– Он убежал! Пес убежал, когда я… – Слуга чиновника Юя держался из последних сил; он мог с трудом поднять голову, и голос его был едва слышен, – открыл клетку. А дальше… Я побежал следом, но нигде не мог его найти! Сколько бы ни звал! Он обычно всегда приходил на мой голос! Я-я боялся гнева господина, п-поэтому…

– Убежал, и ты его больше не нашел? Какая досада.

Юнь Шэнли задумчиво покрутил в руке кинжал с длинной рукоятью. Стражи подумали, что глава прекратит пытки, но неожиданно тот замахнулся и пронзил плечо слуги, прямо в месте, где у того уже был шрам. Чтобы причинить больше страданий.

Тюрьму Ведомства оглушили новые крики. Юнь Шэнли пытал его всего ничего, а тот уже готов был выть от боли и выглядел так, словно собирался вот-вот испустить дух. Никакой стойкости характера.

– Молодая госпожа Юй! Она, она, она заставила меня открыть клетку! – выкрикнул слуга и закашлялся, давясь слезами. – Огонек… Он не любил госпожу, и она решила избавиться от него, приказав мне отпустить его в город!

– Дочь господина Юя?

А-Шань принялся обвинять молодую госпожу Юй, не отрицая при этом, что отпустил собаку, но было ли это правдой и не сделал ли он с бедным животным что-то еще, никто не знал. А признаваться в содеянном до конца служка отказывался. Возможно, назло господину продал Огонька за немалые деньги ценителям особых пород. Были и другие варианты, например, тот, при котором А-Шань действительно случайно упустил пса и тот умер от голода… Но собака была породистой охотницей и обладала великолепным нюхом – найти дорогу домой для нее бы не составило труда, а значит, ей просто не дали вернуться.

– Люди Ведомства перевернули почти всю столицу вверх дном, но не нашли даже трупа собаки. Куда ты дел тело? – спросил глава спокойным тоном, еще глубже разрезая кинжалом плоть.

– А-а-а! – Слуга не выдержал и обмяк, безвольно повисая на цепях. Его тело было слабым из-за скудного питания и тяжелой работы, поэтому долго парнишка не продержался.

– Жаль, жаль… – пробормотал Юнь Шэнли, разглядывая кровь на лезвии.

Молодые стражники, Юй-Юй[14] и Фэй-Фэй[15], тяжело сглотнули, пугаясь неожиданной кровожадности главы Ведомства, словно барышни, вполне оправдывая свои нежные и изысканные имена. Так действительно обычно называли девочек, но… когда братья-близнецы родились, матери сообщили о появлении на свет дочерей и, не раздумывая, она дала детям такие чудесные имена. Женщина и повитуха поторопились и не разглядели в них мальчиков в первые минуты… В итоге юноши до сих пор получали обидные насмешки в свою сторону.

Они давно уже работали стражниками в тюрьме и знали, что обычно глава Ведомства наказаний не пытает простых людей, не замешанных в серьезных преступлениях, – эту «грязную» работу он оставлял на Большого Мо. Но в последние дни глава Юнь как будто сошел с ума и почти не вылезал из тюрьмы, лично занимаясь заключенными.

К тому же работы у главы теперь было предостаточно: из-за появления той жутковатой песенки, которая заставила тысячи жителей трястись от страха по ночам, Юнь Шэнли резко переключился на поиск тех, кто мог бы ее распространять, и расследовал он это дело достаточно жестко. Он заставлял стражу патрулировать улицу по ночам до самого рассвета, и к сегодняшнему дню работники Ведомства переловили немало людей, которые, как им казалось, вели себя странно. Были и бездомные, и пьяницы, и нищие, и просто заблудившиеся люди, которыми теперь была переполнена тюрьма. Но даже после таких «чисток» песенка продолжала звучать на улицах города, словно ее действительно пел дух, а не живой человек. Расследование зашло в тупик.

– Как поживает госпожа Фу? – Повернулся наконец-то Юнь Шэнли к стражникам, и те заметили на его щеке брызги крови.

Юй-Юй протянул платок, вежливо намекая главе на следы, которые стоило бы убрать. Юнь Шэнли любезно принял помощь, но так как его руки были испачканы в чужой крови еще сильнее, то он сделал только хуже, размазав кровь по лицу.

Юй-Юй и Фэй-Фэй были одними из тех, кто, помимо основной работы в Ведомстве, по приказу главы вел за хозяйкой борделя слежку, и Юй-Юй ответил:

– Глава Юнь, докладываю! Пока она не делает ничего подозрительного. Никаких писем мы не перехватывали, она ни с кем не встречалась. Вероятно, она выжидает, как и мы…

– Хорошо, не спускайте с нее глаз. – Увлекшись пытками, Юнь Шэнли совсем позабыл о своих главных подчиненных. – Где заместитель Чжи?

– Заместитель Чжи и чиновник Сунь воспользовались тем, что вы заняты в темнице, и ушли пораньше, уверив нас, что получили у вас разрешение и вы одобрили их уход…

– И когда же это я его одобрил? – Юнь Шэнли вскинул брови в удивлении, и всех охватил страх. С кровью на лице и ладонях, с ножом в руке и холодным взглядом темных глаз, глава напоминал самого Яньло-вана[16], устроившего пир на телах грешников.

– О-они… ушли в «Белый Журавль», – неловко ответил Фэй-Фэй.

На лице Юнь Шэнли не отразилось ни одной эмоции. Он пристально посмотрел на трясущихся от ужаса стражников и глухо спросил:

– Ушли в гости к Яо Линю?

Подчиненные не стали отвечать, чувствуя приближение бури, словно одно упоминание этого человека пробуждает в главе множество эмоций, и никто не знал, что Юнь Шэнли сделает под их влиянием в следующий момент.

– Ясно. Верните этого слугу чиновнику Юю, пусть сам решает, что с ним делать, пусть хоть палками до смерти забьет. Он уже признал свою вину, так что теперь бесполезен. И скажите чиновнику Юю провести беседу с дочерью… Пса уже не вернуть, скорее всего, он умер, после того как слуга потерял его из виду, – просто приказал Юнь Шэнли и вышел из камеры.

Юй-Юй и Фэй-Фэй взглянули ему вслед. Глава после новостей о том, куда ушли его заместители, помрачнел еще сильнее, и теперь стражники опасались, что в голову Юнь Шэнли могут прийти «замечательные» идеи в духе «почему бы нам не обыскать всю столицу еще раз?».

Юнь Шэнли твердо решил не думать о Яо Лине – раз тот отказывается общаться с ним, пусть. Ему тоже никто здесь не рад. И Юнь Шэнли справлялся, он даже немного гордился собой, потому что прошло столько времени, а он ни разу не захотел заглянуть в «Белый Журавль». До этого момента…

Оставшуюся половину дня Юнь Шэнли просидел в своем кабинете, ничем не занимаясь, но волнение и раздражение все никак не отступали. Он представил, как Чжи Хань и Сунь Юань любезно рассказывают хозяину постоялого двора о всех его «заслугах», описывая его как худшего начальника, который только может быть, как жестокого и бессердечного адского судью… Нет, все-таки надо проведать Яо Линя.

Пришлось признать, что последние дни дались Юнь Шэнли очень тяжело. Он думал, что если они с Яо Линем не будут видеться, то все как-то само собой пройдет, но в итоге стало только хуже. Тем более подчиненные распустились и начали отлынивать от службы – стоит сходить, напомнить им их место. Он привел себя в порядок, отмыв лицо и руки от чужой крови и поправив растрепавшуюся прическу – нельзя представать в дурном виде перед тем, кого он игнорировал целую неделю.

Уже совсем скоро Юнь Шэнли уверенно переступил порог постоялого двора.

– Линь-Линь, ты скучал по мне?

– Он не скучал, а я вот очень рад, что ты к нам пожаловал.

Дагэ стоял за деревянной стойкой и лениво перебирал счеты. Юнь Шэнли вздрогнул, услышав его голос, и сглотнул, чувствуя, как теряет самообладание. Дагэ выпрямился и бросил на главу гневный взгляд, словно хотел прожечь в нем дыру.

– Где Яо Линь?

Сложив руки на груди, Дагэ крикнул:

– Сяо Линь, сюда пришла ищейка!

Ищейка? Юнь Шэнли был озадачен.

В этот момент Яо Линь быстро вышел из общего зала. Когда перед ним предстал тот, кто обещал больше не приходить, он остановился и встревоженно посмотрел на собравшихся. Их лица не предвещали ничего хорошего.

Дагэ заинтересованно посмотрел на Яо Линя, а затем перевел взгляд на пса семьи Юнь.

Эти два идиота…

Яо Линь был в шаге от того, чтобы снова провалиться под землю. Он наконец-то подошел к Юнь Шэнли и спросил:

– Зачем пришел? Разве не сам кричал, что ноги твоей здесь больше не будет?

Глава Ведомства хмыкнул и заговорил о том, о чем даже не переживал:

– Господин Яо, я пришел не к вам. Мои подчиненные, случайно, не заглядывали сюда?

Яо Линь махнул рукой, приглашая Юнь Шэнли взглянуть за стойку:

– Ты о них?

На низкой скамейке лежали два незадачливых гостя. Сунь Юань облокотился на Чжи Ханя, который развалился на сиденье в нелепой позе, и они тихо храпели, явно не собираясь приходить в себя в ближайшее время. У Юнь Шэнли аж зубы свело от такого вида. Ну что за позорище…

До того, как Юнь Шэнли занял должность главы Ведомства, Чжи Хань был временным главой, а Сунь Юань находился под его командованием, хоть и недолго. Они никогда не ладили, но при взгляде на эту тихую, умиротворяющую картину нельзя было и подумать, что в обычное время эти двое на дух друг друга не переносили.

И как их теперь будить? Юнь Шэнли сжал кулаки, стараясь не показать своего раздражения.

Но Яо Линь разрешил его проблему:

– Я устрою их в комнате наверху, пусть поспят там.

Юнь Шэнли было очень неловко за незадачливых подчиненных:

– Прости и спасибо.

– Не спасибо, а… – начал Яо Линь, но его опередили:

– Я оплачу.

Яо Линь удовлетворенно хмыкнул.

– Сестрица Бай!

Девушки «Дома Пионов», заскучавшие без Яо Линя, вышли следом, никак не ожидая столкнуться с главой Ведомства наказаний. Первой его заметила Ци Хоу и резко остановилась, из-за чего в нее врезалась Дунь Ми.

– Тут облезлый ворон пришел… – прошептала она, но ее прекрасно услышали все.

– Вы уже уходите? – спросил Яо Линь, прекрасно понимая, что они совершенно не хотели покидать «Белый Журавль» так рано, что еще столько тем остались без внимания и обсуждения, но и задержаться здесь у них не вышло бы – не тогда, когда на пороге стоит чиновник, превративший «Дом Пионов» в поле битвы и разрушивший жизнь одной из них.

– Господин Яо, мы, наверное, пойдем… Нас наверняка уже ждут слуги наших господ, ждут, пока мы наговоримся с вами, ха-ха!

Под внимательным взглядом Юнь Шэнли девушки, опустив взгляд в пол, поклонились и выскользнули на улицу.

– Ты общаешься с теми, кто так плохо обошелся с тобой в «Доме Пионов»?! – недовольно заметил глава Ведомства наказаний. Только перестал видеться с Яо Линем – и кто бы мог подумать, что вокруг него начнут виться, как растения-паразиты, эти вздорные жалкие девицы, от которых он и так избавился с большим трудом!

– Они просто навестили меня. Я им задолжал за свою ложь.

Юнь Шэнли хмыкнул:

– Какой же благородный…

– Если на этом все, хочу оставить господина Юня наедине с самим собой. И вашими подчиненными.

Яо Линь собирался уже вернуться к своим делам, как его остановил Юнь Шэнли:

– Можно с тобой поговорить?

Его слова звучали уже не как приказ или надменная издевка. Это была просьба. Чистая и искренняя.

Яо Линь осторожно взглянул на Дагэ, который все это время наблюдал за их перепалкой.

– Яо Линь, можешь идти, но если этот Юнь навредит тебе, я переломаю ему ноги! – пригрозил тот с отнюдь не дружелюбным выражением лица.

– Дагэ… Пойдем, поговорим на улице. – Яо Линю и так было неловко из-за того, что эти двое все-таки встретились, поэтому он решил увести Юнь Шэнли как можно дальше от Дагэ.

Они вышли и направились вниз по улице Луянсян, все дальше отходя от постоялого двора. Яо Линь ускорил шаг, но Юнь Шэнли все равно догнал его.

– Он еще не уехал?

Под «он» Юнь Шэнли, конечно же, имел в виду Дагэ. Называть этого мужчину старшим братом он не собирался.

– Пока нет. Дагэ хочет остаться подольше.

Юнь Шэнли устало потер глаза, не понимая, как ему дальше общаться с Яо Линем, если вокруг него все время крутится этот подозрительный тип. Было в нем что-то недоброе, что глава Юнь часто видел в преступниках.

– Общаешься с человеком – терпи его обоз.

Яо Линь остановился и перевел взгляд на Юнь Шэнли:

– Что?

Юнь Шэнли заговорчески улыбнулся:

– Я потерплю.

Медленным шагом они дошли до торговой улицы. Все пространство было заполнено криками зазывал и разговорами прохожих, а в воздухе витали ароматы жареных каштанов и цветочных венков. Весной оживали не только растения, но и люди, которые, устав от холодной и снежной зимы, охотно выбирались на улицы насладиться солнцем и теплом.

– Покупайте!

– Лучшие лепешки с мясом!

– Самая вкусная лапша только у нас!

Юнь Шэнли взглянул на Яо Линя.

– Помнишь, когда мы были в публичном доме… кое-кто заинтересовался тобой.

Яо Линь, конечно, помнил. Юнь Шэнли тогда буквально спас его, иначе тот старик, который возжелал провести время с новой девушкой борделя, был бы мертв. Хотя, наверное, он уже…

– Он мертв, – произнес Юнь Шэнли, подтверждая догадки Яо Линя. – Его нашли в окружении куртизанок, которые развлекались с ним всю ночь. Скорее всего, его сердце не выдержало таких нагрузок, и он скончался.

Яо Линь удивленно заморгал:

– Вот как? Но с его возрастом… неудивительно. Это его судьба.

– Верно. Знаешь, радоваться чужой смерти нельзя, но я рад. – Юнь Шэнли улыбнулся, но в его глазах мелькнула скорее не радость, а удовлетворение.

– Раз ты напомнил о том борделе… Девушек ты помог устроить?

– Это они тебе сказали? – спросил Юнь Шэнли, хмуря брови.

– Они пришли ко мне на постоялый двор еще до прихода твоих подчиненных и первым делом поделились этой новостью.

– Ясно.

Яо Линь не мог не удивиться. Сейчас Юнь Шэнли казался ему другим, совсем не таким, как обычно.

– И все? Молодой господин Юнь, ранее вы не были столь благородны. Что с вами произошло за время, когда мы не виделись? Небожитель сошел с небес и наградил небесным светом, что сделал тебя добродетельным?

– Я представил, если бы на их месте был ты, и… Ладно. Раз они помогли нам, я решил помочь им в ответ. Но это первый и последний раз.

Задержав свой взгляд на юноше, Яо Линь так и не смог до конца поверить, что тот Юнь Шэнли, который предстал перед ним на постоялом дворе в их первую встречу, и тот, что шел рядом с ним сейчас и признавался в том, что добровольно позаботился о судьбе несчастных девушек, – один и тот же человек. Разве может человек иметь столько негативных качеств, а после поступить столь благородно? Или же Юнь Шэнли и раньше был такой, просто Яо Линь не видел этого, а может, и сам глава Ведомства не делал ничего хорошего и начал поступать по совести лишь в последнее время?

– Где же твой прежний энтузиазм?

Юнь Шэнли хмыкнул:

– Ты соскучился по моим упрекам в свою сторону?

– Нет, просто такой ты меня пугаешь сильнее прежнего.

– Все же признал, что боишься меня?

Покачав головой, Яо Линь вернулся к теме, которой Юнь Шэнли явно избегал:

– Даже несмотря на то, что Ци Хоу ударила тебя, ты помог ей. Глава Юнь, каковы твои мотивы?

– Яо Линь! Не напоминай об этом! Я просто забрал их у Фу Чан. Она не должна остаться со всем, что было у нее ранее.

Неожиданно для себя Яо Линь выпалил:

– Спасибо…

Все же этот человек поставил себя на чужое место, и это не могло оставить Яо Линя равнодушным.

– Я же говорил, что слышать от тебя слова благодарности – это нечто необычное.

– Это благодарности от девушек публичного дома. Сами они передать тебе боятся, ты же лишил их жилья и постоянного заработка!

Яо Линь решил сменить тему:

– Много ли у тебя работы? Ты уже закончил с делом Чэнь Цзюня?

– Ган Чи отправили в ссылку, и ей нужно будет возместить ущерб семье Гу. Чэнь Цзюнь пока является главным виновников всех преступлений и ждет решения суда. А госпожа Фу… С ней все сложно. Хотелось бы привлечь ее за сотрудничество с подпольной ареной.

Яо Линь старался казаться незаинтересованным, но с его губ готов уже был сорваться вопрос, который мучил хозяина «Белого Журавля» долгое время:

– А что ожидает того, кто окажется связан с Орденом Полуночников?

Юнь Шэнли спокойно ответил:

– Конечно, смерть.

Яо Линь ожидал такого ответа. Какого наказания еще можно ждать для преступника, работающего с самой опасной сектой Великой Ся?

И Яо Линь, задумавшись, пропустил момент, когда в него чуть не врезался человек с тележкой. Юнь Шэнли схватил Яо Линя за плечо и вовремя оттащил его в небольшой переулок.

– Линь-Линь, что же ты такой невнимательный… Чуть под колеса не попал.

Яо Линь оттолкнул его и поправил чуть смятый чужим касанием рукав.

– Попал бы и попал… Вечно же ты лезешь в чужие дела.

Юнь Шэнли хмыкнул:

– Это моя работа. Не будь таким гордым, просто согласись со мной хоть раз.

– Ты… – Хозяин постоялого двора не мог больше выносить его речи и раздраженно закатил глаза.

– Тихо!

Юнь Шэнли неожиданно зажал рот Яо Линя, прислушиваясь. Разумеется, последний возмущенно замычал, но глава Юнь проигнорировал его и быстро огляделся по сторонам. Он почувствовал опасность и будто бы увидел краем глаза кого-то подозрительного, но переулок, в который они завернули, оказался совершенно пуст. Однако ощущение, что вот-вот случится что-то ужасное, не отпускало.

Яо Линь, понимая, что его самым возмутительным образом проигнорировали, вцепился в чужую ладонь. Юнь Шэнли тут же зашипел от боли и отдернул свою руку.

– Чего кусаешься?! Языка, что ли, нет сказать, чтобы отпустил?! У тебя во рту не зубы, а мечи…

Яо Линь вытер рот рукой, и его глаза опасно сузились от переполнявших юношу эмоций.

И вдруг из соседнего переулка вылетела стрела. Юнь Шэнли не столько увидел, сколько услышал ее и вскрикнул:

– Осторожно!

Яо Линь даже не успел осознать, что происходит, как Юнь Шэнли уже бросился вперед, закрывая его своим телом.

Вшух!

Стрела вонзилась в плечо главы, и тот, морщась от боли, схватился за руку. Кровь мгновенно растеклась по его одежде темным пятном; несколько алых капель упали на землю.

Яо Линю потребовалось долгих десять секунд, чтобы осознать, что сейчас произошло. Стрела летела именно в его сторону, но Юнь Шэнли закрыл его собой… Зачем?

Люди, услышавшие предупреждение Юнь Шэнли и обернувшиеся на возглас, пришли в ужас. Кто-то закричал, все тут же рванули в разные стороны, создавая давку. Женщины похватали детей, мужчины бросились защищать жен и наложниц, и даже торговцы побросали свои лавки. Воцарился хаос.

Юнь Шэнли вновь оглядел все вокруг, пытаясь отыскать нападавшего, но соседний переулок уже был пуст, и лишь на крыше промелькнула странная тень. Глава бросился следом, не думая, но, сделав пару шагов, потерял равновесие и привалился к стене, медленно сползая вниз. Кровь продолжала стекать по его руке, пачкая все вокруг.

Яо Линь пригнулся и с тихой руганью оттащил главу Ведомства за ящики, что были в переулке, – нападавший все еще мог быть рядом.

– Эй! – позвал Яо Линь, смотря на главу сверху вниз. Спасти или бросить? Внутренний голос кричал бросить его здесь и сбежать как можно дальше, но Яо Линь не мог уйти – ноги просто не слушались, а в горле встал ком. Он не мог так поступить с человеком, который его защитил!

Юнь Шэнли отмахнулся от него здоровой рукой, морщась от боли:

– Ничего страшного, просто глупая стрела. Я… Я догоню его…

Яо Линь проигнорировал его бахвальства и наклонился, осматривая рану, – плохо, очень плохо, стрела вошла глубоко, без лекаря не вытащить. Рукам стало горячо, и Яо Линь растерянно посмотрел на свои ладони, красные от крови. Кровь… На них была кровь его врага, вот только толку от нее, если она вытекает не из раны, что он нанес своим кинжалом?

– Нам нужно отправиться к лекарю, – заявил он, с волнением смотря на бледное лицо напротив.

Юнь Шэнли закашлялся, тихим голосом говоря:

– Кажется… целились в тебя.

И осел на землю. Яо Линь подхватил его под руки, пытаясь удержать, но Юнь Шэнли был слишком тяжелым, поэтому они оба опустились на колени.

– Эй, ты умереть вздумал? – Яо Линь похлопал его по щекам, пытаясь привести в чувство. – С тобой все в порядке? Сильно больно?

– Да… Меня же стрела пронзила… Конечно, больно.

Яо Линь закатил глаза, думая, почему стрела не попала тому в голову. Тогда бы это избавило владельца «Белого Журавля» от множества проблем. Но в тот момент, когда Юнь Шэнли закрыл его собой, Яо Линь чувствовал лишь, как все тело словно прошило молнией – страх за чужую жизнь заставил сердце сжаться.

Как собаку ни гони, все равно к ней привыкаешь…

Юнь Шэнли вдруг рассмеялся. Яо Линь стукнул его по плечу, отчего глава Ведомства коротко простонал от боли.

– Что смешного?

– Похоже, не у меня одного есть враги. Теперь между нами много общего. Нас обоих хотели убить стрелами.