Яо Линь приложил все свои усилия, чтобы притащить Юнь Шэнли обратно на постоялый двор. Тот был выше и чуть крупнее его, и даже если они могли сравниться по силе в рукопашном бою, Юнь Шэнли весь обмяк, потеряв сознание от боли, и оттого нести его постоянно норовящее выскользнуть из рук тело было в два раза тяжелее.

Дагэ даже не выказал удивления, когда увидел истекающего кровью Юнь Шэнли:

– Надеюсь, это ты его ранил?

Яо Линь был не в состоянии должным образом отреагировать на ехидное поддразнивание брата. Тяжело дыша, он опустился вместе с Шэнли на спине на пол и выдавил:

– Нет… Меня хотели убить, а он… он меня прикрыл!

Дагэ, рассматривающий бледное от потери крови лицо главы Юня, резко изменился в лице:

– Кто посмел на тебя напасть?

– Быстрее! Помоги! Зови лекаря, он уже без сознания! – крикнул Яо Линь и попытался дотащить Юнь Шэнли до второго этажа, чтобы уложить его на кровать.

Лекарь прибыл совсем скоро и сразу же занялся раной главы. Мужчина нервничал, потому что стрела извлекалась с трудом; крови натекло много. Наконец показался наконечник, лекарь вынул стрелу полностью, промыл рану, обработал ее и наложил тугие повязки, которые все равно продолжали пропитываться алым. Юнь Шэнли то и дело приходил в себя и каждый раз повторял одну и ту же фразу:

– Не говорите отцу… Убьет… Не говорите ему…

Дагэ в замешательстве посмотрел на Яо Линя, ища у него объяснений, и тот, глубоко вздохнув, сказал:

– Он боится, что отец отстранит его от управления Ведомством. За то, что он даже за своей жизнью уследить не может.

– Вот как. Он, похоже, действительно трус.

На удивление Яо Линь не согласился:

– Не думаю. Он единственный, кто хоть как-то может противостоять верховному цензору – за исключением Ордена Полуночников, конечно. Ему, разумеется, ничего не будет за нарушение правил или несогласие с действиями Юнь Циньланя, потому что Юнь Шэнли – его единственный сын. Глава Юнь хоть и дурак, но опасностей точно не боится – полез же на арену, дрался там с Гончим, да и скандал устроить в «Доме Пионов» не побоялся, хотя нас окружили со всех сторон… Трусливым его точно не назовешь. К тому же… Скорее всего, он не хочет, чтобы отец узнал, что его сын защитил простого человека, едва не пожертвовав собой.

Яо Линь взглянул на Дагэ, который почему-то очень пристально на него смотрел:

– Что?

– Мне кажется, все проще. Он просто не хочет получить выговор от отца.

– Этот вариант, наверное, ближе всего к правде. – Яо Линь перевел взгляд на Юнь Шэнли, который снова потерял сознание, и почувствовал некую благодарность.

Лекарь наконец-то не выдержал и раздраженно обратился к ним:

– Господа не могут поговорить за дверью?

Яо Линь и Дагэ извинились и сразу удалились из комнаты.

Закрыв дверь, брат продолжил:

– Точно ли целились именно в тебя? С тобой была еще одна притягательная мишень в лице Юнь Шэнли. Может, его враги хотели от него избавиться?

Яо Линь задумчиво покачал головой:

– Не думаю. В связи с последними событиями вполне вероятно, что кто-то хотел отомстить именно мне.

– А если это Орден Полуночников хочет тебя так предупредить? Сам посуди: сначала Бао Муяна убили прямо у тебя на постоялом дворе, потом те непонятные люди завалились сюда и попытались устроить скандал, теперь – нападение.

Яо Линь и сам думал об этом. Господин Ордена был немного… радикален в своих взглядах и методах. Он не любил, когда кто-то стоял у него на пути, а если это случалось, то он пытался всеми силами отправить этого человека в загробный мир. Если госпожа Иньхань и Фу Чан дружны, то последняя обязательно расскажет о появлении Яо Линя в ее «Доме Пионов», и тогда придут по его душу.

– После того как я начал общаться с Юнь Шэнли, Орден, похоже, и правда нацелился на меня.

Дагэ хмыкнул и упрекнул его:

– Конечно, если продолжишь общаться с этим отбросом семьи Юнь, вряд ли кто-то поверит, что ты в здравом уме.

– Дагэ, не начинай…

На лице Дагэ появилась хищная улыбка, полная жажды крови.

– Ты мне лучше расскажи поподробнее, где и как на вас напали, а Дагэ быстренько разберется с этими мерзавцами. Орден Полуночников это или нет – неважно, любой, кто посмеет тебя тронуть, – уже труп.

* * *

Чтобы разбудить Чжи Ханя и Сунь Юаня, Сяо Ши пришлось вылить на них ведро холодной воды. Когда их сознание немного прояснилось, им сообщили, что их драгоценного главу подстрелили. Чжи Хань первым рванул на второй этаж, несколько раз споткнувшись по пути, пока не добежал до комнаты, где находился Юнь Шэнли. Однако лекарь не позволил им войти, заставив сидеть и ждать под дверью.

Они не могли найти себе места, сильно нервничая. Если Юнь Шэнли умрет, заместитель и помощник в любом случае последуют за ним, потому что верховный цензор их точно убьет!

Глава Ведомства очнулся на следующий день. Рана была несерьезной, но потеря крови сильно его ослабила. Юнь Шэнли чувствовал себя так, как будто его сверху придавили горой. Попытался сесть, но почти сразу же упал назад на твердую подушку – тело совершенно не слушалось.

И вдруг раздался крик:

– Глава! – Юнь Шэнли с трудом открыл глаза и увидел склонившихся над ним Чжи Ханя и Сунь Юаня, чьи глаза были красными от слез, а губы дрожали. – Глава, вы наконец-то очнулись!

Юнь Шэнли нахмурился из-за боли, пронзившей голову:

– Зачем вы открыли свои рты?! Тц… Я едва не умер от ваших воплей.

– Вот именно, что еще немного и… – ответил Сунь Юань, вытирая рукавом мокрое от слез лицо. Он взял со стола стрелу, что вынули из плеча главы, и воскликнул: – Вам повезло, что на ней не было яда!

Наконечник стрелы отливал золотом, словно металл обожгли солнцем. Необычный и, скорее всего, дорогой в изготовлении снаряд очень тонкой работы – даже на императора не стали бы тратиться и делать нечто настолько изящное. Юнь Шэнли взял стрелу в руки и заметил странный символ, что был выгравирован на деревянной основе, – солнечный диск с некрасиво изломанными лучами – будто светило билось в агонии, умирая.

– Здесь какой-то знак.

Сунь Юань приблизился и тоже принялся рассматривать символ.

– Глава Юнь, вначале полумесяц, символ Ордена, а теперь это… Почему кто-то так упорно пытается навредить господину Яо? Тем более этот золотой наконечник, в чем смысл убивать кого-то таким дорогим оружием…

– Солнце, – пробормотал Юнь Шэнли. – «Солнце горит, а кости дрожат». Выясните происхождение стрелы – найти нападавшего будет слишком сложно, я ни одной приметы не смог разглядеть…

Играясь со стрелой, на которой все еще остались багровые пятна его крови, младший господин Юнь неожиданно вспомнил о более важном деле:

– Вы же не рассказали отцу? – обеспокоенно спросил он.

Чжи Хань и Сунь Юань переглянулись, и Юнь Шэнли понял, что они все растрепали. Пока он был без сознания, Чжи Хань от отчаяния помчался просить совета у Юнь Циньланя, поэтому верховый цензор уже был в курсе случившегося.

– Вы… Кто ваш глава?! Почему вы никогда не слушаете моих приказов?! – Юнь Шэнли ударил кулаком по кровати, отчего рана на плече снова открылась и стала сочится сукровицей – ощущение не из приятных.

Сунь Юань вскочил и мягко прижал Юнь Шэнли обратно к постели.

– Глава, не злитесь! Мы верны лишь вам, но верховный цензор велел нам докладывать о ваших травмах.

Чжи Хань тихонько подошел и ласковым голосом спросил:

– Вы же не злитесь?

Юнь Шэнли процедил сквозь стиснутые зубы:

– Не злюсь, конечно, не злюсь!

Когда Яо Линь вошел в комнату, Юнь Шэнли, только что подскочивший с кровати и схвативший стоящую на тумбе курильницу, пытался бросить ее в Чжи Ханя, в то время как Сунь Юань сжался в противоположном углу, дрожа от страха.

– Вы что творите?! Знаете, сколько я заплатил лекарю, чтобы вашего главу вытащить из цепких рук смерти?

Юнь Шэнли остановился и отбросил курильницу, тяжело дыша. Его грудь вздымалась от частых вдохов, а лицо искажала ярость: до того, как он попытался избить Чжи Ханя, тот честно рассказал ему о том, что происходило на постоялом дворе, а именно – о постоянно появляющихся трупах животных прямо на пороге. Это взбесило главу больше, чем тот факт, что отец уже знает о его травме. На Яо Линя напали, потому что именно он, Юнь Шэнли, не уследил за ним, не приходил сюда так долго и допустил подобное.

Яо Линь подошел к Юнь Шэнли и молча распахнул на том одежду, осматривая плечо. Рана, как и ожидалось, действительно открылась, и повязки насквозь пропитались кровью. Хозяин «Белого Журавля» поднял на главу злой и разочарованный взгляд, отчего тот тут же стушевался и отступил:

– Не смотри на меня так, будто я в чем-то виноват.

– Зачем ты полез меня защищать? А если бы стрела попала чуть ниже?! – Яо Линь ткнул его в область сердца. Юнь Шэнли отстранил его руку и запахнул обратно одежду, пряча рану от встревоженных взглядов. Он не хотел, чтобы Яо Линь видел его слабым и неспособным постоять за себя – перед хозяином постоялого двора хотелось представать только в лучшем виде.

– Мне нужно было смотреть, как эта стрела пронзает тебя? Я не думал, я просто действовал как надо!

– Ха! С каких пор тебя беспокоит мое состояние? Забыл, как отправил меня в бордель и чуть не утопил в реке? – ехидно ответил Яо Линь, не скрывая своего недовольства.

– Это не то же самое! Я никогда не желал навредить тебе специально.

Яо Линь очень хотел сказать главе Ведомства, что одно только его существование уже приносит немало вреда, но… Юнь Шэнли был прав. Хотя Яо Линь не верил его словам о дружбе, не понимал, почему вдруг Юнь Шэнли помог девушкам из «Дома Пионов», прикрываясь заботой о нем, и почему так сильно невзлюбил Дагэ. В каждом действии, в каждом слове главы Ведомства Яо Линь видел угрозу или пытался отыскать подвох, боясь, что вот еще чуть-чуть – и Юнь Шэнли снова придет с каким-то предложением, стоящим жизни, и попытается вовлечь Яо Линя в свои опасные планы. Но несмотря на все это – зачем пес Юнь закрыл его собой от стрелы?

Чжи Хань, словно предчувствуя грядущую битву, дал знак Сунь Юаню, что пора уходить. Они осторожно выскользнули из комнаты, оставляя своего главу и его спасителя наедине.

Никто не заметил, как заместители ушли, и атмосфера продолжила накаляться. Поэтому Яо Линь, не желая и дальше ругаться, перевел тему и напомнил главе о его состоянии:

– Садись, я обработаю рану. Пока не стало еще хуже.

Юнь Шэнли приподнял брови от удивления:

– А ты умеешь?

В глазах Яо Линя загорелись злые огоньки.

– Давай проверим? Если будет больно, кричи. Тебя все равно никто не услышит…

Юнь Шэнли отмахнулся.

– Это незначительная рана, так что не стоит переживать.

Яо Линь, словно опытный лекарь, надавил на его плечи, вынуждая сесть на кушетку, и велел:

– Сядь! И спусти рукав!

Не получив должной реакции от Юнь Шэнли, Яо Линь зло фыркнул, сам распахнул чужие одеяния и, размотав повязки, снова осмотрел рану на плече. От вида развороченной и воспаленной плоти на мгновение юноше стало жаль главу. Впрочем, Яо Линь тут же отогнал эти мысли и, подойдя к столику, взял в руки мазь, которую дал им с Дагэ лекарь.

– Мы решили оставить тебя здесь, потому что не смогли бы донести до твоего поместья.

– Спасибо.

Яо Линь открыл крышку и понюхал лекарство.

– Теперь мы квиты. Я спас тебя, ты – меня.

Юнь Шэнли слушал молча, и ему было не по себе. Вроде бы он сделал что-то хорошее, защитив друга, но осознание того, что Яо Линю кто-то угрожал, заставляло его нервничать. А больше всего мучил вопрос: почему хозяин постоялого двора не обратился к нему за помощью?

Аккуратными движениями Яо Линь начал наносить мазь из чайного дерева на рану, но Юнь Шэнли вдруг остановил его.

– Почему ты не рассказал мне о чужих угрозах? – раньше Юнь Шэнли никогда не сталкивался с ситуацией, в которой убийства животных превратились бы в проблему, стоящую внимания Ведомства наказаний, но сейчас подобный кошмар разворачивался прямо у него на глазах, и хуже всего было то, что происходящее в столице имело прямое отношение к Яо Линю… – Твоя жизнь может быть в опасности, нет, она уже в опасности, потому что сегодня тебя чуть не убили. Или ты хотел сам с этим справиться, м?

Яо Линь прекратил наносить мазь.

– Верно. Почему я должен был тебе что-то сообщать? Отпусти руку, я сменю повязку.

Юнь Шэнли пришлось отпустить его и продолжить злиться, ругаясь про себя.

Яо Линь взял со стола чистую ткань и начал перебинтовывать рану, стараясь не задеть поврежденное место. Движения его были неловкими, но действовал он со всей возможной аккуратностью.

– Повернись! – приказал Яо Линь, и Юнь Шэнли подчинился.

Его одеяние почти сползло с плеч, и стала видна сильная грудь с редкими блеклыми шрамами. Тело Юнь Шэнли было крепким, но мало походило на фигуру какого-нибудь генерала или простого солдата, поскольку мышцы под кожей выделялись куда слабее и бледная ухоженная кожа ярче, чем что-либо, говорила о непростом происхождении. Но даже так глава Юнь был физически силен, он занял свой пост не за красивые глаза – многие годы ему пришлось обучаться в столице, работать с разными чиновниками и отправляться на опасные задания, где ранений и травм было не избежать.

Но если приглядеться, то можно было заметить, что некоторые шрамы на груди выглядели как следы от куда более страшных ран, чем та, которую оставила после себя позолоченная стрела, но ведь и они зажили. Кто знает, может, для этого пса из семьи Юнь любое физическое увечье – пустяк…

На изгибе шеи виднелся след от старого укуса. Яо Линь, прекрасно осведомленный о его происхождении, мстительно улыбнулся и понял вдруг, что задумался слишком глубоко о своей недавней победе.

Откашлявшись и изо всех сил делая вид, что ничего не случилось, Яо Линь продолжил работать руками, но уже спустя пару витков решил проверить, не заметил ли его взгляда Юнь Шэнли. Закончив перевязку, хозяин «Белого Журавля» аккуратно посмотрел на главу и тут же столкнулся с чужим взглядом улыбающихся глаз. Похоже, Юнь Шэнли с ехидством наблюдал за ним все это время.

– Что? Неужели завидуешь мне?

Яо Линь закатил глаза. Со злости он ущипнул Юнь Шэнли за место совсем рядом с раной, в ответ услышав громкий вскрик и всхлип.

– Линь-Линь…

Яо Линь фыркнул и отдернул свои руки, словно дотронулся до чего-то неприятного.

– Хватит строить из себя неженку. Кто будет завидовать ранам на чужом теле?!

В Юнь Шэнли снова проснулась его привычная упертость. Несмотря на бледность и сильную боль, он по-прежнему излучал самоуверенность и ждал ответа.

Чтобы окончательно не потерять лицо, Яо Линь решил поддеть Юнь Шэнли:

– У твоих собратьев на подпольной арене фигуры были намного лучше. Знаешь, почему тогда все разбежались? Они просто не смогли смотреть на тебя, такого жалкого и худощавого…

Не успел он закончить, как Юнь Шэнли встал. Упоминание арены было для него больным местом, будто грязное пятно, клеймо на его и без того не слишком чистой репутации. И не только на репутации… Запястье, помеченное госпожой Иньхань, то и дело напоминало о событиях прошлого неприятным покалыванием. Сказанное Яо Линем было не более чем невинной шуткой, но ударила она по больному.

Яо Линь удивился, откуда в раненом столько прыти, и отшатнулся. Юнь Шэнли же, будто позабыв о ране, настойчиво делал к нему шаг за шагом, пока его жертва отступала. Это напомнило их первую встречу, когда глава Юнь использовал тот же метод, чтобы запугать своенравного хозяина постоялого двора. Он нашел способ вывести Яо Линя на чистую воду.

Яо Линь чуть нервно хмыкнул:

– Ты хочешь, чтобы рана разошлась еще больше?

– Линь-Линь, я же говорил, что мы можем не быть врагами. Разве так сложно мне поверить?

– Сложно…

Яо Линь, явно недовольный таким поворотом событий, попытался отступить в сторону, но Юнь Шэнли остановил его:

– Захотел уйти? А как же перевязка? Ты разве уже закончил?

– Даже если и не закончил, ты все равно не умрешь. Скажи спасибо, что я вообще пришел и помог.

Глава Юнь улыбнулся. Хозяин «Белого Журавля» одновременно вывел его из себя и разжег в нем что-то вроде азарта.

– Ты так любишь спорить со мной. Показываешь свой характер, выводишь из себя. Зачем делаешь все это?

Взгляд Юнь Шэнли стал жестче, будто они готовились к очередной перепалке. Яо Линь, до этого момента не желающий говорить, решил наконец-то все прояснить:

– Юнь Шэнли, а чего ты хочешь от меня? Я не работник твоего Ведомства. Не думай, что можешь отдавать мне приказы.

Этот вопрос заставил Юнь Шэнли замереть. Действительно ли он хотел получить себе такого подчиненного? Он любил управлять. Любил, чтобы все было под его контролем. Но Яо Линь сразу дал понять: он не променяет свою независимость на работу в Ведомстве. А значит, к нему надо было найти особый подход, чтобы взять под крыло в Ведомство наказаний. Да, возможно, Юнь Шэнли хотел это сделать. И не видел смысла не делать того, чего хотел.

– А ты что же, позволишь предложить тебе стать моим подчиненным?

Что?

Яо Линь вдруг кое-что осознал. Он думал, что глава Ведомства так шутил, но, кажется, он говорил вполне серьезно? Яо Линь понимал, что давно заинтересовал Юнь Шэнли, но связано ли это с тем, что интуиция его не подвела и он сразу обнаружил, что Яо Линь не так уж прост?..

«Юнь Шэнли, ты совсем слепой? Из целой толпы желающих ты хочешь сотрудничать со мной? Со своим врагом? Неужели ты действительно узнал, кто я?»

В голосе его послышалась паника:

– Зачем? Ты ведь знаешь, что мы с тобой на самом деле не друзья!

Юнь Шэнли пожал плечами.

– Просто захотелось.

– Не думай, что можешь так со мной играть!

– Я не собирался с тобой играть. Но мне надоели наши противоречия. Яо Линь, ты… – В момент, когда Юнь Шэнли уже был готов сказать нечто важное, в дверь вдруг постучали.

Яо Линь наконец-то оттолкнул его руку, которая мешала вырваться из хватки, и отстранился. Он не хотел участвовать в этом представлении.

Юнь Шэнли почувствовал боль в раненом плече и устало потер его. Он хотел было продолжить разговор, но дверь открылась, и вошел Дагэ. Оглядев обоих с головы до ног, мужчина понял, что эти двое явно были на взводе. Неужели собирались друг друга убить? Тогда жаль, что он им помешал – победа определенно была бы на стороне Сяо Линя.

– Выглядите так, будто учинили тут что-то плохое. – Его взгляд задержался на Юнь Шэнли. – Ты слишком живучий. Обидно даже, – он улыбнулся с нескрываемым сарказмом.

Яо Линь пропустил слова брата мимо ушей и поинтересовался:

– Дагэ, что-то случилось, раз ты пришел? Пойдем вниз, обсудим.

Дагэ напустил на себя серьезный вид и медленно стал приближаться к Юнь Шэнли. Тот остался стоять на том же месте и даже не шелохнулся, хотя внутри него все нервно сжалось: если бы Дагэ распустил руки, он бы не смог даже отбиться, не в своем нынешнем состоянии.

Внезапно прозвучал уверенный голос Дагэ:

– Я пришел тебя поблагодарить. Ты спас моего младшего брата, и я действительно признателен тебе, но, чтобы заслужить мое доверие, нужно еще постараться.

У всех в комнате буквально отвисла челюсть. Яо Линь никогда не видел, чтобы Дагэ проявлял к кому-то благосклонность. Даже к нему. А еще Дагэ знал, кто такой Юнь Шэнли, и поэтому развернувшаяся сейчас перед ним сцена казалась вдвойне удивительной.

– Яо Линь, мне сегодня же нужно уехать. Это связано с тем, о чем мы недавно говорили, – на последнем предложении Дагэ понизил голос.

Юнь Шэнли тут же просиял от радости. Если бы не рана, он бы наверняка принялся пританцовывать прямо здесь. Ему было плевать, куда уедет этот человек, главное, чтобы подальше от столицы.

Дагэ будто прочитал его мысли и предупредил:

– Не обольщайся. Узнаю, что ты что-то сделал Сяо Линю, – шкуру спущу, распотрошу и выброшу голодным псам на обед.

Этот человек так легко угрожал чиновнику, ничего не боясь, что Юнь Шэнли сразу же сильно помрачнел. Еще хоть одно слово – и он не выдержал бы, наперекор Яо Линю вызвал бы сюда стражу и приказал бы схватить наглеца, но… его все-таки спасли, а не бросили умирать на улице. Только эта мысль и останавливала его от поспешных действий.

– Вашему «Сяо Линю» я ничего не сделаю. – Мысленно же он добавил: «А вот с Линь-Линем у меня свои счеты».

– Дагэ, идем, я тебя провожу… – сказал Яо Линь, собираясь поскорее уйти из комнаты и проводить брата, а заодно расспросить его о поездке, но тот остановил Яо Линя:

– Не провожай. Как только все выясню, я тебе напишу.

Дагэ хлопнул Яо Линя по плечу и, в последний раз угрожающе взглянув на Юнь Шэнли, ушел.

Яо Линь понял намек Дагэ. Скорее всего, тот тайно отправится в Орден Полуночников, чтобы разузнать, было ли недавнее нападение делом их рук. Если так, то они не могли больше скрываться и терпеть их нападки. За неподчинение или прямое выступление против Ордена любой будет убит, они это прекрасно знали – но молчать и ждать, пока другие члены секты придут за их жизнями, не собирались.

– Слишком стремительно он убегает после новости о том, что ты находишься в опасности. Так ли он заботится о тебе? – с ехидством спросил Юнь Шэнли.

– У Дагэ свои дела. – Яо Линь развернулся, чтобы уйти, но Юнь Шэнли остановил его.

– Ничего не хочешь мне сказать?

Яо Линь иногда задавался вопросом: сколько дерзости у этого человека? На его же собственном постоялом дворе его хватают за руки, останавливают и приказывают что-то делать. Нет, Юнь Шэнли еще не знает, на что способен Яо Линь в своем худшем настроении.

– Ах да, точно. Я смотрю, ты идешь на поправку? Пожалуй, ты можешь и сам дойти до своего поместья, или все же вызвать тебе повозку за твои деньги?

– Я останусь здесь.

– А? Для чего? Что-то я не припомню, чтобы мой «Белый Журавль» становился лечебницей для высокопоставленных гостей.

– Яо Линь, не думай, что я действую несерьезно! – Юнь Шэнли вернулся к кровати и сел, закинув ногу на ногу. – Я начну расследовать это дело с нападением и убитыми животными. Еще я собираюсь стать твоим охранником на время расследования.

Яо Линь искренне удивился такому заявлению:

– Ты, и охранять? Посмотри на себя! Рана в плече ни о чем не говорит тебе, господин Юнь?

Юнь Шэнли отмахнулся, покачивая ногой на весу:

– Дай мне еще день, и все заживет!

– Я могу дать тебе мгновение на то, чтобы замолчать, иначе и дня больше не задержишься здесь.

– Хорошо, мгновения мне достаточно для объявления своего решения…

Яо Линь не дослушал его и просто ушел. Если Юнь Шэнли станет крутиться вокруг него круглые сутки, то он точно не выдержит и сбежит вслед за Дагэ.

Юнь Шэнли дернул плечом и коснулся своей раны. Он не мог отвести взгляд от двери, через которую ушел Яо Линь, рассеянно думая: как бы владелец постоялого двора ни сопротивлялся, все так или иначе будет развиваться только таким образом, как того захочет Юнь Шэнли.