Так как невиновность чиновника Цая еще не была доказана, Яо Линь даже в угоду своим желаниям все же не стал считать себя победителем в этом споре и временно избавил Юнь Шэнли от уплаты долга. Он распахнул тугой ворот на шее и высокомерно, под стать своей «должности», произнес:

– Подождем, пока он окажется на свободе, а после поговорим о твоей расплате.

Юнь Шэнли одобрительно кивнул.

– Тебе и учиться не надо, ты уже знаешь, как себя вести и что делать. Не противься, и всегда сможешь быть под опекой Ведомства наказаний.

Служба в Ведомстве, еще и вместе с Юнь Шэнли… Звучало до ужаса смешно. Яо Линь, покачав головой, порылся во внутреннем кармане и вытащил из него небольшой предмет, который переложил из своего обычного одеяния.

– Я хотел отдать…

Громкий стук оглушил все Ведомство наказаний, болью отдаваясь в ушах у всех и каждого. Казалось, от этого знамения неминуемой беды задрожала даже земля. Кто-то бил в барабаны. Они не слышали этого звука так долго, что это встревожило их не на шутку.

Не постучав, Чжи Хань ворвался внутрь кабинета со сбитым дыханием:

– Глава!

Яо Линь недовольно пробурчал, поморщившись и опустив руку:

– С каких пор твой кабинет стал проходным двором?

Увидев главу вместе с Яо Линем, да еще одетым так, словно тот уже стал чиновником Ведомства наказаний, Чжи Хань оторопел. Его глаза широко распахнулись от удивления, брови взметнулись вверх, а рот приоткрылся, образуя идеальный круг.

– А… Э-э-э-э.

Неужели у него появился еще один конкурент?! Он так и знал! Все же никому нельзя было доверять!

Юнь Шэнли сделал шаг в сторону, чтобы заместитель лучше разглядел Яо Линя.

– Чжи Хань, что скажешь?

– Глава, вы словно редкое украшение показываете! – едва не плача, проканючил Чжи Хань.

Яо Линь закатил глаза в ответ на их оценивающие взгляды.

– Точно! Глава Юнь, возле ворот Ведомства мужчина еще с сегодняшнего утра просит встречи с вами. А сейчас… Похоже, это он бил в барабаны.

– Скоро начнется праздник. Он не может обратиться в столичную управу, если все настолько серьезно? – Юнь Шэнли вдруг задумался, что этот человек может быть связан с чиновником Цаем. – Что ему нужно?

Сколько людей хотели встречи с ним из-за «чисток», проводимых цензоратом и его Ведомством среди чиновников? Каждый день кто-то да приходил, желая закатить скандал или попросить о пощаде для близких. Разве мог он принять их всех?

– Он говорит, что его родственница пропала и ему нужно встретиться с вами лично.

Пропажа кого-то из членов семьи? Раз человек не хочет отправиться с таким вопросом в столичную управу, стоит убедить его это сделать. Лично.

– Хорошо, давай посмотрим, что там у него.

Яо Линь, собиравшийся переодеться, даже не обратил внимания на их разговор и попытался уйти, но был снова остановлен главой Юнем, поэтому ему пришлось отправиться следом.

Чжи Хань привел их в комнату для допросов, куда уже пригласили человека, бившего в барабаны. При первом взгляде на него в глаза сразу бросилась необычная внешность. Крепкий телом, со слегка вытянутым лицом, на котором средней длины борода была заплетена в косу. На широкие плечи накинута меховая накидка. Сунь Юань, стороживший его, представил, как тому может быть жарко, и горестно вздохнул.

Юнь Шэнли сел перед незнакомцем, гордо взирая сверху вниз:

– Вы просили встречи с главой Ведомства наказаний. Я вас слушаю.

Мужчина прокашлялся и заговорил низким голосом:

– Этот недостойный человек прибыл издалека. Я не имею права что-то требовать, но прошу о помощи. Прошу найти мою давно пропавшую родственницу.

Значит, этот мужчина все же не связан с чиновником Цаем. Неужели новое дело?

– Для начала представьтесь! – приказал Сунь Юань. – Мы не можем помочь вам, не узнав даже вашего имени.

Мужчина сложил руки перед собой, отчего его металлические браслеты звякнули, и поклонился.

– Мое имя Сунгар.

Юнь Шэнли нахмурился. Ему уже не нравилось то, что он слышит.

– Вы сказали, что не здешний, верно?

Черты лица этого человека хоть и были типичны для уроженца Великой Ся, но одежда, манеры и диалект выдавали его происхождение. Он, без сомнений, прибыл откуда-то из соседних государств или, возможно, из диких племен, что столетиями жили в горах. Если мужчина не из Великой Ся, то все могло усложниться, поэтому следовало сначала проверить, кто он на самом деле и откуда пришел.

Сунь Юань приготовился что-то записывать и наскоро подготовил растертую тушь.

– Насколько давно ваша родственница пропала? Неделя, месяц?

– Более двадцати лет назад.

Яо Линь незаметно напрягся. Этот человек поселил в нем чувство тревоги. Более двадцати лет назад. Кто же сможет найти человека спустя столько времени? Такие счастливые случаи воссоединения семьи встречались разве что в легендах.

Юнь Шэнли тоже слегка опешил:

– Двадцать лет? Почему вы только сейчас обратились за помощью?

Сунгар слегка повысил голос:

– Конечно, мы не настолько глупы, чтобы на что-то надеяться, но все же… мою племянницу похитили и продали к вам в Великую Ся. Когда, много лет назад, нам все же удалось попасть сюда, чиновники сказали, что женщина пропала и дело закрыто.

Снова небрежность чиновников? Или же просто выдумка, чтобы поднять шум и… отвлечь внимание?

Сунь Юань осторожно взглянул на Юнь Шэнли, ожидая его распоряжений.

– Как звали девушку? Мы проверим по архивам и бумагам, возможно, ее тело уже было найдено.

Сунгар повернулся к Яо Линю, и тот увидел, как на лице мужчины появляется усмешка.

– Ее звали Бай Няо[39].

В это время Юнь Шэнли и Яо Линь затаили дыхание, не думая, что расслышали сказанное правильно.

Яо Линь попытался сделать вдох, но легкие болезненно сжались. Он будто начал падать в яму, не имеющую дна, и с каждой новой секундой воздуха в груди становилось все меньше, а дыхание замедлялось. Он крепко сжал кулаки, и фарфоровый сосуд в его руке треснул, осколками впиваясь ему в ладонь. Алая кровь потекла по коже, но даже это не смогло привести его в чувство.

Сунь Юань, заметив, как кровь закапала на пол, спохватился:

– Господин Яо! Что случилось? Почему вдруг у вас кровь пошла? – Он подбежал к нему и осторожно принялся вынимать осколки из чужих рук.

Спустя пару мгновений Яо Линь наконец-то пришел в себя.

Юнь Шэнли тоже будто очнулся ото сна. Бай Няо… Редкое имя… Не каждую женщину будут называть так. Скорее всего, это было сценическое имя, которое часто брали себе актеры или популярные проститутки. Взять, к примеру, прозвище Яо Линя для «Дома Пионов»…

Глава Ведомства еще раз осмотрел этого человека и прокрутил в голове все его слова. Прошение Сунгара звучало как насмешка.

– Прошу простить, но дело с госпожой Бай закрыто. Она, скорее всего, умерла. Мы не сможем вам ничем помочь.

– В прошлый раз мне сказали то же самое! Я надеялся, что со временем вы поменяетесь. Но похоже, даже с новым главой Ведомство осталось столь же гнилым… – Сунгар скинул свою меховую накидку, под которой блеснуло лезвие. Перед тем как привести его к Юнь Шэнли, стражники Ведомства провели досмотр и все, что могло причинить вред, забрали, но, похоже, ему все же удалось спрятать среднего размера кинжал. – Грязные псы!

Сунгар бросился в сторону Юнь Шэнли, но тот даже не шелохнулся, чтобы отойти. Когда оружие почти достигло его плеча, руку Сунгара перехватили. Сунь Юань с радостной улыбкой смотрел чужеземцу прямо в глаза. Он так устал целыми днями сидеть на одном месте с восхода солнца и до появления звезд и перебирать дела! Приложив чуть больше силы, он надавил прямо на выступающую косточку на руке, причиняя боль, но Сунгар был физически сильнее. Локтем он попытался ударить Сунь Юаня в грудную клетку, но помощник главы Ведомства увернулся, отпуская чужую руку. Мужчина снова попытался напасть на Юнь Шэнли, но тот, словно устав от этой сцены, пнул его в живот, и Сунгар отлетел, врезался в хлипкую дверь и наполовину выломал ее.

– Глава Юнь, почему вы так быстро закончили?! Я не успел даже размяться!

– Сунь Юань, хватит играться с ним.

Стража, прибежавшая на шум, скрутила Сунгара, который постоянно вырывался и кричал проклятия в их сторону:

– Вы все сдохнете! Они придут за вами!

Юнь Шэнли выдохнул, но тут же вспомнил о чужом ранении. Хозяин постоялого двора продолжал стоять и смотреть, как сам же и истекает кровью. Это зрелище заставило сердце главы дрогнуть. Он в два шага достиг Яо Линя, пытаясь осмотреть рану.

– Не трогай меня! – хозяин «Белого Журавля» вырвал руку. Его голову тут же сдавило от боли, и он покачнулся в сторону.

– Снова приступ? Яо Линь?

Этот взгляд… Юнь Шэнли никогда не видел, чтобы во взгляде, направленном на него, было столько ненависти. Даже когда он посадил Яо Линя в темницу, даже когда собирался закрыть постоялый двор и когда Су Чжань сумел его похитить прямо под носом у главы Юня – даже тогда юноша не выглядел настолько взбешенным, не горел таким сильным желанием убивать. Словно все прежние обиды были лишь недоразумением, детской игрой, и лишь сейчас в Яо Лине проснулась истинная ненависть к главе Юню.

– Линь-Линь… Нужно обработать рану, – непривычно тихо произнес Юнь Шэнли, впервые по-настоящему испугавшись чужого взгляда.

Сунь Юань присел, чтобы собрать осколки, потому что боялся, что Яо Линь на них наступит и поранит еще и ноги.

Яо Линь же отвел от Юнь Шэнли взгляд и осторожно тронул помощника за плечо:

– Сунь Юань, оставь осколки. На них яд.

Раздобыв образец яда Бисянь у одного из пособников подпольной арены, он планировал отдать его Юнь Шэнли для того, чтобы лекари изготовили противоядие, но, похоже, все было зря. Впервые он хотел искренне сделать что-то хорошее. Но, видимо, судьба была против того, чтобы у такого негодяя, как он, был шанс что-то исправить. Возможно, близость смерти заставила его довериться Юнь Шэнли, но сейчас в дураках остался он один. Снова.

– Господин Яо, как яд?! Какой?! А вы?! Вы тогда, вы же… Что с вашей рукой?

– Ничего страшного. Я… На меня эта отрава не подействует. – Его тело пропитано ядом намного более страшным, разъедающим тело и душу.

Начав снимать с руки черную ленту, Юнь Шэнли приказал:

– Нужно проверить, кто подослал его. И никоим образом не дать ему сбежать.

Чжи Хань поник. Снова начинать сначала: допрос, написание отчетов, поиск нужных людей, опять допросы… Сунь Юань же, напротив, ощутил небывалый восторг от предстоящей возможности взяться за дело поинтереснее проверки бумаг. За главу Юня и господина Яо необходимо было отомстить.

Закончив разматывать ткань, Юнь Шэнли уже силой взял руку Яо Линя в свою и стал аккуратным движением перевязывать место ранения. Следовало для начала промыть и проверить рану, чтобы вытащить из нее мелкие осколки, но крови было много, и в таком состоянии этот упрямец вряд ли даст сделать все как надо.

– Что насчет его просьбы? Ты будешь искать эту женщину?

Боясь сделать ему больно, Юнь Шэнли не отрывал глаз от раненой руки и не видел смятения в чужих глазах.

– Нет. Этот мужчина явно пришел к нам с какой-то тайной целью. И цель эта – не поиски близкого человека. Двадцать лет… Никто не будет столько ждать, а после идти и просить о помощи, потому что наконец пришло подходящее время.

– И правда. К тому же если ты возьмешься за дело этого чужеземца, то сначала… тебе следует проверить своего отца, не так ли? Это ведь он занимался делом госпожи Бай несколько лет назад?

Юнь Шэнли остановился. Дружелюбный настрой испарился, и на его место пришло что-то болезненное и мрачное.

– Тебе не следует говорить так. Я закончил…

Яо Линь взглянул на перемотанную ладонь.

– Ах, точно, закон же не касается тех, кто его пишет! Глава Юнь правильно наставляет этого простолюдина.

Подумать только, этот демон, так радевший за справедливость, действительно оказался одним из грязных, насквозь прогнивших чинуш. А как же благородство и честность, как же желание всех спасти и избавить мир от злодеев?!

– Господин Юнь, пока мы носились по столице, рискуя жизнью и пытаясь распутать все эти загадочные смерти и убийства, на мгновение в мою голову закралась мысль, что, возможно, ты немного лучше, чем я думал о тебе, но теперь… – Яо Линь хмыкнул. – Теперь я понимаю, что заблуждался. Ты ищешь продажных чиновников, осуждаешь других, а сам что же? Когда заходит речь о грехах твоей семьи, каковы же твои действия? Не стыдно прятаться за толстым слоем лжи и лицемерия? Грязный чиновник.

Ошарашенный обвинениями, Юнь Шэнли ответил, едва сдерживая негодование:

– Яо Линь, то дело слишком старое, если я подниму его, ни отец, ни император не одобрят моих действий! Как ты не можешь понять?! Мы и так заняты делом чиновника Цая, рискуя потерять последнюю поддержку двора. Если добавится еще и это, никто из нас не выдержит…

Реакция Яо Линя все больше и больше озадачивала его. Тот никогда не проявлял сочувствия к жертвам, не считая чиновника Цая. Что случилось на этот раз? Неужели этот странный мужчина всколыхнул в нем что-то забытое, что причиняет боль до сих пор?

– Ну конечно, чего я только ожидал от такого, как ты. – Яо Линь разочарованно помотал головой.

И правда, чего он ждал? Юнь Шэнли не изменится в угоду другим. Это под него всю жизнь подстраивались, но богатенькому сынку главного цензора пора повзрослеть и понять, что в этом мире царят другие порядки.

Он развернулся, собираясь уйти, но Юнь Шэнли перегородил ему путь.

– Отойди.

– Нет. В таком состоянии ты можешь не дойти до дома один.

Глаза Яо Линя стали словно стеклянными, и, кажется, в них даже блеснули слезы. Это охладило пыл Юнь Шэнли, и он понял, что Яо Линю… больно и мерзко от одного его присутствия рядом.

Видя, как глава Ведомства на мгновение опешил, Яо Линь тоже почувствовал смятение, но не упустил момента и двинулся к выходу. Проходя мимо Юнь Шэнли, он даже не взглянул в последний раз, словно все то, что было между ними раньше, оборвалось, разрушилось, рассыпалось в одночасье.

И Юнь Шэнли, потерянно провожающий взглядом тонкую фигуру в одеждах Ведомства, не понимал, почему все вышло… так.

После того как Яо Линь ушел, Сунь Юань и Чжи Хань осмелились подойти.

– Почему спустя столько лет всплыло это дело? И имя такое знакомое… – Чжи Хань принялся перебирать в голове всех людей, которых знал, но почему-то именно «Бай Няо» ускользала от него. Сколько бы ни пытался, заместитель так и не смог вспомнить, где же слышал это имя.

– Что за женщина, которую упорно ищут даже спустя столько лет? – недоумевал Сунь Юань.

Юнь Шэнли сел за стол, чувствуя невыносимую головную боль. Что-то здесь было не так.

Женщина, которая пропала более двадцати лет назад. Зачем ее родственник – если Сунгар вообще им был – начал искать ее именно сейчас, когда Ведомство наказаний особенно загружено и ослаблено из-за большого количества дел и недовольства Его Величества? Раньше, похоже, никто и не вспоминал об этой девушке, когда она действительно нуждалась в помощи. А теперь что? Почему кто-то снова пытался отвлечь их внимание от действительно важных вещей?

Подчиненные поняли, что глава Ведомства не собирался рассказывать о деле, но любопытство только нарастало.

– Такое впервые происходит на моей памяти! Кто же сумеет сейчас отыскать ту, что, возможно, давно уже мертва?!

И правда. За столько лет можно было постареть, измениться до неузнаваемости и множество раз сменить имя. Дело будет закрыто, даже не начавшись.

В дверь постучали, и внутрь вбежал стражник Фэй-Фэй:

– Глава Юнь, Чэнь Цзюнь хотел сбежать!

Следом в открытый проход проскользнул Юй-Юй, который нес службу у камеры чиновника Цая:

– Глава Ведомства наказаний! Чиновник Цай из Министерства доходов хотел покончить с собой!

Эти новости не на шутку ошарашили всех. Две ключевые фигуры последних дел словно сговорились и решили добавить главе Юню проблем.

Юнь Шэнли с силой надавил на виски, чувствуя, как раскалывается голова от нахлынувших проблем.

– Чжи Хань, отправься к Чэнь Цзюню и проверь, в чем дело, а после попроси Большого Мо показать ему, что бывает с теми, кто не соблюдает правила Ведомства. И приведите ко мне чиновника Цая!

Его терпение подходило к концу, и следовало показать этим людям, где их место. Один готов был пожертвовать жизнью ради свободы, другой же стремился поскорее умереть в неволе… Что с ними обоими было не так?

* * *

Когда Яо Линь вернулся на постоялый двор, он вошел к себе в комнату, даже не поинтересовавшись делами «Белого Журавля». Сяо Ши это немало удивило, и он последовал за господином. Яо Линь наконец-то смог снять с себя одежду чиновника. От одного только взгляда на серебряную вышивку его перекосило. Мерзко. Он отшвырнул одежды в сторону и остался в одном исподнем, оголив грудь. Она странно болела. Сердце так громко стучало внутри.

Тук-тук. Тук-тук.

Оно билось прямо о грудную клетку, будто пытаясь сломать ребра и выбраться наружу. Невыносимо больно. Распустив пучок, в который были собраны волосы под футоу, он прислонился к кровати и случайно ударился о спинку головой. Судорожно вздохнул. Место удара неприятно заныло, но Яо Линь почувствовал облегчение.

В таком виде его и застал слуга.

– Господин! – Сяо Ши заметил перебинтованную руку и ахнул.

Яо Линь тоже вспомнил о порезах, но его куда больше волновали черные ленты, принадлежавшие этому… псу Юню. Он резко сдернул ткань, и рана открылась. Хлынула кровь.

Сяо Ши быстро сбегал за водой на кухню и принес бинты.

– Вы поранились? Это Юнь Шэнли сделал?! Дагэ разорвет его на куски, когда узнает! Нет! Я сам это сделаю! – Сяо Ши закатал рукава, готовый броситься на врага хоть сейчас. Но его взгляд вдруг зацепился за запястье господина, точнее, за то, что выделялось на коже алым пятном. Сяо Ши стал белым как снег. – Господин… Это же…

– Сяо Ши. – Яо Линь схватил его за руку. Слуга обернулся и увидел в глазах своего господина давно погасший огонь. Огонь безумия. – Давай преподнесем главе Ведомства подарок!

Слуга сглотнул, узнавая этот взгляд.

Если собственная боль приносила облегчение, то чужая подарит наслаждение.