Об инциденте на Ташкентском авиазаводе автору известно от экс-главы Второго управления КГБ Узбекской ССР полковника Котова.

Брежнев с Рашидовым в сопровождении официальных лиц республики и завода двинулись к цеху сборки. Когда они проходили под крылом строящегося самолета, народ на лесах стал перемещаться вслед за ними.

Леонид Ильич уже почти вышел из-под самолета, когда вдруг раздался жуткий скрежет. Стропила, окружавшие самолет, не выдержали, и огромная деревянная площадка — длиной более 60 и шириной 4 метра — под тяжестью перемещавшихся по ней рабочих рухнула. Люди по наклонной покатились на делегацию. Брежнева и Рашидова вместе с их сопровождавшими лицами накрыла рухнувшая площадка с находящимися на ней рабочими.

…Леонид Ильич лежал на спине, рядом — Рашидов, у которого из разбитой головы кровь хлестала ключом. Деревянная площадка, к счастью, никого не раздавила.

Генерал Рябенко безотчетно взглянул на часы. Было 13 часов 14 минут. Эти цифры он запомнил на всю оставшуюся жизнь.

Ехать в больницу Брежнев отказался, и «прикрепленные», усадив его на заднее сиденье правительственного «ЗИЛа», рванули в гостиницу. Думали как лучше, а, оказалось, привезли Хозяина на место трагедии.

…В 13 часов 14 минут Лама перекусил металлический поводок, изорвал в клочья руки пытавшихся удержать его «прикрепленных», выбежал на улицу и бросился под колеса проезжавшей машины.

Когда телохранители сообщили Леониду Ильичу о поведении Ламы до катастрофы на авиазаводе и показали его изуродованный труп, Генеральный обнял Рябенко и, прослезившись, сказал:

— Ты был прав, на авиазавод ездить не надо было!