— Эй, чувак. — Зейн отшатывается, когда подходит ближе. — Что с твоим лицом?

Я вспоминаю синяки, которые оставил на мне Куросаки. Неужели это было всего несколько часов назад? Встреча с Джей в больнице заставила меня почувствовать, будто я попал в совершенно другое измерение.

— Ты и сам выглядишь неважно, — говорю я, глядя на его покрасневшие глаза.

До того, как он сошелся с Грей, у Зейна были проблемы с алкоголем. Бывали ночи, когда мой брат вваливался домой, пахнущий парфюмом, «Джек Дэниелсом» и запахом тела. Я давно не видел своего Зейна таким разбитым.

— Да, но у тебя хуже. — Брат внимательно изучает меня. В воздухе повисают невысказанные вопросы. Он и Датч знают, что я связался с якудза. Но они не спрашивали, какова была цена входа, а я не стал сообщать.

Некоторые вещи лучше оставить невысказанными.

Губы Зейна растягиваются в натянутой улыбке — он делает это всегда в неловких ситуациях. Он шутит:

— Не говори мне, что это она с тобой сделала? — Его внимание переключается на Джинкс, а затем снова возвращается ко мне с вопросительным взглядом.

— Если я скажу, что она, тебе станет легче?

Он качает головой, и улыбка гаснет.

— Ничто не сделает мне легче. Пока Грей не будет рядом.

— Мы найдем ее, — обещаю я.

— Я знаю. — Зейн судорожно выдыхает. Он держится лучше, чем я ожидал. Я думал, он будет рвать и метать, проклиная небо, и пытаться сбросить свой мотоцикл с ближайшего обрыва.

Он замечает мой взгляд, и его губы кривятся.

— Не надо.

— Что «не надо»?

— Переживать обо мне.

— Кто сказал, что я переживаю?

— Разве нет? — Он выгибает бровь.

Я отвожу взгляд, чтобы не признаваться.

— Срывался ли я сегодня? Может быть, — признает Зейн. — И думал ли я о том, чтобы напиться до беспамятства, чтобы увидеть Грей во сне… — он делает паузу, его кадык дергается. — Но я этого не сделаю, Финн. Я пообещал Грей, что стану лучше. Я не нарушу это обещание. Я ей нужен сейчас больше, чем когда-либо. Я не исчезну в алкогольном тумане, как бы трудно ни было.

Это удивительно зрелое суждение, я и не знал, что в Зейне есть такое.

— Как Ви? — спрашиваю я, вспоминая младшую сестру Кейденс. — Она устроилась нормально?

— Сол лично отвез ее и Райана в наш загородный дом. Даже если бы мы ему не платили, он следил бы за ней, как ястреб. Они семья.

Я киваю. Райан, сводный брат Кейденс, раньше работал охранником, так что я знаю, что он и его девушка присмотрят за Ви.

— С Виолой ничего не должно случиться, — бормочу я. — Иначе Кейденс никогда нас не простит, когда вернется.

— И Грей тоже. Она любит эту девчонку.

Это правда. Виола болтлива, но она умеет располагать к себе своей солнечностью.

Зейн снова смотрит на девушку позади меня:

— Итак… ты собираешься это объяснить?

«Это» — хорошее определение для Джинкс, потому что половину времени я даже не уверен, человек ли она.

— С каких пор ты стал достаточно близок, чтобы водить с собой девушек?

— Мы не близки.

— Окей… как ты с ней познакомился?

Я не хочу говорить ему, что меня так сильно избили, что я попал в больницу, поэтому говорю:

— Она поделилась со мной своей кроватью.

— Её чем?

Я пожимаю плечами.

Зейн качает головой, словно говоря: «Я не хочу знать».

— Кстати, я читал твои сообщения. Что ты имел в виду, когда сказал, что девочки у мамы?

— Объясню, когда придет Датч.

В этот момент я слышу гул шин по асфальту. Два пронзительных луча фар разрезают темноту, и я узнаю машину брата. Датч распахивает дверь и выходит. Сол выходит с пассажирского сиденья.

— Финн.

Датч подбегает ко мне, его взгляд задерживается на синяках на моем лице.

— Какого черта с тобой случилось?

— Тебя что, посвятили в… ну ты понимаешь? — брови Сола ползут вверх. Из нас троих Сол жил в самом худшем районе и знает о бандитской жизни куда больше.

Я бросаю быстрый взгляд через плечо. Джей фотографирует «Редвуд Преп», как турист, только что сошедший с самолета, но я не могу быть уверен, что она не прислушивается к каждому нашему слову. Джинкс не знает, что я якудза по крови. Я не могу представить, какой хаос она бы устроила, если бы эта информация оказалась в ее руках. Я должен защитить свой секрет любой ценой.

Датч видит, что мое внимание рассеяно, и выпрямляется.

— Кто это?

Сол изумленно смеется.

— Финн, у тебя появилась девчонка?

Я качаю головой.

— Объясню в репетиционном зале.

Зейн, Датч и Сол уходят внутрь без лишних слов. Приезд Джей выбил их из колеи, но этого недостаточно, чтобы снять напряжение с их плеч или беспокойство с лиц. Их жены до сих пор не найдены. То, что я впервые представил им девушку, недостаточно, чтобы отвлечь их от этого.

— Джей! — зову я ее.

Она резко поворачивается, глаза светятся от возбуждения. Стоя там, в лунном свете, с радостным выражением лица, она выглядит почти мило. Почти.

Я хмурюсь от этой мысли.

— У тебя есть телефон?

— Да.

Я протягиваю руку. Она смотрит на мою ладонь, потом на меня.

— Давай сюда.

— Зачем? — она прячет телефон за спину, ее брови сходятся в жесткую линию.

Я тяжело вздыхаю. У меня нет на это времени. Три быстрых шага, и я перед ней. Я выхватываю телефон у нее из-за спины. Она намного меньше меня, приходится наклониться почти наполовину.

Аромат ее духов заполняет мой нос. Это мягкий запах сирени, и есть в нем что-то странно знакомое.

Когда я забираю телефон, Джей вцепляется в него намертво. Мои глаза расширяются от удивления. У этой девчонки хватка — будь здоров.

— Это мое, — настаивает она.

Я мог бы вырвать телефон, не моргнув глазом, но почему-то возникает желание подразнить ее. Что я и делаю. Удерживая телефон, я обхватываю ее за талию, прижимая к своей груди. Джей издает испуганный звук, и часы пищат. Я усмехаюсь, потому что теперь понимаю, почему это устройство издает звуки, когда я прикасаюсь к ней.

— Это мой номер телефона, — шепчу я ей на ухо, открывая контакты и нажимая на кнопки. Затем звоню на свой телефон и слышу, как он вибрирует в моем кармане. — Когда я буду готов к тебе, я позвоню. Не заставляй меня ждать.

Джей отталкивает меня так сильно, что ее светлые волосы прилипают к лицу.

— Кем ты себя возомнил…?!

Ее часы пищат, и она судорожно глотает слова. Глядя в ее дерзкие глаза и на ее уверенную позу, я чувствую самое непреодолимое желание поцеловать ее. По-настоящему. Не те кукольные чмоки, что она мне дарила. А так, чтобы высосать душу из ее тела своим языком, чтобы мы оба почувствовали хоть что-то.

Но тут она переключается, закусывает губу и хлопает ресницами.

— Конечно, Финн. Сделаю всё, что захочешь. Звони в любое время. Хочешь, чтобы я принесла тебе кофе или латте на обратном пути?

Я смотрю, как она хлопает бледными ресницами и одаривает меня приторно-сладкой улыбкой. В ее голосе сквозит сарказм, и я не настолько глуп, чтобы думать, будто она верит хоть одному своему слову.

Когда я продолжаю молча смотреть на нее, ее улыбка начинает трескаться, но она делает героическую попытку сохранить ее на месте.

— Что ж, ты занят, и я тоже. Иди в свою маленькую секретную шпионскую комнату. — Она делает отмахивающийся жест рукой.

Когда она уходит, меня удивляет собственное желание остаться. Снова притянуть ее к себе. Может быть, шлепнуть по ее округлой маленькой попке. Завизжала бы она? Или зарычала бы на меня?

Я не могу предугадать, какую маску она наденет в следующий момент, но скажу одно: хотя я не доверяю Джей, она куда интереснее всех девушек, которых я когда-либо встречал.

Мой телефон вибрирует. Групповой чат.

Датч: @Финн, ты где?

Я спешу внутрь «Редвуд Преп», игнорируя тени, скользящие по стенам, пугающий стук моих ботинок по мраморному полу и едва уловимый запах дезинфицирующего средства. Дети говорят, что «Редвуд» населен призраками, а Кейденс называла школу «жуткой» в нерабочее время. Но это всего лишь стены и крыша.

Я видел настоящих монстров. Это здание не идет ни в какое сравнение.

Когда я добираюсь до репетиционной, воздух в ней тяжелый и напряженный. В обычный день Датч сидел бы в углу на табурете с гитарой, а Зейн крутил бы палочку за барабанами. Сегодня они все вскакивают, едва увидев меня.

— О чем было то сообщение, Финн? — требует Датч.

Я рассказываю им всё: с того, как Джей нашла зашифрованный канал, и до обрывистого предупреждения мамы, которое я начал записывать на середине разговора. К тому времени, как они заканчивают слушать запись, Зейн и Датч выглядят заметно спокойнее.

— Если это мама, значит, они в порядке, — говорит Датч, оседая на стул.

— Вы уверены? — хмурится Сол. — Все это кажется подозрительным.

— Я доверяю Финну, — заявляет Зейн.

— И я тоже, — отрезает Сол. — Я просто говорю, что это не имеет смысла.

— Это единственная зацепка, и, по крайней мере, они с тем, кого мы знаем и кому доверяем. Финн, можешь связаться с мамой снова? — спрашивает Датч. — Нам нужно знать, зачем она это сделала.

— Я буду пытаться, — обещаю я.

— Что именно знает мама, чего не может нам сказать? — Датч запускает пальцы в волосы. — О какой «опасности» она говорит?

В комнате воцаряется тишина, пока мы все глубоко размышляем. Снаружи я слышу слабый звук, почти как фейерверк.

— Что это было? — рычит Датч, его глаза мечутся к окну.

— Понятия не имею. — Зейн оглядывается, словно ответ написан на стенах.

Звук «поп-поп-поп» раздается снова.

Сол пригибается.

— Всем лечь!

Датч и Зейн ныряют под стол, когда до нас коллективно доходит: эти «фейерверки» на самом деле — выстрелы.

Я перевожу взгляд на дверь, оставаясь стоять.

— Финн, ты что творишь? — орет Сол.

— Ложись! — рявкает Датч.

У Зейна вылезают глаза на лоб.

— Финн, давай!

Я игнорирую семью, рывком открываю дверь и бросаюсь в темноту «Редвуд Преп».

Глава четырнадцатая

ДЖЕЙ

Что это было? Я резко оборачиваюсь, пытаясь найти источник странного звука.

«Поп-поп-поп» повторяется снова, и я инстинктивно пригибаюсь. Рядом с учительским столом стоит рабочая станция, и я ныряю за нее, надеясь, что толстое дерево защитит от случайных пуль.

Сердце колотится, как у напуганной лошади, и я прижимаю руку к груди, пытаясь успокоить дыхание.

Выстрелы? Откуда в «Редвуд Преп» выстрелы?

Шум стихает так же быстро, как начался. Мир погружается в жуткую тишину.

Мой первый порыв — проползти к окну, чтобы осмотреться, но я останавливаю себя, прежде чем сделать глупость. Вместо этого достаю телефон, чтобы подключиться к системе видеонаблюдения «Редвуд Преп».

Пульс все еще зашкаливает, а циферблат моих часов окрашивается в желтый цвет.

Дыши, Джей.

Я начинаю жалеть о выборе жизненного пути. Когда я проснулась сегодня утром, я и представить не могла, что окажусь так близко к перестрелке. Если бы я осталась на месте, я была бы в безопасности. В тепле. Сидела бы в своем компьютерном кресле и счастливо занималась своими делами.

Больница, может, и была скучной и предсказуемой, но, по крайней мере, мне не приходилось убегать от вооруженных людей.

Они всё еще там?

Так тихо. Слишком тихо.

Может, они ушли? Или рыщут по школе в поисках мишеней для тренировки?

Я глубоко дышу. Сейчас невозможно понять, с чем я имею дело. Мне нужны визуальные данные. Мои пальцы дрожат, когда я вхожу в приложение камер школы.

Прямо перед тем, как система загружается, экран перекрывает вызов с неизвестного номера. Я смахиваю уведомление и проверяю записи с камер. На камерах, направленных на переднюю лужайку, видны охранники с фонариками. Один из них поднес рацию к губам. Должно быть, докладывает полиции.

Я переключаюсь на камеры заднего двора, и мои глаза расширяются. Посреди улицы хаотично припаркованы два грузовика. Все двери распахнуты, из выхлопных труб валит дым — значит, двигатели работают.

В углу экрана мелькает какое-то движение. Что это? Я ищу управление, чтобы повернуть камеру, но система видеонаблюдения не дает доступа.

Глупый «Редвуд» и их глупые брандмауэры.

На взлом кода уйдет слишком много времени, поэтому продолжаю наблюдать как есть. Время от времени в поле зрения попадают мужчины. Похоже, они… дерутся.

Громилы в мешковатых футболках и спущенных штанах пинаются, бьют кулаками и царапаются. Это что, те самые стрелки? Тогда почему они дерутся на кулаках?

Один из них тяжело падает на землю. Я морщусь — должно быть, больно. Чья-то рука резко вытягивается и утаскивает парня за пределы обзора камеры.

Подождите… на той руке была татуировка.

Я затаиваю дыхание, вглядываясь в угол экрана, где тени сходятся и расходятся, как на световом шоу. Судя по теням, мужчины дерутся не друг с другом. В этой куче есть кто-то еще.

Татуированная рука снова появляется в фокусе. Я пытаюсь приблизить изображение на экране телефона. К сожалению, у камер «Редвуд Преп» нет функции зума, но я могу различить некое подобие круга на запястье.

Рука мгновенно исчезает, утаскивая еще кого-то за пределы обзора камеры.

— Как же это бесит, — бормочу я, поднося телефон ближе, словно это сделает картинку качественнее. Все, что удается разобрать — это смутные пятна человеческих голов, мелькающие туда-сюда.

Присмотревшись к теням, я понимаю, что есть две группы дерущихся, и в центре каждой из них словно находится по человеку. Эти двое движутся быстро. Не могу точно сказать, что они делают, но каждый раз, когда они оказываются рядом с бандитами, те оказываются в нокауте.

Через несколько минут парни в мешковатых штанах уже стонут и корчатся на асфальте, а на ногах остаются только две высокие, худые тени.

— Вот ты где, — рычит темный голос.