Её сине-зеленые глаза встречаются с моими, и я чувствую, как перехватывает дыхание. Яркий солнечный свет заставляет синий цвет сиять, как бриллианты, а затем переливаться в бирюзово-океанский. Это так чертовски завораживает.

Я ненавижу это.

— Когда ты вернулась? — добавляет она.

— Почему ты здесь? — огрызаюсь я.

— Я первая спросила.

Я складываю руки на груди:

— Да, но мой вопрос лучше.

Она морщит губы. Раздражение написано на её лице, в том, как она закатывает глаза.

И хотя я должен быть таким же раздраженным, то, как она дуется, заставляет меня сосредоточиться на её рте.

И тут я вспоминаю, каково это было — целовать ее. По-настоящему целовать, перед тем как я уехал.

И это заставляет меня хотеть поцеловать ее снова.

Я отвожу взгляд, борясь с собой:

— Ты должна быть в больнице.

— Спасибо за это блестящее наблюдение, — её глаза метнулись к желтому домику и обратно. — Я обязательно вернусь в больницу и буду хорошей маленькой девочкой. Клянусь скаутом.

Мои губы дрожат. Она — петарда, упакованная в крошечную блондинку. Как она скрывала это так долго? Когда я продолжаю стоять, она делает отмахивающийся жест:

— Полагаю, ты занят и у тебя есть дела поважнее, чем нянчиться со мной, так что…

Я киваю в сторону дома:

— Что там внутри?

— Ничего.

Я приподнимаю бровь. Джей толкает меня в сторону тротуара:

— Иди пожри чью-нибудь душу примерно… — она сверяется с часами, — четыре часа.

Я не двигаюсь.

Она фыркает и запрокидывает голову. Её лицо, обращенное вверх, заставляет сердце биться чаще.

Поцелуй её.

Коснись её.

Расстегни её джинсы.

Что.

За.

Черт?

Я нарушил свои правила самоконтроля однажды. Всего однажды. Я позволил себе поцеловать её и почувствовать, как её тело прижимается к моему. Но теперь, когда я открыл эту дверь, я не могу её закрыть. Ненасытный зверь был освобожден из глубин. Теперь он бродит по моему телу, выдвигая неразумные требования.

Забери её обратно в машину. Быстрый перепихон на заднем сиденье — то, что нужно. Вышвырни Хаято и выбей её из своей системы.

А потом она умрет.

Это напоминание отрезвляет меня, и зверь прячется обратно.

— Финн, — голос Джей трещит от отчаяния.

Мне следовало бы понять намек. Джей занята, у меня тоже полно других задач. Куросаки вызвал меня, чтобы обсудить ситуацию с Эйсом. Бекс Дэйн ждет ответа по графику концертов.

У меня еще уроки в «Редвуде».

Но правда в том, что я не хочу уходить от неё ни на шаг.

Лицо Джей краснеет, грудь тяжело вздымается. Часы издают предупреждающий писк, и я отмечаю про себя, что гнев тоже ускоряет её сердцебиение.

В этот момент входная дверь распахивается, и из неё вылетает маленькая смуглая женщина:

— О боже! О боже! О боже! Финн Кросс на моем чертовом газоне!

Джей сменяет хмурый взгляд на улыбку и делает шаг вперед:

— Кортни! Привет! Это я — Джей? Мы общались онлайн…

Кортни проносится мимо Джей и останавливается передо мной, её глаза сияют:

— Можно фото? Мои друзья ни за что не поверят.

Плечи Джей опускаются.

У меня внутри всё переворачивается, и я делаю то, чего никогда раньше не делал.

Я улыбаюсь незнакомцу.

— Да, я сфотографируюсь. Но после этого кое-кто здесь очень хочет с тобой поговорить.

Кортни оборачивается:

— Кто?

Джей распрямляется, как воздушный шарик, наполняющийся воздухом. Её глаза впиваются в мои. На секунду они становятся влажными и мягкими — точно такими, как в ту ночь, когда я сказал ей, что она может тайно скопировать телефон Эйса.

Что-то трещит у меня в груди.

Похоже на крошечные фейерверки, взрывающиеся все разом.

Я продолжаю говорить себе, что не знаю, что значат эти чувства, но всё труднее отрицать правду. Есть только один человек, который постоянно влияет на моё настроение.

И мне становится плевать на все причины, по которым я не должен её хотеть.

Глава пятьдесят седьмая

ДЖЕЙ

Присутствие Финна меня душит. Он сидит на диване Кортни слишком близко, его огромное бедро прижато к моему.

— Пересядь, — шиплю я, не сводя глаз с часов. Я хочу сосредоточиться на вопросах к Кортни, а не на том, чтобы мои часы орали из-за Финна Кросса.

— Места нет, — небрежно бросает Финн.

Я выпрямляюсь и указываю на трехместный диван. Там полно свободного места. Но он делает вид, что не понимает, откидывается назад, развалившись, как король на троне, и втискивает меня в самый угол.

Придурок, похожий на статую Давида и падшего ангела в одном флаконе!

Тут в комнату вбегает Кортни со стаканами лимонада.

— Простите, ничего другого предложить не могу.

— Все отлично, — я выдавливаю самую широкую улыбку. — Спасибо.

— Нет, это тебе спасибо, — глаза Кортни прикованы к Финну. Она не сводит с него глаз с той самой минуты, как выбежала на крыльцо. — До сих пор не верю, что один из «Королей» сидит в моей гостиной и пьет мой лимонад. Это нереально.

Я сжимаю пальцы на стакане, чувствуя прилив раздражения. Она уже несколько раз сказала, как это «нереально».

— Финн, какого цвета у тебя глаза? — вдруг выпаливает Кортни, прикрывает рот и хихикает. — Извини, просто… на фото в сети они казались черными, а сейчас почти светло-коричневые.

Меня едва не тошнит. Это она называет «флиртом»? Жалкое зрелище. И почему Финн сидит и позволяет это? Почему не грозится убить её во сне, как делает это со мной? Рок-звезде явно нравится внимание. Что ж, пошел он.

Я здесь по делу и не позволю Финну и его великолепной мордашке всё испортить.

— Кхм, — я откашливаюсь. — Кортни, когда мы общались, ты сказала, что Келли пропала шесть лет назад.

Кортни моргает, словно только что заметила мое существование:

— А, да. Точно.

— Я искала информацию, но не нашла ни одной статьи в сети об исчезновении Келли.

— Это не попало в национальные новости. У Келли были проблемы с родителями, так что полиция списала всё на подростковый побег. Родителям, похоже, было плевать. У Келли никогда не было хороших отношений с… ними…

У Кортни начинает течь слюна. Я смотрю, куда она пялится, и закатываю глаза. Финн закатывает рукава рубашки, открывая мужественные предплечья с выступающими венами. Кортни подается вперед так, будто хочет облизать эти вены.

Я наблюдаю за ними. В груди всё сжимается, как будто кто-то завязывает мои ребра в тугой узел. Я смотрю на часы — они молчат. Почему? Я чувствую такой дискомфорт, что хочется схватить Кортни за подбородок и оттолкнуть. Должно быть, это стресс от того, что я не приближаюсь к правде. Я глубоко вдыхаю и выдыхаю.

— Кортни? — щелкаю пальцами.

Она вздрагивает:

— Что я говорила? Ах да. Келли пропала. Кажется… кажется, у меня осталась газетная вырезка с тех времен. В тот год я выиграла школьный математический десятиборье, — Кортни с гордостью бросает взгляд на Финна. — Поэтому я была на второй странице, а история о Келли — на первой.

Когда Кортни уходит рыться в старых вещах, я подпираю подбородок ладонью. Финн поворачивается ко мне, его колено вдавливает мое в диван. Требуется немало усилий, чтобы не обращать внимания на его ногу или руку, которую он раскинул на спинке кресла, нависая надо мной.

— Кто такая Келли? И зачем ты её расследуешь?

Я хочу ответить, но, когда его лицо так близко, я вижу его радужку. Кортни была права: на солнце глаза Финна светло-коричневые. Обычно рядом со мной они темные и сумрачные. Всегда напряженные. Всегда убийственные и подозрительные. А рядом с Кортни? Чистый медово-шоколадный цвет.

— Не твое дело, — бормочу я, сжимая кулаки.

Он приподнимает бровь. Дискомфорт в груди царапается и рвет внутри. Я понятия не имею, что происходит и почему мне внезапно хочется схватить Финна и Кортни за волосы. Таблетки, что я приняла утром, действуют мне на мозг?

— Нашла! — напевает Кортни, возвращаясь. Я стараюсь не замечать, что вырез её блузки теперь на несколько дюймов ниже. Будь у меня такая фигура, я бы тоже её демонстрировала. Так почему мне хочется набросить ей простыню на шею?

— Вот, — Кортни протягивает газету и школьный ежегодник. Я хватаю статью, а Финн забирает ежегодник и небрежно листает его.

Я жадно глотаю каждое слово. В статье говорилось, что Келли Портер исчезла после того, как сбежала из дома на свидание.

— Кто был её парнем в то время? — спрашиваю я.

— Хм, — Кортни касается нижней губы. — Джонатан Рейнольдс. Он был самым популярным парнем в школе, высокий спортсмен из богатой семьи. Все девчонки за ним бегали. Кроме меня. Я предпочитала тихих и чувствительных. Музыкантов, если быть точной…

— Так Джонатана арестовали? — перебиваю я, сверля её взглядом.

Финн отрывается от ежегодника, и я вижу, что он посмеивается надо мной, судя по легкому подергиванию его губ.

— Нет, — моргает Кортни. — У Джонатана было железное алиби. Он был на баскетбольной площадке с друзьями, когда Келли ушла. Но вот в чем штука: все знали, что семья Джонатана в хороших отношениях с офисом шерифа. Его мать ни за что не позволила бы арестовать его и разрушить его блестящее будущее. Именно они настаивали на версии, что Келли просто пропала.

— Так почему ты думаешь, что она умерла?

— Один из его друзей проболтался, что солгал насчет Джонатана. Он сказал, что Джонатан ушел с площадки раньше, чем они сказали полиции. Этот слух пополз по городу.

— Копы проигнорировали это? Просто закрыли дело, решив, что Келли убежала?

— Доказательств преступления не было, а родители якобы нашли записку, — Кортни пожимает плечами. — Через пару лет Портеры переехали, и я слышала, что они погибли в авиакатастрофе. Осталась только тетя Келли. Не знаю, где она сейчас.

Я чешу затылок, раскладывая факты. Как Келли, которую я знаю, вписывается в это? Она та самая девушка, которую, по слухам, убил парень, или кто-то совсем другой?

— Джей, — зовет Финн. Он протягивает ежегодник и указывает длинным пальцем на групповое фото.

Я бросаю беглый взгляд, потом присматриваюсь и выхватываю книгу из рук. На фото группа из десяти старшеклассников держит плакат благотворительной акции. Две девушки в центре выглядят абсолютно одинаково.

— Кортни, у Келли была близняшка? — требую я ответа.

— Нет, — Кортни подается вперед, вглядываясь, и её глаза загораются узнаванием. — О, это Джина Кодд. Была еще одна девушка, очень похожая на Келли. Небольшие различия были, но люди вечно путали их.

— Они были сестрами, разлученными при рождении? Или у отца Келли была любовница?

— Нет-нет, мистер Портер был безумно влюблен в жену. Это была идеальная пара.

— А что насчет родителей Джины?

— Отец работал в шахтах, мать была швеей. Джину и Келли можно было отличить по стилю. Келли носила дизайнерские шмотки, а Джина… — Кортни виновато косится в сторону, — её звали «Бюджетная Келли».

Сердце начинает молотить по ребрам. Внутри — прилив восторга. Я на пороге прорыва.

— Полагаю, Келли это не очень нравилось, — бормочу я, едва дыша от возбуждения.

Би-ип. Би-ип.

Финн бросает на меня злобный взгляд.

— Джина пыталась сопротивляться? Или у нее были конфликты с Келли?

Кортни морщит нос:

— Насколько я помню, нет. Она была младше нас, в другом классе. Хотя… незадолго до исчезновения Келли пополз слух. Кто-то из друзей Джонатана сказал, что «Бюджетная Келли» сделала макияж и прическу как у «Настоящей Келли» и обманом заставила Джонатана переспать с ней. А потом он узнал, кто она, и выставил её вон.

— Это правда? — я чуть не вылетаю из кресла.

Би-ип.

— Успокойся, Призрак, — рычит Финн.

Как я могу быть спокойна? Вот оно! Ответ.

Кортни смотрит то на меня, то на Финна:

— Не знаю. Истории в маленьких городках обрастают подробностями. Но Джина не казалась мне способной на такое безумие. Она никогда не давала сдачи, когда над ней издевались. Просто улыбалась и смеялась вместе со всеми. Она была классной.

Никто не бывает «классным», когда над ним издеваются и постоянно сравнивают с кем-то, кто «лучше». Я знаю это слишком хорошо.

— Кто-нибудь знает, где была Джина в ночь исчезновения Келли? — спрашиваю я.

— Не-е-ет, — тянет Кортни, щурясь. — Что это за пикающий звук?

— Ничего.

Острая боль пронзает грудь, но адреналин перекрывает её. Я стискиваю зубы, стараясь сидеть прямо. Финн навис надо мной, выискивая признаки боли. Если он увидит, что я корчусь, он сделает что-то безумное, а у меня еще столько вопросов.

— Кортни, ты общаешься с Джонатаном?

— Нет. Кажется, он уехал из страны.

Би-ип.

— Пошли, Джей, — Финн срывается с места, превращаясь в монстра, у которого пар валит из ноздрей.

На шее выступает пот. Я делаю вид, что не слышу его.

— Ты случайно не знаешь, где живут родители Джины и в городе ли они?

— Да, здесь, — отвечает Кортни. — Эй, ты в порядке? Ты вся красная.

Грудь тяжело вздымается. Ребра будто стягивают тисками до хруста. Проклятое слабое тело. Разум рвется вперед, но тело — как бумажный пакет, который легко смять.

— Я… в порядке, — морщусь я, стараясь незаметно растереть грудь. — Можно мне адрес…

Я вылетаю с дивана и оказываюсь на руках у Финна раньше, чем успеваю договорить слово «адрес».

— Упрямая, упертая… — бормочет «Принц Теней», извергая проклятия, пока мы вылетаем из дома Кортни.

Зажмурившись от боли, разрывающей грудь, я слабо машу телефоном:

— Напиши… мне.

Глава пятьдесят восьмая

ФИНН

Рена нигде не видно, когда мы покидаем дом Кортни, но Хаято замечает, как я быстрым шагом направляюсь к машине, и выскакивает, чтобы открыть нам заднюю дверь.

Я уже настолько привык носить Джей на руках, что даже не задумываюсь над тем, как садиться в машину. Не сбавляя темпа, я пригибаюсь, чтобы не задеть головой крышу, и втискиваюсь на заднее сиденье, усаживая её к себе на колени.