Чиновнику Цаю было немного за тридцать, когда его обвинили в тайном сговоре с наместником Су и покрывательстве его преступлений. Он никогда не стремился к высоким чинам, довольствуясь скромным рангом в Министерстве доходов. Пусть жалованье не было таким уж большим, как могли себе воображать непосвященные люди, но на жизнь хватало. А еще пять лет назад у него родилась дочь – событие, что принесло в дом и радость, и новые заботы. Тогда ему казалось, что все налаживается, что все, чего он хотел, достигнуто, но судьба распорядилась иначе. Всего одного решения хватило, чтобы он потерял все, что имел: должность, честь и семью.

Когда наследный принц, оказав особую милость, даровал Яо Линю личную бирку, он тем самым дал и право, и повод вовлечь его в дела Ведомства наказаний. С этого дня Яо Линя стали считать человеком при Ведомстве, хотя формально он не занимал никакой должности. Юнь Шэнли не скрывал своего удовлетворения, так как мечтал заполучить его под свое начало уже давно.

Сам Яо Линь к этому дару отнесся спокойно. Бирка давала чуть больше возможностей, чем было у простого человека, и он не возражал. Если с ее помощью Яо Линь мог облегчить участь госпожи Цай, то это можно было считать справедливой платой за защиту Ся Ваньба.

Сотрудничая с госпожой Цай, он не раз бывал в доме этой семьи, но с ее мужем пересекался редко. Чиновник Цай уходил на службу на рассвете и возвращался, когда двор уже погружался в сон. Он жил трудом не ради славы, а ради семьи. Яо Линь не мог сказать, был ли тот виновен, но знал, что ради близких этот человек мог переступить любую черту.

После происшествий в Далине Яо Линь перестал видеть госпожу Цай совсем. А теперь, узнав о ее беде и аресте мужа, настоял на том, чтобы навестить ее. Глава Ведомства наказаний согласился отправиться вместе с ним.

Жена чиновника Цая встретила их у ворот, как всегда ласково улыбаясь. Лицо ее осунулось, под глазами залегли тени от бессонных ночей и слез, но при дочери она старалась не показывать горя.

– Линь-гэ! – девочка сорвалась с места и бросилась к нему, обнимая.

– Сяо Лянь. – Яо Линь опустил ладонь на ее голову, слегка растрепав волосы.

– Тебя так долго не было… – Девочка подняла глаза и, заметив высокого мужчину рядом с «гэ», нахмурилась, а потом, распахнув рот, громко разрыдалась.

Яо Линь прыснул от смеха, наблюдая, как лицо Юнь Шэнли постепенно темнеет.

– Тебе не стыдно пугать детей?

Девочка забежала за спину матери и спряталась там, лишь изредка боязливо выглядывая, чтобы получше рассмотреть гэ и его спутника.

– Господин Яо! – Госпожа Цай, увидев Юнь Шэнли, испугалась. Это был первый чиновник, который пришел к ней лично, и она забеспокоилась, что теперь власти пожелают забрать и ее.

Вытащив свой жетон, Юнь Шэнли напустил на себя строгий вид:

– Я глава Ведомства наказаний. С вашего разрешения я хотел бы осмотреть дом вашего мужа.

Женщина побледнела от страха. Она схватила дочь и крепко прижала ее к себе.

– Госпожа Цай, не бойтесь, – Яо Линь попытался успокоить ее. – Мы хотим помочь господину Цаю.

– Это правда? Господин Яо? – Сяо Лянь замерла, прислушиваясь к разговору взрослых, но госпожа Цай, спохватившись, попросила ее погулять во дворике, а мужчин пригласила пройти в дом. – Мой муж… Он не мог этого сделать, клянусь! Он никогда бы… Он никогда бы не пошел на такое!

Пройдя внутрь, Юнь Шэнли принялся оценивать обстановку. Сам дом находился на границе с бедными районами и не мог похвастаться размерами. Несколько комнат и небольшая придомовая территория. Если чиновник Цай действительно брал взятки, то было интересно узнать, куда он девал все деньги.

– Почему же не мог? – Юнь Шэнли посмотрел на женщину чуть внимательнее. На вид она была слишком хрупкой и словно бы относилась к тому типу людей, что никогда не могли отстоять свое мнение в споре. Поймав на себе слишком пристальный и уверенный взгляд главы Ведомства, она и вовсе опустила голову от страха. – Возможно, вы просто плохо его знали.

– Господин Цай, как и его жена, они… такие. Никогда не скажут плохого слова, даже если будут чувствовать себя несправедливо обиженными или обделенными. – Сказал тихо Яо Линь, так, чтобы его слышал только Юнь Шэнли. – Это действительно брак, благословенный на Небесах. На свете, наверное, нет настолько похожих в своей наивности и праведности людей.

Женщина провела их в комнату, где был письменный стол, старый стул и кровать – довольно скудная обстановка.

Госпожа Цай вытерла подступающие слезы:

– Я понимаю, что не могу как-то повлиять на решение цензората. Но мужа даже никогда не отправляли за пределы столицы! Так как он мог брать какие-то взятки?!

– Говорите, он не выезжал из Цзиньчэна?

Все, что было связано с налогами, строго контролировалось и заверялось бумагами, будь то сбор дани в самой провинции или отправка ее в столицу. Если чиновник Цай хоть раз направлялся в Далин, значит, должны были остаться не только подписанные документы о получении денег от наместника, но и дорожные записи и свидетели. Если же он не выезжал, Министерство доходов не сможет предоставить ничего из вышеперечисленного.

Заметив на столе множество бумаг и писем, глава Юнь удивился:

– Неужели никто не пожаловал к вам, кроме нас, и не забрал эти документы?

Всем было настолько все равно, что они даже не позаботились о возможных уликах?

– Никто не вызывал меня на допрос… Никто не приходил домой. Все знакомые просто отвернулись.

Госпожа Цай вспомнила события недавних дней.

Узнав об аресте мужа, она сразу же пришла под ворота Министерства доходов, чтобы встретиться с министром Вэем или кем-то из его заместителей. Разумеется, ее не пустили, и она даже не рассчитывала на положительный исход, но где-то внутри все еще теплилась надежда на человеческое сочувствие. Может, кто-то вспомнит их… Вспомнит, что они никогда не желали никому зла.

Стоя на коленях под ливнем и ветром, промокнувшая до нитки женщина не отступала и ждала, пока ее пригласят внутрь. Так прошло несколько часов, дождь то утихал, то начинался вновь. И лишь когда солнце стало заходить, двери наконец-то открылись. Держа в руках зонтики, несколько чиновников бросили на нее презрительные взгляды и высокомерно сказали:

– Уходи домой!

Обхватив себя руками, она прохрипела – от холода голос осип:

– Чиновник Цай… Мой муж, он невиновен, вы же знаете! Помогите защитить его… Вы же трудились вместе, каждый день обедали вместе! Почему никто ему не поможет?! – Женщина плакала, но из-за дождя этого нельзя было увидеть. – Почему?! Ваши просьбы о задержках допоздна и помощи в работе – это все не имело значения?!

Чиновники молча смотрели на нее, а после, развернувшись, закрыли ворота. Даже слова не сказали, словно она была пустым местом.

Госпожа Цай грустно улыбнулась, понимая, что они обречены. С самого начала, с ее первых неловких попыток обелить мужа ничего не шло так, как надо…

– Много писем от министра доходов… – Юнь Шэнли открыл конверт и прочитал содержимое. Ничего интересного или подозрительного, лишь какие-то рабочие моменты, но зачем самому министру лично обсуждать пусть даже простые дела с чиновником низкого ранга? Для этого у Вэй Чана было предостаточно заместителей и помощников. К тому же вопросы, о которых шла речь в письмах, касались самых разнообразных тем, и некоторые наверняка выходили за рамки ответственности чиновника Цая. Не мог же обычный работник заведовать столь многими сферами?

– И часто господин Цай выполнял чужую работу?

– Его всегда просили остаться и сделать то, что требовалось, – голос женщины дрогнул, потому что она не знала, следовало ли о таком рассказывать. – На самом деле, когда он только вступил в свою должность, его невзлюбили. Если ему предлагали сходить выпить в винную лавку, он отказывался из-за нас с Сяо Лянь – знал, что жена и дочь ждут дома. Его перестали приглашать, отношение других чиновников тоже изменилось в худшую сторону. Муж не расстраивался, но переживал, что дело в нем, и, чтобы порадовать других, всегда соглашался на их просьбы о помощи.

Юнь Шэнли сложил одно из писем вдвое и засунул в карман.

– Вы тоже считаете, что он брал взятки из Далина? – спросила женщина, не надеясь даже услышать отрицательный ответ.

– Почему же тогда он сам не отрицает свою непричастность? Госпожа Цай, очень сложно поверить в то, что ваш муж невиновен, когда он сам не хочет нам помогать. Может, его запугали? Кто-то был врагом?

Госпожа Цай поникла. Почему не отрицал? Она сама не могла этого понять. Даже она пыталась бороться за него, а он – нет… Ничего не делает для того, чтобы отстоять свое доброе имя… Почему берет вину на себя?

Юнь Шэнли, не услышав ответа, развернулся и покинул дом первым. Яо Линь удивился из-за его реакции и поспешно заверил госпожу:

– Не переживайте, я не дам чиновника Цая в обиду.

– Спасибо, господин Яо… За все спасибо.

Яо Линь успел догнать Юнь Шэнли уже за воротами. Тот, словно огня, испугался молчания женщины и поспешил скрыться.

– Ты считаешь, что его могли подставить? – спросил Юнь Шэнли, не поворачиваясь к собеседнику лицом.

Яо Линь почувствовал боль в сердце, но проигнорировал ее, списав на переживания.

– Знаешь, человеческие отношения – вещь довольно забавная. Иногда ты с первого взгляда можешь не понравиться людям, и причин на то найдется множество, от серьезных до самых глупых. А порой ты общаешься с человеком долгие месяцы или даже годы, считаешь его другом, а потом вдруг понимаешь, что не знаешь о нем ничего, а он ни с того ни с сего уже готов разорвать с тобой любые отношения и вонзить тебе нож в спину. В первом случае тебе может быть плевать, и ты просто пройдешь мимо, даже не оглянувшись. А вот во втором… во втором ты уже ощутишь невообразимую боль. Возможно, в случае чиновника Цая оба варианта имеют место. Сослуживцы невзлюбили его с самого начала, не за что-то конкретное, а просто из-за раздражения, из неприязни к его лицу, голосу, манере держаться – из-за чего угодно. А потом, когда подвернулся удобный случай, решили от него избавиться столь безжалостным способом.

Юнь Шэнли тяжело сглотнул. Если чиновники действительно подставили господина Цая… это слишком жестоко. Они все были на одной стороне и пытались противостоять угрозе извне, но… иногда не так страшен враг, как тот человек, что всегда с тобой рядом.

Яо Линь внезапно покачнулся, но, выставив руку, сумел вовремя опереться на стену. В голове зазвенело, и внутренности словно сдавила неведомая сила.

– Линь-Линь, ты в порядке? – Заметив его странное поведение, Юнь Шэнли обеспокоенно дотронулся до чужого плеча.

– Да… Все хорошо… – Голос резко затих, и силы покинули его.

– Яо Линь! – Юнь Шэнли успел подхватить его и не дал упасть. – Очнись! – Он коснулся бледного лица, немного похлопывая по щекам. – Что с тобой?!!

В голове возникло воспоминание о том, как трудно переживал Яо Линь отравление ядом Бисянь, и ладони главы задрожали. Так внезапно – и еще живой человек вдруг перестал двигаться, совершенно обмякнув в чужих руках и еле дыша. Очень-очень тихо и рвано, словно еще немного – и…

– Яо Линь!

* * *

Сяо Ши сидел на входе у «Белого Журавля». Яо Линь все же забрал на постоялый двор Мао Вана, и слуга даже зарыдал от радости при виде котенка. Новая пушистая жизнь помогла ему оправиться и залечить раны от потери прошлой любимицы. Теперь Сяо Ши было не так грустно, когда господин уходил на некоторое время. Опершись о ступени одной рукой, другой он гладил Мао Вана. Солнечные лучи освещали его загорелое лицо, но он не переживал о белизне кожи – главное, что он мог чувствовать тепло и беззаботно радоваться жизни после пережитого недавно ужаса.

На постоялый двор кто-то пришел, и он взглянул на вошедших, но после долгого наблюдения за солнцем в его глазах все еще мерцали темные блики.

– Зови лекаря!

– Господин! – Слуга вскочил, и Мао Ван от неожиданности перепугался и зашипел, вздыбив шерсть.

Придерживая хозяина двора за талию, Юнь Шэнли почти тащил его на себе.

– Твоему господину плохо, ты не слышишь?! Зови лекаря быстрее!

Сквозь мутное сознание Яо Линь прошептал:

– Не надо… Не зовите!

Они дотащили его до комнаты и уложили на постель. Юнь Шэнли взял его руку в свою и попытался прощупать пульс. Глава Ведомства не был лекарем и, более того, ничего не смыслил во врачевании, поэтому услышал только, как бьется сердце. Это уже хорошо… Тревога накрыла его с головой, и хотелось помочь хоть чем-то, даже тем, в чем он не разбирался.

– У него были такие приступы?

Сяо Ши от волнения два раза выронил из рук тряпку, на третий раз наконец-то окунув ее в холодную воду, чтобы положить на лоб господина.

– Ничего такого не было.

Яо Линь немного пришел в себя и мертвой хваткой вцепился в одеяло.

– Не зовите лекаря! – медленно повернув голову, произнес он.

От этого взгляда оба: и слуга, и глава Ведомства – застыли и скрепя сердце послушались.

– Тебе лучше? Ты уверен, что не нужна помощь?

Яо Линь попытался подняться, и Юнь Шэнли помог ему сесть.

– Да… Не переживайте…

– Не переживать? Это последствия того яда? Моя кровь не помогла? А вдруг яд Бисянь все еще в организме? – Юнь Шэнли вскочил, чувствуя, как его изнутри распирает гнев. Но это была не та злость, что обычно охватывала его после неудач. Это была ненависть к самому себе из-за того, что он ничего не мог сделать, не мог ничем помочь и вынужден был лишь наблюдать, как другой человек мучается от боли.

Помощь… Яо Линь подумал: то, что могло спасти его, было не здесь, не в столице, не рядом. Чтобы выжить, ему придется отправиться за помощью к тем, кого Юнь Шэнли всю жизнь считал врагами. Просить, унижаться перед ними и черт знает на что еще пойти, чтобы выжить.

Как глава Юнь посмотрит на него после этого? Будет ли презирать из-за того, что ради собственной шкуры он обратился к тем, кто принес людям так много несчастий? Назовет ли трусом и предателем? Неужели та хрупкая дружба, что сложилась между ними, опять обернется враждой?

Яо Линь мог только догадываться. Тревожные мысли мучили сердце сильнее яда: нехотя он признался себе, что боится терять то, что у него было. После многих лет без дома и привязанностей он наконец почувствовал, что имеет что-то невероятно ценное…

Но Юнь Шэнли был необузданным, а каждая его реакция – непредсказуемой. Поэтому нельзя было давать поводов усомниться в себе. А «Кровавая бабочка»… Как только вернется брат, они вместе подумают об этом. Сейчас это был лишь первый приступ, но если подобное повторится… Яо Линю останется лишь ждать, когда за ним придет смерть.

– Юнь Шэнли! – Яо Линь, глядя на его встревоженное лицо, тоже ощутил смятение. – Я сказал, что все в порядке. Значит, так и есть. Или ты мне не доверяешь? Я просто перегрелся. Солнце печет слишком сильно.

Сяо Ши с облегчением выдохнул, наблюдая, как хозяин привычно сердится на этого пса Юня. Не было ничего лучше, чем видеть его живым, с румянцем – пусть и от гнева – на лице.

– Господин, я принесу вам кашу!

Яо Линь свел брови, понимая, что ближайшую неделю, а то и больше, его ждет лишь такая пресная еда. Взглянув на Юнь Шэнли еще раз, он увидел довольно непривычную картину: сам глава Ведомства смиренно сидел возле кровати, как пес, ждущий команды от хозяина, который немного приболел. Не было ни высокомерия, ни той уверенной раскованности. Лишь тревога и нервный блеск в глазах, которые теплились ожиданием.

Эта сцена вызвала теплую улыбку.

– Не смотри на меня так… Я же не умер.

– Я не позволю тебе умереть, – сказал Юнь Шэнли, будто другого исхода и быть не могло. – Ни один владыка ада не заберет тебя без моего разрешения.

– Как ты можешь нести такую чушь… – пробормотал Яо Линь.

Сяо Ши вернулся с кашей и собирался позаботиться о господине, но из его рук выхватили тарелку.

– Я покормлю тебя! – Глава Юнь, сияя от радости из-за представившейся возможности, зачерпнул ложкой липкую смесь.

– Я нанимал тебя слугой? – Яо Линь с усилием забрал у него еду и принялся сам есть безвкусную кашу. – Юнь Шэнли, оставь это… Что теперь будем делать с чиновником Цаем? Это же все ваши глупые распри между служащими императора, он наверняка не виноват.

Юнь Шэнли разочарованно откинулся на спинку стула.

– Обычные чиновники Министерства доходов не смогли бы так легко уничтожить одного человека, но зато вполне могли поспособствовать этому своим бездействием. – Ополчиться против одного целой толпой. Юнь Шэнли мог понять это горькое чувство, когда ты не в силах противостоять людям вокруг, когда они смеются над твоими решениями и отворачиваются один за другим, потому что могут, потому что жаждут увидеть твое падение. – Признанного виновным будет не так легко вытащить. Чтобы начать официальное расследование, нам нужно хоть одно доказательство, хоть одна зацепка, и это только для начала. Я подам прошение в Министерство доходов для предоставления дополнительных записей о поездках. – Все осложнялось еще и отказом отрицать вину самим обвиняемым. – Посмотрим на их реакцию, тогда и поймем, кто помог чиновнику Цаю оказаться в темнице.

– Зачем взял то письмо у госпожи Цай? Разве оно что-то решит?

Юнь Шэнли похлопал себя по груди, где хранилась бумага.

– Эта улика может нам пригодиться. Но, скорее всего, нужно раздобыть еще копию с подписью министра доходов и самого господина Цая. – Он пронзительно взглянул на измученное лицо Яо Линя и поправил одеяло, закутывая его, словно цзунцзы[37]. Яо Линю это не понравилось. Его буквально лишили возможности шевелиться. – Выздоравливай, а после пожалуем в гости к министру доходов.