Мои часы умолкают, пока мое лицо прижато к его. Я целую его с открытыми глазами. Он тоже смотрит на меня в ответ.

Это нехорошо. Я рассчитывала, что этот поцелуй будет чуть более «огненным». Финн, казалось, был заинтригован возможностями моих часов, и я надеялась, что меняющиеся цвета на экране займут его, как малыша планшетом.

Мне нужно, чтобы он был рядом и достаточно дезориентирован, чтобы я могла стащить его бумажник. Но этот поцелуй едва ли дает хоть какой-то результат.

Я меняю угол наклона, активно посасывая его губы и пытаясь разжечь те чувства, которые еще пару секунд назад заставляли мой пульс зашкаливать. Бесполезно. Может, я плохая целовальщица, потому что он не делает ничего, просто стоит столбом, что делает процесс довольно скучным.

Время поджимает, я держу губы прижатыми к его, сосредоточившись на задаче с бумажником. Моя рука обвивает его спину, я пытаюсь вытянуть кошелек из тесного кармана джинсов. Чувствую, он поддается. Почти… еще немного…

Финн хватает мою руку, бумажник выпадает из кармана и с мягким стуком падает на пол. Я виновато вскидываю глаза на него. Он почувствовал, что я лезу в его карман? Меня разоблачили?

Его челюсти сжимаются, он отстраняется. Но не слишком далеко. Наши губы всё еще соприкасаются. Я так близко, что вижу порезы на его лице. Его кожа полопалась от того, что произошло с ним сегодня, и раны начинают покрываться корочками.

— Почему твои часы умолкли? — его голос — темный бархат с нотками обвинения.

Я заставляю себя вскинуть подбородок, выравнивая дыхание. Он не заметил, что я стащила кошелек.

— Наверное, от того, что я тебя слишком много целовала, новизна прошла. Больше я ничего не чувствую.

Он сверлит меня взглядом, как будто это моя вина.

— Или, — добавляю я, отступая, — может, ты не так уж хорош в поцелуях.

Медленный, грозовой шторм проносится по его темным глазам. А затем он широко улыбается. И я почти жалею, что он не вернулся к своему безэмоциональному состоянию. Эта улыбка ни капли не смягчает Финна. Напротив, он выглядит маниакально и опасно, как зверь, выпущенный из клетки.

Монстры смеются только тогда, когда собираются что-то разрушить.

Я пытаюсь сглотнуть, но в горле пересохло.

— Т-ты не согласен?

— Ты целовала меня весь вечер, Джей. Но… я… — он расстегивает пуговицу на моей рубашке. — Еще не… — еще пуговица, — …целовал тебя.

Мои часы снова начинают пищать — худшее время для этого. Его взгляд даже не дрогнул в сторону устройства. Как будто он ожидал, что оно снова сработает. Ни на секунду не сомневался.

Теперь это его игра.

Я чувствую, как он изменился. Интенсивность его взгляда исследует меня по-другому, словно он наконец позволил себе поиграть со своей игрушкой.

Затаив дыхание, я прижимаю края рубашки пальцами.

— Ч-что ты делаешь?

Финн легко перехватывает обе мои руки и заводит их за спину. Свободной рукой он ловит прядь моих волос, катая ее между пальцами, как сигарету.

— Чего ты от меня хочешь? — он говорит задумчиво, будто размышляет вслух, а не обращается ко мне как к личности.

Его пальцы отпускают волосы и скользят по моей шее, останавливаясь на пульсирующей точке. Ненавижу то, как мое тело подается к нему. Ненавижу, что сердце, кажется, бьется о его кончики пальцев — бьется для него так, как я никогда раньше не ощущала.

Воздух вокруг нас становится невыносимо горячим, и тот факт, что часы не затыкаются, совсем не помогает.

— Я хочу вытрясти это из тебя, — голос Финна настолько тихий, что я едва слышу его из-за сигнала тревоги. — Но… — его рука проводит по ключице, где был вшит кардиостимулятор, и скользит под рубашку, пока не ложится на сердце.

Я вздрагиваю, когда кончик его грубого среднего пальца касается чувствительной точки на груди. Жар взрывается внутри, и я всхлипываю.

От желания? От страха? От того и другого.

Мне нужно нажать на тормоза.

— Финн…

— Но, — он судорожно выдыхает, — если ты сейчас расскажешь мне всё, игра закончится. А я не думаю, что мне это понравится.

Мои часы вот-вот лопнут мне барабанные перепонки. Я ищу путь к отступлению от монстра, но бедра Финна прижимают меня к стойке. Я пытаюсь хотя бы освободить руку, чтобы увидеть цвет на экране часов, но он крепко держит мои запястья.

Финн наблюдает за мной с этой безумной улыбкой. И тут я понимаю, что пробудила. Финн держал эту часть себя в тени, но зверь внутри зашевелился. Он псих, который поцелует меня только для того, чтобы убить. Он поглотит мои губы и мою жизнь, наблюдая, как свет гаснет в моих глазах. И ему это понравится.

Моя грудь вздымается. Чувствую, как сердце пропускает удары. Что-то не так. В комнате не хватает кислорода.

— Я не могу… — я мотаю головой, хватая ртом воздух. Пульс бьется быстрее, чем когда-либо, а нехватка кислорода заставляет черные пятна танцевать перед глазами. — Пожалуйста.

— Кхм, — рычит голос за дверью. — Мы не вовремя?

Надежда вспыхивает во мне. У нас зрители. Значит, сейчас всё закончится.

Но Финн невозмутим. Прижимаясь бедрами к моим, он спокойно поднимает мою руку и проверяет часы.

— Оранжевый, — говорит он, показывая мне циферблат, как серийный убийца, демонстрирующий свои трофеи из отрезанных пальцев или клочьев волос. — Следующий уровень — оранжевый.

И в этот момент я понимаю: если бы я могла дышать и у меня был нож, я бы его зарезала.

Глава семнадцатая

ФИНН

Со мной что-то не так. Я уверен в этом.

Потому что сейчас, когда Джей согнулась пополам, прижав руку к сердцу, и борется за каждый вдох, она смотрит на меня с выражением чистой, неприкрытой ненависти.

И мне хочется поцеловать ее прямо сейчас, здесь, на глазах у моих братьев. На глазах у всего мира.

Неужели именно это чувствовал Датч, когда увидел Кейденс на той выставке в августе прошлого года? Неужели это превратило Зейна в влюбленного дурака после одной ночи с мисс Джеймисон?

Не думаю, что это любовь. В романах, которые я читал, всегда упоминаются бабочки в животе, ослепление, нехватка дыхания и нервозность. Это темное, извращенное пульсирование в груди — совсем не то, что описывали в книгах.

— Слышите писк? — комментирует Зейн из дверного проема. — Пожарная сигнализация?

— Не я, — быстро отвечает Сол.

— Звучит тише, чем сигнализация, — говорит Датч. А потом его взгляд сужается, фокусируясь на Джей. — Это от нее.

Ноги Джей внезапно подкашиваются, и она оседает. Понимая, что сейчас она ударится об пол, я подхватываю ее за плечи. Датч, Зейн и Сол вбегают в комнату.

— Она мертва? — спрашивает Зейн, переводя взгляд с меня на едва приходящую в себя Джей.

Датч смотрит на меня странно. Сол делает то же самое. Они что, думают, что я ее убил?

— Ее грудь вздымается, — бормочет Сол, глядя чуть ниже шеи Джей.

Я понимаю, на что он смотрит. Рубашка Джей все еще расстегнута, обнажая ее нежную кожу. Одним резким движением я подхватываю ее на руки и прячу против своей груди. Мысль о том, что кто-то другой увидит то, что видел я, что трогал я, и что — я только что решил — я рано или поздно попробую, вызывает пожар в груди.

Датч один раз смотрит на мое лицо и замирает.

— Финн?

— Мне кажется, он… злится? — бормочет Зейн.

Сол нервно смеется. — Из всего, что произошло сегодня, это самая жуткая вещь.

Я игнорирую их замечания. Если я ничего не сделаю, Джей может и правда умереть.

— Датч, — рычу я. Брат выпрямляется. — Нам нужно отвезти ее в больницу.

В этот момент снаружи раздаются полицейские сирены. Вдалеке вспыхивают синие и красные огни.

Сол нервничает. — Копы.

— Валите. Я останусь и разберусь с ними, — предлагает Зейн.

Я киваю в знак благодарности. Зейн хлопает меня по плечу и уходит первым. Мы спешим в противоположную сторону. Датч ведет к своей машине, а Сол открывает заднюю дверь грузовика. Он протягивает руки, предлагая забрать Джей.

Я сверлю его взглядом, и он немедленно отступает, поднимая обе руки в знак капитуляции. — Ладно, Финн. Остынь. Делай свое дело.

Я забираюсь в машину и сажаю Джей себе на колени.

— Слезь, — слабо протестует она.

Я ослабляю хватку на случай, если причиняю ей боль, но не отпускаю. — Можешь либо бороться со мной, либо пытаться отдышаться. Выбирай что-то одно.

Джей разжимает губы и хватает достаточно воздуха, чтобы прохрипеть: — Пошел… ты.

Я улыбаюсь. Значит, она предпочтет бороться со мной до смерти. Интересно.

— Я так запутался во всем этом, — бормочет Сол Датчу. — Кто эта девчонка, напомните? Откуда она взялась?

Датч хмыкает. — Понятия не имею.

— Финн когда-нибудь приводил девушку? — Сол чешет затылок. — Пытаюсь вспомнить и искренне не могу вспомнить ни одного раза.

— Она первая, — подтверждает Датч.

— Так они просто перепихиваются или встречаются? — спрашивает Сол Датча, как будто меня здесь нет.

Датч ворчит. — Какого черта я должен знать? Спроси его сам.

Сол сползает ниже на пассажирском сиденье. — Он не скажет. Он нам ничего не рассказывает.

Это правда, но не потому, что я им не доверяю. Есть опыт, которого не поймут даже мои братья и Сол.

Они некоторое время едут молча, пока я с любопытством смотрю на Джей. Неужели она правда умрет у меня на руках сегодня ночью? Я не знаю, что чувствую по этому поводу.

— Я его спрошу, — шепчет Сол Датчу.

— Он скажет, когда будет готов.

— Сколько еще ждать? Он даже притащил ее в «Редвуд».

— Мы не знаем, зачем он это сделал. Она нам ничего не сказала, — напоминает Датч. — И в репетиционную он ее тоже не пустил. Может, всё несерьезно.

— Несерьезно? Он в классе чуть ли не залез на нее. — Сол выглядит обеспокоенным. — Я спрошу.

— Сол, — шипит Датч.

— Финн, — перебивает его Сол. — Кто эта девчонка?

Я смотрю на него пустым взглядом.

Сол выпячивает нижнюю губу. — Может, спросить ее?

Джей сейчас слишком занята тем, что свернулась калачиком на моих коленях, чтобы отвечать.

— У нее проблемы с сердцем, — говорю я Солу.

— С чего это ты вдруг зависаешь с сердечницей?

Потому что она — Джинкс, и я собираюсь это доказать.

— Благодаря ей мы найдем девочек, — уверенно заявляю я.

Датч едва не бьет по тормозам. — О чем ты говоришь?

— Я получил запись мамы благодаря ей. Она взломала систему.

Глаза Датча расширяются, он бросает полный надежды взгляд на Джей через зеркало заднего вида. — Она может такое?

Я киваю. Джинкс уже проявила свою мощь. Я не сомневаюсь в ее способностях, только в намерениях.

Сол разворачивается полностью, сморщив нос. — Ты уверен, что это была она?

— Я видел это своими глазами, — отвечаю я сквозь зубы. — Думаешь, я стал бы выдумывать?

— Нет, просто… она такая… — Сол оглядывает тело Джей.

Мои пальцы сжимаются в кулаки. Сол питал чувства к Кейденс с той самой минуты, как встретил ее. Датч никогда не затрагивал эту тему — возможно, чтобы сохранить мир, но я не такой благодушный. Если Сол проявит интерес к Джей, я вытащу это на свет и решу всё дракой, если придется. А когда вопрос будет исчерпан, и станет ясно, что Джей ему не достанется, мы продолжим дружить.

Я прочитал много любовных романов и больше всего ненавижу любовные треугольники.

— Крошечная, — хмурится Сол.

Крошечная? Я в замешательстве, поэтому мне требуется секунда, чтобы вернуться в разговор.

Сол пожимает плечами. — Не знаю. Просто странно. Разве хакеры обычно не… не знаю… готы?

Мои губы кривятся. Я волновался зря. Забавляясь, я сравниваю длину своей руки с рукой Джей. Я, буквально, в два раза больше нее.

— Она довольно маленькая.

— И даже очки не носит. Все хакеры в кино носят очки.

— Идиот, — бормочет Джей с закрытыми глазами. — Какое это имеет значение?

Ее голос слишком тихий, чтобы Сол услышал, но я слегка улыбаюсь.

Голос Датча звучит решительно: — Если она взломала систему, как скоро она сможет сделать это снова?

— Обсудим следующие шаги позже. Сначала… — я перехватываю руки вокруг талии Джей, — ей нужно к врачу, а то она умрет раньше, чем начнет работать над алгоритмом.

— Я еще не умерла, — ворчит Джей.

Я приподнимаю локоть и поправляю ее, чтобы она сидела ровнее. — Мне позвонить в больницу, чтобы они подготовили бригаду?

— Теперь ты заботишься?

— Я бы не сказал, что забочусь, — честно отвечаю я.

Но, может, и забочусь. Я хочу увидеть, что случится, когда часы станут красными. Так что, по определению этого слова, я заинтересован в том, чтобы она не умерла, пока я не стану причиной этого.

— Мне нужна вода, — хрипит она.

Датч указывает на центральную консоль. — У меня там есть бутылки.

Сол открывает бардачок и достает бутылку воды. Я беру ее и предлагаю Джей. Она берет ее, а затем лезет в свою сумочку за прозрачным блистером таблеток.

— У тебя были лекарства? — спрашиваю я, удивленный. Почему она не приняла их, как только почувствовала симптомы в классе?

Джей кладет таблетку на язык, но у нее не получается открыть бутылку воды. Забрав ее, я откручиваю крышку. Она делает большой глоток, и несколько капель стекают по подбородку. Я легко стираю их.

Джей отмахивается от моей руки, как от назойливого комара, но это всё, на что у нее остались силы, потому что она обмякает, устраиваясь в изгибе моего плеча и шеи так, словно была создана для этого места.

Странная тишина звенит в ушах. Когда я поднимаю взгляд, Датч резко отворачивается, фокусируясь на дороге, а Сол смахивает невидимую пыль с куртки. Никто из них не проронил ни слова, пока мы не доехали до больницы.

Глава восемнадцатая

ФИНН

Датч останавливает машину перед больницей. Я перевожу взгляд с двери на Джей, раздумывая, как мне выйти, держа ее на руках.

— Тебе нужно, чтобы я притащил коляску или что-то в этом роде? — предлагает Датч.