Следующие дни в Ведомстве царил такой покой, которого не было со времен, когда расследованиями заведовал Чжи Хань и все дела закрывал по щелчку пальцев. А все потому, что глава Юнь напоминал даоса, ушедшего в глубокую медитацию, – иными словами, он вообще не выходил из кабинета. Спустя пару дней бесконечная гора дел наконец-то начала уменьшаться, и подписанные документы с отчетами собирались на столе главы все быстрее. Яо Линь так больше и не появился в Ведомстве, казалось полностью позабыв о чиновнике Цае и своем обещании спасти его, Юнь Шэнли же было не до этого. Он успевал лишь дойти до своего поместья, снять одежду и, даже не искупавшись, тут же ложился спать. Чтобы на рассвете проснуться и снова вернуться к бумагам, документам, заверениям, подписям…

Лекари тем временем продолжали изучать отравленных ядом Бисянь, но пока могли только облегчить боль пострадавших. Поиском образца самого яда активно занимались как и работники столицы, так и многие чиновники из других округов и провинций. Пытались даже вывести яд из небольшого количества крови больных, но тщетно. Тех, кто работал в шахтах недавно и получил не очень тяжелые ранения и отравления, уже отпустили, вернув домой, к семьям, которые уже их «похоронили».

Расписывая очередное дело, глава Ведомства не заметил, как в комнату зашел кто-то еще.

– Так усердно трудишься. Всегда бы так, – Юнь Циньлань хмыкнул. Юнь Шэнли вздрогнул от испуга.

– Отец! Почему не предупредил?

– Должен ли верховный цензор предупреждать чиновника о проверке?

Официальный тон… Значит, они будут говорить не как сын и отец, а как равные по должности лица. Юнь Шэнли поднялся.

– Раз верховный цензор решил проверить мое Ведомство, то прошу, проходите, я прикажу принести все необходимое.

Юнь Циньлань остановил его, придерживая за руку:

– Скажи мне, что ты творишь?

– Что дорогой отец имеет в виду?

– Тебе позволили занять эту должность только благодаря тому, что я попросил за тебя. Рассчитывал, что ты будешь поступать по уму, но ты сразу же разрушил все принятые порядки. Чиновник Цай. Зачем ты делаешь это?

Значит, министр Вэй не выдержал и намекнул его отцу, что сын лезет не в свое дело. Это было слишком предсказуемо.

– У меня есть сомнения по поводу его признаний. Разве ты сам мне не говорил, что нужны весомые доказательства для обвинений? Я все собрал для того, чтобы оспорить заключение о виновности. Подпись на признании была поддельной.

– Остановись. Это дело сложнее, чем просто махинация с деньгами.

– Ты хочешь замять все только из-за своего друга? Наверное, и ты был причастен к делам наместника Су?!

Юнь Циньлань едва не ударил сына по лицу.

– Закрой рот, мальчишка! Что за обвинения? Отпустил бы я своего сына туда, где все это происходило?! Я узнал лишь тогда, когда сам министр доходов попросил меня вступиться за него. Нам нужно пожертвовать одним человеком, не более! Ранее ты уже натворил дел в преступных кругах и поставил меня под удар, так не разрушай снова то, что было выстроено еще до твоего рождения. Министр ничего плохого не делал для простого народа…

– Не делал лично, но чужими руками потворствовал наместнику Су, верно? Ты же сам помог уничтожить Су Чжаня. Нашел информацию о храме, где Тао Мэйчжоу лечила сына.

Всегда собранный и невозмутимый, Юнь Циньлань сильно волновался и оттого стал дышать тяжелее.

– Нам позволили это сделать. Похоже, Су Чжань разгневал кого-то. – Юнь Шэнли предположил, что этими людьми могли быть госпожа Иньхань и министр Вэй. Хотя последний во время аудиенции явно пытался отговорить его от поездки в Далин. – Никто тебе не препятствовал, не выдумывай. Вэй Чан лишь для вида пытался остановить тебя и не докладывал наместнику о вашей с наследным принцем поездке. Су Чжань сам узнал все из своих личных источников. Ты должен благодарить министра Вэя. Он жертвует своими людьми ради помощи в твоих делах, не иди против него.

Юнь Шэнли не мог не понять отца с точки зрения логики, но его чувства кричали о другом. Он столько сил потратил для того, чтобы защитить обычного человека, и все это растворится в чужих амбициях? Его собственные стремления и желания были не так важны, как чужие, по мнению отца? До этого он точно так же пытался доказать серьезность преступлений, совершенных на арене и в борделе, но в итоге все старания ушли в никуда. Одного лишь слова императора хватило, чтобы все замять. Потому что так было нужно. А Юнь Шэнли был, есть и будет никем и должен молча выполнять все требования тех, кто выше него по статусу. Даже то, что все заслуги в поимке наместника Су достались наследному принцу, он принял со смирением. Чтобы Его Величество простил его «грехи».

– Если ты это из-за того парнишки, то…

– Почему во всем ты обвиняешь других?! Я всегда был послушен, всегда действовал так, как должен действовать чиновник! Так, как ты учил меня, как учили меня наставники, когда я был в академии! Так к чему все это?! Зачем вообще нужно мое Ведомство, если все решается так, как хотят другие?! Ты, может, и привык вести дела подобным образом, но я не могу закрывать глаза на подобное!

– Словно ты не знаешь…

– Я знаю… – Юнь Шэнли почему-то вспомнил слова Яо Линя. – Мы и правда грязные чиновники…

Юнь Циньлань положил руку на плечо сына и крепко сжал.

– Это не грязь. Это умение выживать в мире, где тебя хотят сожрать и выбросить за любую твою ошибку, даже самую маленькую. Я делаю это не ради себя. А ради своего сына. – Отец посмотрел на Юнь Шэнли, ища в его глазах понимание, и глубоко вздохнул. – Министр Вэй занимает свою должность еще со времен прошлого императора. Как ты думаешь, уважает ли его император Хундэхуэй? Конечно. Но еще Его Величество боится Вэй Чана, иначе давно бы заменил его таким новичком, как ты, для своего удобства. Когда была смена власти, именно министр Вэй поспособствовал его восхождению на трон. Поэтому мы все должны быть ему благодарны.

Юнь Шэнли обреченно озвучил мысль, что долгое время крутилась в его голове, но не находила подтверждения:

– Именно поэтому Чжи Хань так долго был на должности главы Ведомства наказаний, хотя методы его работы отвратительны? Он был удобен вам?

Юнь Циньлань не подтвердил, но и не стал отрицать. Его сын многое унаследовал от отца. Как минимум проницательность и умение видеть собеседника насквозь.

– Я не знал, что министр доходов причастен к делам «Секты солнца». Но я не могу позволить себе схватить его, иначе мы потеряем поддержку не только других чиновников, но и императора. Шэнли, ты не ребенок, чтобы я объяснял тебе, как работает этот мир.

Юнь Шэнли охватил страх. И это был не страх перед врагом, а страх понимания. Он понимал, что хотел сказать ему Юнь Циньлань, и более того, он был готов подчиниться чужой воле, ведь так его растили с детства. Его учили поступать не по справедливости, а в угоду обстоятельствам. Быть умным, но не благородным.

– Есть люди, обладающие властью намного большей, чем мы. Подумай об этом и не делай глупостей.

Отец ушел, оставляя его размышлять о дальнейших действиях. Юнь Шэнли просидел в одиночестве очень долго, не выходя и не разговаривая ни с кем. Отца послал министр Вэй, а это значило лишь то, что он правда причастен к делам «Секты солнца». Тот, кто поддерживал наместника Су и покрывал его втайне от императора, точно был Вэй Чан. И Чжи Хань… Слова отца натолкнули его на одну мысль. Чжи Хань, несомненно, был поставлен на должность главы Ведомства наказаний, возможно, лишь для отвода глаз – проще говоря, он являлся марионеткой. Только… кому же был верен Чжи Хань?

Юнь Шэнли понял, что ему нужно было срочно поговорить со своим заместителем.

Когда глава Юнь понемногу начал приходить в себя, осознал, что давно стемнело. Многие чиновники уже разошлись по домам, но его все же встретил уставший Сунь Юань. На них в последнее время навалилось немало дел, и они редко уходили домой раньше часа Свиньи[40].

– Где Чжи Хань?

– Глава Юнь, он уже ушел домой. Сказал, что его маленькое жалованье не позволяет ему так долго задерживаться в Ведомстве наказаний.

Сунь Юань замялся.

– Говори, – скомандовал Юнь Шэнли.

– Глава Юнь, господин Яо здесь… Он пришел к вам!

Яо Линь? Эта новость ошарашила главу Ведомства. Их последняя встреча закончилась так трагично, что он планировал как минимум несколько месяцев посещать постоялый двор с подарками и надоедать его хозяину таким образом, чтобы у того не осталось более сил на сопротивление, но… Яо Линь пришел сам. Значит ли это, что он первым решил сделать шаг к примирению?

Юнь Шэнли вышел во внутренний двор. На деревянных ступенях одного из рабочих помещений сидел Яо Линь. Полная луна сияла на ночном небе и ярко освещала все вокруг – даже масляные лампы не требовались. Рядом с юношей стояло два плотно закрытых кувшина – вероятнее всего, с вином.

– Господин Яо, что привело вас ко мне? – Юнь Шэнли сам не знал, с чего вдруг заговорил так официально и сдержанно. Он очень хотел поинтересоваться, почему в тот день хозяин двора так сильно вспылил и расстроился, но внутренняя гордость и обида не дали ему этого сделать.

Яо Линь усмехнулся, глядя на полную луну:

– Господин Юнь меня не ждал?

Юнь Шэнли подошел ближе, присаживаясь рядом с ним.

– Я принес твое любимое вино. – Яо Линь указал на два кувшина. И правда. На них каллиграфическим почерком было выведено: «Опьянение бессмертных». Юнь Шэнли и в самом деле его любил. – Я же обещал с тобой выпить. А я свои обещания сдерживаю.

– Откуда ты знаешь, что мое любимое вино – «Опьянение бессмертных»?

Голос Яо Линя немного дрогнул:

– Угадал.

Распечатав напиток, он протянул один кувшин главе, оставляя второй себе.

– Я подумал, что погорячился в тот день. Давай просто поговорим. Думаю, нам многое следует обсудить.

Вспомнив кое-что, Юнь Шэнли отставил вино в сторону.

– Я сейчас вернусь.

Он скрылся в здании, но вскоре вернулся с небольшой коробочкой в руке. Той, что он купил на торговой улице, когда они возвращались от министра Вэя.

Он вложил ее в холодные пальцы Яо Линя.

– Открой.

– Что там? – Яо Линь с удивлением рассматривал предмет.

Юнь Шэнли не ответил, и Яо Линь открыл коробку. Внутри он обнаружил простой, но довольно изящный веер… Птицы, стремящиеся в облака, вдаль от суетного мира, силуэты гор и знаменитые стихотворные строки. Тонкая работа.

– Ну как? Нравится? – спросил Юнь Шэнли, внимательно наблюдая за его реакцией.

Не отрывая взгляда от предмета, Яо Линь чувствовал, как буря противоречивых эмоций поднимается внутри него.

– Я заметил, что еще во время путешествия в Далин ты оставил где-то свой веер, – Юнь Шэнли откровенно врал. Он знал, что этот пьяница Лэйчэн забрал себе чужую вещь, а после и вовсе потерял ее в суматохе. Попытка пригрозить ему не увенчалась успехом, и веер, принадлежащий Яо Линю, отыскать глава Ведомства так и не смог. Решив сделать все возможное, он поднял на уши чуть ли не всех торговцев в столице, но в итоге нашел, что искал, просто гуляя по улице. – Ты словно птица. Не терпишь неволи и всегда стремишься вырваться из чужих рук. Похоже? – произнес Юнь Шэнли, с несвойственной ему сдержанностью глядя на человека, который не переставлял его удивлять с самой первой их встречи.

Удивленный Яо Линь сжал в руках новый веер. Боясь признать, что тронут подарком, он поднял взгляд и ответил:

– Нисколько.

Поняв, что веер ему понравился, Юнь Шэнли, хмыкнув, отвернулся. Они вместе отпили напиток. Ночь не омрачали ни редкие тучи, ни ветер, но зато были слова, которые горчили сильнее вина.

– Что там насчет дела чиновника Цая? – спросил Яо Линь, поглаживая деревянную основу веера.

Юнь Шэнли ждал этого вопроса, но до сих пор не придумал, что ответить, – понимал, что правда разочарует Яо Линя еще сильнее.

– Я не знаю, что делать. Не знаю, какое решение будет правильным… – Слова отца все вертелись в голове. Он начал расследование только из-за подозрения о том, что господина Цая могли подставить, и его догадки подтвердились – но легче никому не стало. Дело все равно замнут, потому что против одного человека ополчилось все министерство и никто не захочет протянуть осужденному руку помощи. Юнь Шэнли вдруг вспомнил императора и его просьбу для Ся Ваньба… Если бы глава Юнь отказался отдавать все заслуги за поимку наместника принцу, было бы с ним то же самое, что и с этим чиновником? Он бы тоже оказался один, и никто, даже его отец, не встал бы на его сторону? – Чиновник Цай, скорее всего, будет казнен.

У Яо Линя вырвался смешок. Но это была не радость – скорее истеричное разочарование от того, что последняя надежда оказалась разрушена.

– То есть все наши усилия были напрасны? Победил тот, кто у власти дольше нас и имеет больше «нужных» друзей?

– Он сам не хочет помогать нам и продолжает брать всю вину на себя. Как я должен спасать того, кто не желает, чтобы его спасали?

Точно! Зачем спасать невиновного! Яо Линь подавил в себе рвущийся наружу гнев и промолчал.

Раз они начали говорить о том, что их тревожило, Юнь Шэнли тоже не удержался:

– Твоя реакция на слова того чужеземца… И имя Бай Няо, взятое тобой в публичном доме. Линь-Линь, это же не совпадение?

Яо Линь улыбнулся, делая глоток и вытирая рот ладонью. Говорить об этом он не желал. Ни сейчас, ни когда-либо еще.

Мгновение – и Юнь Шэнли схватил его кувшин.

– Ты ведь не принимаешь меня за дурака? – Юнь Шэнли подтянул вино к себе.

Он поднес краешек кувшина к губам и наклонил сосуд. Вино полилось, наполняя рот кислым вкусом. Его кадык дернулся, когда он сделал глоток. Яо Линь не отрывал от главы Ведомства глаз, следя за каждым его движением.

– Тебе недостаточно своего?

Глава Ведомства как ни в чем не бывало пожал плечами.

Яо Линь посмотрел на свой кувшин, чувствуя смешанные эмоции. Надо было прекратить все еще намного раньше.

– Господин Юнь, а знаешь что? Я пришел к тебе сказать, что очень рад нашему знакомству. Ты помог мне понять многое и дал взглянуть на некоторые события с другой стороны. Спасибо. Но прости меня.

– За что прощения просишь? – спросил глава Ведомства, совершенно не удивившись тому, что Яо Линь ушел от ответа. – Мне казалось, это я тот, кто должен вымаливать прощение у твоих ног. Я же подлец.

– Нет. Подлец среди нас двоих только я, – тихо сказал Яо Линь, глядя на луну.

– Ты о чем? – Юнь Шэнли удивленно склонил голову набок. – Немного жарко. Не думаешь? – Он вытер лоб, на котором появились капли пота.

– Хотя знаешь… Ты прав. Я, может, и негодяй, но вот ты и правда тот, кто должен вымаливать прощение. – Яо Линь раскрыл веер, но резко закрыл его наполовину. Снова открыл и снова закрыл.

Этот глухой стук раздался в ушах Юнь Шэнли, как удары в барабан. Так громко. Так не должно быть. Хлопки наконец-то прекратились, и юноша взглянул на главу Ведомства. Впервые за весь этот вечер он смотрел Юнь Шэнли прямо в глаза. И этот взгляд был пустым. Никакой насмешки, никакого самодовольства, как раньше, – будто из Яо Линя выжгли всю душу.

Когда глава Ведомства понял, что произошло, было уже поздно. От осознания руки его потеряли силу, ноги подогнулись, и он повалился на ступени. Он попытался подняться и не сумел этого сделать, потому что все тело страшно ослабло.

Яо Линь приблизился к нему, смотря сверху вниз этим пугающим безжизненным взглядом. Его губы изогнулись в уродливой улыбке.

– А знаешь почему, Юнь Шэнли? – Яо Линь перестал играться с веером, сложил его и приподнял им подбородок главы Ведомства, пока тот задыхался от жара. Совсем как тогда, на арене. – Ты меня не простишь. Но зачем мне твои извинения? Ты же сам признал это, ты должен извиниться, вот только я эти извинения не приму. Ты заслужил все то, что с тобой происходит. Юнь Шэнли. Ты. Заслужил. Все это.

Что происходит?

Снова желание Яо Линя показать свое превосходство? Попытка унизить? Но, похоже, теперь это не было игрой. Нет, на этот раз хозяин постоялого двора действительно задумал нечто ужасное. Юнь Шэнли из последних сил вырвал веер из рук Яо Линя, отбрасывая в сторону.

– Линь-Линь…

– Глава Ведомства так зол? Ты сам доверился мне. Ты действительно дурак. Строил из себя умного, а чего в итоге добился? В чьих ты сейчас руках? Раз играешься с огнем, так будь же готов сгореть в нем. – Яо Линь наклонился к главе Юню. Теперь тот был в его полном распоряжении. Наверное, именно это ощущение власти над другими людьми опьяняло Юнь Шэнли, раз тот всегда действовал, как ему вздумается. Теперь Яо Линь хотел делать то, что придет в голову уже ему. – Всегда думал лишь о себе. Но твои игрушки не всегда будут послушными, глава Юнь, ты знал об этом? – Послышался бездушный смех. – Ну же! Улыбнись! Ты постоянно сиял, как эта луна в звездном небе, вечно раздаривал всем свои усмешки, так почему же сейчас не улыбаешься?!

Юнь Шэнли ничего не почувствовал, кроме чужого дыхания где-то рядом. Дыхания того, кто хотел причинить ему боль.

Ловко стянув с его пояса жетон, Яо Линь неожиданно вытащил что-то из внутреннего кармана и поставил возле лица главы Ведомства – кинул, как подачку, маленькую склянку, похожую на ту, в которой обычно хранят лекарства. Такую он недавно раскрошил своими руками.

– Это последнее, что я могу дать тебе.

Яо Линь встал, но Юнь Шэнли сумел схватить его за руку и еле слышно прохрипел:

– Ты… Не уходи…

Остановившись, Яо Линь плотно сжал губы. Просто сделать шаг и уйти. Просто шаг. Всего один.

– Я поступаю с тобой так, как поступили со мной. Почувствуй, каково это, когда тебя обманывают, предают и оставляют одного.

Выдернув руку из чужой хватки, он сделал этот самый шаг и услышал треск под своими ногами. Веер, что подарил ему Юнь Шэнли, оказался разломан надвое. В голове вихрем пронеслись слова, сказанные ими друг другу когда-то, воспоминания о том, что они вместе пережили… Слабость, беззащитность, тревога и зыбкое доверие – все то, что Яо Линь уже давно никому не показывал, он вверил Юнь Шэнли, как самый сокровенный подарок, так же, как и сам Юнь Шэнли открылся ему без задней мысли, пожертвовав своей кровью и чуть ли не жизнью. И все было зря.

Странный ком встал в горле, но Яо Линь упрямо пошел к зданию. К кабинету главы Ведомства. Не оглядываясь.

– Стой! Не уходи… Нет…

Больше Юнь Шэнли ничего не помнил. Тьма застлала ему взор. Только звучали еще какое-то время тихие шаги уходящего прочь человека.

Все. Конец. Полный разрыв. Разрушение всего того, что кропотливо строил Шэнли последние месяцы, надеясь добраться до тайн Яо Линя. Это было открытое объявление вражды. Игры кончились, и глава Ведомства остался в дураках.