Мой голос эхом разносится по лестнице. Огромное, всепоглощающее тепло опускается мне на плечи. Это кажется таким правильным.

Я улыбаюсь и шепчу: «До следующего поста: держите своих врагов близко, а секреты — еще ближе».

Я улыбаюсь и шепчу: «До следующего поста: держите своих врагов близко, а секреты — еще ближе».

Кабинет химии пуст, если не считать нескольких прилежных учеников. Я направляюсь к рабочему месту, где Финн поймал меня вчера вечером.

Замечаю стеклянные флаконы, и внезапно воспоминание накрывает меня с головой. Время отматывается назад, и я смотрю на себя как на кино, которое крутят по кругу.

Вот я, прижатая к столу.

А вот он.

Финн Кросс.

Величественный.

Жестокий.

Опасный.

Хищник, играющий со своей добычей.

Мышцы спины напряжены под простой белой футболкой. Шелковистые черные волосы падают на твердое, лишенное эмоций лицо. Мышцы перекатываются под кожей рук, когда он уверенным движением связывает мои руки за спиной. Его глаза держат меня в плену — темные, бездонные, черная дыра, затягивающая меня, пока я не теряюсь в нем целиком.

Финн думает, что я смирно стою, потому что он подавил меня своей силой, но он не знает правды.

Я бы не убежала, даже если бы он отпустил меня.

Кто-то отодвигает стул, и воспоминание, которое душило меня, наконец разжимает хватку на горле. Я качаю головой, измученная собственной одышкой.

Вчерашняя ночь не была романтичной.

Она была психопатической.

Финн знал, что мое сердце работает на износ, но не остановился.

Ты ведь и сама не хотела, чтобы он останавливался.

Я тяжело вздыхаю, избегая правды, скрытой в этом утверждении.

Я уже была здесь раньше — сторонний наблюдатель.

Именно здесь проигрываются битвы.

Кейденс и мисс Джеймисон отчаянно сопротивлялись, а потом сдались в самый критический момент. Они не смогли отделить физическую красоту «Королей» от жестокости, скрытой прямо под их кожей.

Я знаю, где расставлены ловушки. Я не позволю такой холодной силе, как Финн Кросс, затянуть меня. Он — прекрасный, но бездушный шедевр. Ангел, высеченный из льда. Он никогда не сможет ответить на чью-то преданность, и я отказываюсь быть той идиоткой, которая ослепнет перед этой истиной.

— Прошу прощения, — бормочу я, отгоняя учеников и отодвигая высокие табуреты перед столами.

Бумажника нет. Я обыскала всё в кабинете химии. Пусто. Я закусываю нижнюю губу и провожу рукой по волосам. Кто-то другой нашел бумажник. Это мог быть кто угодно. Что мне делать теперь?

Раздается музыкальный перезвон. Первый звонок. Ученики, занимая свои места, бросают на меня странные взгляды. Скрыться больше не получится. Очевидно, что я здесь чужая.

Я бросаюсь к ближайшему выходу, но тут же жалею об этом — часы начинают протестующе пищать, а в груди всё стягивает. Я сгибаюсь пополам, прижав руку к сердцу. Таблетки, которые я приняла вчера, помогли на момент, но это была лишь временная мера. Моему сердцу нужно время на восстановление.

Я обещала врачам быть осторожнее, но они всё равно прочли мне целую лекцию о том, что мне можно и нельзя делать. Как будто я сама не знаю. Я осознаю, что поставлено на кон. Даже если Финн заставляет меня чувствовать то, чего я никогда раньше не ощущала, я не могу в этом потеряться. В тот момент, когда я теряю контроль над этой игрой, я умираю.

Движение слева привлекает мое внимание, и я понимаю, что не одна я здесь не в форме. Трое крепких парней целенаправленно направляются к аварийной лестнице. Они двигаются скрытно, постоянно оглядываясь через плечо, прежде чем исчезнуть.

Почему они кажутся мне знакомыми? Я почти уверена, что никогда раньше не видела этих парней.

Я выпрямляюсь, намереваясь проследовать за ними, когда чей-то голос окликает меня:

— Юная леди, почему вы не в форме?

Я узнаю одну из преподавательниц «Редвуд Преп», которая надвигается прямо на меня. Высокая и худая, с родинкой возле носа. Она была одной из тех учительниц, что подписались на приложение, но в основном кликала по негативным новостям о мисс Джеймисон. Наверное, из зависти, что молодая и красивая учительница получала так много мужского внимания.

— Кто вы такая? Я вас раньше не видела, — она осматривает меня со строгой инспекцией.

Я открываю рот, чтобы ответить, но резкая боль пронзает грудь, и я морщусь.

— Не пытайся разжалобить меня, — бормочет она. — Сначала стрельба, теперь всякий сброд пробирается внутрь. Это всё потому, что Харрис перестал наводить порядок. Наша школа окончательно покатилась по наклонной.

— Простите, — выдыхаю я. Боль исчезает так же быстро, как появилась, и я могу распрямиться во весь рост. — Я уйду.

Она хватает меня за руку, ее рот превращается в тонкую полоску на лице.

— Нет, не уйдешь. Полиция велела нам сообщать о любых подозрительных личностях, околачивающихся поблизости.

— Но я не…

— Объяснишь это им, — огрызается она, таща меня за собой.

Для пожилой дамы у нее на удивление крепкая хватка.

— Я могу объяснить, — умоляю я, пытаясь освободиться.

Внезапно учительница замирает. Я чувствую холодный ветер, возникший из ниоткуда, и поднимаю взгляд — прямо посреди пустого коридора стоит Финн. На нем простая рубашка под жилетом формы «Редвуд Преп». Академическая униформа сидит на его стройной, широкоплечей фигуре так, будто он модель с парижского подиума. Как обычно, лицо — чистый лист.

— Мистер Кросс, — произносит учительница испуганным тоном. — П-почему вы не на уроке?

Финн смотрит мимо учительницы — на меня. Я отвожу взгляд. Не уверена, делает ли его присутствие всё лучше или хуже.

— Она со мной, — говорит Финн тихим голосом. Возможно, дело в том, что коридор пуст, или в том, что мое сердце начинает колотиться, но его тон — низкий, но режущий острее бритвы.

— К-кто с вами? — заикается учительница.

Его выражение лица не меняется, и он больше не говорит ни слова. Он просто продолжает смотреть на нее с этим пугающим, нечитаемым выражением. Лицо учительницы теряет всякий цвет, и она отшвыривает мою руку, как будто она ядовитая.

— Я… я прошу прощения. Я не поняла.

Женщина вот-вот наделает в штаны от страха. Но Финн едва ведет глазом. Он проходит мимо, как будто мы обе не стоим его времени. Учительница бросается в ближайший класс, словно хочет сбежать как можно скорее. Даже ее тень выглядит испуганной…

Ее тень?

Ответ осеняет меня в этот же момент.

Поняла!

Я знаю, почему те трое парней показались мне знакомыми.

Глава двадцать вторая

ФИНН

Остановив Джей и не дав утащить ее, я не жду благодарности, но рассчитываю, что она пойдет за мной. Она умная девушка, и следующий шаг, который ей следовало сделать, был очевиден.

Но Джей не так-то легко контролировать.

Проходят считанные секунды, прежде чем я понимаю: шаги, гулко отдающиеся в коридоре, принадлежат только мне. Бросив взгляд через плечо, убеждаюсь, что я абсолютно один.

И тут же дверь, ведущая на аварийную лестницу, с грохотом захлопывается.

Моя маленькая марионетка думает, что может убежать от меня?

Раздраженный, я меняю направление и следую за Джей на лестницу. Дверь за моей спиной громко хлопает, и глаза привыкают к полумраку.

Куда она делась?

Снизу доносится тяжелый топот, и я заглядываю через перила. К моему удивлению, Джей недалеко. Она прямо под лестничной площадкой. Ее тонкие руки обвивают перила, она прижимается щекой к верхней части ограждения, пытаясь отдышаться.

— Черт, — шипит она. — Я ведь даже не так быстро иду.

Мои губы подергиваются в ухмылке. Кто бы мог подумать, что у меня будет столько веселья с раненой мышью? Впрочем, надо отдать ей должное: хотя она в чем-то беспомощна, она с лихвой компенсирует это хитростью и остроумием.

То, что твой противник считает твоей слабостью, преврати в свою силу.

Сэнсэю она бы понравилась.

В этот момент Джей поднимает голову. Увидев меня, она отскакивает и морщится.

— Ты что, призрак? Я не слышала, как ты вошел.

Это ее вина. Дверь, когда я входил, была довольно громкой.

Я оглядываю ее. Волосы распущены и падают на плечи. На ней простой свитер и джинсы. Щеки раскраснелись — на этот раз не из-за меня, а от нагрузки на лестнице.

Я кивком указываю вверх.

— Я отвезу тебя обратно в больницу.

— Спасибо, но я в порядке, — говорит она приторно-сладким голосом.

Я прищуриваюсь. Эта роль покорности настолько очевидно фальшива и неискренна, что раздражает меня.

Джей продолжает улыбаться:

— Разве у тебя нет уроков?

— Я не посещаю уроки, если не хочу.

— Ну что ж… — ее глаза метнулись к основанию лестницы, — удачи тебе. Зачем учиться, если ты богат, верно?

Я игнорирую насмешку в ее словах и делаю шаг вниз. Она отступает.

— Уверена, у тебя есть дела поважнее. Репетиция группы, может быть?

Она не хочет, чтобы я был рядом, и это достаточная причина, чтобы остаться.

— Что ты делаешь в «Редвуде»? — требую я ответа.

— Разве мне здесь не место?

— У тебя есть работа, — напоминаю я.

— У меня запущена программа. Она как раз сейчас сканирует шифрование. — Голос Джей поднимается на октаву, она снова воркует. — Клянусь, я делаю всё возможное, чтобы найти их. Я на твоей стороне, Финн.

Она на своей стороне. Она что, считает меня идиотом?

— Я хочу увидеть эту программу сам, — я протягиваю руку, требуя ее телефон.

Она не двигается с места.

— Она на компьютере, в больнице.

— Тогда я отвезу тебя туда.

— Хорошо, — бодро отвечает она, но пальцем не шевелит.

Я в раздражении вздыхаю.

— Пошли.

Джей медленно поднимает лицо. Я знаю, что последует дальше, и готовлюсь к порханию ресниц. По знаку, светлые кончики начинают хлопать.

— Знаешь, Финн, ты можешь приходить в мою палату в любое время. Тебе не нужен предлог, — она жадно оглядывает меня, и этот блеск притяжения в ее глазах кажется куда менее фальшивым, чем ее слова. — Мне очень, очень нравится видеть тебя в форме «Редвуд Преп». У тебя такие большие руки. Ты поднимаешь тяжести?

Я замираю, изучая ее. Во что она сейчас играет?

Джей берет меня за руку.

— Ты не должен стесняться, Финн. Я слышала, что ты сказал той учительнице.

Я хмурюсь. Что я сказал?

— Ты сказал ей, что я принадлежу тебе, — она прижимает мою ладонь к щеке и трется о нее. — Мне это нравится. Я очень хочу быть твоей, Финн.

Скручивающее ощущение, которое я испытал вчера ночью, когда коснулся ее, возвращается, но я всё еще не могу понять, что оно значит.

Джей заходит в своей игре еще дальше. Она убирает мою руку и начинает покрывать поцелуями линию до локтя.

«Чмок». — Мне правда ты нравишься, Финн. — «Чмок, чмок, чмок». — Ты такой горячий. Я постоянно думаю о тебе.

Я отстраняюсь с отвращением. Но случается что-то странное. Улыбка Джей становится шире — победной.

Зачем ей быть такой самодовольной, если только…

Черт. Она играет со мной.

Джинкс долгое время следила за мной и моими братьями. Она знает, что нам нравится, что мы ненавидим. Что заставляет нас вставать по утрам, а что ставит на колени. Она знает, что мы терпеть не можем навязчивых женщин. Отчаянное желание быть любимой нами — самый быстрый способ прогнать нас прочь.

Но она хочет именно этого.

Она хочет, чтобы я отстал от нее.

Неплохо, Джинкс.

— Что не так, Финн? — спрашивает Джей, всё еще хлопая ресницами. Если бы я не изучал мимику больше десяти лет, я бы, наверное, упустил из виду, что улыбка не достигает ее глаз. — Ты передумал?

— Нет.

Джей вскидывает голову.

— Я согласен, — говорю я.

— С… с чем?

— Ты можешь взять меня, — я беру ее руку в свою.

Ее пальцы цепенеют.

— Ч-что?

— Ты моя, — я осторожно убираю ее волосы за ухо, касаясь большим пальцем ее белоснежной кожи. — А я твой.

Зрачки в центре ее сине-зеленых глаз слегка дрожат.

— Я заберу тебя целиком, — выдыхаю я. Проведя линией до точки пульса, я выгибаю бровь. — В обмен на твою жизнь.

Она делает судорожный вдох. Часы пищат, но я так привык к этому звуку, что он почти не регистрируется. Джей моргает несколько раз, просчитывая следующий ход.

А потом она качает головой и отстраняется.

— Прошлая ночь была отличной. Правда. Но ты прав. Я не выдержу, если ты будешь моим парнем, — она делает вид, что шмыгает носом и вытирает глаза. — Думаю, нам просто не суждено быть вместе.

Смешок застревает у меня в горле. Какая актриса.

Глаза Джей снова метнулись к основанию лестницы, она делает шаг вниз. Я получаю слишком много удовольствия, чтобы отпустить мышь, и внезапно понимаю, что не хочу, чтобы этот разговор заканчивался.

— Зачем отказывать себе в возможности получить то, что хочешь? — спрашиваю я.

В ее голосе звучит нетерпение. Она хочет избавиться от меня, а я прилип к ней, как клей. Должно быть, ее это сводит с ума.

— Мы не всегда можем получить то, чего хотим, Финн. Такова жизнь.

— Не думай о последствиях. Тебе понравилось прошлой ночью или нет?

Ее ноздри раздуваются, и я вижу, как она лихорадочно соображает за своей улыбкой.

— Очень. Да. Было правда весело. Особенно мне понравились сердцебиения. И когда врачи часами отчитывали меня за то, что я не берегу себя? Это была моя любимая часть.

Я останавливаюсь и провожу указательным пальцем по нижней губе. Маска начинает трескаться. Если я надавливаю еще немного…

Странный глухой шум заставляет меня замереть. Я смотрю вниз и замечаю кого-то с поднятыми руками; в руке у него телефон, он снимает видео — меня и Джей.

Статьи о «Банде Могильного города» свежи в моей памяти, поэтому, увидев татуировку банды у него на руке, я узнаю ее мгновенно.

Что они здесь делают?