В ответ на сближение с Брежневым и на конфиденциальный характер их отношений Юрий Владимирович получил неприязнь всех членов Политбюро, кроме премьер-министра Алексея Косыгина, министра обороны Дмитрия Устинова и министра иностранных дел Андрея Громыко.
Неприязнь кремлевских мастодонтов, со временем переросшая в скрытую антипатию, подпитывалась подозрением, что свой рабочий день единовластный владелец и распорядитель «карающего меча» развитого социализма начинает с ознакомления с их историями болезни, допытываясь у академика Чазова, главного теремного лекаря, как долго им осталось жить.
Опытные царедворцы, они никогда не упускали случая, чтобы подсказать Брежневу, что Андропов ведёт за ними негласную слежку. Стоило во время заседания Политбюро, на котором Юрий Владимирович отсутствовал из-за болезни, качнуться под действием кондиционера тяжелой оконной портьере, как председатель Комитета партийного контроля Пельше или московский градоначальник Гришин не без злорадства восклицал:
«Оказывается, и Юрий Владимирович здесь! А сказали, что он под капельницей ведет сражение за свою жизнь».
Правда, дальше этих школярских пакостей они идти не решались, зная, что Андропов обладает нешуточной закулисной силой и ссориться с ним опасно и всегда убыточно.
Андропов знал о проделках соратников, но, сознавая свое интеллектуальное превосходство над членами кремлевского клуба патриархов застоя, никогда не снисходил до ответных уколов.
Полковник Медведев, личный телохранитель Брежнева, с трудом прервал его послеобеденный сон и проводил в Ореховую комнату — зал заседаний на третьем этаже здания Совмина в Кремле, где отдельно собирался сакральный ареопаг Коммунистической партии Советского Союза.
Это священноначалие — десять членов Политбюро во главе с генеральным секретарем — безраздельно вершило судьбы шестой части суши земного шара, да и не только. Все 18 лет брежневского правления статус этой «могучей кучки» кремлевских мудрецов оставался незыблемым, а ритуал священнодействия, заведенный еще в сталинские времена, неизменным: «по Брежневу, значит, по-прежнему!»
…В последние годы нахождения Брежнева у власти сановные посиделки ввиду немощности всех участников продолжались не более 20–30 минут, превратившись в коллективную духовную мастурбацию. Юбилейные и панегирические выступления в адрес генерального секретаря то и дело им самим же и прерывались:
«Есть мнение, товарищи, согласиться с предложением. Возражений нет? Единогласно!» Или: «Этот вопрос подлежит решению в рабочем порядке. Следующий!»
Генсеку вторил заведующий Общим отделом ЦК Константин Устинович Черненко, приглашаемый на заседания в качестве ответственного за протокол, в чьи обязанности входило лишь следить за регламентом и работой стенографисток. Фактически же он на равных участвовал в обсуждении всех вопросов.
Пользуясь благосклонностью Брежнева, без упоминания имени которого Константин Устинович и воздуха не мог испортить, Черненко менторским тоном провозглашал:
«Товарищи, страна, народ ждут от нас комплексных, глобальных решений, давайте не будем отвлекаться на малозначимые темы. Если нет возражений — идем дальше!»
Присутствующие согласно кивали головами, демонстрируя отличную иерархическую выучку. Лишь Андропов своими кинжально острыми, лишенными стереотипных лозунгов коммунистической схоластики докладами нарушал привычный ритм помпезной ритуальности.
Однако на одном из последних заседаний Политбюро, где лично присутствовал Леонид Ильич, а главным докладчиком был Андропов, что-то «закоротило» в мозгу генерального…
— Товарищи! — начал свое выступление Юрий Владимирович. — Как сказал на XXV съезде КПСС самый авторитетный политический и государственный деятель современности, верный продолжатель великого дела Ленина, наш дорогой Леонид Ильич: «Наши чекисты зорко и бдительно следят за происками империалистических разведок». Вдохновленные этой высокой оценкой своего труда сотрудники КГБ только за последний месяц успешно провели несколько серьезных операций…
Недавно от службы наружного наблюдения во Второе главное управление КГБ поступило сообщение, что два американских дипломата на автомобиле сумели оторваться от слежки и вернулись в посольство только поздним вечером. Было ясно, что они выезжали на спецоперацию, но какую и куда?
Столь длительное отсутствие указывало на то, что операция не только связана с выполнением работ технического характера, но и осуществлялась за пределами столицы. Но где именно, вот в чем вопрос!
В том секторе, где исчезли американцы, наши контрразведчики прочесали все режимные объекты. Добрались до сверхсекретного коммуникационного центра, что в 30 километрах к юго-западу от Москвы.
Здесь сходятся линии правительственной и оперативной связи центрального аппарата КГБ и Службы внешней разведки. Там же проходит канал связи с лазерным центром, расположенным в подмосковном городе Троицк, в котором находится учреждение, которое принято называть «почтовым ящиком». Это — объект оборонной промышленности, его назначение — разработка лазеров.
Троицкий объект давно, как магнитом, притягивал к себе внимание американских спецслужб. По всей вероятности, об этом сверхсекретном объекте Центральному разведывательному управлению стало известно в ходе опроса одного или нескольких бывших советских граждан, проживавших в Троицке и выехавших на постоянное жительство за рубеж.
Кстати, давно уже не является секретом, что американской разведкой разработана и действует специальная программа опроса эмигрантов из нашей страны. И, надо сказать, денег на представляемые бывшими советскими гражданами, выезжающими за рубеж на постоянное жительство, сведений о воинских частях, военных аэродромах, складах вооружений и боеприпасов, о промышленных предприятиях оборонного значения, ЦРУ не жалеет.
Вместе с тем подобраться к Троицкому объекту для ЦРУ и РУМО (военная разведка США) в пешем порядке не представлялось возможным. Город находится в так называемой закрытой зоне, куда доступ иностранцам категорически запрещен. Тогда американцы решили прибегнуть к услугам Национального управления воздушной космической разведки (НУВКР) США. С помощью разведывательных спутников и были восполнены пробелы других американских спецслужб.
Фотоснимки, сделанные со спутников, впечатляли, но Троицкий объект по-прежнему оставался для противника недосягаемым. Однако на одном из снимков эксперты ЦРУ обнаружили любопытную картину: оказывается, на трассе Москва — Троицк ведутся работы по прокладке траншей для телефонных коммуникаций!
По снимкам было нетрудно установить, что телефонные линии должны соединить Москву с Троицким объектом. А это значит, что можно попытаться установить специальную аппаратуру подслушивания на телефонной линии. Несмотря на огромные затраты, овчинка выделки стоила, тем более что по халатности строителей линия оказалась незащищенной.
Резидентура ЦРУ, действующая под прикрытием американского посольства в Москве, определила: съём информации с телефонной линии возможен с помощью специального портативного прибора. В данном случае ЦРУ пригодился опыт «Берлинского туннеля».
Поясню, что имеется в виду. Это операция «Голд», проведенная в 1954 году в Берлине Центральным разведуправлением совместно с английской Сикрет Интеллидженс Сервис. Тогда указанные спецслужбы подключились к подземному телефонному кабелю, который связывал штаб Группы советских войск в Германии с Москвой. Англо-американская шпионская затея очень быстро была разоблачена с помощью нашего особо ценного агента Джорджа Блейка, служившего в английской разведке.
С той лишь разницей, что в случае с Троицким объектом не пришлось бы прокладывать к кабельным линиям подземных туннелей. Помогут, решили американцы, колодцы, которых на телефонной трассе было сооружено немало, тем более что наши строители-разгильдяи не снабдили чугунные крышки колодцев специальными защитными приспособлениями…
Каким же электронным чудом воспользовались американцы?
На телефонный кабель, который по причине преступной халатности наших рабочих не имел специальной защиты, устанавливался индуктивный (то есть требующий непосредственного подсоединения к проводу) датчик съема информации.
Датчик был изготовлен в виде двух половинок полого цилиндра, который соединялся кабелем с электронным блоком, размещенным в металлическом ящике. В этот электронный блок входили магнитофон, включавшийся автоматически при телефонном разговоре, система управления магнитофоном, приемопередатчик, блок питания, рассчитанный на 4–6 месяцев беспрерывной работы магнитофона.
Это умное устройство фиксировало только полезные для ЦРУ служебные разговоры. Для этого в память встроенного в блок микрокомпьютера была заложена специальная программа. Например, магнитофон игнорировал телефонные звонки во время обеденного перерыва, в субботние и воскресные дни.
Ящик с электронным блоком закапывался в землю недалеко от колодца на глубину около полуметра. На крышке ящика была исполнена красной несмываемой краской надпись «Убьет! Высокое напряжение!»
Предупреждение было рассчитано на тех, кто случайно наткнется на ящик, раскапывая землю у люка. Кроме того, ящик был прикрыт металлической сеткой и обильно обсыпан репеллентом — специальным химическим составом для отпугивания грызунов.
На небольшом расстоянии от ящика с электронным блоком в землю закапывалось на небольшую глубину антенна УКВ, также присоединенная кабелем к блоку. Ее предназначение — контролировать работу приборов электронного блока издалека, с расстояния до двух километров.
С этого расстояния разведчик-техник, обслуживавший всю систему, имел возможность подать условный сигнал и получить кодированный ответ, требуется ли замена кассет и питания, а также провести блиц-проверку, не было ли совершено постороннее вмешательство в установленную аппаратуру…
Сегодня уже известно, что резидентура ЦРУ в Москве три раза в год проводила операции по изъятию и замене записанных кассет и блока питания. В результате тщательных поисков, проведенных сотрудниками различных подразделений КГБ СССР, в нише, вырытой рядом с колодцем спецсвязи, мы, наконец, обнаружили контейнер. От него к кабелям тянулись провода.
Контейнер являл собой суперсовременное устройство для перехвата и записи сигналов, проходящих по кабелям телефонной, факсовой и телетайпной связи. При накоплении информации приемо-передающее устройство в автоматическом режиме сбрасывало ее в США через спутник-шпион, пролетавший над территорией СССР, в частности, над Москвой. Таким образом американская разведка собиралась перехватывать секретные сообщения.
Поскольку источники питания устройства и магнитофонные пленки кому-то необходимо было периодически заменять, контрразведчики решили подготовиться к встрече сотрудников ЦРУ и взять их с поличным.
Задача оказалась сверхсложной. Колодец располагался неподалеку от Калужского шоссе, а вокруг чистое, хорошо просматриваемое во все концы поле. Только вдалеке расположен небольшой лесочек. От него была прорыта узкая траншея длиной в полтора километра для проводов связи, а возле колодца обустроен схрон.
По многу раз в день бойцы «Альфы» имитировали приезд американцев и их захват. Всё было готово к приему «почетных гостей», и они были-таки схвачены.
Ими оказались радиоэлектронщики ЦРУ экстра-класса: Луис Томас, атташе службы безопасности американского посольства в Москве, Джин Койл, также кадровый сотрудник ЦРУ, занимавший в посольстве должность работника по закупке советской технической литературы, и Деннис Макмэхен, третий секретарь административно-хозяйственного отдела.
Операция противника потерпела крах.
Как удалось выяснить во время допросов задержанных, все они, сменяя друг друга, посещали колодец.
Делали так.
Территорию американской дипломатической миссии на Садовом кольце одновременно на большой скорости покидали не менее десятка автомашин с сотрудниками посольской резидентуры ЦРУ за рулем. Уходили «веером», чтобы отвлечь и растащить силы наружного наблюдения. Вслед за этим из ворот посольства с черепашьей скоростью выползал неприметный грузовичок-фургон, в котором скрывался один из названных техников, одетый туристом.
Выбравшись из города, грузовичок обретал немыслимую прыть — у него был установлен мотор гоночной машины. На некотором расстоянии от колодца «турист» покидал фургон и с рюкзаком за плечами, посыпая следы спецпорошком, чтобы сбить с толку служебно-розыскную собаку, добирался до заветного пункта назначения. С помощью гидравлических инструментов открывал люк и забирался в колодец.
Всё, игра сделана!
Юрий Владимирович выступал первым, участники заседания еще не успели погрузиться в состояние, пограничное между миром грез и реальностью, и поэтому все, в том числе и генеральный секретарь, заинтересованно внимали докладчику.
— Леонид Ильич, — поворот головы в сторону генсека, — разрешите перейти к основной части моего сообщения?
— Разрешаю…
— Товарищи, Комитет государственной безопасности внимательно следит за тем, чтобы торговые и другие связи экономического характера между СССР и его зарубежными партнерами не были использованы ими в ущерб нашей стране. В этой связи не могу не отметить, что, по имеющимся данным, японцы, взявшие в аренду песчаную косу на Камчатском полуострове якобы для строительства мини-порта, на самом деле в течение полугода вывозят оттуда песок, да еще и в огромных количествах. Да-да, как это ни покажется странным, — обыкновенный морской песок…
— Что ж они с ним делают? — недоуменно спросил генсек.
— Я не исключаю возможности, Леонид Ильич, что сооружение порта играет роль ширмы… Притом что строительство портовых сооружений ведёт государственное предприятие под названием «Икебуко»… Якобы ведёт!
— Ну и что с того, что это «Ебуко» государственное предприятие?
— Дело в том, Леонид Ильич, что договор об аренде восточной части территории Камчатки это предприятие заключило с нашим Министерством внешней торговли, но лишь после того, как предложение об аренде было рассмотрено и одобрено на заседании Политбюро. Теперь для того, чтобы Комитет госбезопасности мог проводить полномасштабную проверку «Икебуко», снова должно быть принято соответствующее решение нашего коллективного органа — Политбюро…
Вскочивший на ноги председатель Совета Министров Николай Тихонов беспардонно прервал Андропова.
— Леонид Ильич, разрешите мне сказать?
— Разрешаю…
— Я не понимаю сути вашей озабоченности, Юрий Владимирович. Что плохого в том, что Япония арендует у нас часть песчаной косы? Мы же имеем стабильное поступление в бюджет свободно конвертируемой валюты, а это — тысячи долларов! Почему же вас не беспокоит, что мы бесплатно, подчеркиваю: бесплатно! — раздаем в ГДР тысячи, десятки тысяч тонн фекалий?!
— А что с ним делают немецкие товарищи? — удивился генсек.
— Немецкие товарищи используют наши фекалии в качестве удобрения, Леонид Ильич… Да вот и Дмитрий Федорович, — кивок в сторону министра обороны, — не даст мне соврать…
Маршал Устинов энергично закивал головой.
— Воистину, Леонид Ильич! Каждое утро у КПП всех гарнизонов Группы советских войск в Восточной Германии выстраиваются очереди из говновозок, чтобы, значит, бесплатно получить то, что у них стоит бешеных денег — удобрения…
И все довольны, Леонид Ильич! Наши солдаты — потому что не надо самим чистить туалеты. Немцы — потому что можно подхарчиться, то есть, я хотел сказать, задарма разжиться фекалиями… Иногда даже драки между немцами из-за этого случаются!
— Ценят, значит! — Генсек удовлетворенно потер руки.
— Еще как, Леонид Ильич! Наши фекалии у них на вес золота!
— А я-то думал… — Брежнев разочарованно поморщился. — Я думал, наших солдат!
— Ну, это — само собой, Леонид Ильич, но фекалии ценят больше! — бодро откликнулся Устинов.
— Разрешите продолжать, Леонид Ильич? — поспешил заполнить паузу Тихонов.
— Разрешаю…
— Вот видите, Юрий Владимирович! Японцы нам за такие же фекалии, то есть за микроскопический кусочек песчаной косы, платят немалые деньги! Как говорится, почувствуйте разницу… Да и потом…
Тихонов всем корпусом обернулся в сторону генерального секретаря и громогласно продекламировал ключевую часть своего устного вердикта:
— Вы что же считаете, уважаемый Юрий Владимирович, что в нашем Министерстве внешней торговли дураки сидят? Товарищ Патоличев, товарищ Юрий Леонидович Брежнев за достигнутые успехи по привлечению в наш бюджет иностранной валюты на XXV съезде кооптированы в состав ЦК нашей партии… Умелое руководство Внешторгом, кстати, в том и заключается, чтобы из фекалий, как и из песка, то есть из ничего, делать деньги! У вас, Юрий Владимирович, по-моему, узковедомственный, а не государственный подход к вопросу… У меня всё, Леонид Ильич. Разрешите сесть?
— Разрешаю…
Андропов взглядом психиатра обвел притихших, нет! — затаившихся соратников, и ему стало ясно, что доказывать что-либо бесполезно, ибо придется вести наступление в условиях круговой обороны.
А, может, собравшиеся ждут, когда он нагнется за брошенной ему под ноги перчаткой, чтобы всей сворой налететь сзади, смять, растерзать? Уж не провокация ли? Ведь впервые не втихаря за спиной, а открыто предсовмина решил дать ему бой…
Но слабы твои позиции, Николай Александрович, иначе ты своими грязными руками не стал бы касаться струн отцовского сердца — упоминать имя сына генсека. За уши ведь Юрия Леонидовича к ситуации притянул!
Андропов криво усмехнулся, вспомнив, как в канун Нового года президент «Икебуко» лично посетил Москву, чтобы в знак благодарности за процветание его предприятия вручить ценные подарки — мебельные гарнитуры — Патоличеву и сыну генсека — Юрию Брежневу.
Мебель, изготовленная японскими умельцами, была доставлена в Москву на трех железнодорожных платформах. Ее универсальность заключалась в том, что она предназначалась не только для служебных кабинетов, но, отвечая вкусу самой взыскательной домохозяйки, могла стать украшением любой гостиной и спальни. От японских щедрот «обломилось» и предсовмина Тихонову.
Случайно узнав о подарке, Андропов дал задание спецам Оперативно-технического управления хорошенько его обследовать.
Подозрения подтвердились: в электронных часах прикроватных тумбочек, радиоприемниках, магнитофонах, термометрах и барометрах находилось более дюжины микрофонов оригинальной конструкции! Батарейки, от которых работала вся мебельная и бытовая радиоэлектроника, одновременно служили источниками питания и для микрофонов.
Съём и запись информации можно было вести из автомобиля в радиусе до 500 метров. Для этого не нужны были дополнительные средства — не покидая салона, достаточно было настроить приемник на соответствующую волну!
Тогда Андропов ограничился проведением профилактической беседы с Тихоновым, более того, пошел ему навстречу: учитывая его слезные мольбы, ничего не рассказал Брежневу о микрофонах. И вот теперь в качестве благодарности получил публичную выволочку!
«Ну что ж, Николай Александрович, сегодня ваша взяла. — Андропов криво усмехнулся. — Посмотрим, что день грядущий вам готовит!»
— Всё ясно, товарищи! — решительно произнес генсек. — Каждый пусть занимается порученным ему делом. Руководство Внешторга — своим, КГБ — своим… Костя! — поворот головы в сторону Черненко. — Не пора ли закруглять повестку дня?