Я был и остаюсь искателем, но я перестал сомневаться в звездах и книгах; я начал прислушиваться к учению, которое шепчет мне моя кровь.
Пришло время еще глубже изучить язык тела, который делает нас людьми. Это сфера идентичности, принадлежности и понимания, как безопасность и стабильность нашего самоощущения и восприятия окружающего мира определяют, регулируется наша нервная система или нет. Вы знаете, что нервная система всегда работает в соответствии со своим восприятием, безопасно это или небезопасно, и что она реагирует на различные степени восприятия безопасности с помощью многовариантной иерархии реакций выживания. Но остается открытым вопрос: почему мы чувствуем себя в такой опасности? В конце концов, большинство из нас не живет в дикой природе, не убегает от хищников и не нуждается отчаянно в пище. По объективным меркам физической или смертельной опасности, большинство из нас находятся в безопасности, хотя учеба, работа и жизнь в целом сопряжены со стрессом. Так почему другие люди, похоже, с большей легкостью и устойчивостью справляются с теми же стрессовыми факторами, с которыми сталкиваемся мы? Часто нарушение регуляции нервной системы – это проявление травм, нанесенных нашему детскому «я», или внутреннему ребенку. Рассел Кеннеди, известный как эксперт по тревожности, считает, что «тревожность – это творческий внутренний ребенок, который пытается привлечь ваше внимание с помощью вашего тела».
Мы рассмотрим, как переживания раннего детства формируют нашу нервную систему. Точно так же, как мы изучали поливагальную теорию, чтобы изменить ваше представление о реакциях организма, мы узнаем, насколько важна ранняя настройка для нашего благополучия и формирования нашей жизни. Рассматривая осознанность в разделе III, мы обратим внимание на BASE-H, где H (human – личность) представляет неслышимые сообщения от вашей развивающейся нервной системы. Вы узнаете, что большая часть нарушений регуляции нервной системы на самом деле является сигналом, выраженным на языке тела, от вашего детского «я», говорящего вам, что оно нуждается в настройке, заботе и установлении связей. Как только вы научитесь слышать и понимать эти старые раны и крики о помощи, вы сможете вывести регуляцию нервной системы и исцеление на самый фундаментальный – и человеческий – уровень, на уровень вашего внутреннего ребенка.
Мозг и нервная система ребенка подобны шарику из глины, который ждет, когда ему придадут форму. Вот почему так много внимания уделяется процессу «моделирования» детей со стороны родителей и общества, ведь детская нервная система буквально имитирует то, что мы демонстрируем. Сенсорная система развивающегося младенца учится на каждом стимуле, поступлении информации и опыте, которые необходимы для развития его мозга и нервной системы. Первоначально он получает информацию из утробы матери и из ее опыта. Что бы ни происходило с матерью, эти неврологические ощущения станут первым вкладом в развитие нервной системы ребенка [1]. После рождения младенца его нервная система фиксирует информацию не только от матери, но и от других людей, с которыми взаимодействует, а также события и переживания, происходящие вокруг него. Все эти стимулы вносят огромный вклад в формирование основ мозга и нервной системы ребенка и, как следствие, в формирование его личности и того, как он воспринимает окружающий мир. Говоря упрощенно, если общий опыт – это любовь, связь, изобилие, надежность и защищенность, то нервная система человека по умолчанию будет воспринимать мир и свои последующие переживания, даже неблагоприятные, с оптимизмом, уверенностью и жизнестойкостью. Однако если общий опыт был связан со страхом, одиночеством, нехваткой чего-либо, уязвимостью и опасностью, то нервная система человека по умолчанию будет воспринимать мир и последующие переживания, даже позитивные, с пессимизмом, сомнением и безнадежностью. Конечно, для большинства из нас воспитание не было таким уж черно-белым. Это была смесь положительного и отрицательного опыта. Бывали периоды, когда мы испытывали любовь, связь, изобилие и безопасность, но, возможно, в моменты трудностей и невзгод наши эмоциональные потребности либо не удовлетворялись, либо наталкивались на неприятие или стыд, которые заставляли нас чувствовать себя не в безопасности.
Задолго до того, как у нас появятся собственные осознанные мысли и мнения, не говоря уже о реальных жизненных воспоминаниях, наиболее важное программирование нервной системы происходит посредством моделирования и, в более широком смысле, того, чему мы подвергаемся в детстве. Моделирование – это психологическая концепция, с помощью которой мы наблюдаем, усваиваем и перенимаем поведение окружающих людей, особенно тех, кто заботится о нас в первые годы нашего становления. Наблюдение выходит за рамки подражания. Оно предполагает усвоение не только того, что явно говорилось или делалось по отношению к нам, но и того, что было невысказанным, скрытым, оставалось на заднем плане. Будучи молодыми и впечатлительными личностями, мы учимся у своего окружения, устанавливаем связи и усваиваем информацию с поразительной скоростью. Исследования показали, что высокий уровень конфликтов между родителями стимулирует более сильную мозговую активность младенцев в определенных областях, что, в свою очередь, влияет на их эмоциональное развитие и психическое здоровье [2]. Это заметно даже тогда, когда они спят. Наша нервная система, особенно в детском и подростковом возрасте, запрограммирована на то, чтобы улавливать тонкости социальных взаимодействий и в процессе усваивать поведенческие модели и стратегии преодоления стресса просто потому, что это те модели, которые у нас есть. Таким образом, нередко мы неосознанно наследуем не только сильные стороны, но и ограничения, неуверенность в себе, нерешенные проблемы наших родителей или опекунов и ролевые модели.
Воздействие моделирования может распространяться на всю жизнь, формируя наши взаимоотношения, эмоциональные реакции и самовосприятие. Вероятно, вы вспомните некоторые примеры поведения, которые были неосознанно смоделированы для вас. Например, если мать часто проявляет тревожность, постоянно беспокоится, избегает определенных ситуаций или демонстрирует признаки паники, ребенок, вероятнее всего, научится реагировать на стрессоры таким же тревожным образом, что приведет к трудностям в регулировании реакции нервной системы на стресс. Вы могли научиться реагировать на фрустрацию или конфликт гневом и агрессией, если эти эмоции часто проявлялись в вашей домашней обстановке. Такое моделирование приводит к трудностям в регулировании эмоциональных реакций, вспышкам агрессии и импульсивному поведению. Отец, борющийся с депрессией, проявляет замкнутость в обществе, потерю интереса к деятельности и общее чувство безнадежности. В детстве мы можем усвоить такое поведение, что сделает нас более восприимчивыми к перепадам настроения и нарушению эмоциональной регуляции. Если же мы сталкивались с крайне самокритичным отношением и нереалистично высокими стандартами со стороны значимых взрослых, то можем перенять такое мировоззрение, результатом чего станет напряженная борьба с перфекционизмом и самокритикой в ущерб собственному эмоциональному благополучию. Родители, страдающие от злоупотребления психоактивными веществами, возможно, демонстрируют этим нездоровые механизмы преодоления стресса. Если мы росли в такой обстановке, то подвергались большему риску принятия аналогичных неадаптивных стратегий преодоления стресса, что потенциально могло привести к зависимости и нарушению регуляции нервной системы [3]. А если мы выросли в окружении взрослых, постоянно избегающих столкновения со сложными эмоциями или проблемами и полагающихся на отрицание в качестве защитного механизма, это, возможно, непреднамеренно научило нас поступать так же. И, наконец, непоследовательное реагирование на стрессовые факторы, иногда чрезмерная, а иногда и недостаточная реакция могли нарушить нашу способность оценивать надлежащую реакцию на стресс, что, вероятно, привело к трудностям в саморегуляции и к эмоциональной нестабильности.
Джилл оправилась от десятилетнего расстройства пищевого поведения, но все еще боролась с тревожностью. Когда мы стали обсуждать ее детство, чтобы исследовать происхождение ее механизмов преодоления и привычных моделей выживания, Джилл сказала: «Если вы думаете, что мое детство повлияло на меня настолько, что привело к этому, я думаю, вы ошибаетесь. У меня нет никаких детских травм». Мы объяснили Джилл, что детские травмы часто проявляются незаметно и скрытно. Однажды на сеансе мы помогли ей понаблюдать за влиянием ее детского опыта с помощью BASE. Джилл научилась настраиваться на BASE-M, но не добилась успеха. Сегодня мы настраивались на BASE-B. Мы научили ее чувствовать свое тело, и одно из ощущений было наиболее стойким. Она испытывала постоянное сжатие и боль в области солнечного сплетения. Вскоре Джилл заметила, что это ощущение начиналось как беспокойство, затем поднималось к груди и горлу и вызывало волну грусти. Через какое-то время Джилл заплакала. Когда плач утих, мы спросили, были ли какие-либо мысли, голоса или интонации в ощущениях ее тела. Джилл была в полном замешательстве и не понимала, почему она плачет. Она призналась: «Я не знаю!»
Мы помогли ей погрузиться в себя, предложив опять настроиться на свое тело, и снова это чувство никуда не делось. Оно было менее интенсивным, но оно было. Через пару минут она тихо сказала: «Я не чувствую себя ценной… но я не знаю почему». Мы объяснили, что ей не обязательно знать это разумом, потому что ее тело скоро скажет об этом. В третий раз она снова испытала это чувство, которое теперь было еще слабее и казалось неподвижным. В горле и груди стоял какой-то ком. Она прошептала: «Ты ничего не стоишь…» – и что-то таинственное начало проясняться. «Я ничего не чувствую, когда говорю это себе… Это не мой голос. Я могу слышать его, и он живет во мне, но исходит он не от меня. О боже! Это голос моей матери, обращенный к самой себе. Я вижу ее. Мне три или четыре года, и она смотрит на себя в зеркало, плачет и говорит: “Ты такая глупая, как ты могла, ты неудачница, ты никчемная, ты ничто”. На меня вдруг нахлынули моменты, когда она была очень критична к самой себе. Я знаю это о ней, но я не знала, что это мое тело слушало или проявляло заботу».
Джилл стало грустно. Она почувствовала скорбь по той части себя, которая нуждалась в заботливой матери, способной научить ее быть уверенной в себе. Джилл начала сопоставлять факты и осознавать, что, хотя ее мать была любящей, вдумчивой и заботливой по отношению к ней, она оставалась очень мнительной и критичной по отношению к себе. Очевидно, что ее мать тоже имела дело с незажившей раной. Джилл испытала огромное облегчение, узнав, что у ее беспокойства есть корень и что этот корень можно восстановить и излечить. Погружение в BASE-H дало инсайты, которые ей необходимо было усвоить, чтобы исцелить рану привязанности, возникшую из-за того, что смоделировала ее мать.
Путь к исцелению редко бывает прямым, но он всегда открывает нам спрятанные сокровища, позволяя восстанавливать травмированные части нашего разума, тела и личности и делая нас более целостными. Распознавание неконструктивных паттернов и борьба с ними с помощью самосознания имеют решающее значение для того, чтобы разорвать порочный круг нарушений в регуляции нервной системы, который может передаваться от одного поколения к другому.
Как описано во введении к этой книге, интенсивность воздействия травмы можно определить как «слишком сильно», «слишком быстро», «слишком рано», «слишком медленно», «слишком мало» или «слишком поздно». Эти трактовки отражают природу переживаний, которые могут привести к эмоциональному и психологическому расстройству, оставив отпечаток на нервной системе, и говорят о том, что травма связана не только с острыми, интенсивными событиями, но и с отсутствием необходимой поддержки или вмешательства, когда они больше всего нужны, а также признают, что человек может быть глубоко затронут ошеломляющими переживаниями, которые возникают внезапно или преждевременно, заставляя его изо всех сил пытаться справиться с отсутствием согласованного, своевременного или адекватного реагирования на свои потребности.
Таким образом, травма – это не только то, что происходит с нами, но и то, что не поддается восстановлению или исцелению после того, что с нами уже произошло. И, хотя мы не верим, что все нарушения регуляции нервной системы происходят из-за травмы, мы верим, что многое случается из-за тех незаживших ран. Такой подход находит все большее признание в сфере общественного здравоохранения, поскольку многие люди начинают видеть все больше и больше связей между неблагоприятным опытом детства и хроническими проблемами со здоровьем у взрослых. Историческое исследование неблагоприятного детского опыта (НДО), проведенное компанией Kaiser Permanente в 1990-х годах, было направлено на оценку уровня травм в детстве и включало более 17 тысяч респондентов, отвечавших на такие вопросы, как: «Потеряли ли вы родителя в результате развода, ухода из семьи, смерти или по другой причине?», «Вы чувствовали, что никто в вашей семье не любит вас и не считает вас уникальным?», «Жили ли вы с кем-нибудь, кто страдал депрессией, был психически больным или пытался покончить с собой?»
Результаты этого опроса были поистине ошеломляющими. Более 60% респондентов сообщили, что у них был по крайней мере один НДО, и каждый шестой опрошенный сообщил о четырех или более НДО [4]. Исследование показало, насколько часто дети подвергаются травмирующим переживаниям. Более того, поскольку проводилось оно одной из крупнейших организаций по управлению здравоохранением в мире, исследователи смогли соотнести показатели НДО с показателями психического и физического здоровья. Например, распространенность депрессии у людей с четырьмя и более баллами НДО составила 66% по сравнению с 12% у тех, у кого не было зарегистрированных баллов НДО. Аналогичным образом, вероятность приема респондентами болеутоляющих или антидепрессантов находилась в прямо пропорциональной зависимости от зафиксированных баллов НДО [5]. У взрослых с опытом НДО ухудшается психическое и физическое здоровье, появляются более серьезные симптомы, связанные с заболеваниями, снижается качество жизни. Согласно многочисленным исследованиям, эти эффекты выходят за рамки поведенческих и медицинских проблем и включают в себя повышение уровня гормонов стресса, риск развития рака, снижение иммунной функции и, как мы знаем от наших клиентов, такие психические и физиологические заболевания, как синдром хронической усталости, синдром раздраженного кишечника, аутоиммунные расстройства, депрессия [7], поствирусные синдромы, хронические боли и многое другое [8].
Это исследование демонстрирует, как воздействие на нашу нервную систему в детстве приводит к долгосрочным последствиям, но эти последствия не обязательно должны быть постоянными. Их можно вылечить, и это именно то, что вы делаете с помощью нашей книги. Важно понимать, насколько сильно ваше детство могло повлиять на ваше нынешнее состояние, даже если вы не можете вспомнить произошедшее крупное травмирующее событие. Очень немногие люди осознают, какое влияние оказывает на них раннее детство, и склонны либо идеализировать свое детство, либо отодвигать на второй план негативные события, которые с ними происходили. Если вы хотите залечить раны своей нервной системы, открытость к работе с прошлым поможет вам исцелить себя в настоящем.
Важное примечание. Существует множество причин, по которым родители или опекуны могут пренебрегать ребенком, и часто это пренебрежение является непреднамеренным и неосознанным, но все равно может быть травмирующим как для ребенка, так и для взрослого. Например, в ситуации, когда ребенок растет в бедности и взрослый работает на нескольких работах или в доме кто-то из членов семьи страдает от серьезной болезни в течение длительного времени, пренебрежение детскими потребностями может быть неизбежным, но не подразумевает отсутствия заботы, а, скорее, является следствием недостатка возможностей. Однако раны вашего внутреннего ребенка будут ощущаться точно так же. Независимо от того, было пренебрежение преднамеренным или нет, оно все равно сказывается на вашей нервной системе.
На протяжении всей книги мы рассматривали травмы и несчастья как вероятные первопричины нарушения регуляции нервной системы, тревожности, депрессии и хронической боли – из-за особенностей развития нервной системы. Некоторые из наших клиентов исцеляются от последствий того, что принято считать травмами (жестокого обращения, безнадзорности, заброшенности, бедности и насилия), а некоторые – от иных видов повлиявших на них переживаний, которые не воспринимаются всерьез, не признаются или игнорируются, так как считаются «нормальными». Ранее мы обсуждали, какое глубокое влияние на нашу развивающуюся нервную систему оказывают моделирование и опыт, с которыми мы сталкиваемся в детстве. Теперь рассмотрим, какое значение для здорового развития имеет качество наших взаимоотношений с родителями (опекунами). На самом деле качество отношений, если оно положительное, может защитить нас от НДО, тогда как отрицательное способно усилить наши детские травмы. Давайте углубимся в теорию привязанности, совместного регулирования и настройки, но сначала история…
Луис – успешный и процветающий бизнесмен, который обратился к нам, чтобы мы помогли ему справиться с внутренними проблемами и изменить стереотипы тревожности и диссоциации. Когда Джен спросила его, испытывал ли он какие-либо трудности в детстве, Луис твердо ответил: «Нет». У Луиса были самые любящие и заботливые родители, и на первый взгляд его детство казалось идиллическим. Родители окружали его любовью, а дом был наполнен теплом и заботой. Однако за этой, казалось бы, идеальной оболочкой скрывалась тонкая, но существенная нестыковка. Как-то Луис поделился, что есть одна вещь, о которой, по его мнению, стоит упомянуть. Всякий раз, когда он обращался за помощью, чтобы справиться с такими уязвимыми эмоциями, как печаль или разбитое сердце, к своему отцу, образцу для подражания и самому любимому человеку в мире, он сталкивался с неловкостью и молчанием. Вместо того чтобы получать связь и уверенность, в которых он (его нервная система) нуждался, чтобы чувствовать себя спокойно и безопасно (регулировать свои чувства), Луис натыкался на молчание, которое заставляло его чувствовать себя сбитым с толку, неадекватным и недостойным. Его нервная система, сама того не осознавая, восприняла молчание отца как форму неодобрения, слабости и стыда, из-за чего он ощущал себя покинутым и побежденным. В результате нервная система Луиса адаптировалась, часто переключаясь между режимами замирания и отключения, чтобы защититься от негативных эмоций.
Этот пример иллюстрирует, как, казалось бы, нормальные, обыденные и ничем не примечательные рассогласования в формировании ранней привязанности могут глубоко влиять на эмоциональное благополучие человека и регуляцию его нервной системы. В то время как родители в большинстве случаев проявляли любовь и заботу, отсутствие эмоциональной настроенности со стороны отца в периоды эмоциональной уязвимости повлияло на нервную систему Луиса, что привело к возникновению тревожности и постоянной борьбе за то, чтобы чувствовать себя по-настоящему достойным и ощущать связь со значимым взрослым. Луис не осознавал, что, хоть его детство и было замечательным, существовала некая динамика, которая воздействовала на его нервную систему настолько сильно, что та скорее замирала и отключалась, чем регулировалась. Благодаря настройке Луис понял, что его нервная система адаптировалась к его собственным уязвимым эмоциям и замкнутости отца, выработав неорганизованный стиль избегания привязанности, в результате чего система выживания удерживала его в симпатическом состоянии замирания. Осознавая те раны, которые тогда казались болезненными и подавляющими, сегодня он способен чувствовать себя настроенным на них. Прислушиваясь к сигналам своего детского «я» (внутреннего ребенка), букве Н (human) в BASE-H, когда его тело просит о помощи, он может прервать и перестроить свои неконструктивные привычки из прошлого. За короткое время он почувствовал себя гораздо увереннее в своем теле и смог справиться со своими уязвимыми эмоциями, а кроме того, решились его проблемы с кишечником.
Многим из нас, возможно, близок опыт Луиса. Осознание того, что наши потребности не были удовлетворены должным образом, не означает, что родители не любят нас или что мы не любим их. Это не обязательно значит, что у нас было трудное детство или что мы виним в этом родителей. Осознание того, что наши потребности не были удовлетворены так, как нам хотелось, на самом деле является полезным размышлением о том, как устроена наша биология и как ее можно перенастроить – в качестве первого шага – с помощью осознанности. И, если немного поразмыслить, наши родители, вероятно, делали все, что могли, используя те знания, которые у них были, как и вы до этого момента. Обычно мы лучше справляемся с тем, что знаем, пока не научимся большему. И иногда, даже когда мы учимся, по всем вышеупомянутым причинам, связанным с выживанием нервной системы, о которых говорилось в этой книге, добиться большего успеха все равно не просто. Важно отметить, что на качество наших привязанностей в ранние годы также влияет культура, в которой мы (и наши родители) выросли, наши религиозные убеждения (и наших родителей), социальные нормы и давние традиции. Иногда то, что считалось общепринятым, не является лучшим для нервной системы.
Новорожденные на 100% драгоценны, но они также на 100% некомпетентны. Детеныш лошади учится ходить через два часа после рождения, но человеческий детеныш обычно не делает свой первый шаг до достижения им годовалого возраста. Человеческий род пошел на этот функциональный компромисс по очень веским причинам. То, что мы физически не в состоянии делать в первые несколько лет, мы в подавляющем большинстве случаев компенсируем своим большим мозгом и непревзойденным интеллектом в дальнейшей жизни. Но этот компромисс требует от родителей выполнения огромного объема работы на раннем этапе жизни ребенка, чтобы он остался в живых. Для выживания вида и обеспечения ухода, в котором нуждается ребенок, младенцы запрограммированы на формирование очень тесных связей со своими взрослыми. Вот почему единственное, что может сделать ребенок сразу после рождения, – это закричать, сигнализируя о своих потребностях. Вообще, самое важное для выживания ребенка – это установить связь с родителями, чтобы его потребности были удовлетворены. Отсутствие родительского внимания в буквальном смысле воспринимается новорожденным как стресс и вызывает серьезные нарушения в его нервной системе [9]. Именно поэтому наиболее провоцирующие и болезненные переживания, которые мы можем испытывать на протяжении всей нашей жизни, – это чувства покинутости, отверженности и одиночества. Это означает, что в вашей нервной системе нет более глубокого, древнего и фундаментального фактора, определяющего, в безопасности вы или нет, чем восприятие, насколько хорошо о вас заботятся родители. Изучение этой связи в раннем детстве и ее влияния на развитие человека называется теорией привязанности.
Также крайне важно понимать, что здоровая привязанность между родителями и детьми основана не только на таких потребностях, как еда и кров. В 1960-х годах Гарри Харлоу провел новаторский эксперимент, в ходе которого поместил новорожденных обезьянок в клетку с двумя искусственными обезьянками-«матерями». Одна была сделана из проволоки, но обеспечивала малышей молоком, а другая – из махровой ткани, которая была мягкой и комфортной, но не давала пищи. Несмотря на то что детеныш обезьяны, проголодавшись, непременно отправлялся за едой к «проволочной матери», все остальное время он проводил, прижимаясь к мягкой и удобной «матери» из махровой ткани [10]. Это доказало, что с точки зрения нервной системы комфорт и связь (привязанность и любовь) более важны для потребностей и развития, чем просто физическое питание.
Подобное явление было зафиксировано почти столетием ранее в американских и европейских приютах для сирот. Филантропы и работники структур социальной защиты создали приюты для брошенных детей и ухода за ними, но многие из новорожденных умерли в течение одного года. В конечном итоге было установлено, что причиной трагической статистики стал тот факт, что в учреждениях не хватало персонала, а у воспитателей было время только на то, чтобы кормить младенцев и убирать за ними. Дети умирали от недостатка внимания, нехватки общения и прикосновений. По мере увеличения численности персонала и обеспечения ухода, выходящего за рамки самых элементарных потребностей младенцев, уровень их смертности снизился [11].
Как почва и дождь важны для растения, так пища и вода важны для младенца, но истинный источник здоровья и роста растения – это солнечный свет. Без него растение засохнет и погибнет. Внимание, привязанность и отзывчивость родителей для ребенка подобны солнцу. Вся теория привязанности сводится к тому факту, что пристальное, эмоционально настроенное внимание, привязанность и отзывчивость родителей по отношению к ребенку необходимы для здорового развития и оптимального функционирования человека [12]. Если ребенок уверен, что он всегда может рассчитывать на защиту своих родителей, когда ему страшно, на прикосновение, когда ему больно, и на любовь, когда ему одиноко, его нервная система в целом будет воспринимать себя и окружающий мир как безопасные объекты и, следовательно, будет отрегулирована. Но если верно обратное, если, когда ребенок напуган, его никто не утешает, если, когда ему больно, никто не прикасается к нему, а когда он одинок, не приходит любовь, его нервная система будет воспринимать себя и окружающий мир как небезопасные и ненадежно управляемые объекты.
В своем основном значении настройка – это способность осознавать потребности ребенка и реагировать на них, особенно на его потребности в эмоциях, в отношениях (чувствовать себя замеченным, принятым, включенным) и в безопасности. Совместное регулирование – это то, что происходит, когда достигается гармония, помогающая ребенку регулировать свои эмоции и реакции, особенно в стрессовых или сложных ситуациях. Со временем совместное регулирование нервной системы учит ребенка самостоятельной регуляции нервной системы. Это важно, потому что, подобно тому как новорожденный младенец не может ходить, люди рождаются без способности к самоконтролю и в детстве буквально зависят от помощи других людей.
Лучший способ понять это – проверить на практике. Представьте себе четырехлетнего ребенка, который бегает по игровой площадке, спотыкается и разбивает коленку, он испытывает боль и страх, начинает плакать и искать помощи. А теперь представьте, что бы чувствовал этот ребенок после следующих действий:
1. Подходит его мать, останавливается в полуметре от ребенка и говорит: «Дай-ка я посмотрю на твой порез. (Осматривает рану.) Ай, этот синяк не такой уж серьезный. С тобой все в порядке. Не о чем беспокоиться. Перестань плакать. Ничего страшного». А потом ждет, пока он успокоится и снова начнет играть.
2. Подходит его мать, сразу же обнимает малыша и говорит: «Я здесь, милый. Похоже, это действительно больно. Бедный мой. Все в порядке, теперь я здесь, с тобой». Она держит ребенка на руках, пока он не перестанет плакать. Затем он делает глубокий вдох и вырывается из ее рук, чтобы снова начать играть.
Сценарий 1 описывает рассогласование и отсутствие совместного регулирования. Родитель сосредотачивается на физической травме, а не на самом ребенке и его эмоциональных потребностях. Более того, вместо сопереживания мать осуждает его чувства боли и страха, говоря ребенку, что в его чувствах нет необходимости и вместо этого ему следует перестать плакать. Урок, который ребенок извлекает из ситуации, заключается в том, что его собственные чувства неправильны и постыдны и, чтобы сделать маму счастливой, нужно подавлять их и притворяться, будто все в порядке. Нервная система ребенка переходит от симпатической активности к функциональной форме дорсального отключения, чтобы подавить чувства и успокоить мать.
Сценарий 2 описывает настройку и совместное регулирование. Родитель сосредотачивается на самом ребенке, обнимает его и признает его эмоциональное состояние страха и боли, дав понять, что чувствовать все это нормально и что с ним все будет в порядке. Мать остается со своим ребенком и помогает ему саморегулироваться, являясь источником тепла, поддерживающего контакта и успокаивающих звуков до тех пор, пока у ребенка не прекратится симпатическая активация и цикл естественным образом не вернется к вентрально-вагальному. На самом деле часто, как только реакции, связанные с эмоциями и с выживанием, находят эмоциональную и соматическую поддержку со стороны родителей, к ребенку возвращается спокойствие, и, не обращая никакого внимания на физическую «ваву» (потому что в действительности это никогда не было проблемой), он снова готов играть.
Если сценарий 1 повторяется на протяжении всего детства, то такой ребенок научится подавлять свои чувства, пытаясь справиться с болью и обидой, которые возникают из-за отсутствия понимания со стороны родителя. Если у вас был подобный опыт в детстве, вы, вероятно, поступали так же. Даже больше: в результате того, что ребенком вы были неправильно настроены на других, вы стали неправильно настроены на себя. И вы не только не в состоянии удовлетворить свои основные эмоциональные потребности и потребности в отношениях, вы даже не подозреваете, что они у вас есть! Именно об этом и пойдет речь в данной главе: о расширении ваших навыков осознания, включая настройку, которые помогут вам расшифровать скрытый язык своего тела и услышать давно забытые сообщения, потребности и крики о помощи, исходящие от вашей развивающейся нервной системы (внутреннего ребенка).
Любой ребенок, имевший опыт хронической «ненастроенности», будет страдать от того, что называется травмами привязанности. Травмы привязанности создают в нервной системе модели преодоления, которые пытаются скрыть травму и обойти ее. Если кто-то хромает, вы знаете, что у него есть травма. Точно так же, когда кто-то демонстрирует навязчивое поведение, направленное на то, чтобы угодить людям, или очевидный перфекционизм, мы можем разумно предположить, что у человека есть рана привязанности, полученная в детстве. Эти модели совладания представлены в широком спектре форм поведения, направленных на обеспечение привязанности (например, чтобы нравиться людям) или на то, чтобы «не нуждаться» в надежной привязанности (гиперсамостоятельность или избегание близких отношений). Мы говорим «не нуждаться», потому что надежная привязанность всегда является абсолютной необходимостью для нервной системы. При этом нервная система может подавлять свои потребности до такой степени, что человек искренне верит, будто ему не нужны другие люди. Это может быть функционально и практически верно, но отсутствие связи с людьми по-прежнему оказывает значительное влияние на качество здоровья и жизни. Исследователи привязанности классифицировали эти модели поведения у младенцев по следующим типам: надежный, тревожный, избегающий и дезорганизующий. Во взрослой жизни они проявляются следующим образом [13]:
Надежный – в способности создавать длительные и стабильные отношения. Когда в отношениях возникают проблемы, человек с надежным типом привязанности почувствует некоторое нарушение регуляции, но не будет подавлен. Кроме того, он будет прислушиваться к своим собственным потребностям, а также к потребностям других.
Тревожный – в способности завязывать отношения, но с постоянным беспокойством о безопасности этих отношений. Такие люди часто нуждаются в поддержке и обычно идут на компромисс со своими потребностями и желаниями ради других из-за страха быть покинутыми. Когда в отношениях возникают проблемы, нарушение регуляции проявляется в высоком уровне тревожности, отчаянной потребности в утешении и стремлении угождать людям.
Избегающий – в наличии трудностей с установлением отношений, осознанием собственных чувств и разделением их с другими. Такой человек проявляет самодостаточность и независимость. Когда в отношениях возникают проблемы, нарушение регуляции проявляется в дистанцировании и изоляции.
Дезорганизующий – самый редкий стиль поведения и, как правило, он формируется в результате тяжелого детства. Таким людям трудно завязывать долгосрочные и стабильные отношения. У них может сочетаться тревожное и избегающее поведение, и они часто ведут себя напряженно, хаотично, непредсказуемо, а иногда и опасно. У них могут быть другие психические расстройства, связанные с перенесенной травмой.
Хотя знание собственного типа привязанности может быть полезным, ваш стиль не является неизгладимым аспектом вашей личности. Это просто набор моделей поведения, которым присвоен определенный ярлык, и, как вы узнаете из нашей книги, эти формы поведения являются симптомами (такими же, как тревожность, хронические боли или синдром раздраженного кишечника), содержащими жизненно важные сообщения от вашей нервной системы о том, что ей нужно. Другими словами, ваш тип привязанности – это всего лишь еще одно проявление того, как ваша нервная система использует стратегии, чтобы попытаться пережить угрозу. В данном случае угрозой является нарушенная привязанность, которая воспринимается нервной системой как вопрос жизни и смерти. Как и в случае с многовариантной иерархией реакций, у большинства людей наблюдается сочетание различных типов привязанности и моделей совладания. В следующих историях мы обсудим некоторые общие ситуации и выясним, как сочетаются их особенности, нарушение регуляции нервной системы и раны привязанности. Как вы увидите, изучая скрытый язык тела и направляя свое сознание на то, чтобы приспособиться к своим фундаментальным человеческим потребностям в привязанности (а не к поведению, прикрывающему эти потребности), клиенты находили путь к глубочайшему уровню исцеления.
По всем параметрам Карден – человек с высокими достижениями, он постоянно держит себя в руках, не нуждается в помощи и известен тем, что всегда готов прийти на помощь другим. Большую часть своей взрослой жизни Карден считал себя независимым, способным и одержимым заботой о людях, потому что это было в его характере. Единственной настоящей брешью в его броне были боли в пояснице. И в возрасте от двадцати до тридцати лет, несмотря на то что он был квалифицированным специалистом по физиотерапии, функциональным терапевтом и имел доступ к лучшим специалистам в области ухода, его боли становились все более частыми и мучительными. Именно тогда, когда он готов был пойти на операцию, Карден наткнулся на книгу Джона Сарно «Как вылечить боли в спине», в которой излагалась идея о том, что хроническая боль является результатом личностных особенностей и подавляемых эмоций (или, как мы говорим, реакций нервной системы). Настроенный скептически, но в то же время отчаявшийся, Карден впервые начал прислушиваться к скрытому языку своего тела.
Когда Карден исследовал боль в спине, используя навыки слушания, описанные нами в главе 1, он обнаружил, что нужно чувствовать нечто большее, чем просто боль; было ощущение, что он сжимается в кулак, когда держится изо всех сил, но в то же время удерживает что-то внутри любой ценой. И под всем этим, к его большому удивлению, были мощные волны гнева и печали. Когда он позволил волнам эмоций проявиться, он почувствовал мгновенное уменьшение физической боли. Казалось, что боль была вызвана эмоциональным давлением на его спину, и, как только это эмоциональное давление было прочувствовано и ослаблено, боль стала больше не нужна. Затем Карден еще глубже погрузился в свои исследования.
Используя принципы настройки и работы с внутренним ребенком, он представил, что его поясница – это его детское «я», а все чувства – это чувства его внутреннего ребенка. Затем он спросил своего внутреннего ребенка, почему тот испытывает столько гнева и печали. И в ответ получил два важных сообщения. Первое было наполнено гневом и гласило: «Я ненавижу постоянно обо всех заботиться». Второе было наполнено грустью: «Почему никто никогда не заботится обо мне?» В этот момент Карден впервые осознал, что в нем самом есть какие-то подавленные стороны, восходящие к раннему детству, которые отчаянно хотят, чтобы о них заботились. Хотя на первый взгляд у него было прекрасное детство, когда он заглянул поглубже и отбросил стандартные идеализации, которые большинство людей возлагают на своих родителей, все оказалось не так хорошо, как он «помнил». Он вырос в семье разведенных родителей, и, хотя его мать была замечательной во многих отношениях, она проявляла крайнюю невнимательность к окружающим. Она сама испытывала огромную травму, которую передала следующему поколению, была чрезвычайно эгоцентрична, одержима работой и страдала зависимостью от отпускаемых по рецепту опиоидов (которые назначались для лечения болей в спине), что привело к преждевременной смерти, когда ей было всего 54 года.
Хотя мать обеспечивала Кардена едой и кровом, не забывала о рождественских подарках и была очень ласкова, когда была рядом, в целом она проводила с ним слишком мало времени, и нехватка времени и внимания была разрушительной. Карден подолгу оставался один, ожидая, когда его заберут домой из школы, большую часть времени ему приходилось есть в одиночестве. Мать редко уделяла время его интересам, почти не появлялась на важных мероприятиях и всегда ставила свои потребности выше, чем его. Ее пренебрежение нанесло Кардену глубокую рану привязанности, его детское «я» пришло к выводу, что оно ничего не значит, что его потребности не имеют значения, и это причинило ему ужасную боль.
Но ни один ребенок не может справиться с такой сильной болью, поэтому нервная система Кардена подавляла эти чувства и изобретала способы избежать их, получать внимание и не зависеть от матери. Это стало его стратегией совладания, заключающейся в том, чтобы держать себя в руках (он подавлял свои потребности и уязвимые места, чтобы не испытывать ужасного чувства собственной никчемности), проявлять независимость (если мать не могла обеспечить его, он обеспечивал себя сам) и заботу о других (если он не мог добиться надежной привязанности, в которой нуждался, он заботился о других и получал немного внимания в виде одобрения за хорошие поступки, что было лучше, чем ничего). И, в конечном счете, как и у многих других, такие стратегии преодоления трудностей стали его отличительной чертой.
Прислушиваясь к языку своего тела, Карден смог проникнуть в глубины своей личности, восстановить связь со своим детским «я» и сформировать с ним гармоничные отношения. Конечно, используя навыки заботы и сближения, мы не ставим своей целью подавить такие качества, как независимость, компетентность и забота о других. В конце концов, это полезные качества. Цель в том, чтобы залечить рану привязанности, чтобы такое поведение больше не было вызвано эмоциональными травмами, полученными в детстве, и соответствующим нарушением регуляции. Боль в спине Кардена стала желанным и надежным (хотя и неприятным) сигналом его нервной системы, когда он пренебрегал собой, и сигналом к установлению связи со своим телом и внутренним ребенком.
Шарлотта была актрисой, моделью и фотографом, более десяти лет она неустанно трудилась над своей карьерой. Она обладала высокой мотивацией, работала как безумная и была самопровозглашенным перфекционистом во всем, что делала. И постоянно испытывала беспокойство. В 2021 году во время пандемии COVID–19 она покинула город, где выросла и работала, и переехала во Флориду. Пандемия и переезд стали для Шарлотты огромным стрессом, и она сразу же «сломалась» и оказалась прикованной к дому из-за сильных побочных эффектов, синдрома раздраженного кишечника, болей и беспокойства. Несколько месяцев спустя она присоединилась к нашей программе.
Используя навыки слушания и перевода, Шарлотта уловила смысл сообщений, которые лежали в основе ее симптомов. Безусловно, за каждым симптомом скрывалось невероятное количество неприкрытого страха. Она всегда знала, что беспокоится, но была ошеломлена, почувствовав силу страха, который одновременно сковывал и сотрясал каждую клеточку ее тела. Сначала она не могла понять, что происходит. Как и большинство клиентов, когда мы впервые спросили ее о детстве, она ответила: «Все было прекрасно. Я не голодала, и мама меня любила». Но по мере того, как мы работали вместе и использовали техники сонастройки, чтобы установить связь с ее внутренним ребенком и переосмыслить ее прошлое, все начало обретать смысл. Когда Шарлотта спросила своего внутреннего ребенка, чего она боится, та ответила: «Здесь нет никого, кто мог бы позаботиться о нас. Я боюсь, что мы умрем».
Как выяснилось, Шарлотту и ее мать бросил отец, когда она была совсем маленькой, и у них были проблемы с жильем и финансами. Ее мать (из-за своих собственных травм привязанности) не смогла справиться с ситуацией, проявляла страх и постоянно делилась с Шарлоттой своими тревогами. Шарлотта узнала от своей матери, что они были не защищены, что мир – опасное место, что ее мать в ужасе и что все, что у них было, – это они сами друг у друга.
Ни один ребенок не может вынести постоянного страха, поэтому, как и у Кардена, нервная система Шарлотты подавляла эти чувства и придумывала способы справиться с ними. В данном случае она решила быть «идеальной девочкой» во всем, чтобы не расстраивать мать, и стала прилежной ученицей. Ее нервная система рассудила, что если она будет идеальной во всем, то, вероятно, с ними не случится ничего плохого и она всем понравится. Она также установила обратную привязанность к своей матери, так как чувствовала, что сама должна заботиться о ней и утешать ее, а не наоборот.
Несмотря на то что ее привычки справляться с ситуацией работали в течение многих лет, ее внутренний ребенок и глубинные слои ее нервной системы жили в постоянном состоянии опасности. Когда случился ковид, все ее худшие опасения подтвердились. Мир оказался небезопасным местом, спасения не было, она была социально изолирована и не могла быть со своей матерью; ее навыки перфекционизма и стремления к сверхуспеху не могли защитить ее (в конце концов, она даже не могла работать), а ее нервная система была разрушена.
Выздоровление Шарлотты началось с того, что она перестала воспринимать свой синдром постуральной ортостатической тахикардии, синдром избыточного бактериального роста и тревожность как проблемы тела. Это были признаки со стороны нервной системы, свидетельствующие о том, что ее внутренний ребенок находится в состоянии ужаса и нарушения регуляции. Всякий раз, когда у нее появлялись симптомы или она замечала, что возвращается к своим старым привычкам тревожного перфекционизма, она прислушивалась к страху и настраивалась на неудовлетворенные потребности своего внутреннего ребенка. Обеспечивая связь, поддержку и любовь, а также помогая своему внутреннему ребенку изменить взгляд на мир, Шарлотта изменила привычные для своего мозга способы мышления и чувства, залечила раны привязанности и устранила симптомы. Теперь она вернулась к своей карьере, усердно работает и по-прежнему стремится к совершенству в своих проектах, но ею больше не движет страх.
Старая африканская пословица гласит: ребенок, которого деревня не приняла, сожжет ее дотла, чтобы почувствовать ее тепло. Мы надеемся, что теперь благодаря урокам и историям, приведенным в этой главе, вы сможете понять, что НДО и раны привязанности лежат в основе того пути, по которому ваша нервная система ведет вас по жизни. Наш внутренний ребенок сжигает нашу нервную систему, чтобы привлечь наше внимание. Чтобы исцелить эти травмы и раны из прошлого и отрегулировать свою нервную систему в настоящем, необходимо настроиться на детский язык развития, заложенный в нашем теле, который стоит за нашими триггерами. Как и в других разделах книги, руководствуясь принципами AIR, сначала мы поможем вам осознать, что происходит, с помощью практик настройки.
Помните, мы не сможем эффективно излечить то, что нарушено внутри нас, если не будем знать, что происходит на самом деле. Вот почему мы начинаем с осознания. Поскольку здоровая привязанность в значительной степени является результатом совместного регулирования, которое происходит просто благодаря присутствию родителя и его заботе о своем ребенке, когда вы выполняете техники настройки, ваше сострадательное и заботливое наблюдающее «я» будет обеспечивать совместное регулирование вашего детского «я», просто слушая, что он сообщает через BASE-H и вербальные послания. Благодаря связи, сформированной при помощи настройки, и священным посланиям, которые вы получаете от своего детского «я», вы будете готовы прервать свои механизмы преодоления с помощью практик заботы (глава 8) и перестроить отношения со своим внутренним ребенком, используя практики установления связей (глава 9).
Механизмы выживания нервной системы – это реакция организма на раны вашего внутреннего ребенка.
Давайте воспользуемся моментом, чтобы обобщить знания о том, как настроиться на потребности вашего внутреннего ребенка в плане осознанности:
• Наиболее важное программирование нашей нервной системы происходит с помощью моделирования по мере нашего взросления.
• Наша нервная система, особенно в детском и подростковом возрасте, запрограммирована на то, чтобы улавливать тонкости социальных взаимодействий и усваивать поведенческие модели и стратегии преодоления стресса.
• Мы становимся свидетелями непоследовательной реакции на стрессовые факторы, иногда чрезмерной, а иногда и недостаточной, что может затруднить нашу способность определять адекватные реакции на стресс, а это приводит к трудностям в саморегуляции и эмоциональной стабильности.
• Воздействие детства на нашу нервную систему может иметь долгосрочные последствия, но их можно излечить.
• Настройка – это способность осознавать эмоциональные потребности ребенка и реагировать на них; даже потребности вашего собственного внутреннего ребенка могут быть удовлетворены, а травмы привязанности – исцелены.
С помощью этих практик вы определите симптомы привязанности, соотнесете их с вашими реакциями выживания и обнаружите свои глубинные детские потребности, настроившись на своего внутреннего ребенка.
Практики настройки помогут вам понять истинные причины нарушения регуляции вашей нервной системы.
Когда вы раздражены или нерегулируемы и хотите осознать паттерн привязанности, который требует внимания.
Советы перед началом занятий
• Любопытство и способность объективно оценивать свой опыт помогут вам увидеть истину и логику, лежащие в основе вашего неконструктивного поведения.
• Избегайте самоосуждения, критики, рационализации и оправдания того, что вы наблюдаете.
• Потребности вашего внутреннего ребенка просты, непосредственны и значимы, и их можно выразить словами на уровне понимания девятилетнего ребенка или даже младше. Чем проще и прямолинейнее сообщения, тем точнее они будут звучать. Избегайте сложностей и абстракций.
Обратитесь к таблице на с. 269, она поможет вам в выполнении этого упражнения.
1. Найдите тихое место, где можно посидеть.
2. Сделайте глубокий вдох.
3. Настройтесь на тело с помощью BASE.
4. Вспомните о недавней ссоре или разрыве отношений, которые вы пережили.
5. Размышляя об этом, отметьте, что происходит в вашем разуме и теле.
6. Используйте наблюдающее «я», чтобы обратить внимание на свои мысли, чувства и действия, которые вы проявляете во время таких переживаний.
7. Сопоставьте то, что вы наблюдаете, с одним из приведенных ниже паттернов симптомов привязанности.
Повторите это упражнение несколько раз, когда у вас возникают проблемы в отношениях (например, в случае ссоры или обиды). Продолжайте сравнивать свое описание с приведенным ниже руководством (см. с. 269), чтобы настроить себя на привычный для вас паттерн привязанности.
P. S. Чтобы получить больше информации, вы можете спросить своих близких (семью, друзей, возлюбленных), как, по их мнению, вы обычно поступаете во время разрыва отношений.
Проявления симптомов привязанности
Помните, что ваш тип привязанности на самом деле представляет собой проявление совладающего поведения (симптомов), направленного на разрешение глубинной травмы, полученной в детстве. Теперь, когда вы определили свой тип привязанности, исцеление происходит через выявление травмирующего сигнала, полученного в детстве, и работу с этой травмой.
Это упражнение поможет вам определить травму развития вашего внутреннего ребенка, составляющего –Н (личность) в BASE-H. Вы обнаружите, что корень нарушения регуляции, которое вы испытываете в BASE, почти всегда связан с –H (личностной травмой развития вашего внутреннего ребенка).
1. Найдите удобное место, чтобы сесть.
2. Используйте свое воображение, чтобы представить себя в каком-нибудь месте (например, в вашей детской спальне, школьном кабинете или на игровой площадке) со своим наблюдающим «я» и детской версией себя в возрасте 3–8 лет.
3. Вспомните недавнюю ссору или разрыв отношений, которые вы пережили.
4. Понаблюдайте, как реагирует ваш внутренний ребенок.
а) Какое у него выражение лица?
б) Определите его позу и язык тела.
5. Обратите внимание на его действия, ощущения и эмоции и назовите их.
6. Зная, что потребности вашего внутреннего ребенка всегда очевидны, просты и значимы и что они проявляются на самом базовом уровне, попросите его поделиться с вами своими чувствами. Вы можете воспользоваться приведенной ниже таблицей (см. с. 272), которая поможет вам определить его основные потребности.
Теперь, когда вы осознаете сигналы, поступающие в ваш разум и тело от вашего детского «я», слушайте и называйте их с помощью BASE-H.
а) Дыхание. Что я чувствую в своем дыхании?
Я чувствую, что задерживаю дыхание, в груди что-то сжимается и болит.
б) Действия. Что хочет сделать мое тело и как оно хочет двигаться?
Мое тело замирает и не знает, что делать.
в) Ощущения. Что я чувствую в своем теле и где именно?
Я ощущаю пустоту в животе, а также тяжесть и онемение в руках и лице.
г) Эмоции. Что я чувствую и где именно?
Я чувствую страх во всем теле, особенно в груди.
д) Личность. Каков простой, непосредственный и значимый сигнал от вашего детского «я» (внутреннего ребенка)?
Боль, одиночество и грусть. Я хочу свернуться калачиком.
Справочная таблица. Сигналы от внутреннего ребенка
Ваша цель – быстро найти причину нарушения регуляции, точно определив угрозу, возникшую в детстве, которая провоцирует вашу реакцию выживания. Для этого мы предлагаем вам следующее:
1. Понаблюдайте и обратите внимание на то, что большинство ваших триггеров связаны с детством.
2. Используйте свое наблюдающее «я», чтобы общаться со своим детским «я», всякий раз, когда вы обнаруживаете, что вас что-то триггерит.
3. Все больше и больше знакомьтесь со своими паттернами, чтобы быстрее к ним привыкнуть.