Сотрудники пиццерии могли два раза за смену поесть бесплатно, но не наглея, так сказать, без фанатизма, потому что все за всеми следили. А еще здесь везде было видеонаблюдение.

Кирилл взял четыре маленькие пиццы на одной тарелке, две бутылочки мятного лимонада, половину упаковки бумажных салфеток, и мы устроились в узкой, без окон, каморке для персонала. Два длинных стола, несколько трехногих табуреток, стоящих друг на друге, высокий серый холодильник в углу, видеокамера над дверью…

И вдруг меня накрыло: а что, если этот рыжик не просто так привязался, а чье-то задание выполняет? Чье? Тагира? Или есть другие… заинтересованные лица? Ох, ну нет, это паранойя! Откуда им знать, что мы с Игорем решимся на этот ход — заслать меня в «Для друзей»?! Точнее, идея была моя, Игорь просто рассмотрел ее со всех сторон и согласился. Самый интересный вопрос: кому «им»?

Понимая, что ничего исключать нельзя, я продолжила играть свою роль — провинциальная дурочка в большом городе: милая мордашка, полное отсутствие денег и перспектив.

Кирилл пододвинул две табуретки, тарелку с пиццами и лимонад поставил на стол:

— Прошу, миледи!

— Ух ты, благодарю, милорд! — хихикнула я, присаживаясь и приготовившись его разговорить.

Но особо напрягаться не пришлось. Кирилл охотно рассказывал о себе. Ему девятнадцать лет, учится на заочном в Технологическом университете, живет с бабушкой и дедом, родители развелись давно и в новых семьях родили по дочке, но он не в претензии, с сестренками иногда видится, отец оплачивает учебу. Он мог бы и не работать, дело не в деньгах, у деда пенсия военная, родители соревнуются друг с другом в финансовой поддержке сына, но ему важно ощущать себя свободным по деньгам, чтоб свои были, заработанные. Работает тут уже второй год, начинал тоже с мытья посуды, потом помогал на раздаче, теперь вот развозит заказы на электровелосипеде.

Развозит заказы?! А не знает ли он парня по имени Василий, профессорского сыночка, у которого недавно велик и сумку отняли? Василька Кирилл видел один раз, когда тот приходил устраиваться велокурьером, потом пропал куда-то, говорили, что его ограбили, он испугался и больше не пришел. Отец Василия возместил пиццерии стоимость велосипеда, термосумки и ее содержимого, так что, если Василек тут появится, его просто засмеют.

— А ты Ваську откуда знаешь? Ты же не местная, — прищурился Кирилл.

— Да с ним Ленка, с которой мы вместе комнату снимаем, мутила, говорила, что семья профессорская, а он, дурак, пошел в пиццерию на развоз! Вот и получил, и правильно, слабый он, этот Васька… Ленка так говорила.

Получалось складно. Значит, транспорт и экипировка Василька-ромашки, как его Игорь назвал, в пиццерию не вернулись. Теперь можно предположить, что некто купил пиццы, посыпал каждую семенами черной белены, напялил накидку курьера, взял его сумку и велик — и «доставил заказ» к воротам Валеевых.

— Жень, ты уснула с открытыми глазами! — легко засмеялся Кирилл.

— Ой, да, не высыпаюсь, — притворно зевнула я и заныла: — Я ж еще уборщицей подрабатываю. По ночам подъезды мою в крутом районе, на Гафурова, девять, и в соседнем доме…

— Гафурова, девять? Это где на прошлой неделе мужика убили?! — оживился Кирилл. — Мужик — нефтяной магнат какой-то, а жена у него на телевидении работает, классная такая, красивая, собакам в приюте помогает… Тебя же наверняка к следакам уже вызывали! Чего спрашивали?

Вот это я удачно попала, не целясь! Алькин дом просто так упомянула, других-то не знаю. Кирилл, лапушка этакая, Алька ему нравится!..

— Нет, я в ту ночь не убиралась, простыла тогда и с температурой валялась, — вздохнула я. — Так что не вызывали. А про убийство слышала…

Обсудить это мы не успели. Дверь распахнулась, будто ее открыли пинком снаружи, и в проеме возник… Айрат Гумеров.

Немая сцена длилась секунд десять. Айрат смотрел на меня, я на него. Мы узнали друг друга.

— Кира, ты знаешь, кого ты сюда притащил, — преувеличенно спокойно произнес Айрат, плотно закрывая дверь.

— Это Женя, она с сегодня тут работает, — ответил Кирилл, отпил лимонада из своей бутылки и уставился на Айрата. — В чем проблема?

Кирилл знаком с Айратом?! И не знает о том, что именно Айрат отнял у Василька электровелик, сумку и накидку?! Так не бывает! Но разочароваться в себе Кирилл мне не дал.

— Жень, это Айрат, он у нас постоянный посетитель, бонусный, даже день рождения здесь праздновал! Аделька говорила, что за один тот раз выручка была как за две недели работы. Она тогда всем премии раздала…

Уф! Хорошо, принято. Почему бы Айрату не стать своим в пиццерии «Для друзей», перезнакомиться с персоналом из числа ровесников, а потом отнять сумку и велик у новенького? Несколько натянуто, но логично.

Айрат стоял, подперев спиной дверь, и смотрел на меня. На нем были черные, явно недешевые, джинсы и фирменная черная футболка поло, а кроссовки мы с ним, похоже, покупали в одном и том же месте. Хороший прикид, дорогой. Кирилл переводил взгляд с меня на Айрата и обратно. Я помалкивала, выстраивая в голове план. И второй вариант плана. И третий — на крайний случай. Нет, Айрат меня не напугал, но… хотелось бы обойтись без убийства, ведь он может пригодиться.

— Здравствуйте, Айрат, — улыбнулась я. — Вы как? Не сильно я вас тогда приложила?

Он дернулся. Явно не ожидал подобной наглости. Хотя если ему известно хоть что-то про меня, то и ожидания должны быть… расширенными.

— Вы знакомы? Жень, ты его знаешь? Айрат, а ты ее откуда знаешь? — закрутил головой Кирилл.

— Сильно, — неожиданно усмехнулся Айрат, игнорируя Кирилла. — Но я живучий.

Отличный момент, чтоб прояснить ситуацию! И я им воспользуюсь.

— То есть вы, Айрат, сознательно напали тогда именно на меня? Вы не перепутали меня с Альмирой Резниковой, целью была именно я? Плохо же вас информировал… Тагир Амирович!

Я говорила спокойно, следя за его реакцией, и по тому, как сжался его рот и заходили желваки, поняла, что попала в точку.

— Да что тут происходит-то?! — Кирилл подскочил и направился было к Айрату. Ох, дорого бы я дала, чтоб сейчас здесь не было этого славного рыжика!

За дверью послышался какой-то шум, что-то будто грохнулось и покатилось. В дверь затарабанили.

— Открой! Открой сейчас же! Немедленно открой! — надрывалась, переходя с баса на визг, Адель Рустемовна.

Айрат отступил в сторону, и она влетела, распахнув дверь, проскочила до середины комнаты, озираясь по сторонам, заверещала:

— Что вы тут устроили?! Кирилл, у тебя заказ, а ты с девкой закрылся! А ты, как тебя там, только пришла и уже бордельствуешь тут! Зачем закрылись?! Уволю всех к едреням и новых наберу!

Я едва не захохотала, настолько комична была в разъяренном виде эта маленькая кругленькая дамочка. «Бордельствуешь» — отличный глагол, просто шедевральный!

— А ты кто такой? — Адель Рустемовна увидела наконец-то Айрата.

Адель его не знает, это хорошо, это надо учесть. Ладно, теперь моя партия.

— Ой, простите, пожалуйста, — заныла я. — Адель Рустемовна, простите, я больше не буду! Это мой парень! Он ревнивый очень, пришел за мной, а мы с Кирюшей просто покушать сели, ничего такого… Мне очень нужна эта работа! Я буду хорошо мыть, простите, пожалуйста!

Кирилл и Айрат таращились на меня одинаково ошалело. Наверное, удивлялись тому, как я, на полметра возвышающаяся над начальницей, могла заискивающе смотреть на нее снизу вверх…

— Адель Рустемовна, я сейчас поговорю с Айратиком быстренько, успокою его и вернусь мыть, — продолжала я представление. — Вот честно-честно, все перемою, не уйду, пока не перемою, правда-правда! А вы с Кириллом пока идите, а? Ему же заказы развозить надо, а вам — руководить, там же без вас никак нельзя! Мне лучше с Айратиком быстренько наедине поговорить…

В Школе у нас не было отдельного курса по актерскому мастерству. Но в моей профессии без него никак, потому я так насобачилась перевоплощаться, что даже Станиславский поверил бы.

Поверила и Адель, потому утащила за собой ничего не понимающего Кирилла. Мы остались вдвоем с Айратом. Теперь дверь подпирала я, а он, как-то вдруг сникший, сел на табурет и странно посмотрел на меня. Растерянно, что ли?..

— Айрат, вы убили Олега Резникова, — не спросила, а констатировала я, глядя ему в глаза.

Айрат молчал. Взгляд стал блуждающим и каким-то опрокинутым, словно он рассматривал что-то внутри себя. Я поняла: он просчитывает варианты, прикидывает так и этак. Как он вообще тут оказался? Адель его не знает, следовательно, Айрат не притворялся сотрудником пиццерии. Зачем пришел? Почему именно сюда, где мы с Кириллом присели поесть?

— Я устал, — вдруг сказал Айрат. — Устал как собака! И меня все равно убьют… Не теперь, так позже, когда стану не нужен. И тебя когда-нибудь убьют, вот увидишь, хоть тебя и… не так легко убить. А собак я не убивал, они же… собаки… хорошие… не убивал я их, это тебе хоть кто подтвердит! Мы с Маратом там подрались, я не давал ему собак… монтировкой… Всех убьют! Ох, голова опять заболела… Так болит…

Он бормотал и бормотал, то опуская голову, то вскидывая ее, проводил по лицу обеими руками, словно умывался, откидывал голову назад и опять опускал. Говорил путано, сбивчиво, про жизнь и про смерть — какие-то банальности, но с припевом, что нас всех убьют, не мне говорил, а просто в пространство.

Парень был явно не в себе, но меня это вполне устраивало. Его сейчас видит и слышит Игорь, благодаря микрокамере, вмонтированной во вторую сверху пуговицу на моей куртке. Да, мы подготовились. Но такого невероятного стечения обстоятельств, чтоб Айрат Гумеров пришел сюда и разоткровенничался, не мог бы просчитать даже Игорь. Или я ошибаюсь, и Игорь как раз просчитал, сделав так, чтоб Тагир Закиев узнал, что я пошла в пиццерию, откуда опасность исходила уже дважды. Не просто же так я туда пошла!

Ну хватит, решила я. Спасением души этого Айрата пусть кто-нибудь другой займется. Если там есть что спасать.

— Айрат, ты стрелял в Олега Резникова четыре раза! Но не сделал контрольного выстрела — в голову. Почему?

Он дернулся как-то в сторону, будто мой звенящий голос был хлыстом, которым его ударили. Посмотрел на меня. Точнее, не на меня, а насквозь.

— Я думал… может, пусть он выживет, пусть живет, — тихо произнес Айрат. — Он же… хороший! Меня учил… в английский бильярд… я потом даже Тагира Амировича обыгрывал.

— Тагир Амирович приказал убить Резникова? — жестко спросила я.

— Ну да, то есть нет, то есть… Ты не понимаешь! Резников влез своими грязными руками в чистый мед!

— Как это?

— Тагир Амирович столько лет создавал… он помогал… он… Ну, пчеловодство — это же чистое дело! Все, что с пчелами связано, угодно Аллаху! А то, что с нефтью, — это… это из-под земли, от чертей! Нефть — она грязная, бензин воняет… А мед — это же чистое золото небесное, пчела угодна Небу, так в Священном Коране сказано. Пророк Мухаммад, мир ему и милость Всевышнего, говорил: «Ешьте мед, ибо он исцеляет тысячу болезней!» А он, этот Олег, модный такой, важный… Пришел как друг, а потом… Тагир Амирович сказал, что не даст, не допустит, чтоб грязными руками…

Айрат забормотал по-башкирски. Теперь он сидел на табурете, зажав ладони между коленями, раскачивался вперед-назад и говорил на родном языке. А голова у него, похоже, болела сильно. Бледный, на лбу пот выступил…

В дверь за моей спиной стукнули, но не кулаком, а костяшками пальцев. Знаю, кто это.

Игорь вошел почти неслышно. Быстро осмотрел меня с головы до ног, улыбнулся, приложил палец к губам и кивком показал мне на выход. Понятно, дальше дожимать Айрата будет сам.

Я вышла из подсобки. И что мне сейчас делать? Противни мыть, что ли? Бред какой-то…

— Жень, ты как? — подскочил Кирилл. — Твой дядя объяснил мне, что Айрат… ну, что он не твой парень. А зачем ты так сказала? А я думал, что Айрат просто успешный молодой бизнесмен или что у него родители богатые… Слушай, круто! У тебя дядя из органов, да?! Из ФСБ?!

Я молчала. Тут до Кирилла дошла нестыковка, он умолк, пристально глядя на меня. Потом решился:

— Жень, а ты… ты ведь не работать сюда пришла! Ты тоже… с ними, ну, со спецслужбами, да?

— Да, — сказала я и направилась к выходу.

— Жень, подожди!

Все! На сегодня мое человеколюбие закончилось. Устала. Я шла, не оборачиваясь, с твердым намерением выйти из пиццерии, дойти до платной парковки через два квартала, где оставила свой «Фольксваген». И уехать. К Альке! К Валеевым в Майский.

Не судьба… Уже выйдя в зал и с удивлением отметив отсутствие дикой музыки, я обернулась на шум позади и увидела бегущего прямо на меня Айрата. Кирилл тоже его увидел и шагнул навстречу, заслоняя меня.

Секунда — и сухой щелчок выстрела. Перекошенное лицо с совершенно безумными глазами, но Айрат не остановился для второго выстрела, а побежал через зал к выходу, расталкивая официантов и посетителей. Его черная спина мелькнула на фоне тонированных дверей и скрылась за ними.

Кирилл, схватившись двумя руками за живот, медленно оседал на пол. По бежевой форменной куртке расползалось темно-красное пятно. Народ вокруг засуетился, раздались крики и визги, грохот и звон. Верещала, переходя на ультразвук, Адель Рустемовна. Кто-то звонил в «Скорую», кто-то в полицию… Посетители повскакивали с мест и устремились на выход.

— Уф, черт, зараза какая! — раздалось у меня над ухом. Игорь почему-то держался за ногу выше колена, но уже отдавал кому-то распоряжения по телефону.

«Скорая помощь» и полиция прибыли одновременно минут через десять. Люди Игоря — четверо, в одинаковых серых плащах, с одинаковыми сурово-сдержанными выражениями лиц — появились на пару минут позже, за что были удостоены совершенно зверского взгляда. Впрочем, они сразу же занялись делом. Один — к врачам «Скорой», готовящим Кирилла к перевозу в больницу, трое — к полицейским.

Кирилл был в сознании и как-то виновато улыбнулся, когда я, не обращая ни на кого внимания, склонилась над ним и зашептала ему в ухо о том, что он спас меня, что он — герой, что его обязательно вылечат, что все у него будет хорошо…

Через полчаса мы с Игорем сидели в кабинете сильно нервничающей Адель Рустемовны. Она уже надела тесноватый серый пиджак поверх своей веселенькой футболки и серьезно внимала.

Наша легенда полуправдива: мы — частные детективы, нанятые расследовать намеренное отравление семенами черной белены, насыпанными поверх двух пицц из пиццерии «Для друзей». Игорь в красках описал, как уважаемого человека, в прошлом кадрового офицера, много лет крепившего обороноспособность нашей великой страны, а ныне преподавателя вертолетного училища, еле спасли врачи, как в муках погибли две любимые кошки его супруги, какое счастье, что пиццу не попробовала маленькая внучка этих замечательных людей…

Адель мелко кивала буквально на каждую фразу, вздыхала тяжело и сокрушенно качала головой. Игорь был в ударе. Видимо, так он скрывал от меня свое смущение — Айрата ведь упустил!

— К вам лично, Адель Рустемовна, у нас нет ни претензий, ни подозрений. Ясно, что пиццу мог купить и насыпать сверху отраву кто угодно! Но вдруг отравитель работает в вашей пиццерии, в вашем коллективе? Эта версия ведь тоже не исключена. Вот потому Евгения и пришла к вам в пиццерию как бы устраиваться на работу. Но преступник выдал себя, когда сам явился сюда! Я говорю «преступник», потому что именно этот человек на прошлой неделе напал на вашего сотрудника Василия Якубенко и ограбил его…

— Да, но Васечкин папа заплатил за все, — пискнула Адель.

— Это не меняет дела, ведь разбойное нападение было совершено. — В голосе Игоря появились металлические нотки. — Айрата Гумерова отпустили только потому, что Василий Якубенко забрал свое заявление. Гумерову поверили. За него поручились. Транспорт и реквизит, насколько мне известно, вам не вернули. Мы предполагаем, что отравление полковника в отставке мог совершить Гумеров. С этим уже разбирается следствие.

Игорь повысил чин Валеева до полковника и вообще был очень убедителен. Адель Рустемовна несколько раз подряд шумно вздохнула, слегка закатив глаза. А ведь ей и правда не позавидуешь! Не похвалит ее хозяин за репутационный ущерб его заведению.

— Теперь Гумеров совершил очередное преступление — ранил вашего сотрудника, который героически защитил мою помощницу, — продолжал Игорь вдохновенно. — Я уж не говорю о том, что Гумеров попытался и на меня напасть…

Так вот почему Игорь за ногу держался! Странно, как это всемогущий Резников позволил напасть тому, кого считал непрофессионалом?! Я подумала, что сейчас он задаст очень неприятный для исполнительного директора вопрос. И не ошиблась.

— Адель Рустемовна, а как мог преступник узнать, в каком именно помещении ваш сотрудник и моя помощница принимают пищу?

— Так ему, наверное, Фрикаделькин сказал, — похлопала глазками Адель. — Он, этот… преступник со многими тут перезнакомился, а Федя у нас за все видеокамеры отвечает, вот к нему и зашел… наверное.

Федя Фрикаделькин? Ну супер! Я едва удержалась от смеха. Игорь, хмыкнув, попросил встречи с этим заранее юмористическим персонажем.

Адель улыбнулась, как ей показалось, обворожительно и, как мне показалось, исключительно Игорю и, нажав пару кнопочек на допотопном аппарате для внутренней связи, прощебетала:

— Федор, зайдите, пожалуйста, ко мне. Это срочно.

Фрикаделькин оказался довольно крупным парнем с совершенно детским лицом. В футболке с логотипом пиццерии и бежевых штанах от униформы, он не был толстым или рыхлым, просто большим и, наверное, очень добрым. В кабинет не прошел, осторожно открыл дверь и, буркнув «здрась», остался топтаться на пороге.

Федя Фрикаделькин сразу понял суть вопроса и серьезно доложил:

— Айрат зашел ко мне и сказал, что сегодня устраиваться на работу пришла девушка, которая заняла у него деньги и не отдает. Попросил проследить по камерам, куда она пошла. Он сказал, что хочет просто поговорить с этой девушкой, может, даже долг ей простить. Я проследил, что из вашего, Адель Рустемовна, кабинета она пошла мыть противни. Кирилл еще там крутился возле нее. Она мыла, потом они с Кириллом пошли поесть…

— Мне нужны записи со всех камер, — прервал его Резников.

— А… разве не полиции отдать надо? — проявил похвальную бдительность Фрикаделькин. — То есть я думал, что полиция изымет.

— Мы работаем в тесном контакте с полицией, — почти ласково объяснил Игорь. — У нас все полномочия, так что я возьму. И передам.

Адель кивнула, пошарила рукой по коробочкам на столе, извлекла флешку в виде синего дельфина, протянула ее Федору, затем кивнула и ему.

— В вашем кабинете тоже камера? — спросил Игорь, когда Фрикаделькин удалился исполнять.

— Во всех помещениях, — гордо ответила Адель. — Федор скинет вам весь этот день — с открытия и до сего момента. Он умница. Нелепый только…

Адель Рустемовна предложила нам пройти в зал и перекусить за счет заведения. Что мы и сделали. Точнее, в зал прошли, взяли несколько разных маленьких пицц, пару бутылочек лимонада и пару пластиковых стаканчиков с черным кофе, но за все Игорь рассчитался на кассе. Наличкой, сдачу не взял.

Кофе оказался неожиданно хорошим, сваренным с корицей. Я сразу выпила один стакан, и Игорь любезно пододвинул мне второй. От пиццы я отказалась, так что он сам съел все, с удовольствием и раздражающим причмокиванием.

«За счет заведения» нам перепала личная флешка исполнительного директора, правда, Игорь пообещал вернуть, как только «передаст информацию сотрудникам». Сотрудников он имел в виду своих, но Адель, наверное, решила, что речь идет о полиции.

* * *

В Майский мы ехали на моем «Фольксвагене». Игорь сказал, что он ненадолго, просто Урала Хабибулловича проведать. Резникова тянет в этот дом, ясно же!

Пока я выруливала на финишную прямую — на мост, Игорь рассказал, что с Валеевым все в порядке, доктор был, осмотрел, сообщил, что анализы, на удивление, в норме, капельницы не назначил. Обошлось. Меня вдруг прямо-таки затопила ненависть к Айрату. За Урала Хабибулловича! Если, конечно, Айрат стоит за отравлением. Спросила я о другом:

— Почему Айрат прискакал сюда искать меня?

Ответ я знала, но хотела подтверждения. И получила: до Закиева дошла информация, что Резников отправил своего человека в пиццерию «Для друзей», а о том, чтобы «дошла», позаботились.

Ну понятно, Тагир нервничает, потому и совершает одну ошибку за другой — в этом наши с Игорем мнения совпадают. А что же Айрат?.. Он так безоговорочно предан Тагиру Амировичу, что выполняет все приказанное?

— Выполнит, да, — ответил Игорь. — Тагир — не просто хозяин, но и, если так можно выразиться, духовный наставник, то есть в уши льет, причем непрерывно и качественно. Во всяком случае, этот бред, который Айрат нес тебе про божественность меда, я слышал и от Закиева.

— Нет, тут я не согласна! Это не бред, а позиция, — заявила я. — Да и вообще, мед реально классный продукт…

— Жень, ну не надо меня сейчас агитировать за общечеловеческие ценности! И банальности не говори! Тебе не идет.

На раздраженно-пренебрежительный тон я никак не отреагировала и продолжала смотреть на дорогу, ловко перестраиваясь в нужный ряд. Некоторое время мы ехали в молчании.

Возможно, все гораздо проще: эти неприцельные удары по мне нужны были Тагиру, чтобы понять, а что же я такое! Или… не Тагиру, а тому, кто за ним (и над ним!) стоит. Айрат сбежал, но его ищут — и полиция, и люди Резникова. Для Айрата лучше, чтоб нашла его полиция.

— Игорь… Брониславович, а чем вас Айрат ударил по ноге?

— Ножом, — был ответ. — Вот этим. Он знаком тебе, да?

Резников вынул из внутреннего кармана пиджака тот самый изогнутый клинок с деревянной рукояткой и лезвием с восточным орнаментом. Будь я чуть менее подготовлена к неожиданностям, так, наверное, врезалась бы во впереди идущий белый «Ленд Крузер». Резников неотрывно смотрел на меня — следил за реакцией. Чего он ждал, интересно, что я раскудахчусь, как Вика?!

— Потрясающе, — произнесла я, производя сложный обгон и перестраиваясь на поворот.

Игорь театрально вздохнул.

— Пожалеть вас, что ли? Больно?

— От тебя дождешься! Ты себя-то жалеть не умеешь.

Это правда. Последний раз я жалела себя, наверное, в пять лет, когда упала с велосипеда и сидела в луже. А через несколько минут — Алька, Лариса Алексеевна… Вспомнив их, я улыбнулась своим мыслям.

— Жень, у Айрата с Тагиром более тесная связь, чем мы раньше думали, — сообщил Игорь и, не дождавшись моей реакции, уточнил: — Тагир — отец Айрата. Биологический.