Брежнев хорошо помнил, какую роль сыграл прежний глава Комитета госбезопасности Владимир Семичастный в устранении Хрущёва, и, чтобы исключить исторические аналогии, приставил к Андропову в качестве конвойного пса Семёна Кузьмича Цвигуна. Будучи первым заместителем, он курировал одно из самых важных направлений — военную контрразведку. С Брежневым Цвигуна связывали не только годы совместной работы в Молдавии, но и родственные узы — оба женаты на сестрах.

В годы войны Цвигун не был на фронте, так как в октябре 1941 года его отозвали из военной контрразведки в тыл, в Оренбургскую область, где он занимался заготовкой сельхозпродуктов для высшей партийной номенклатуры. Это, однако, не помешало ему в анкетах местом своего боевого крещения указывать Сталинград, а впоследствии под своей фамилией издать несколько книг и с десяток сценариев о войне и жизни партизан, тем самым произведя себя не только в число защитников легендарной твердыни на Волге, но и в героя партизанского движения.

Именно в таком виде его биография вошла во все советские энциклопедии, что может свидетельствовать о роли личности в истории по-советски. Вернее, в ее историографии — важно не в истории след оставить, а в учебниках по этому предмету.

Героические заслуги Цвигуна по перекраиванию личной анкеты, а вместе с нею и новейшей советской истории, были известны очень узкому кругу людей, к числу которых принадлежали Андропов и его доверенное лицо — начальник Отдельной службы КГБ генерал-майор Леонид Иосифович Козлов.

…Два крючкотворца, как и две красавицы, не бывают друзьями. Но на какое-то время могут стать компаньонами.

Непримиримыми подельниками поневоле Андропов и Цвигун останутся на всю жизнь. До своего самоубийства Цвигун будет постоянно предпринимать попытки дискредитировать Андропова, чтобы, столкнув его с «золотого крыльца», самому стать председателем КГБ СССР.

Скрытое противостояние между ними началось с первого дня совместной работы. Но если Андропов в процессе совместной работы относился к Цвигуну, как аристократ к поданному гардеробщиком чужому пальто в ожидании его замены, то в отношении Цвигуна к своему шефу прослеживалась агрессивная напористость сержанта сверхсрочника, который стремится во что бы то ни стало подставить командира и доказать ему, вчерашнему выпускнику военного училища, «что сапоги надо чистить с вечера, чтобы с утра надевать на свежую голову».

Происходило это еще и от того, что Цвигун ко времени назначения Андропова председателем КГБ уже более 30 лет находился на руководящих должностях в системе госбезопасности. Чувство мнимого превосходства над Андроповым и желание занять его место — вот внутренний движитель Цвигуна на протяжении всей их совместной работы.

По мнению Семёна Кузьмича, Андропов, ловкий царедворец со Старой площади, был не способен вникнуть в систему государственной безопасности вообще и в специфические методы разведки и контрразведки в частности. Что путного можно ожидать от этой гражданской «штафирки»?

И хотя авторитет самого Цвигуна среди профессионалов был равен нулю, но, как говорится, за душой ничего не было, но за спиной кое-кто стоял. Этим «кое-кто» был Леонид Ильич со всеми вытекающими последствиями.

…В качестве первой серьезной проверки способности Андропова держать удар можно рассматривать инцидент у Боровицких ворот Кремля 22 января 1969 года.

И хотя все наши центральные газеты сообщили, что террорист стрелял в космонавтов, но даже людям, далеким от политики, было ясно: целился он в генерального секретаря ЦК КПСС. Внешнее сходство Брежнева с космонавтом Георгием Береговым дало возможность жаждущим скандальных, но доходных сенсаций журналистам превратить трагедию в фарс.