за которым хмуро моросил дождь. Но их не интересовал вид. Кира, прижав ладонь к стеклу, что‐то горячо и тихо доказывала, ее брови были сдвинуты. Женя, облокотившись о подоконник, быстро что‐то чертил в том самом блокноте со схемами, выражение его лица было сосредоточенным, стратегическим. Витька слушал, напряженно хмурясь и кивая, иногда вставляя короткие реплики.

Саша застыл.

Они стали командой. Цельной, сплоченной. Без него.

Они работали слаженно и целеустремленно, как единый механизм. Между ними не осталось лишних слов, неловких пауз, взглядов в пустоту. Была только общая цель.

И в этот момент Сашу накрыла волна такого сильного, такого ядовитого чувства, что его это даже испугало. Так ощущалась зависть.

Женя был лучше него. Женя стоял там, где должен был стоять он. Женя делал то, что должен был делать он. И, что самое ужасное, – Женя, похоже, справлялся с этим лучше.

Тогда Саша отвернулся и быстро пошел прочь, ощущая, как в горле застывает комок. Решение присоединиться к друзьям вдруг показалось ему глупым и совершенно нелогичным. Это был выбор между холодной, но ясной силой, которая принимала его, и теплым, но мучительным чувством ненужности в старом мире. И теперь Саша наконец понял, какой сделает выбор.

Он выберет силу. А сила всегда требует жертв.

В тот день на тренировке Саша был холоден и собран. Он менял станции на радио так точно и плавно, словно держал его в руках. Зоя одобрительно кивнула: «Прогресс».

Потом она предложила ему чай как награду за успех. И пока закипал чайник, наполняя комнату тихим шипением, Саша сидел на своем табурете и ощущал… пустоту. Словно он собственноручно вырезал что‐то из груди – лишнее, вредное, но живое и родное. Теперь внутри было тихо, спокойно и до странного легко.

У него появился новый друг – Зоя. А друзья не врут, верно?

Поэтому Саша решил все рассказать про план друзей. Не из желания помочь или предать. Просто так было правильно. Чтобы двигаться вперед вместе с Зоей, ему требовалось очистить свое сознание от лишних вещей. Выложить все перед ней, разобрать, как сломанный механизм, части которого, может быть, кому‐то еще пригодятся.

– Они нашли кое-что, – начал он, глядя не на Зою, а на пар, поднимающийся из носика чайника. Его голос звучал ровно, отстраненно, как если бы он докладывал о погоде. – Схемы комплекса. Женя стащил их у отца, директора. И там отмечен какой‐то люк…

Саша сделал паузу, ожидая насмешки или ругани. Но Зоя молчала, наливая чай в две простые кружки. Ее молчание приободрило Сашу лучше, чем любые слова.

– Они хотят пробраться в НИИ. Послезавтра, – выпалил он и наконец поднял глаза на Зою.

Она передала ему кружку и села напротив. Выражение ее лица было непроницаемым, но в глазах Саша увидел не осуждение, а интерес.

– Я удивлена, что они решились на проникновение, – медленно произнесла она. – Хотя, может быть, просто не осознают, насколько все серьезно.

Саша испытал странное облегчение. Она не сказала, что это ерунда. Зоя отнеслась к его словам со всем вниманием. Значит, и его решение рассказать было правильным.

– Ты же понимаешь, что эти действия опасны? – уточнила Зоя, глядя на него долгим, оценивающим взглядом. – Они могут нарушить хрупкий баланс вокруг «Разлома», нечаянно изменить его параметры, спровоцировать выброс энергии… Я уже не говорю о том, что их быстро заметят. А это повлечет за собой… определенные последствия. – Девушка поставила кружку на стол. – Спасибо, что рассказал. Ты поступил правильно.

– Они не понимают, с чем имеют дело, – кивнул Саша. – Я не хочу, чтобы они пробрались внутрь и подверглись опасности.

– Потому что ты уже понимаешь, что здесь все не так просто, – согласилась Зоя. – «Разлом» – это не преступление, которое можно «раскрыть». Его можно только понять и принять – или уничтожить. Но никто пока не знает как. Мы с тобой учимся существовать с ним в симбиозе[3], а для этого «Разлом» должен оставаться открытым. Он сделал нас сильными. Без него мы снова станем никем.

Саша кивнул, окончательно убежденный. «Мы». Это слово звучало как лучшая похвала. Он стал не просто учеником, он стал частью чего‐то большего. У них с Зоей была общая цель. Его выбор – отречься от старого мира – оказался правильным.

Саша не видел, как через час после его ухода Зоя с бесстрастным лицом села писать для Тамары Петровны краткий отчет: «Объект наблюдения подтвердил активизацию группы подростков. Планируется попытка несанкционированного проникновения в сектор Б‐0 – вероятно, через люк в районе ТЭЦ – в ближайшие 72 часа. Со стороны Объекта наблюдения практически полный контроль, лояльность повышается. Рекомендую усилить наблюдение за территорией и ускорить подготовку Объекта».

Саша не видел, потому что в это время шел домой, и впервые за много недель в его душе не царил хаос – теперь там властвовал холодный порядок. Саша знал, кто он и на чьей стороне. Он даже позволил себе слабую улыбку, вспомнив, как сегодня у него наконец‐то получилось.

Он действительно был особенным. И его понимали.