Его тело было великолепно. Каждый дюйм — совершенство. От плеч до бицепсов, Финн — само воплощение силы. Когда он поднял меня одной рукой, я поняла, что он может раздавить мой череп, как зубочистку.

И всё же, когда он держал меня, это ощущалось… почти… нежно.

Часы пищат, предупреждая меня не думать о полуголом Финне. По крайней мере, не так рано утром.

Я зеваю, чувствуя, как хрустит челюсть, и тру заспанные глаза. В груди нарастает давящий дискомфорт. Такое чувство, будто кто-то сжимает мое сердце в тисках. Я тянусь за таблетками и глотаю их. Спи, — умоляют мои глаза.

На краю кровати висит маска для сна. Обычно, когда я не сплю всю ночь, я отсыпаюсь до тех пор, пока голод не разбудит меня. Тогда я бреду в больничную столовую, чтобы посмотреть, что там в меню.

Но хотя тело устало, мысли несутся вскачь.

Наступил новый день, и я не умерла во сне. А это значит, у меня есть шанс навести справки о друзьях Финна. Я точно видела этих людей раньше.

Закутавшись в одеяло, я на цыпочках, босиком, иду к столу. Компьютерное кресло встречает меня, словно теплые объятия.

Пока я вхожу в больничную систему, слышу жужжание. Бросаю взгляд на окно и улыбаюсь: это дрон-уборщик.

— Привет, Спарки. — Я машу ему пальцами. У летающего пластикового штатива есть распылители, и когда он их включает, вид на город становится размытым. Но сейчас мне не нужны отвлекающие факторы.

Быстро печатаю команду, приказывая Спарки вернуться в другой раз. Дрон поворачивается и послушно жужжит к чьей-то другой палате.

Сосредоточившись, я подключаюсь к системе наблюдения больницы и отматываю время назад, примерно к трем часам ночи. Несколько кликов — и изображения парковки, вестибюля и лифтов разворачиваются передо мной.

Я слежу за мониторами, бездумно роясь в ящике со сладостями. Пластик хрустит в руках. Вскрываю пакет, запускаю внутрь руку и… морщусь. Что за запах?

Посмотрев вниз, я издаю возмущенный писк:

— Чипсы из плантейна? — Я читаю название на упаковке и в ужасе смотрю на золотисто-желтые диски внутри.

Я даже не знаю, что такое плантейн!

В панике я распахиваю ящик с закусками до конца. В этом ящике я храню свои секретные запасы. Все шоколадки, конфеты, чипсы и печенье, которые я припрятала на случай, если понадобится прилив энергии, таинственным образом исчезли.

Арахис, кешью, миндаль, домашние батончики с гранолой, безглютеновые банановые и плантейновые чипсы, пакеты попкорна без масла — пространство забито этим мусором.

Меня охватывает ужас, и я отталкиваюсь от стола:

— Нет, нет, этого не может быть.

Словно солдат, видящий, как гибнут его товарищи на поле боя, я бросаю взгляд на тайник с энергетиками под столом. Исчезли. Хуже того, их заменили коробкой томатного сока. Люди вообще пьют томаты? Добровольно?!

— Ты уже встала? — раздается голос с оттенком удивления.

Я выключаю монитор и оборачиваюсь. В палату входит высокий мужчина. Я узнаю в нем одного из тех, что были вчера. Он загорелый, широкоплечий, как Финн, с маленьким лицом, острым подбородком и темными глазами. Сегодня его костюм абсолютно сухой — в отличие от вчерашнего вечера.

Я вскакиваю. Нож, который дал мне Финн, всё еще в кармане. Если я потянусь за ним…

В этот момент я замечаю коробку гранатового сока у него в руках. Я поднимаю обвиняющий палец:

— Ты! Это твоих рук дело! — я тычу в сторону томатного сока.

Он наклоняет голову в знак согласия.

Я решительно шагаю вперед, забывая, что, как и Финн, он в два раза больше меня и умеет драться:

— Кто дал тебе право трогать мои вещи?

— Это была просьба… — он запинается, хмурясь, будто вспоминая имя, — …Финна.

— Финн это сделал? — у меня дергается левый глаз. Я топаю обратно к столу, хватаю телефон и яростно набираю номер Финна.

Идут гудки.

С тех пор как я его знаю, Финн Кросс ни разу не ответил на мои звонки, но сегодня я готова взорвать его телефон. К моему удивлению, он отвечает раньше второго гудка. Его строгий голос заполняет уши:

— Думал, ты проспишь дольше.

— Какого. Чёрта?!

Он делает паузу:

— Ты нашла мои подарки.

— Ты имеешь в виду свои ядовитые батончики для «здоровья»?

— Странный способ сказать «спасибо», — сухо отвечает он, копируя то, что я сказала ему вчера. — Я сказал Рену не будить тебя.

Рен стоит на почтительном расстоянии, отведя глаза.

Я метаюсь из стороны в сторону:

— Не сваливай всё на Рена, ты, похититель сладостей!

Финн тихо смеется. Этот мягкий смех в трубке на секунду выбивает меня из колеи, и я забываю о своей разрывающей ненависти к нему. Но лишь на секунду.

— Те шоколадки с ароматом сладкой ваты были из лимитированной серии, — продолжаю я, расхаживая по комнате. — Их больше даже не продают! Я растягивала их, чтобы мне хватило до самой смерти!

— Те конфеты стали бы причиной, по которой ты умрешь. Теперь ты сможешь прожить дольше. Поздравляю.

— Финн…

— Я занят, — говорит Финн, и его тон становится холоднее. — Можешь поорать на Рена, если тебе нужно выпустить пар.

— Но мои конфеты…

Щелк.

Линия обрывается. Я смотрю на телефон в полном недоумении. Он что, только что бросил трубку?!

Раздувая ноздри, я отвожу телефон от лица и кричу на него:

— Придурок!

Рен неловко моргает:

— Думаю, сейчас не самое подходящее время спрашивать, куда мне поставить эти коробки?

— У-ух! — я с размаху падаю на кровать.

Мои часы пищат, предупреждая, что я слишком возбуждена, но я не успокоюсь. Не пока не верну свои сладости. Раз уж Финн так сильно хочет, чтобы я жила, я вполне могу умереть от огорчения.

Ты ведешь себя иррационально, Джей.

Ну и что?!

— Я просто оставлю это здесь. Буду прямо за дверью, — говорит Рен, медленно опуская коробку и пятясь от меня, словно я бешеная собака.

Он закатывает рукав пиджака. Его татуировка бросается мне в глаза: невероятно сложный узор линий, расходящихся от запястья, образующих рисунок, похожий на кольцо пламени.

— Постой, — выпаливаю я.

Рен замирает.

Я подхожу к нему и хватаю за руку, поворачивая к свету. Кадры с камер «Редвуд Преп» той ночью были размытыми, но я помню эту татуировку. Она такая же.

— Ты был там, — шепчу я. — Той ночью, кто-то сражался с «Бандой Могильного Города» за пределами школы. — Я поднимаю взгляд на него. — Это был ты.

Глава тридцать шестая

ДЖЕЙ

Глаза Рена округляются, и он резко отдергивает руку. Натянув рукав так, чтобы скрыть татуировку, он сухо бросает:

— Я буду снаружи.

Дверь закрывается. Я застываю, не в силах пошевелиться от шока. Я уже видела эту татуировку, но где?

Снова бросаюсь к креслу, включаю монитор и нажимаю кнопку воспроизведения записей с камер больницы. Машины въезжают и выезжают с парковки. Посетители ковыляют в отделение неотложной помощи. Скорая помощь с воем влетает на подъездную дорожку, мигая синими и красными огнями.

Но Финна или Рена нет.

Я жму на значок часов и ускоряю запись. Люди на экране начинают двигаться быстрее, снуя по коридорам, словно крошечные муравьи на взломанном беговом тренажере.

— Вот. — Я хлопаю по пробелу. Всё замирает.

Это Финн. Его точеные черты лица, широкие плечи и рост не спутать ни с кем. Нажимаю на пробел, запись продолжается. На мониторе Финн идет через парковку. Рен и его приятель входят следом через пару минут. Они определенно преследовали Финна вчера вечером. Может, даже дольше, чем вчера?

Надеваю сенсорные напальчники и приступаю к поиску информации о татуировке Рена. На заднем плане Генри копается в телефоне Эйса. В углу экрана всплывает уведомление:

<СОГЛАСНО ИСТОЧНИКУ, ТАКАЯ МАРКИРОВКА В БАЗЕ ДАННЫХ ОТСУТСТВУЕТ.>

Я ввожу: Расширить поиск до интернета.

<СОГЛАСНО ИСТОЧНИКУ, ТАКАЯ МАРКИРОВКА В БАЗЕ ДАННЫХ ОТСУТСТВУЕТ.>

— Фу! Бесполезно. — Я закрываю Генри, вращаюсь на стуле и смотрю в потолок.

Это не прямое доказательство, но интуиция подсказывает: Рен не связан с «Бандой Могильного Города». В конце концов, той ночью он сражался с ними, а не работал на них.

Но почему?

Почему он был возле школы и дрался с ними? Почему банда вернулась в «Редвуд Преп»? Что они искали?

И почему Рен теперь околачивается вокруг Финна, выпускника этой же школы?

Поскольку все дороги ведут в школу, я открываю базу данных приложения «Редвуд Преп». Ни один совет, ни одно сообщение или намек на скандал, отправленный «Джинкс», никогда не пропадает даром. Мои пальцы летают по клавиатуре, я прокручиваю тонны информации.

Финн — самый скрытный из «Королей». Как он попал в поле зрения «Банды Могильного Города»? Поиск приводит меня к крупнейшему скандалу, когда-либо сотрясавшему коридоры школы.

— «Проект Благодарность»?

В начале года Финн и Зейн заключили сделку, чтобы уничтожить политиков и бизнесменов, участвовавших в «Проекте Благодарность» — скандале, в рамках которого сильным мира сего позволялось «покупать» студентов-стипендиатов для своих извращенных нужд. В ходе разоблачения многие влиятельные фигуры были низвергнуты. «Короли» разозлили кого-то из них?

— Кто извлек из этого больше всего выгоды? — Я грызу колпачок ручки. Джарод Кросс? Он метит в губернаторы, и его главным соперником был действующий губернатор Майклс, но его сместили в результате скандала. Это была блестящая победа для Кросса. Но не может быть, чтобы это был он. У Джарода Кросса нет причин преследовать всех остальных участников скандала. Зачем наживать врагов, когда нужно накапливать политический капитал?

Я хватаю ручку и бумагу — иногда мне нужно записать всё, чтобы привести мысли в порядок.

Рен сражался с бандой.

Я предполагаю, что другой парень, который был с ним вчера вечером, тоже был там.

Финн сначала не знал, кто такой Рен.

Финн нервничал, когда понял, что за ним следят, но вышел из ванной с ними как друг, и даже послал Рена украдкой сменить мои конфеты.

Финн хотел, чтобы «Джинкс» разоблачила всех причастных к «Проекту Благодарность».

У него были железные доказательства, но он предпочел вывалить правду через приложение, а не через новости.

Может, Финн разоблачил не всех, или замешан кто-то еще более могущественный?

Я рисую круг вокруг «Проекта Благодарность», а потом обвожу его снова и снова, пока ручка не прорывает бумагу.

Я что-то упускаю. Что-то огромное.

Это сводит меня с ума.

Дверь отъезжает в сторону. Я вскакиваю:

— Рен, ты… — Мои глаза расширяются, когда я вижу перед собой другого мужчину. — Доктор Кенджи. — Перевожу взгляд на медсестру рядом с ним. — Бейли.

Бейли машет мне и ухмыляется. То, как она на меня смотрит, так странно. В чем её проблема?

Доктор Кенджи оглядывает меня, подняв бровь, и медленно оглядывается через плечо:

— Ты кого-то ждала?

— Случайно, высокий парень в костюме не ждал снаружи?

Он качает головой:

— Я никого не видел.

Я иду к двери так быстро, как позволяет моя «бабушкина» походка. Выйдя в коридор, смотрю влево и вправо. Рена нигде нет. А чего я ожидала? Не стоило показывать ему, что я заметила татуировку. Почему я не изучила её тайком?

— Всё в порядке? — спрашивает доктор Кенджи, когда я ковыляю обратно в палату, опустив плечи. Я киваю. — Как ты себя чувствуешь этим утром? Я немного скорректировал твое лекарство, так как у тебя было больше ритмических сбоев, чем обычно.

Я снова киваю, слушая вполуха.

— Джей.

— А? — я рассеянно поднимаю взгляд.

Его глаза прикованы ко мне, он открывает рот, но потом смотрит на Бейли и замолкает. Бейли подходит, её взгляд мечется по комнате:

— Привет, Джей. Ты как, подруга? Выглядишь так, будто давно не спала.

— Я в порядке, — отвечаю я. С каких это пор Бейли назначили сюда? Я думала, она в общем отделении.

— Птичка напела, что у тебя ночью были гости.

Я напрягаюсь:

— Какая птичка?

Бейли подмигивает. Бабушка говорила: «В глупые игры играешь — дурацкие призы получаешь». Вместо того чтобы вступать в игру с Бейли, я отворачиваюсь и протягиваю руку для забора крови. Это стало настолько рутинным, что я едва чувствую укол.

— Я закончила, доктор Кенджи, — говорит Бейли, задерживаясь у кровати. — Могу я что-то сделать для тебя, Джей?

— Нет, Бейли.

— Точно?

Я хмурюсь, глядя на хорошенькую медсестру. Думаю, ошибкой было поручить ей столкнуть Шона в лифт.

Доктор Кенджи приподнимает бровь и вежливым, но твердым голосом говорит:

— Бейли, я хотел бы поговорить с Джей наедине.

— Без проблем. Я отнесу это в лабораторию. Пока, Джей! — Бейли машет мне рукой.

Как только дверь закрывается, доктор Кенджи подходит к кровати:

— Джей, я хотел спросить, всё ли у тебя хорошо. Твои показатели в последнее время очень нестабильны.

— Всё в порядке, — бормочу я. Если не считать того, что два ниндзя, победившие вооруженных мужиков, теперь ошиваются в моей палате и воруют мои конфеты.

Доктор Кенджи подходит ближе, его голос звучит низко и срочно:

— Если что-то случится, ты можешь поговорить со мной. Я твой врач уже долгое время, и хотя это может показаться вмешательством, я считаю тебя близкой пациенткой. Если есть хоть что-то, чем я могу помочь — я помогу. В меру своих способностей.

Этому я верю. Доктор Кенджи — один из немногих, кто относится ко мне как к человеку. Он даже вернулся с выходного, чтобы отпраздновать со мной день рождения, чтобы я не была одна.

Я сажусь ровнее:

— Доктор…

— Да? — он подается вперед.

— Представьте, ваш друг — Финн не считается моим другом, но скажу так для примера — связался с какими-то очень загадочными людьми. Возможно, действительно очень плохими людьми. Но эти люди не причинили ему вреда. Они защищают его… мне кажется.