Вдруг я слышу металлический свист и чувствую жгучий укол в шею. Я вскрикиваю и начинаю размахивать руками, пытаясь достать то, что меня укусило. На бетон с дребезгом падает флакон с длинной иглой.

О господи…

Я пытаюсь бежать, но две сильные руки сжимаются на моих плечах. В панике я поворачиваю голову и задыхаюсь от ужаса, узнав медсестру, которую видела, когда посещала тетю Келли.

— Что ты со мной сделала? — я пытаюсь вырваться, но медсестра слишком сильна. Битва заканчивается, не успев начаться. — Келли, помоги мне!

Словно по щелчку выключателя, слезы Келли высыхают. Она смотрит на меня глазами, испачканными тушью.

— Я навела справки, Джей. Оказывается, твое маленькое сердце… — она указывает на мою грудь, — бьется с помощью кардиостимулятора. Машина, которая поддерживает твою жизнь, одновременно является бомбой в твоей груди. Если хоть один химикат нарушит состав… Пуф! — она делает рукой жест взрыва. — Ты взорвешься.

Мои часы начинают пищать.

Я в ужасе смотрю на свою «подругу».

— Зачем ты это делаешь, Келли?

— Ты первая ударила меня в спину.

— Я ничего не делала, только помогала тебе! Я думала, мы друзья! — мой пульс сбивается, спотыкаясь о самого себя.

— Я тоже так думала, Джей. Или мне стоит называть тебя… Джинкс?

Страх сковывает тело, а шок ледяной иглой вонзается в вены. Я внезапно осознаю… я совершила очень, очень большую ошибку, придя сюда одна.

— Откуда ты знаешь это имя?

На её лице расплывается медленная, презрительная улыбка.

— Мне так любопытно… Почему ты закрыла свой блог о «Королях»? Мне очень нравилось читать про них в Редвуд-Преп.

Мой мозг лихорадочно ищет выход. Я хочу засунуть руку в рот, чтобы вызвать рвоту, но поможет ли это, если токсин уже в крови?

— Почему ты не сосредоточилась на школьных драмах, Джинкс? Вместо этого ты сунула нос не в свое дело. — В её глазах появляется безумный блеск, она делает шаг ко мне, её голос повышается. — Ты шантажировала Шона, когда я уже взяла его под контроль. Ты разрушила мою идеальную жизнь!

— Твоя жизнь не была идеальной, Келли. Я видела синяки. Я знала, что Шон причиняет тебе боль. — Я стискиваю зубы, чувствуя, как пугающая боль ползет от шеи к груди. — Чем, черт возьми, ты меня уколола?

Келли издает раздраженный вздох.

— Видишь, Элиза? Я же говорила. Она даже не жалеет о том, что натворила.

Элиза? Как та, другая дочь миссис Кодд?

Элиза отпускает меня, и я падаю на пол. Огненное ощущение в груди переходит на руки. Я пытаюсь поднять руку, но не могу. И когда я смотрю на пальцы, они начинают неконтролируемо дергаться.

Ужас пронизывает каждую клетку моего тела. Что, черт возьми, происходит?

Глава шестидесятая

ДЖЕЙ

План рушится. Стремительно.

Келли расхаживает взад-вперед передо мной, становясь всё более взвинченной.

Элиза стоит рядом — громоздкая фигура, готовая втоптать меня в землю.

— Не могу поверить, — бормочет Келли. — Не могу поверить, что доверилась тебе.

Она та, кто чувствует себя преданной? Я тяжело сглатываю. Мне нужно вернуть Келли к делу.

— Мне правда жаль, Келли. Я видела, что твой муж делал с тобой, и хотела помочь. Поэтому я вмешалась. Я не знала, что встаю у тебя на пути.

— Какая же ты тупая для того, кто считается такой умной, — Келли закатывает глаза. — Шон никогда не поднимал на меня руку.

Мир на секунду гаснет. Я смотрю на Келли. Тени играют на её лице, лунный свет отражается в маниакальной улыбке. Она выглядит идеально, если не считать черной туши, стекающей по щекам, как засохшая кровь. Я осознаю правду в одно мгновение.

— Ты сама бросилась с лестницы.

Келли забавляет мой ужас.

— Зачем? — хриплю я. — Разве что… — До меня доходит, как удар камнем. — Это не первый раз, когда Шон пытается подать на развод.

— Этот эгоистичный придурок. Он пытается каждые несколько месяцев, но в этот раз он был особенно настойчив. Я должна была показать ему, что он потеряет гораздо больше, если отпустит меня.

— Ты хоть понимаешь, насколько это больно? — сиплю я. — Лгать об этом… ты плюешь в лицо каждой женщине, которая действительно была жертвой насилия.

— Это не моя вина. Это вина Шона. — Келли запускает пальцы в волосы. — Тот дурацкий брачный договор был железным, и он даже не сделал меня бенефициаром по своей страховке. Оставил это одному из своих бастардов.

— Т-ты знала, что он изменяет?

— Конечно, но мне было плевать. Мы всё равно не спали вместе. Он такой же эгоист в постели, как и с кошельком, так что мне ни холодно ни жарко. — Она опускается на колени, чтобы наши лица были на одном уровне. — Мой план был блестящим. Шон наконец понял, что стоит на кону. Либо он теряет свою безупречную репутацию, либо остается женатым. Он пришел в больницу готовый сделать правильный выбор, пока не появилась ты.

Келли хватает меня за волосы и дергает лицом к себе. Брызги слюны попадают мне на щеку, когда она шипит:

— Ты послала ему сообщение от «Джинкс», и внезапно на него навалились две сумасшедшие бабы: одна требует развода, другая — чтобы он остался. — Она улыбается. — Должна отдать тебе должное, Джей. Шон боялся тебя больше, чем меня.

Моё сердце колотится, часы начинают вопить. Келли хихикает.

— Этот звук значит, что работает, да? — Она поворачивается к сестре. — Эти часы записывают её пульс.

Элиза кивает:

— Кардимонекс изначально разрабатывался как средство от аритмии, но его отозвали после необъяснимых случаев остановки сердца.

— Ты умрешь от сердечного приступа, — шепчет Келли, её глаза сверкают. — И никто ничего не заподозрит.

Я стискиваю зубы и использую свою единственную не дрожащую руку, чтобы сесть.

— Твои преступления… рано или поздно вскроются.

Ухмылка Келли становится шире. Её голос звучит приторно-сладко:

— Это неправда, Джей. Я закопаю тебя там же, где хороню все свои секреты. Они никогда не увидят дневного света.

— Секреты никогда не остаются похороненными, — я тру грудь. — Тебе бы знать это… «Бюджетная Келли».

В её глазах вспыхивает пламя. Она бьет меня по щеке. От силы удара моё тело разворачивается, и я с грохотом падаю на землю. Пульсирующая боль в лице — ничто по сравнению со спазмом в груди. Я пытаюсь оттолкнуться, но силы покидают меня, и я снова оседаю на пол. Болит всё, но я знаю — нельзя оставаться лежать.

С трудом я поворачиваюсь и снова смотрю на Джину. Её лицо красное, грудь тяжело вздымается. Я улыбаюсь, воодушевленная её яростью. Если я всё равно умру, то могу прихватить с собой еще один секрет.

— Вы были похожи, но Келли была популярнее. Успешнее. Богаче. — Я делаю вдох, игнорируя грохот собственного сердца в ушах. — Ты стояла в её тени, мечтая быть ею и одновременно желая, чтобы она исчезла с лица земли. Ты любила её и ненавидела в одно и то же время. Это из-за этого ты убила её?

Джина хватает меня, и я вскакиваю, пока она трясет меня, как тряпичную куклу.

— Кто ты такая, чтобы говорить это?! Келли была жалкой. У неё были родители, готовые дать ей всё. Всё! Модную одежду, вечеринки, новую машину.

— И Джонатана, — уголок моих губ дрожит в улыбке. — У Келли был Джонатан.

Её глаза затуманиваются, и я понимаю: Джина до сих пор носит свою первую любовь в сердце.

— Я так сильно любила его, но Келли была всем, что он видел.

— Тебе было больно, и ты хотела причинить боль ему в ответ, — хриплю я, задыхаясь. — Люди твердили тебе, что ты никчемна, и ты хотела заставить всех чувствовать себя так же. Ты начала с Келли. Вот почему ты заманила её.

Джина качает головой, её волосы развеваются.

— Келли сама хотела встретиться той ночью. Она была расстроена из-за Джонатана. Она первая толкнула меня.

Элиза делает шаг вперед, шипя:

— Прекрати.

— Она всё равно умрет, — огрызается Джина на сестру. Она смотрит на меня с уверенностью человека, который годами лгал себе и наконец поверил в собственную ложь. — Келли злилась на родителей, на Джонатана, на весь мир. Это был несчастный случай, но, честно говоря, я не жалею. Я избавила её от страданий. Точно так же, как избавлю от них тебя.

С остатками сил я делаю шаг вперед.

— Страдаешь здесь только ты, Джина. Ты убила Келли, а потом убедила её убитых горем родителей принять тебя как приемную дочь. Но они не любили тебя. Они сдали тебя в психушку.

Глаза Джины расширяются, она вцепляется мне в горло.

— Заткнись.

— Теперь ты присвоила личность Келли и вышла замуж за Шона. Но он тоже не любит тебя. В глубине души ты знаешь, почему все отвергают тебя. Джонатан. Родители Келли. Шон. Ты уехала из маленького города, но никогда не переставала быть… «Бюджетной Келли».

В ярости Джина толкает меня. Моё тело вздрагивает, когда мы врезаемся в край крыши. Я хватаюсь за её руку, перила впиваются в спину. Внизу мчатся машины, гудки сигналят, пробки ползут по асфальту. Город жив, ревет и готов пожрать нас.

Я тихо вскрикиваю, оглядываясь. Земля так далеко и так густо покрыта тенями, что я даже не вижу, что под нами. Парковка? Мусорный бак? Врата ада?

— Что ты делаешь? — Элиза хватает сестру за руку.

— Она еще не умерла, — огрызается Джина.

— Почему?

— Скоро лекарства остановят её кардиостимулятор. Придерживайся плана.

Джина отталкивает Элизу, её глаза блестят, как при лихорадке. Или как у одержимой.

— Смена плана, — Джина давит костяшками пальцев мне на челюсть, перекрывая дыхание. — Что, если ты совершишь красивый, долгий прыжок с этой крыши?

— Т-ты никогда… не выйдешь сухой из воды, — кашляю я между словами. — Кто-нибудь узнает.

— Кто? Доктор Кенджи? Он единственный, кому есть дело до тебя.

Её жестокие слова бьют точно в цель, я вздрагиваю.

— Грустная маленькая Джинкс. Ты была так подавлена своим состоянием, что захотела покончить со всем этим. Ты пришла на крышу. Я пыталась остановить тебя, но просто не смогла до тебя достучаться…

Я издаю булькающий звук, когда Джина выталкивает меня дальше за перила. Мои ноги отрываются от земли. Я чувствую, как ветер треплет рубашку и волосы, пытаясь утянуть вниз. Мучительная боль пронзает тело, я стону, хватаясь за грудь.

— О? Больно, да? Не волнуйся, — она толкает меня еще сильнее, так что я почти лежу плашмя на перилах. — Скоро всё закончится.

— Нет… — задыхаюсь я.

— Я буду на твоих похоронах рассказывать всем, какая ты была хорошая подруга. Прощай, Джей.

Я пытаюсь ухватиться за Келли, но ногти скользят по её коже. Крик застревает в горле, когда я срываюсь с крыши. Гравитация засасывает меня вниз, как торнадо. Сердце уходит в пятки.

Мне стоит огромных усилий нажать на кнопку часов, запуская последовательность, над которой мы работали с Генри по дороге в больницу. Сердце колотится с безумной скоростью, кажется, я умру раньше, чем коснусь земли.

Но я не должна коснуться земли. В любую секунду в мою сторону должна была устремиться стая дронов для мойки окон.

Ни одного.

Я снова нажимаю на часы.

Что?

Я годами взламывала системы больницы. Ни одна функция не ускользала от меня. Почему всё отказывает сейчас?

— Спарки? — паникую я.

Ничего не жужжит в поле зрения. Дроны не летят.

«Гордыня предшествует падению».

Бабушка постоянно это говорила.

Я зажмуриваюсь, готовясь к удару черепа о бетон.

Скоро увидимся, бабуля.

Через секунду всё будет кончено. Я готовлюсь к концу, когда врезаюсь в землю.

Но затем, безо всяких объяснений, я отскакиваю прямо вверх.

Глава шестьдесят первая

ФИНН

Я её прикончу.

Сначала спасу.

А потом прикончу.

Адреналин ударяет в голову, когда я вижу, как Джей летит с крыши. Это был чистый толчок. Я даже не слышу её крика. Она движется быстро, как тень, скользящая сквозь тьму и воздух.

— Сюда! Сюда! — ору я людям Куросаки.

Рен что-то кричит по-японски, и с помощью двадцати человек я вытаскиваю надувной спасательный батут под цель. Пот заливает глаза, сердце колотится о ребра. Если я ошибся в расчетах хотя бы на миллиметр…

Объект врезается в надувную подушку и подпрыгивает, но рикошет не слишком сильный, она остается на резиновой поверхности. Я издаю животный звук — нечто среднее между облегчением и яростью — и запрыгиваю на матрас.

Джей сидит, ошарашенная. Её волосы выбились из хвоста, заколка, вероятно, вылетела от ветра. Она не истекает кровью, кажется, ничего не сломано, но в полумти заднего двора больницы трудно что-то разобрать. Я хочу прижать её к себе, но сдерживаюсь. Если у неё переломы, перемещение сделает только хуже.

Вместо этого я смотрю на крышу. Джина выглядывает вниз. С такого расстояния не видно выражения лица, но, кажется, она прикрывает рот рукой в шоке. Заметив, что я смотрю, она прячется.

— Рен! — рычу я.

— Хай, — он кивает, жестом велит Хаято следовать за ним и несется в больницу.

— Джина не уйдет, — говорю я Джей. — Держись. — Я оглядываюсь. — Доктор Кенджи! Где, черт возьми… Кенджи!

— Так… громко, — хрипит Джей.

Я смотрю на неё и замечаю, что её часы мигают красным и пищат так, что звук сливается в один протяжный визг. Что, черт возьми, они с ней сделали? Джей пытается сесть, но батут, как батут, пружинит при каждом движении. Я кладу руку ей на плечо — безмолвная команда не двигаться.

Но она упрямо пытается подняться. Её голова мотается из стороны в сторону, как та фигурка-болванчик, которую Зейн приклеил к нашей приборной панели прошлым летом. Я пододвигаюсь ближе и ловлю её, когда она заваливается набок.

— Не двигайся, — рычу я.

— Финн?

— Что? — огрызаюсь я.

— Твоё… сердце… так быстро… бьется.

Я сжимаю зубы так, что, кажется, сейчас сломаю их.

— Джей! Финн! — доктор Кенджи запрыгивает на батут, заставляя нас подпрыгнуть. Я передаю ему полубессознательную Джей.