Виктория Наумовна вошла неслышно. Оказывается, она все время была в кухне. Тихая и какая-то пришибленная, в широких черных брюках и черной, похожей на мужскую рубашке. Рыжие волосы собраны в хвост и прихвачены широким черным ободком. Не слишком ли показателен этот ее траур?..

— Альмира, может быть, вы покушаете? — тихо спросила и, покосившись на меня, добавила: — Вы… с Евгенией. Я там курицу запекла с прованскими травами, как любил… как вы все любите.

Так, понятно, кто жрал твою курицу, лисица ты этакая! Я посмотрела в упор, и Виктория отвела взгляд. Она тоже поняла то, что я поняла. И почему мужчинам нравятся рыжие?! Братьям Резниковым, например, да и этому Тагиру-собаконенавистнику, как я успела заметить на кладбище. Слишком уж нежно он ее… поддерживал.

— Спасибо, Вика, — легко улыбнулась Алька. — Конечно, покушаем. Потом, чуть позже. Мне после сеанса всегда есть очень хочется! Они ж все энергетические вампиры, а я открываюсь…

Решив проверить некоторые свои подозрения, я громко заявила:

— Аль, мы ведь с Игорем Брониславовичем до приюта так и не доехали!

Алька протирала реальную или мнимую пыль на стеллаже со своей магической атрибутикой и в данный момент передвигала книги. Она замерла с разноцветной метелочкой, обернулась и удивленно спросила:

— Почему? Игорь же обещал корм отвезти, у него в багажнике два здоровых мешка были, я видела. Как же собаки?..

— Потому что нам перегородили дорогу! В нас стреляли люди Тагира Закиева. Вот почему! Не до собак нам было!

Я не смотрела на Викторию, но следила: она дернулась и побледнела так, что веснушки исчезли.

— Как это? — прошептала Виктория и уставилась на меня.

И опять в ней не было ничего от той великолепной бабочки, в которую она превращалась в беседке у Валеевых! Унылая бледная гусеница… К тому же рыжая и сбитая с толку.

— Как стреляли? Из положения «стоя». Одиночными. С глушителем. Еще вопросы? — Я издевалась и внимательно следила за реакцией.

— Господи, Жень! — Алька бросилась ко мне со своей метелкой и все испортила, потому что дала возможность Виктории взять себя в руки.

— Евгения, а почему вы решили, что это… те, кто стреляли, от Тагира? — уже спокойнее спросила Виктория.

— Потому что он там был! Он стоял возле своей машины и смотрел! — зло сказала я, отстранившись от Альки.

— И… не помешал? — спросила Виктория.

Ох, все-таки Игорь был прав — дура набитая! Или прикидывается? Может, она осталась бабочкой, но играет гусеницу? Удивилась и испугалась? Или показала мне сейчас удивление и испуг?

— Нет, не помешал, — ответила я. — Стоял и смотрел. Правда, нехорошо ему стало. Мы его потом домой отвезли.

Молчание. Я видела, что Виктория еле сдерживается от того, чтоб завалить меня вопросами, потому ждала. С иезуитской ухмылкой. Но она удержалась.

— Альмира, если я вам больше не нужна, то поеду, ладно? Уже почти десять часов… В два часа пополуночи у вас будет девушка Лира. За нее поручились Ирина Аскарова и Марианна Нургалеева, — Виктория говорила совершенно спокойно, просто отчитывалась.

Она выдавила улыбку, помахала нам и ушла. Едва за Викторией закрылась дверь, Алька подскочила ко мне.

— Жень, почему Игорь так рисковал?! Он ведь и тобой рисковал! А я-то думала, что он вопрос решает о приюте, собак покормит… Там же нового человека в приют должны назначить! Люди из мэрии решают! Наталью послезавтра хоронят, я узнавала. Я пойду на похороны!

— Алька, остановись, а! — я почти закричала, так она меня выбесила. — Давай-ка присядем, у тебя до нанесения боевой раскраски еще часа три!

Мы уселись в кресла с подсветкой по разные стороны амарантового стола. И я начала. Я спросила у Альки самое главное, потом не самое… Про совсем не главное она мне сама рассказала. И тогда я поняла весь расклад. Ну почти весь. Во всяком случае, роль Альки в этой бензиново-медовой заварухе, а также — сторону, с которой Альке грозит опасность.

Пару лет назад Игорь убедил Олега, что хватит киснуть в провинции, пора выходить на серьезный уровень — международный, причем не от «БашНефтеторга», а самостоятельно. Игорь предложил план, в котором он является локомотивом, а вагончиками — Олег и Альмира. Алька всегда считала, что Игорь — крутой олигарх, миллионер, владеющий активами в России и США, где постоянно проживают его жена София и сын Бронислав. Собственно, так оно и было, с одним нюансом: Игорь обеспечивал сохранность и рост активов группы людей на два-три порядка более состоятельных и влиятельных, чем он сам. Алька не знала про пресловутых небожителей, но знала я. Зато Алька удивила меня своей осведомленностью о роли Олега в перенаправлении части «бензинового потока». Оказывается, при «БашНефтеторге» Олег, разумеется с подачи Игоря и при его поддержке, создал небольшое частное предприятие… Гендиректор Вязников был в доле, отсюда — зеленый свет тем самым ручейкам нефтепродуктов, что вытекали в разные, но жестко оговоренные, стороны, а также правовое сопровождение и прочие блага. По форме все было законно.

Игорь хотел, чтоб Олег поднялся еще выше — стал совладельцем части активов международной корпорации, торгующей вторым, кроме нефти, богатством региона — медом и другими продуктами пчеловодства. Поскольку мировой спрос на натуральные пищевые, оздоровительные, косметологические товары показывает устойчивый рост, значит, надо это использовать. Но как быть с региональным монополистом — «Международным центром меда»? Положение Тагира Закиева с его связями, регалиями и рычагами управления «медовыми потоками» виделось Игорю непоколебимым. Но он решил, что можно… поколебать.

Заручившись поддержкой и проконсультировавшись со знающими людьми, Игорь принял к исполнению следующую схему. Олег выходит из совета директоров «БашНефтеторга», оставляя за собой лишь частное предприятие, которое и должно обеспечить полноводный поток нефтепродуктов в новом направлении. Далее Олег внедряется в руководство «Международного центра меда», где также создает… ответвление. По схеме Игоря получалось, что Тагир должен так или иначе подвинуться, чтобы дать Олегу свободу действий. Но, как говорится, рисовали на бумаге, да забыли про овраги. Все, что входило в планы Игоря и Олега, никак не совпадало с планами Тагира.

«Медовый» Тагир развивал и расширял свою империю, подгребая под себя старые и создавая новые предприятия по переработке продукции пчеловодства. Административный ресурс был задействован на полную мощь, а для таких несговорчивых, как Наталья Родионова, применялся ресурс силовой.

Алька познакомилась с Тагиром Закиевым в процессе создания цикла передач про «Международный центр меда», она моталась тогда со съемочной группой по разным районам республики — на натуру, записывала интервью, вела круглые столы. Программы получались не просто актуальные, но живые и, что называется, человекоориентированные, а сама Алька буквально горела ими — охотно надевала башкирские национальные костюмы, с пчеловодами из глубинки говорила на башкирском языке, даже принимала участие в откачках меда. Я смотрела, и мне нравилось то, что она присылала, — и готовые сюжеты, и рабочий материал. Все это было до того, как Игорь задумал «подвинуть» Тагира.

На одном из светских мероприятий, где Алька и Олег были вместе, она познакомила Олега с Тагиром, и у мужчин завязалось что-то вроде приятельства. Оказалось, что у них есть общие интересы — яхт-клуб и бильярд, где они и стали пересекаться. Примерно тогда Алька обмолвилась о том, что Олежка вдруг заинтересовался медовым бизнесом. То есть Игорь предложил Олегу внедриться в руководство Центра, чтобы «добавить ложку меда в канистру бензина». Эту шутку старшего брата Олег и обыгрывал во время своего последнего в жизни завтрака.

Стать лицом новой международной корпорации Алька согласилась, не вдаваясь в подробности. Она собиралась заниматься тем, что умела и любила, — паблик рилейшнз, то есть раскруткой и рекламой всех направлений деятельности фирмы. Против переезда в турецкий Измир она тоже не возражала, так как предпочитала теплый климат. Единственное, что беспокоило Альку, так это расставание с родителями и то, как долгое отсутствие бабушки с дедом скажется на Регине. Но ведь из Уфы в разные турецкие города самолеты летают не реже, чем в Москву, так что все решаемо. Что до того самого права первой подписи, так Алька даже не поняла, о чем идет речь. Она приняла тот факт, что руководить, условно говоря, нефтяными и медовыми направлениями бизнеса будет Олег, а всем, что связано с металлами и «чем-то там еще», — Игорь. Алька очень хотела познакомиться наконец с семьей деверя, возможно, слетать к ним в Нью-Йорк или пригласить их к себе, в «замечательный такой, Женька, ты не представляешь!» дом в Измире.

А что же Тагир Закиев?.. А Тагиру объяснили, разумеется с подачи Игоря, что Олег Резников вполне может быть деловым партнером и «принести пользу благодаря связям своего брата». Да вот только Тагир с этим не согласился. Играть на бильярде со славным парнем Олегом — это одно, а поделиться влиянием и прибылью — совсем другое.

Итак, по всему выходит, что Олега заказал Тагир.

— Да ты что?! Ты правда так считаешь?! — подскочила Алька, и я поняла, что подумала вслух.

Алька подошла к витражному окну. Пуленепробиваемому, успокоила себя я. Она некоторое время молчала, рассеянно водя пальчиком по узору, потом обернулась ко мне.

— Женя! Я задала вопрос! — Таким тоном Алька со мной не разговаривала никогда в жизни.

Я встала, подошла к ней и мягко обняла. Напомнила себе, что Алька старше на три года и ей позволительно включать режим «старшая сестра».

— Знаешь, Жень, если это и правда Тагир, то… Игорь его убьет, — прошептала Алька. — Они ведь… Олежка с Игорем были… как мы с тобой!

Мы стояли, обнявшись. Я подумала о том, что Алька мне сестра. Не как сестра, а именно сестра, пусть не по крови, так по какому-то высшему космическому замыслу.

— Жень, а ты могла бы…

— Да! — твердо сказала я. — За тебя я бы убила! При малейшей опасности, угрожающей тебе… Можешь не сомневаться, я убью любого, кто есть или будет угрозой для тебя.

Алька отстранилась и ошарашенно посмотрела мне в глаза. Она, конечно, не знала про мой девятый дан и черный пояс, считая единоборства просто увлечением вроде ее рунических ставов. Она помнила, как в ярмарочном тире я за пару минут выбила все мишени и мы, радостно хохоча, утащили главный приз — огромного оранжевого зайца, но так я расслабилась при ней лишь один раз, объяснив, что просто повезло.

— Жень, я бы тоже за тебя убила, — выдохнула Алька, и я мысленно тоже выдохнула — для нее это лишь фигура речи, пусть так и будет.

Мы решили, что надо бы попить кофе, и пошли в кухню. Эта кухня меньше, чем в доме Валеевых, но столь же уютная и оснащенная всем необходимым. Мягкий верхний свет распространялся на всю площадь, как у Валеевых.

Алька вынула из холодильника и сунула в микроволновку остатки пиццы, включила кофемашину. Курица, приготовленная Викторией, стояла в большом самоподогревающемся контейнере. Я открыла верхнюю часть — изумительный аромат!

— Аль, а курочку будешь?

— Нет, Жень, ты кушай, если хочешь, я потом — после сеанса. Кофе вот выпью, пиццы кусочек…

Не вытаскивая всю курицу, я отломила крылышко и начала есть. Черт возьми, вкусно-то как! Почти как у моей тетушки. Ох, Вика-чечевика, какая ж ты умелица — и психолог, и астролог, и кулинар, и… хамелеон, что ли?..

— Вкусно, да? Вика отлично готовит, — сказала Алька, доставая из шкафа и расставляя тарелки, чашки, креманки для мороженого.

— Аль, а не много ли Вики вообще? — Я позволила себе подумать вслух. — Она и с Региной занимается, и дела твои рунические администрирует, и готовит вон… Пожалуйста, прости, что напоминаю, но ведь ее связь с Олегом…

— Женя! Не надо! — Алька опять включила старшую сестру. — Да, Виктория Наумовна… как бы это сказать… давно вхожа в нашу семью. Папе она не особо нравится, честно скажу, но пользы от нее больше, чем… вреда.

— То есть вред от Виктории Наумовны ты осознаешь? — подбросила я дровишек.

Алька вынула пиццу из микроволновки и разложила по тарелкам — мне два больших куска, себе один маленький, достала из морозилки большую упаковку пломбира, разлила кофе американо по чашкам, села за стол и лишь тогда ответила:

— Нет, я не так выразилась! Это не вред, это… издержки. И связь Вики с Олежкой — главная. Вика занималась и продолжает заниматься с Регинкой, она же и документально оформляет то, что Регинка учится, из класса в класс переходит, тут все официально и законно. Вика составила нам всем натальные карты, ну, это… ситуация в небе на момент первого крика человека, по этим картам просчитывала лучшие периоды для разной деятельности. Я тебе уже говорила, что двадцать третье августа для Олежки она выделила еще в апреле, пыталась ему объяснить, мне пыталась объяснить… Мы не слушали. То есть не придавали значения. Олежка в конце концов здорово психанул, это в начале июля было, и тогда, на эмоциях, мне сказал, мол, надоела эта курица рыжая!.. Проговорился, что она на него залипла, так и сказал — «залипла как банный лист», а я надавила, ну я же умею, я же все-таки репортер и интервьюер, он и поплыл… Признался, что однажды, на нетрезвую голову, переспал с ней, а потом — еще раз. Сказал, что это было три года назад и с тех пор Вика на него смотрит глазами недоеной коровы.

— Прямо так и сказал? Про корову…

— Ну да, — усмехнулась Алька. — Мне Вику даже жалко стало!

— Нашла кого жалеть, — фыркнула я, догрызая ножку приготовленной этой самой Викой курицы.

— Жень, может быть, это ненормально, но нет у меня ревности к Вике, — сказала Алька, раскладывая пломбир по креманкам. — Мы с Олежкой очень хорошо жили! Во всех смыслах. И в постельном тоже, да! Мне кажется, я еще не совсем осознала, что…

— Алька, хорош оправдываться! — не выдержала я. — Ешь давай и наряжайся уже, а то придет твоя дурочка очередная, а ты тут в джинсах. Вон, первый час ночи уже!

Алька засмеялась, глядя на меня с обглоданной куриной костью в руке и затолкала целиком в рот свой кусочек пиццы, отпила кофе из чашки. Я подумала о том, что… реально убью за нее!

Смартфон мой ожил на столе — забулькал и задвигался. Рингтон «Батяня-комбат», значит, это Игорь.

Через полчаса он уже был здесь — в кухне. Я налила ему кофе в большую кружку с зайцами, положила на тарелку куриную ножку и половинку грудки. Остальное убрала — для Альки.

Игорь выглядел не просто усталым, но каким-то выжатым, измочаленным, опустошенным. И я собралась спросить, кто же это его опустошил, измочалил и выжал, или в любой другой последовательности. Спрашивать не пришлось — сам рассказал.

Парня, который прикинулся доставщиком из пиццерии «Для друзей» и напал на меня, зовут Айрат Гумеров. Ему двадцать лет, окончил ветеринарный техникум по специальности «Пчеловодство», отслужил срочную, числится в «Международном центре меда» курьером. Нашли его по камерам наблюдения — от момента отъема у безобидного очкарика — настоящего доставщика — электровелосипеда и термосумки до курения на крылечке Центра. Балаклавы на Айрате в эти моменты не было. Но ничего, кроме относительно мирного отъема казенного имущества, Айрату Гумерову предъявить не удастся, ведь он никого, «кроме тебя, Женечка», не бил и ничего не ломал.

— Он меня не бил! — взвилась я. — Он ко мне приблизиться смог лишь на расстояние вытянутой ноги! Моей!

— Ладно, ладно, куда уж ему! — усмехнулся Игорь и шутливо поднял руки в примирительно-успокаивающем жесте. — Этот Айрат и Василька не бил, того настоящего курьера, у которого рабочий инвентарь забрал. А Василек с перепугу домой убежал, то есть на работу не пошел. Они там сейчас у следаков практически побратались, представляешь! Василек этот, ромашка нежная, первокурсник филфака, из профессорской семьи, так что ему на работу наплевать, просто хотел что-то доказать родителям. Айрат следаку напел, что он сирота, одна только бабушка у него, да и та далеко в деревне, а сумку отнял, чтоб поесть, а электровелик — просто покататься…

— И ему поверят?! Он же в Центре у Закиева работает! Ему же двадцать лет, а не двенадцать!

— Ну он говорит, что все деньги бабушке отправляет, а сам живет впроголодь…

— Чушь какая!

— Чушь, — согласился Игорь, с удовольствием пережевывая кусочек куриной грудки. — Ты знаешь, что это чушь, я знаю, что это чушь, следак знает, что это чушь… Самое главное — Айрат знает, что следак знает, что это чушь, но держится очень артистично! Не удивлюсь, если его в профессорский дом на обед позвали, точнее на ужин, дело-то вечером было. Наверняка Василек никакого заявления не написал… Я не стал этот фарс досматривать, уехал.

Разговаривали мы вполголоса, ведь Алька была наверху — красилась и переодевалась, входила в образ Миры, и про нападение на меня знать ей не надо. Пока. Хотя… может быть, и надо. Вот я до сих пор не пойму: на кого этот Айрат нападал — на меня или на Альку? Может, и на скутере он был?!

— На скутере, возможно, тоже был Айрат, — угадал мою мысль Игорь и вдруг спросил: — А курицу вам из ресторана доставили?

— Курицу приготовила… одна курица рыжая, — не удержалась я. — С которой вы, Игорь Брониславович, очень хорошо, даже, как выяснилось, близко, знакомы.

— Да неужели? — вытаращился Игорь. — Вот уж не думал, что она еще и готовить умеет!

— Я рассказала ей, что на нас напали, в нас стреляли, а Закиров смотрел…

— Зачем?! — Резников аж вскочил, дико выпучив глаза. — Зачем ты ей рассказала?! Она тебе подружка, что ли?! Откуда ты знаешь, как она эту информацию использует?!

— Хотела проверить реакцию! — я тоже повысила голос. — Вы же мне так ничего толком и не говорите! Столько всего произошло!..

— Чего я тебе не говорю?!

— Крупицы какие-то говорите! И то клещами тащить надо! Мне самой приходится сопоставлять, додумывать, предполагать!.. Я до сих пор не до конца понимаю роль Тагира! Эта курица рыжая тоже ведь не так проста!

— Я тебе достаточно сообщаю! Твоя задача — быть рядом с Альмирой и никуда не лезть самостоятельно!

— Поздно! Я уже везде влезла!

Мы орали друг на друга, стоя по разные концы кухонного стола и совсем забыв про Альку наверху. Она о себе напомнила.

В кухню вошла… госпожа Мира — плавная и надменная, в готическом макияже и великолепном одеянии. Все это я уже видела, а Игорь — нет.

— Что ж вы так расшумелись, а? — произнесла госпожа Мира низким, даже хрипловатым, совсем не Алькиным голосом.

Она стояла посреди кухни, скрестив на груди руки с жуткими ногтями, с перстнями на пальцах. Взгляд ее был рассеянно-холодным, а весь облик выражал вселенскую отстраненность от бренного бытия.

— Э… Это что за маскарад? — просипел Игорь, явно ошарашенный, и сел на свой стул.

— Господин Резников, — холодно произнесла госпожа Мира. — Думаю, вам пора. Вы нарушаете хрупкую ауру магии рун. Руны не терпят суеты и громких звуков.

Ох, тут не поспоришь — Алька явно не доиграла в школьном драмкружке!

— Да, мне пора, — буркнул Игорь, промокнул губы салфеткой и ею же вытер руки.

— Госпожа Мира, — я почтительно и совершенно серьезно чуть наклонила голову. — Вы позволите мне проводить этого господина и вернуться?

— Да, госпожа Ева, проводите, — благосклонный кивок. — И непременно возвращайтесь!

Ну, в моей Школе драмкружка вообще не было. Там были другие… кружки и квадратики. А Ева — это хорошо, мне понравилось!

— Шалею я с вас, девчонки, — пробормотал Резников и направился к выходу — через готическую гостиную, где все уже было готово к встрече очередной страждущей души.