Солнце садится, раскрашивая угасающее небо в пылающие оранжевые и красные тона. Загораются уличные фонари, освещая вены, вздувшиеся на висках Джей, и капельки пота на её белоснежной коже. Хлопает передняя дверь — Хаято садится за руль и вопросительно смотрит на меня в зеркало.

— В больницу. Живо, — рычу я, придерживая голову Джей. Она вся горит. Что, черт возьми, с ней не так? Почему она так себя изматывает?

Сумасшедшая девчонка у меня на руках стонет, бормоча что-то невнятное. Хаято заводит мотор.

— Нет, — протестует Джей.

Она с трудом садится у меня на коленях, морщась от боли при каждом движении. Всё её лицо раскраснелось, она прижимает кулак к сердцу. Пряди шелковистых светлых волос прилипли к взмокшим щекам. Я осторожно убираю их, и мои пальцы касаются её кожи. Мне не показалось — у нее действительно жар.

— В больницу, Хаято, — приказываю я, когда лейтенант медлит.

— Финн… пожалуйста.

Горячая, обжигающая ярость заполняет мою грудь. Я сверлю её взглядом, и она вздрагивается, словно от удара.

— Келли… то есть Джина… она хочет встретиться. Мне нужно знать, с чем… с чем я имею дело, — даже разговор выматывает её, она бессильно откидывается мне на грудь.

Я смотрю на желтый индикатор на её часах.

— Ты сейчас даже предложение закончить не можешь, а хочешь разоблачить мошенницу?

— Дай… секунду. Я… приму таблетки.

У меня глаза на лоб лезут, когда я вижу, что у нее целый новый пакет лекарств.

— Ты уже доела предыдущую пачку?

Она кивает.

— Джей, сколько ты их пьешь в день?

— Воды…

Я хмурюсь. Доктор Кенджи не говорил мне, что именно в этих таблетках, но даже я понимаю, что нельзя относиться к сильным рецептурным препаратам как к шоколадным батончикам. Неохотно протягиваю ей флакон.

Джей проглатывает таблетку и вздыхает:

— Еще одна остановка. Только одна, и я поеду в больницу.

Хаято бросает взгляд на меня в зеркало. Я стискиваю зубы так, что они ноют. Мне хочется разнести кого-нибудь голыми руками, но у меня нет цели. Нет спарринг-партнера. Как ударить болезнь по лицу, чтобы сломать ей челюсть? Это невозможно.

— Адрес есть? — цежу я.

Глаза Джей закрыты, но губы растянулись в усталой улыбке.

— Не улыбайся, — приказываю я, впиваясь пальцами ей в руки, чтобы удобнее усадить у себя на коленях. — У тебя десять минут на разговор с родителями Джины.

— Тридцать.

— Пять.

— Что? — её глаза распахиваются. — Пятнадцать минут.

— Хаято, — перевожу я внимание на него. — В больницу.

— Ладно, ладно. Десять минут, — она морщит нос и бормочет: — Задница.

Я игнорирую оскорбление и забираю её телефон.

— Кортни прислала адрес? — слабо спрашивает Джей.

На экране два уведомления. Одно от Кортни. Второе — от Келли, она же Джина Кодд.

КЕЛЛИ: Я жду тебя в холле больницы. Нам нужно поговорить. Пожалуйста. У меня тяжелый период с Шоном.

Я ворчу:

— Да. Адрес здесь.

Джей ерзает у меня на коленях, устраиваясь поудобнее. Её тело обмякает, дыхание выравнивается. Убедившись, что Джей не смотрит, я удаляю сообщение от Келли и начинаю поглаживать её по волосам, пока мы едем к дому Коддов.

Родители Джины Кодд живут в районе, который напоминает мне старую квартиру Кейденс и Ви. Мы проезжаем мимо стен, исписанных граффити, бездомных, сгрудившихся в переулках, и бродячих собак. На окнах каждой школы — решетки, а на всех продуктовых магазинах опущены жалюзи, хотя на часах едва семь вечера.

Кодды живут в развалюхе, которая наполовину трейлер, наполовину сарай. Материал, из которого они соорудили пристройку к своему трейлеру, выглядит так, будто легкий порыв ветра может его снести.

— Осторожнее, — предупреждаю я Джей, пока она поднимается по трем «ступенькам», представляющим собой бетонные блоки с набитыми сверху грубыми деревянными досками.

Таблетка эффективно успокоила её пульс и убрала красноту с лица, но она лишь маскирует симптомы, а не корень проблемы. Я не могу поверить, что она здесь и занимается чем-то настолько глупым. Она не просто копается в деле, которое вполне может оказаться нераскрытым убийством, она делает это, когда её сердце, вероятно, слабее, чем когда-либо.

Мне хочется одновременно трясти её, пока она не поумнеет, и прилипнуть к ней, как тень, потому что я знаю: она не послушает, даже если я буду на неё орать.

Почему тебя так беспокоит эта крошечная мелочь?

Это работает «Парадокс Джинкс». Мне нужно, чтобы Джей была в сознании и достаточно бодра, чтобы охотиться за ИИ вместе со мной, а этого не произойдет, если она снова вырубится на сутки.

— Джей, — рычу я.

Она оглядывается через плечо туда, где я стою на нижней ступеньке у трейлера. Свет от ближайшего фонаря освещает её бледное лицо. Не знаю, дело в освещении или в том, как устало она выглядит, но её глаза намного больше, чем обычно.

Я стучу по своим часам.

Она закатывает глаза и стучит в дверь. Она распахивается, являя нам женщину с седыми волосами, глубокими морщинами и светлыми глазами.

— Вам чем-то помочь?

— Вы миссис Кодд? Мать Джины Кодд?

Миссис Кодд мгновенно напрягается, и я замечаю, что дверь начинает медленно закрываться.

— Не знаю никакой Джины.

— Миссис Кодд, я здесь не для того, чтобы причинить вред вам или вашей семье. Я друг Джины. Вы можете быть со мной честны.

Миссис Кодд качает головой.

— У меня нет дочери с таким именем. У меня только одна девочка, её зовут Элиза.

Я вижу, что она пытается закрыть дверь, и хлопаю по ней рукой. Миссис Кодд вздрагивает. Я делаю шаг вперед, мои глаза буквально прожигают пожилую женщину.

— Миссис Кодд, у нас мало времени. Если хотите, чтобы мы побыстрее оставили вас в покое, вы можете ответить на наши вопросы. Если нет, я вернусь с полицией.

У меня нет возможности идти в полицию, но я уверен, что Рен и Хаято уже не раз выдавали себя за представителей власти. Мы можем арендовать костюмы. Я умею быть креативным.

Миссис Кодд сдается. Она не пытается закрыть дверь, но и не открывает её шире.

— Послушайте, я не делала ничего незаконного, понятно? Джина сама хотела уйти.

— Джина хотела уйти куда? — Джей шагает в дверной проем.

Я подавляю желание оттащить её назад и пристально слежу за миссис Кодд на случай резких движений.

— К Портерам. — Старуха облизывает потрескавшиеся губы, её глаза бегают из стороны в сторону. — Она проводила там так много времени. Говорила, что они наняли её выгуливать собаку, но не нужно двенадцать часов, чтобы выгулять собаку.

Джей оглядывается через плечо и бросает на меня многозначительный взгляд, подняв брови. Затем шепчет миссис Кодд:

— Вы хотите сказать, что Джина… спала с Портерами?

— Что? Нет! — Миссис Кодд отпрянула.

— Тогда почему?

Глаза миссис Кодд переметнулись на меня. Я складываю руки на груди, пытаясь выглядеть максимально внушительно и угрожающе. Это работает: она содрогается и начинает петь, как соловей:

— Это было примерно через полгода после того, как Келли пропала. Джина пришла домой однажды и сказала, что уезжает из города с Портерами. Что теперь они её новые родители и что она не хочет иметь с нами ничего общего. Она сказала: если кто-нибудь о чем-то спросит, я должна отвечать, что у нас была только одна дочь.

— И вы позволили подростку уехать с семьей, чья дочь пропала за полгода до этого? — в тоне Джей звучит скрытое обвинение.

— Вы не понимаете. Джина была пугающей. С самого детства она могла заставить людей делать то, что ей нужно, еще до того, как они осознавали, что это её рук дело.

— Что вы имеете в виду?

— Однажды, когда ей было двенадцать, она попросила меня и отца купить ей целый новый гардероб для средней школы. Я сказала «нет». Мы не могли себе этого позволить. А потом наш трейлер сгорел. — Она указывает на пристройку сзади. — И вся одежда Джины сгорела вместе с ним.

Джей отступает назад, её рот превращается в идеальное «о». Я рядом с ней в мгновение ока, готовый подхватить, если она упадет в обморок. Мне это не нравится. Совершенно. Её часы не пищат, но если я не закончу это сейчас, вопрос лишь во времени.

— Когда вы в последний раз слышали от Джины? — требую я.

Миссис Кодд смотрит в потолок.

— Это было примерно через год после того, как она уехала с Портерами. Мне позвонили из психиатрической больницы. Это была Джина. Она сказала, что Портеры упекли её в психушку и утверждают, что она психопатка. Она хотела, чтобы я приехала и забрала её.

— Вы забрали? — спрашиваю я.

Миссис Кодд смотрит на меня с пустым выражением.

— Конечно, забрала. Она моя дочь. Что бы ни случилось, она всегда будет моей кровью.

Что-то чирикает, и я предполагаю, что это часы Джей, поэтому обхватываю её за плечи и подталкиваю назад. Я не виню Джей за то, что она встревожена. Миссис Кодд — крайне странная женщина. Даже я это чувствую. Мое тело напрягается, как во время спарринга, когда противник за спиной.

— Спасибо за потраченное время, миссис Кодд. — Я направляю Джей к машине, которая все еще стоит на улице с работающим двигателем.

— На вашем месте я была бы осторожнее! — кричит миссис Кодд нам вслед.

Джей застывает, как будто на неё наставили пистолет. Я останавливаюсь и оглядываюсь. Миссис Кодд распахнула дверь настежь и стоит в проеме, подсвеченная оранжевым светом, ноги расставлены, как у солдата. Её глаза тверже пуль.

— Джина не любит, когда люди подбираются слишком близко к правде о ней.

Это не дружеский совет. Это угроза.

Я сажаю Джей в машину первым делом. Хаято уезжает, пока Джей остекленевшим взглядом смотрит в подголовник. Я натягиваю ремень безопасности через её тело, и, когда раздается щелчок, Джей вздрагивает и приходит в себя.

— Кортни снова писала? — Я указываю на телефон. Теперь, когда мы выбрались из ледяного присутствия миссис Кодд, я понимаю, что звук, который принял за её часы, на самом деле был сигналом телефона.

Джей проверяет сообщение, и всё её тело цепенеет. Она прижимает дрожащие пальцы к кнопке питания телефона и гасит экран.

— Что она написала? — рычу я.

Джей натягивает на лицо улыбку, которая не доходит до глаз.

— Ничего, — врет она сквозь зубы. — Все в порядке.

Глава пятьдесят девятая

ДЖЕЙ

Встреться со мной на крыше через час, или я спрыгну.

Текст Келли крутится в голове, пока я поднимаюсь в лифте на самый верхний этаж. Двери разъезжаются, и я проскальзываю мимо группы врачей и медсестер, делающих ночной обход. Мне приходится собрать все силы, чтобы толкнуть тяжелую дверь эвакуационного выхода, и к тому моменту, как она поддается, я уже тяжело дышу.

Мои часы протестующе пищат, когда я смотрю на лестничный пролет, ведущий на крышу. Лифт туда не ходит. Я собираюсь с духом, хватаюсь за перила и делаю первый шаг.

Это глупо. Ты ведешь себя так глупо.

Келли на сто процентов расставила ловушку, но внутри меня всё еще живет крошечная часть, которая хочет верить, что моя подруга — жертва во всей этой истории. Не потому, что факты говорят об этом, а потому что я хочу верить в свою интуицию.

От Келли при нашей первой встрече исходила такая положительная энергия. С ней было так легко разговаривать, будто мы знали друг друга вечность. Мое чутье никогда раньше меня не подводило, и я горжусь тем, что умею разбираться в людях. Где же я ошиблась?

Я делаю еще шаг.

Моё дыхание эхом отражается от пустых стен лестничной клетки. В тишине я думаю о Финне и о том, как он не хотел отпускать меня в больницу.

— Поехали домой.

— Ты сам сказал, что мне нужно в больницу, — спорила я.

— Я передумал.

— Почему?

Когда он включил режим «каменного принца», я предупредила его:

— Если меня не похищают, разворачивай машину и высади меня у больницы.

Он выглядел грозно, но отвез меня туда, куда я хотела. Когда я вышла, я обернулась: Финн опустил окно и смотрел на меня, как суперзлодей, готовый переехать свою жертву. Не удивлюсь, если он приказал Хаято вернуться, чтобы вытащить меня оттуда за волосы.

Жаль.

Финна нет в моей палате.

Я выкидываю «Принца Теней» из головы и сосредотачиваюсь на том, чтобы подняться по лестнице, не угробив свое сердце. Путь занимает тридцать минут. Я больше не могу стоять физически, поэтому сажусь на пол, чтобы перевести дух. Немного оправившись, я толкаю дверь на крышу и выхожу в ночь.

Воздух холодный, и я рада, что всё еще в свитере. Сильный ветер подхватывает пряди волос и бросает мне в глаза. Я откидываю их одной рукой, осматривая крышу в поисках Келли. Огромные серые блоки кондиционеров стоят, как массивные шахматные фигуры, ожидая, когда солнце и луна сдвинут их с места. Огни города мерцают, как крошечные гирлянды на елке, подмигивая черному небу, словно умоляя небеса заменить звезды их искусственным блеском.

Я осторожно делаю шаг вперед. — Келли?

Ответом мне служит лишь низкий гул кондиционеров. Я медленно кружусь, сканируя всё пространство крыши. Серебристые перила по краю приковывают мой взгляд. Я сглатываю. Мы выше двадцати седьмого этажа. Падение вниз раздробит каждую кость в моем теле.

Позади меня раздается цокот каблуков. Я разворачиваюсь и вижу, как Келли выходит из тени. На ней узкие джинсы и глубоко вырезанная блузка под кремовым пиджаком.

— Джей! — она всхлипывает и бежит ко мне. Я оказываюсь в её объятиях, и она сжимает меня так сильно, что я начинаю кашлять.

— Келли, — я похлопываю её по спине. — Я получила твое сообщение. Что случилось? Почему ты здесь?

Она отстраняется, и крупные, тяжелые слезы катятся по её лицу.

— Шон… Шон не отступает. Он говорит, что в любом случае разведется со мной. Я нуждаюсь в нем, Джей. Я не могу жить без него. Что мне делать?

— Келли, давай спустимся и поговорим. Не думаю, что на кухне остались желе, но мы можем заменить их пудингом и…