– Молодой господин очень прилежен.

Ци Хоу мягко обхватила плечи Вэй Хао и нежно помассировала их кончиками пальцев. Она наконец добилась своего и завладела сердцем молодого сына министра доходов. Вспоминая искаженные завистью лица тех, кого она про себя называла «старыми наложницами», Ци Хоу радостно вздохнула. Как же ей все завидуют и как скрипят зубами от недовольства при виде того, что ее одаривают все новыми и новыми украшениями!

Даже по вечерам, когда другие позволяли себе надеть лишь простой наряд, она облачалась в самое богатое платье, а волосы украшала десятками заколок и подвесок. Голова болела от их тяжести, но ради своего господина она готова была терпеть что угодно, лишь бы он смотрел только на нее.

Вэй Хао, сидя за своим собственным столом, держался так гордо, словно уже занимал кресло министра.

– Пока отца нет, я могу заняться его мелкими делами, – произнес он важно, не поднимая глаз.

Вэй Чан часто пропадал вне дома, находясь в министерстве, и потому поручал сыну мелкие бумаги. Ци Хоу, оставленная одна в покоях и утомленная бездельем, выпросила разрешение сопровождать его. Молодой господин, польщенный ее настойчивостью, позволил, чтобы девушка помогала растирать тушь и подавать кисти.

– Я так скучала по вам! – протянула она, чуть склоняя голову. – Вы редко бываете в моих покоях… А к наложнице Цань заглядываете почти каждый день…

Вэй Хао отложил кисть и посмотрел на нее с теплом, в котором смешались нежность и самодовольство. Ци Хоу, чтобы усилить впечатление, надула губы и сжала кулаки, будто готовилась заплакать.

– Не дуйся, – усмехнулся молодой господин Вэй, касаясь ее щек. – Люблю я лишь тебя одну.

Он потянул девушку за талию и усадил к себе на колени. Ци Хоу мигом сменила выражение, словно секунду назад не собиралась залить пол своими слезами.

Мужчины любили ее, и она это знала.

Ее взгляд невольно упал на свитки, лежавшие в конце стола, и в глазах промелькнула искра любопытства. Обернувшись, она обвила руки вокруг шеи Вэй Хао и поцеловала его в губы.

– Верю, что любите, – прошептала она, скользнув пальцами по его плечу.

* * *

Совсем скоро должен был начаться праздник драконьих лодок. Но из-за дела господина Цая Яо Линь с Юнь Шэнли почти не чувствовали атмосферы предстоящего торжества. Если хозяин постоялого двора пообещал обыграть пса Юня, то он обязательно сделает это. Конечно, все это было отговоркой. Он давно знал госпожу Цай, и они помогали друг другу в трудные времена. Она торговала овощами, он покупал их, безоговорочно доверяя ей. Если чиновника Цая казнят, женщина останется совсем одна с малым ребенком на руках. Его смерть ей просто не пережить. Из-за этого осознания Яо Линь хотел сделать все, что в его силах, чтобы доказать ложность обвинения.

– Необходим еще один экземпляр из Министерства доходов. Те письма, что мы нашли у госпожи Цай, не служат веским доказательством, если мы захотим сверить почерк с подписанным признанием. Нужны заверенные печатью министра документы, подписанные чиновником Цаем, чтобы мы смогли хотя бы начать официально дело. – Юнь Шэнли говорил это вслух, медленно перематывая запястья и ладони черной лентой.

– Юнь Шэнли, тебе это просто так с рук не сойдет!

Глава Юнь поднял голову и увидел Яо Линя в одежде чиновника. Было решено взять форму у Сунь Юаня, поскольку они с хозяином «Белого Журавля» ростом и телосложением не сильно различались. Темно-синяя ткань с едва заметным узором драконьих облаков отливала серебром в тусклом свете свечей, а широкий пояс, плотно затянутый вокруг талии, подчеркивал стройность фигуры.

Шею Яо Линя неприятно сдавливал воротник, но он не позволил себе жаловаться еще и на это. Шапочка футоу, скрывающая волосы, слегка сместилась назад, обнажая темные пряди, упавшие на лоб. Даже чиновничья форма, обычно сковывающая движения, на хозяине постоялого двора выглядела превосходно.

– Линь-Линь, тебе и правда идет одежда Ведомства наказаний, почему ты вечно отказываешься от идеи стать чиновником?

– Юнь Шэнли, замолчи!

Но того было не остановить:

– Все было бы куда проще, если бы ты и правда работал в Ведомстве с самого начала…

Яо Линь немного отодвинул от своего горла ткань, которая чуть сдавливала кожу. Все же одежда оказалась ему немного мала.

– Да я знаю, что ты только и мечтаешь о том, чтобы я приносил тебе свитки и дрожал от страха, когда ты повышаешь голос. Оставь уже свои больные фантазии. Таких подчиненных у тебя целое Ведомство.

Приблизившись к нему, Юнь Шэнли подхватил пальцами две нити на головном уборе и, завязывая их, произнес:

– Разве они сравнятся с тобой? Без тебя мы бы не раскрыли дело Ган Чи.

Яо Линь не захотел больше продолжать этот разговор и наблюдать за чужим самодовольством. Ведь этот демон уже добился того, чего желал, так почему никак не успокоится?

– Ты планируешь заявиться в Министерство доходов? Ничего не боишься?

Юнь Шэнли, переживший вторжение на подпольную арену, конечно, боялся возмездия, потому что то был преступный мир со своими правилами и законами, которым глава Юнь не обязан подчиняться; министр же – человек императора. А трогать людей императора нужно было с особой осторожностью.

– Я уже делал запрос на проверку подписи, но Министерство доходов ответило отказом. Как и на запрос о документах, подтверждающих поездки в Далин. Чиновники министерства же уверяют меня в том, что поездки были. Почему бы не навестить дорогого министра Вэя лично?

– Сумасшедший.

– Отправимся к нему без приглашения. Скоро наступит праздник, а значит, его может не быть там, в министерстве, и половина чиновников наверняка уже разбежалась, как и у нас в Ведомстве… Нас пропустят, не устроив скандала.

– Тебя совсем не волнует твоя репутация? – спросил Яо Линь, ничуть не беспокоясь о нем, скорее дразня. – Министр доходов растопчет тебя и не вспомнит.

Нахальное выражение снова появилось на лице чиновника:

– Прежде чем они испортят мою репутацию, я сделаю это сам. Уже не впервой. Но… – Юнь Шэнли закончил с завязками и поправил головной убор на голове новоявленного представителя Ведомства. – Теперь мы работаем вместе. Достанется нам обоим.

Яо Линь оттолкнул его и пошел к выходу. Если разрушать репутацию, то до конца.

Дорога до Министерства доходов заняла больше времени, чем обычно. Узкие улицы были переполнены: кто-то развешивал фонари, кто-то вез корзины с тканями и сладостями, а шумные толпы детей бегали туда-сюда прямо перед повозками. Приходилось останавливаться и ждать, пока людские потоки разойдутся, что только усиливало раздражение.

Возле входа, разумеется, стояли стражи. Выстроившиеся в линию, они, заметив высокорангового чиновника, с почтением поклонились. С небольшой неловкостью спросили о цели приезда. Юнь Шэнли проверять тщательно не стали, но ему пришлось предъявить жетон, а вот Яо Линя подвергли жесткому досмотру и сперва даже не хотели пропускать. Однако, увидев именную бирку, дарованную самим наследным принцем, стражники отступили и позволили помощнику главы войти.

Они и правда явились без приглашения, чем немало удивили министра Вэя. Время близилось к вечеру, и, к несчастью, чиновники из Ведомства застали Вэй Чана в собственном кабинете.

– Чем обязан, глава Юнь? – Министр Вэй отложил кисть с тушью в сторону, не поднимая головы на вошедших. Ему уже сообщили о незваных гостях. – Этот сановник не ожидал вашего появления, поэтому не подготовился и принял так скромно.

Юнь Шэнли сложил руки и поклонился ему. Все же начинать разговор следовало с проявления хороших манер.

– Прошу прощения. Этот чиновник для завершения всех дел перед праздником решил навестить Министерство доходов и пожелать господину Вэю здоровья и благополучия на день двойной пятерки[38].

– Благодарю, глава Юнь. А что за чиновник рядом с вами? – Министр Вэй обратил внимание на молодого юношу, который стоял в стороне. Раз глава Ведомства взял его с собой, значит, тот занимал достаточно высокое положение. – Не видел ранее его при дворе.

– Это мой новый член Ведомства наказаний господин Яо, получивший покровительство самого Тайцзы. – Юнь Шэнли совершенно не растерялся. – Разве вы не слышали, как наследный принц после поездки в Далин изъявил желание даровать ему именную бирку с самыми искренними благодарностями?

Яо Линь не сумел сдержаться и закашлялся, подумав о Ся Ваньба. Искренние благодарности? Этот принц скорее обозвал бы его последними ругательствами похуже «простолюдина».

– Вы же пожаловали ко мне не с целью обвинить в преступлении и наказать? – Вэй Чан рассмеялся, будто произнес свою лучшую шутку.

Юнь Шэнли рассмеялся следом:

– Разумеется, нет! Как такое может произойти. – Он сделал жест рукой, приказывая своему «подчиненному»: – Налей чаю нам с министром.

Яо Линь захотел переломать ему все пальцы, но вместо этого кивнул и исполнил приказ. В углу комнаты стоял низкий столик с фарфоровой посудой и даже чайник с горячей водой. До этого его кто-то уже подогрел на огне. Налив две чашки, он развернулся и пошел к столу.

Неожиданно он резко подался вперед, спотыкаясь о свои же ноги. Послышался звон разбитой об пол посуды.

– Ох, простите! – Яо Линь присел, собираясь собрать осколки, но его придержал Юнь Шэнли. – Давайте я позову кого-то, чтобы убрали.

Министр Вэй устало кивнул, и Яо Линь вышел, закрывая за собой дверь.

– Юнь Шэнли, в следующий раз я разобью этот чайник на твоей голове! – прошипел себе под нос «чиновник» Яо, вынужденный участвовать в этом спектакле.

Все эти ведомства и министерства были удивительно похожи изнутри… Яо Линь успел хорошо изучить планировку Ведомства наказаний, так как не раз посещал его, поэтому в этом здании он довольно быстро сумел отыскать нужное помещение. Чиновник Цай не занимал высокой должности, поэтому наверняка работал вместе со всеми в общем зале.

Юнь Шэнли был прав: в преддверии праздника людей в министерстве осталось не так много, и Яо Линю лишь пару раз попадались навстречу несколько мелких писарей. Открыв наугад одну из дверей, которая, как ему казалось, вела в куда нужно, он аккуратно пробрался внутрь, сразу осматриваясь вокруг. Внутри никого не было, но кабинет оказался именно тот, который Яо Линь и искал, – невероятная удача. Вот только некоторые столы были завалены свитками – кто-то, похоже, задержался и еще не ушел домой.

Приняв решение действовать быстро, Яо Линь принялся изучать каждый стол и бумаги, собранные в низких шкафах. Ему нужны были записи чиновника Цая. Найти бумаги, подписанные им, оказалось довольно сложно. Раз их не отправили Юнь Шэнли даже после официального запроса от Ведомства наказаний, то от них наверняка уже могли избавиться, но Яо Линь рассчитывал на то, что что-то из ранних записей еще осталось.

Услышав шаги позади, он обернулся и встретился взглядом с только что пришедшим мужчиной.

– Ты кто? – чиновник смотрел на неизвестного посетителя сверху вниз, изучая и не узнавая его форму. – Ты из Ведомства наказаний?

Яо Линь прибегнул к своей любимой тактике – притворству. Неловко потерев затылок, он состроил глупое выражение лица:

– Я пришел сюда со своим главой и, видимо, случайно зашел не туда.

Чиновник министерства был слишком наивным и хотел поскорее уйти домой. Если он поможет работнику другого Ведомства, возможно, судьба будет к нему добра и его наконец-то отпустят.

– Давай я помогу тебе вернуться! Ты зашел в наши рабочие кабинеты, выход в другой стороне.

Яо Линь дружелюбно похлопал его по плечу:

– Буду очень признателен.

Напоследок он окинул комнату тревожным взглядом, понимая, что более ничего сделать не может.

Тем временем в кабинете министра стояла неловкая тишина.

– Не слишком ли долго ваш подчиненный ищет слугу?

Не проявив и капли волнения, Юнь Шэнли продолжил молча смотреть на остывающий чай. На деле же он до дрожи беспокоился за эту вылазку. Если Яо Линя поймают, придется многое объяснять, чтобы не дать навредить ему.

– Он новичок, скорее всего, потерялся в коридорах вашего огромного и роскошного министерства. Наше Ведомство сильно уступает такому величественному зданию. Однако же возиться с деньгами куда приятнее, чем с преступниками.

– Верно. Ведомству наказаний и незачем быть роскошным – ваши интерьеры смогут оценить разве что злодеи перед смертью, так стоит ли дарить им шанс насладиться красотой в последний раз? – Вэй Чан махнул рукой, словно представляя свои владения.

– В этом министр Вэй, как ни странно, прав, – Глава Юнь усердно закивал, внимая каждому его слову. – Провинившемуся человеку уже все равно на внешний блеск и лоск, поскольку перед смертью не надышишься. Я же не глупость говорю?

Вэй Чан коснулся своей длинной бороды, будто раздумывая над словами, но, скорее всего, он только делал вид, что размышляет о сказанном.

– Глава Ведомства очень мудр для своего возраста.

Яо Линь вернулся вместе со слугой, который сразу же стал подметать осколки разбитого чайника.

– Думаю, глава Юнь, нам не стоит более продолжать этот разговор, чтобы дальше не создавать друг другу проблемы, согласны?

Вэй Чан смотрел слишком прямо и властно, намекая на то, что им обоим и так было понятно. Не стоит идти друг против друга.

Юнь Шэнли взглянул на Яо Линя, тот едва заметно подал ему знак, и он произнес:

– Сановник, прошу прощения, если я влез не в свое дело, – протянул Юнь Шэнли примирительным тоном. Ему хотелось создать видимость покорности. – Нам и правда не стоит ссориться.

Вэй Чан одобрительно кивнул:

– Глава Юнь рассудителен так же, как и его отец. Похвально.

Юнь Шэнли неожиданно поднялся, и его одеяние взметнулось следом.

– Тогда мы не станем задерживаться. Давай, Сяо Линь. – Яо Линь закатил глаза от этого обращения. Из уст Юнь Шэнли оно звучало еще хуже, чем Линь-Линь. – Нам предстоит разобрать еще немало дел, переданных цензоратом. Не будем задерживать министра Цая.

Отстукивая пальцами какой-то странный ритм, Вэй Чан проводил их задумчивым взглядом.

Они распрощались и вышли из Министерства доходов. Юнь Шэнли отказался от повозки, предложенной министром. Как раз начинало темнеть, людей на улице стало не так много, а те, кто шел им навстречу, быстро опускали взгляды.

– Пройдемся?

Яо Линь нерешительно кивнул и пошел следом.

– Я не смог ничего найти… Это было просто невозможно. Скорее всего, они все важные документы уже спрятали от лишних глаз. Но ты же решил испортить с ним отношения не ради одной простой бумажки?

– Нет. Чтобы раздобыть, как ты сказал, «простую бумажку», я мог использовать и другие методы, незачем было идти к ним лично. Мне была интересна реакция министра. – Удивительно, но Вэй Чан, похоже, действительно не хотел ссориться. Возможно, потому, что видел в Юнь Шэнли всего лишь щенка, которого легко можно отогнать палкой от гнилой добычи, в которую он вцепился зубами, не желая отпускать. – Будет интересно, что он предпримет дальше. Но если мы продолжим настаивать на пересмотре дела чиновника Цая, вряд ли сможем закончить все это мирно.

Юнь Шэнли неожиданно остановился и засмотрелся на одну вещь. Еще ранним утром многие торговцы готовились к празднику и уже выкладывали товары для привлечения покупателей. Вечером же почти ничего не оставалось, поэтому все мало-помалу начинали собираться. Главу Ведомства привлек последний оставшийся на прилавке предмет.

– Подожди здесь. – Яо Линь не услышал, что тот ему сказал – а главы Ведомства уже и след простыл.

Юнь Шэнли вернулся через пару минут, невероятно довольный, словно нашел что-то драгоценное.

– И что же ты купил?

Юнь Шэнли загадочно улыбнулся:

– Потом покажу!

Яо Линь покачал головой. Ему действительно было любопытно, в чем же дело, но он решил напустить равнодушный вид.

Они погуляли еще немного по торговой улице и вернулись в Ведомство. Яо Линь горел желанием наконец-то снять с себя неудобную одежду. Это же просто издевательство – как можно наряжаться в такое каждый день?! Видимо, из-за этого местные чиновники такие злые и медлительные.

– Думаешь, министр Вэй подставил чиновника Цая? Мы не раздобыли ни одного документа, кроме их личных переписок по рабочим вопросам…

Юнь Шэнли подошел к своему столу и вытащил из маленького ящика свернутую бумагу.

– Мы не добыли, а вот наша общая знакомая смогла.

Яо Линь вскинул брови вверх, даже не предполагая, о ком он говорит.

– Ци Хоу. Ее выкупило именно поместье министра Вэя. Было бы глупо этим не воспользоваться.

– Как она могла помочь?! Она же тебя терпеть не может!

– Твоя милая сестрица Ци знает, что такое благодарность. В борделе госпожи Фу она дожила бы до лет тридцати максимум и, скорее всего, умерла бы от какой-нибудь заразы, а сейчас ей благоволит сам сын министра доходов. Стоило попросить ее – и она почти сразу же согласилась помочь.

– Бедная сестрица… – Яо Линь был крайне удивлен тем, что Юнь Шэнли использовал бывшую куртизанку для своих целей.

– Давай взглянем на бумаги. – Юнь Шэнли поднес поближе свечу, и Яо Линь взял из чужих рук добытый Ци Хоу отчет, подписанный министром Вэем и господином Цаем и сообщающий важные сведения о количестве собранного в одном из уездов Великой Ся зерна. – Смотри. Здесь почерк ровный, почти идеальный. А тут, – Юнь Шэнли достал документ, который передали ему из цензората, – подпись на документах, в которых господин Цай признает вину, почти идентичная, но последний штрих будто наклонен в другую сторону и линии толще, чем обычно. – Они достали письма, что получили от его жены. – Здесь же почерк идентичен тому, который мы видим в документах из министерства. Черты пишутся одинаково тонко, без отклонений. В случае с бумагами о признании вины можно все списать на волнение. Возможно, у него дрожали руки, но он занимал свою должность многие годы, и в любой ситуации у него должна быть одна и та же подпись без изменений. Не имей он подобного навыка – не смог бы стать хорошим писарем. Возможно, даже если подписывал бумаги сам господин Цай, ему при этом «помогали».

Конечно, их догадки не являлись ценными уликами, но их было достаточно для того, чтобы запросить детальную проверку почерка в документах, и тогда-то признание вины, что подписал чиновник Цай, будет недействительным. Пусть это не спасет его от разбирательства, связанного с тем, что его имя стоит на бумагах о сборе налогов в Далине, но хотя бы отсрочит смерть.

– Можно попытаться оспорить… Но главное, чтобы сам чиновник Цай подтвердил, что его принудили, и стал отстаивать свою невинность. А это кажется самым сложным… Если мы сможем с ним договориться, то начнем официально дело, и министр доходов не выйдет сухим из воды.

Предчувствуя грядущую победу, Яо Линь заявил:

– Так, значит, чиновник Цай все же может оказаться невиновным?

Аккуратно отложив бумаги в сторону, Юнь Шэнли сжал в недовольстве губы:

– Это лишь наши предположения… Думаешь, все может быть так просто?

– Давай, – Яо Линь нарочито протянул следующее: – Шэнли-гэ, сдержи свое слово.

От такого обращения голова «Шэнли-гэ» грозилась взорваться от воспоминаний о мерзком голосе Ся Ваньба, который его только так и звал.

Яо Линь снял с себя футоу, от ношения которого вспотела вся голова, и мокрая челка полезла ему в глаза.

– Надеюсь, я увижу зрелище, которое было мне обещано.

Юнь Шэнли потер виски, вспомнив о том, что обещал.

– Линь-Линь, может, пересмотрим уговор?