– Взяв лошадь, господин Яо уехал рано утром и направился при этом в сторону столицы.

Юнь Шэнли с размаху ударил по столу, да так, что тот чуть не раскололся пополам. Сунь Юань вздрогнул и вздохнул:

– Глава, если вы продолжите ломать столы, вам негде будет подписывать указы. – Юнь Шэнли попытался что-то сказать, но не смог – лишь покачнулся и резко побледнел. Он был так взбешен, что хотел убить любого, кто попадется ему под руку, но лекарь говорил правду – после потери крови тело было слабым, вялым, и даже от простой злости мужчине становилось дурно. – Ах, глава, не злитесь, это вредно для вашего состояния! – Сунь Юань тут же подал ему чашку с горячей водой. – Пейте же! Вам обязательно нужно пить горячую воду, она хорошо влияет на здоровье.

Яо Линь посмел уйти в одиночку, даже не предупредив его… И это после покушения, когда его едва не лишили жизни? Почему этот несносный идиот ведет себя так глупо? А если с ним в дороге что-то случится?! Юнь Шэнли как никогда сильно хотел прибить Яо Линя, но сейчас у его ненависти имелась и другая цель.

– Позови Чжи Ханя. Вместе пойдем к нашему дорогому наместнику.

Яо Линь, похоже, знал, что он не сможет последовать за ним. Даже если наместник Су находился под стражей и мог быть отконвоирован в столицу в любой момент, у Юнь Шэнли все еще оставалось много нерешенных вопросов. Первым делом после пробуждения он написал доклад императору и теперь ожидал прибытия чиновника, который должен был взять на себя управление Далином. Тем временем со всего государства сюда начали медленно стекаться лекари, чтобы попытаться вылечить тех, кто попал под контроль наместника Су. Яд Бисянь. Отрава, которая превращает кровь в золото и со временем полностью разрушает личность человека. И, скорее всего, не всех удастся вытащить из этого полоумного состояния…

В дверь постучали, и в комнату вошел советник Лун.

– Глава Юнь, все люди, попавшие под воздействие яда Бисянь, размещены в резиденции.

Единственным человеком из числа местных чиновников, который помог им разобраться во всем этом хаосе, оказался, как ни странно, Лун Жуй. Он не напал. Не собрал армию для защиты наместника и не замыслил переворот, а наоборот, предложил свое содействие и информацию о том, где находятся остальные жертвы яда Бисянь.

У Юнь Шэнли не было времени разбираться в мыслях и планах этого человека, но, когда все стало спокойней, глава Юнь справедливо пожелал получить объяснения.

– Советник Лун, – он не знал, правильно ли будет теперь называть его по должности, если все прекрасно понимали, что тот ее точно лишится, – вы же не будете отрицать свою причастность к случившемуся? Даже если и попытаетесь, все равно ваши действия и знания говорят сами за себя.

Лун Жуй беззаботно улыбнулся, словно уже принял суровую реальность:

– Глава Ведомства может не переживать. Я давно хотел со всем покончить…

– А почему же не попросили о помощи у столичных властей? – возмутился Сунь Юань, не понимая, как можно было быть таким спокойным при виде всех этих смертей и мучений.

– Я просил, но так, как мог. – Лун Жуй пожал плечами. – Когда они замыслили очередное жертвоприношение животных, я пустил слух-песню, чтобы вы в столице могли услышать о том, что происходит. – Он хмыкнул. – Вот только я не ожидал, что они сами начнут ее петь. Для меня это был крик о помощи, а для них – еще один способ прославить свою богиню.

Та самая детская песня, что пел Гоу-эр. Сунь Юань и Юнь Шэнли переглянулись.

– Ты придумал ту песню?

– Я не мог действовать открыто. Все письма, отправляющиеся в столицу, тщательно проверялись, а любые мои попытки завести знакомства на стороне ловко пресекались Су Чжанем. Он не терпел, когда что-то выходило из-под его контроля.

– То есть это был сигнал для нас… Ты специально пропадал из виду и вызывал подозрения, чтобы помочь нам выйти на храм, верно? – задал вопрос Юнь Шэнли, и его голова снова начала кружиться от потери крови. – Тот… безумный монах был подослан тобой?

Лун Жуй просто кивнул. Юнь Шэнли разочарованно хмыкнул, прикрывая от усталости глаза. Единственный, кого он подозревал, человек, что постоянно вызывал чувство тревоги, в итоге оказался тем, кто помог им больше всего. Звучало слишком иронично.

– Статуи Яо Линя… Когда они успели их сделать?

Тут советник заметно напрягся, и его вроде бы спокойное выражение стало серьезным и сосредоточенным.

– Они их не делали. По легенде, эти статуи появились еще где-то двадцать лет назад, и эти сумасшедшие приняли их за новое божество. Но я сам проводил расследование и выяснил, что ни о какой богине изначально речи не шло. Эти статуи заказали в Далине просто так, без ритуального и религиозного подтекста, и именно поэтому они тут оказались.

– Заказали? – Воскликнул Сунь Юань. – Кто имел столько денег, чтобы потратить на золотые статуи? И почему они так похожи на господина Яо?! Он же мог тогда даже не родиться!

– Был такой человек, чья личность осталась неизвестной, – начал Лун Жуй, чуть понизив голос. – О нем достоверно известно только то, что он безумно благоволил одной женщине. Ради нее он и заказывал эти статуи, отлитые из чистого золота, пытаясь угодить ей такими вот подарками. Каждая работа стоила как целое поместье. Мастера уделяли большое внимание деталям, работали с такой тщательностью, будто создавали божественный образ. Говорят, этот человек хотел запечатлеть в статуях память о чертах и грации возлюбленной, о той красоте, перед которой он склонялся. Но что-то произошло, и эти статуи вернули обратно. Возможно, женщина отказалась принять их или сам заказчик больше не захотел их видеть. – Лун Жуй, к стыду своему, сам едва не поверил в то, что у местного божества есть человеческое воплощение, когда встретил Яо Линя. – Но удивительное сходство с господином Яо правда поражает.

Никто не мог с уверенностью сказать, кем была та женщина, по образу которой отливали золотые статуи, но Яо Линя действительно приняли за нее и едва не сломали ему жизнь.

– Все, что творил наместник, я видел, и обо всем этом я знал. – Лун Жуй все еще чувствовал смятение в душе. Он предал Су Чжаня. Предал того, кто помогал ему, кто дал шанс начать новую жизнь и научил его практически всему, что знал сам. Но Су Чжань давно уже преступал границы морали и закона, а странное желание заполучить живое божество и вовсе стало последней каплей. – Я виноват вместе с ним. Я расскажу все, что требуется, и помогу в этом деле.

Юнь Шэнли обреченно вздохнул, уже предполагая, как много проблем им предстоит решить.

Это дело оказалось гораздо более хлопотным, чем остальные. Но что удивительно: если бы наместник Су не вышел на Яо Линя и не начал действовать, никто и никогда не узнал бы об ужасающих вещах, происходящих на самом видном месте. Обыск резиденции Су Чжаня тянулся мучительно долго, пока наконец стражники не наткнулись на странный люк. Находившийся прямо за ним подвал оказался грязной, низкой и сырой комнатушкой, внутри которой стоял тяжелый воздух с тошнотворным запахом гнили и мочи. В ржавых клетках содержались собаки, кошки и другие, не менее крупные животные. Все звери были злыми, зашуганными, готовыми разорвать любого – и друг друга тоже, поэтому в некоторых клетках попадались загрызенные трупы несчастных, не сумевших дать отпор. Всех их не кормили долгое время, и первым делом после выноса клеток на поверхность пришлось сварить что-то вроде похлебки и поставить каждому по миске. Были ли это те животные, которые пропали в столице, им еще предстояло выяснить.

Но сама картина заставляла сердце сжиматься от ужаса.

Сунь Юань вошел в бывший кабинет наместника Су, где Чжи Хань должен был сидеть и в поте лица подробно описывать каждого животного, отмечать, какое количество зверей содержалось в клетках, какое у них было состояние, – и в итоге помощник застал заместителя удобно устроившимся в кресле, с закрытыми глазами и самым умиротворенным выражением лица.

– Заместитель Чжи, почему ты опять сидишь без дела? Если сможем найти хозяев хотя бы тех собак, будет больше людей, которые выступят против наместника!

Чжи Хань лениво зевнул, косо глядя на Сунь Юаня:

– Как ты разговариваешь с божеством?

После того как Чжи Хань стал разбираться с жертвами, что попали под контроль наместника из-за яда, он заметил, что те слишком легко подчинялись его приказам. И теперь у него, воодушевленного такой покорностью «последователей», из ниоткуда взялись «божественное сияние» и чрезмерное самомнение. Он и раньше был не слишком скромным, но сейчас все стало только хуже.

– Идем, глава нас вызывает.

– Глава? А, мой нижайший раб.

– Раб, говоришь?

Юнь Шэнли стоял у двери с очень спокойным выражением лица – он пришел сюда вместе с Сунь Юанем, просто не сразу показался на глаза заместителю.

Чжи Хань подскочил, опасливо обошел стол и попытался отойти от Юнь Шэнли как можно дальше.

– Глава Юнь…

– Раз уж ты считаешь себя божеством, пойдешь вместе со мной, допросишь наместника, а потом будешь охранять отравленных людей до прибытия лекарей. Понял?

Чжи Хань сжался, втягивая шею в плечи.

– Вот ведь…

– Я не услышал!

– Понял я, понял!

Юнь Шэнли провел их к месту заключения наместника. Тот содержался в местной тюрьме под усиленной охраной и получал еду только раз в день. Лун Жуй, к удивлению многих, не стал как-то защищать Су Чжаня и просить отнестись к нему получше.

За последние дни наместник Су словно постарел на добрый десяток лет: морщины, которые раньше были едва заметны, покрыли его лицо, словно паутина, а в копне грязных волос виднелась седина.

Чжи Хань приблизился и прошептал на ухо Юнь Шэнли:

– Глава, мне кажется, он питался человеческой кровью и поэтому выглядел так молодо!

Юнь Шэнли отмахнулся от заместителя, не сводя взгляда с наместника.

– Нет. Младше своих лет наместник Су казался только из-за того, что слишком хорошо жил. Когда его заставили понервничать и пригрозили лишить жизни, возраст дал о себе знать, как будто сняли маску с лица. Так ведь, наместник?

– Что тебе нужно? – Су Чжань наконец-то подал голос.

Юнь Шэнли мрачно хмыкнул. Он был бледен, с темными кругами под глазами и повязками теперь уже на обеих руках, что только добавляло его облику болезненности.

– Наместник Су, зачем ты взял в заложники господина Яо?

Наместник Су вздохнул, вспомнив о юноше, который сумел-таки выскользнуть из его рук. Этот человек стал бы идеальным божеством! И если бы он только с самого начала знал, что положил глаз не на того человека, сейчас все было бы по-другому. Яо Линя уже заприметил Орден Полуночников, поэтому у него в этой борьбе не было ни шанса.

– Он – воплощение Золотой Госпожи! Представь, что ты встретил вживую того, кого наблюдаешь каждый день лишь в виде безмолвной золотой статуи! Возвышенный, грациозный, с потрясающими манерами и умеющий держать себя в обществе, а уж его чарующие глаза, смотрящие сквозь вуаль…

– Замолчи! – крикнул Юнь Шэнли, прерывая его.

Наместник Су подозрительно прищурился.

– Я ничего плохого о нем не сказал. Почему глава Ведомства так разозлился?

Чжи Хань вышел вперед и заговорил:

– Ты стал забываться. Кто здесь проводит допрос, мы или ты? Тем более что мы уже поговорили с твоей сообщницей, она рассказала много интересного. Ты нам не так уж сильно и нужен.

Наместник Су побледнел, и уверенность в его голосе исчезла.

– Тетушка Гу – твоя мать, верно? – с любопытством спросил Сунь Юань, уже зная ответ. Это дело с превышением власти было непростым и повлекло за собой немало жертв, и Сунь Юань, хоть и насмотревшийся за последние дни всякого, все равно цеплялся за любую возможность приобрести новый опыт, поэтому сам провел небольшое расследование относительно семьи наместника.

Су Чжань закричал, срывая голос:

– Нет, нет, вы ошибаетесь, да она…

– Да. Ты хочешь выгородить ее, потому что все от начала до конца – дело ее рук. Все это придумала тетушка Гу, так ведь? Когда ты сдавал государственный экзамен, то специально изменил фамилию на Су, чтобы не быть связанным с ней. И как только вы осмелились творить такое под носом у императора?

Юнь Шэнли наконец-то смог выместить свою злость хоть на ком-то, поэтому повысил голос и приблизился к Су Чжаню.

– Знаешь, что мы выяснили? Ты вместе с матерью крал людей не для служения вашему богу. Далин находится в горной местности, и здесь расположено много шахт, где добывается золото. Даже игорный дом… Наверное, люди, что проигрывали свою жизнь там, попадали к тебе? И таких было немало…

– Это все подношения для человеческого воплощения нашей богини!

– Считай, что я поверил. Может, где-то вы и делали это ради божества, но о выгоде точно не забывали!

Наместник Су упал на колени и стал умолять Юнь Шэнли:

– Хочешь, я отдам тебе все, что заработал? Только не раздувай это дело, прошу!

Юнь Шэнли усмехнулся, продолжая давить на Су Чжаня:

– Вы специально отпугивали людей, чтобы они ехали другим путем и не заезжали в Далин, поэтому слухов о пропаже людей почти не было, но те, кто не верил, все-таки выбирали изначальный путь, а потом некоторые из них пропадали. Но если бы вы похищали людей открыто, кто-то бы обязательно спохватился. Люди попадали к вам и из другого места, верно? Госпожа Иньхань не зря вас навещала?!

Су Чжань сглотнул, не понимая, откуда у Юнь Шэнли такая осведомленность.

– Госпожа Иньхань предоставляла нам яд, которым поила своих бойцов на подпольной арене…

– Она лично тебе его давала?

Наместник замолчал. Юнь Шэнли рявкнул:

– Говори!

– Лично!

Госпожа Иньхань действительно могла делиться с наместником снадобьем, которое использовала для контроля своих бойцов. Скорее всего, те, что пропадали с подпольной арены, могли отправляться прямиком к наместнику Су на работы в шахтах, вот только что-то подсказывало, что Иньхань почему-то не сильно симпатизировала Су Чжаню, раз своими руками сдала его Юнь Шэнли.

– Суметь провернуть такое большое дело, не имея при этом поддержки от влиятельных людей… Госпожа Иньхань, даже если и давала тебе яд, явно не смогла бы помочь скрыть твои прегрешения. Так кто же тебя покрывал?

Наместник перестал отвечать.

– Хорошо. Почему животные? Зачем вы их убивали?

– В возрасте пяти лет уличная собака откусила мне два пальца на руке. – Наместник Су продемонстрировал поврежденную ладонь. Юнь Шэнли заметил его увечье еще в первые дни в Далине, но посчитал совершенно неприличным спрашивать. – С тех пор я на дух не переношу ни одну шавку, поэтому и превратил четырехногих блохастых тварей в подношения для богини и велел делать то же этим ненормальным, – последним словом он явно обозвал тех, кого они поили помутняющим рассудок ядом. Тех, кого насильно сделали умалишенными. Юнь Шэнли скривился от отвращения.

– Значит, когда вы выбрали Яо Линя жертвой, решили так его «задобрить»? Убив того, кто не нравится вам?

Наместник Су радостно закивал:

– Мы хотели опаивать его ядом Бисянь до тех пор, пока он не лишится своего разума окончательно, как некоторые предыдущие, фальшивые воплощения божества! Иньхань не переусердствовала со своими бойцами: не допускала, чтобы их кровь стала золотой, и никогда не доводила их до потери рассудка, за что и поплатилась, потому что эти идиоты восстали против нее, ха-ха! Надо разрушать все! Все! Прошлое, настоящее и, главное, будущее, не оставляя ничего!

Сунь Юань, красный от гнева, подскочил к наместнику и, схватив за волосы, ударил его по лицу, разбивая свой кулак в кровь.

– Мерзкий пес!

Юнь Шэнли не отреагировал, не останавливая его, но и не одобряя столь отчаянного порыва ярости.

– Игральные кости? Это же ваши отличительные знаки? – Лун Жуй охарактеризовал наместника как человека, любящего азартные игры, и чиновники вспомнили те фальшивые кости, которые видели и на постоялом дворе на пути в Далин, и в самом игорном доме. И Тао Мэйчжоу… Еще в Ведомстве наказаний она передала что-то своему сыну, чтобы успокоить его, и они тогда не обратили на это внимания, но все-таки вспомнили, что предметом в руках Гоу-эра тоже были кости.

Повалившийся от неожиданно крепкого удара столь слабого на вид юноши, наместник зло зашипел и выплюнул выбитый зуб.

– Да. Все, кто связан с нами, имеют такие кости. В столице я часто проигрывал все заработанные деньги, вгоняя мать в долги, но теперь сам могу решать, где и какое число должно выпасть. Ход игры и чужая жизнь зависят от одного меня.

– Вы азартный человек и решили так выместить на других свою обиду?

– Мы часто играли с людьми в кости на свободу. Если выпадало нечетное число, они были свободны, нет – оставались со мной и выпивали яд. Только вот… кости были фальшивыми.

Чжи Хань вспомнил кубики, которые дал им мальчишка на постоялом дворе.

– Мы с Сунь Юанем играли такими костями… На всех гранях были только нечетные номера, поэтому, кидая две кости, можно было получить лишь четную сумму! Вы людям ни единого шанса не давали…

Еще на том постоялом дворе Юнь Шэнли понял: его хотят предупредить и отговорить от поездки только затем, чтобы вызвать у него интерес и заставить поверить, что в Далине происходит что-то странное.

– Яд Бисянь госпожа Иньхань получала от Ордена Полуночников?

Даже ждать ответа на этот вопрос было не нужно. Скорее всего, за то, что хозяйка арены опаивала ядом Бисянь своих бойцов и расходовала столь ценный ресурс, ее и заставляли распространять «Кровавую бабочку».

– Иньхань – предательница! Потеряла свое влияние, вот и решила разрушить мое! Она мне привозила людей, а я давал ей псов для экспериментов Ордена Полуночников! Им же нужно было испытывать на ком-то свои яды. Люди были ценным материалом, который расходовался только на последних этапах.

Из соседней камеры послышался неприятный старческий голос. Это была тетушка Гу, мать наместника Су.

– Я говорила тебе, не трогай этого журавля! Он выпорхнул, жив-здоров, а нам оставил море проблем, так еще и притащил сюда этого ненормального!

– Мама, ты же сама его усыпила…

– Лишь потому, что это хотел сделать ты! Я боялась, что он может навредить тебе, поэтому взяла дело на себя…

Мать и сын стали спорить, выпаливая сведения о своих злодеяниях так легко, что становилось жутко. Как они могли еще говорить о совершенных ими преступлениях так, будто это была абсолютная норма? Или для них это уже стало привычным делом, таким, которое обсуждается за семейным обедом?

Юнь Шэнли отвернулся и отдал распоряжение Чжи Ханю:

– Охраняйте его так тщательно, как только можете, а заодно оставьте сегодня без еды. Подождем, пока прибудет подкрепление, и отвезем его в столицу. Су Чжаню пора ответить за свои грехи перед императором, а на том свете его рассчитают еще разок по совести чиновники Диюя.

Помимо разборок с наместником и выяснения всех обстоятельств совершенных преступлений на Юнь Шэнли свалилось еще множество проблем. Наследный принц до сих пор не пришел в себя, как и Лэйчэн. Они проспали уже двое суток. Осмотрев их, лекарь сообщил, что обоих отравили сонным порошком. Ся Ваньба очнулся ранее, еще в храме, но почти сразу же после пробуждения получил удар чем-то тупым по голове и теперь страдал не столько от яда, сколько от боли. Помочь ни тому, ни другому было нельзя, оставалось только ждать: чей организм окажется крепче и быстрее справится со своим недугом, тот и проснется первым. Вот и вышло, что Ся Ваньба пришел в себя раньше, а позже очнулся и Лэйчэн, который сразу же оказался осыпан градом насмешек от Тайцзы из-за пристрастия к вину, что так сильно ослабило его организм.

Юнь Шэнли и Сяо Сунь зашли в общую комнату – времени подыскать роскошные покои для Ся Ваньба не нашлось, поэтому члены императорской семьи вынужденно ночевали в одной комнате и в сознание пришли в ней же. Ся Ваньба уже доедал принесенный ранее завтрак, даже не жалуясь ни на что. Юнь Шэнли подозревал, что наследный принц от удара потерял память и забыл о своем непростом происхождении, поэтому и вел себя… прилично. Но красочные рассказы Сунь Юаня о том, какими словами наследник распекал троюродного брата, ярче, чем что-либо, говорили: нет, маленькая капризная жаба прекрасно обо всем помнила.

Помощник главы посмотрел на улыбающегося Лэйчэна, который что-то втолковывал принцу, и с сожалением в голосе спросил:

– Если рассказать ему обо всем, не сойдет ли он с ума еще больше? Та, кого он считал своей жизнью, та, из-за кого он потерял все, что имел, тоже оказалась предательницей, одной из последователей Золотой Госпожи… Ему будет нелегко принять это.

Юнь Шэнли и сам не знал, как поступить правильно. Поделиться правдой, что была скрыта от их глаз на протяжении долгих лет, и причинить Лэйчэну боль; или же оставить все как есть, но тогда друг так и будет мучиться от чувства вины до самой смерти. И все же обманывать этого пьяницу не хотелось. Он заслуживал знать правду.

Юнь Шэнли следовало бы отставить в сторону все чувства и преподнести страшную новость так же, как при первом разговоре с родственниками жертв. Будто это его не касается.

– Ну как там наш наместник Су? Признался, гад? – Лэйчэн подмигнул Сунь Юаню, но тот никак не отреагировал. Юнь Шэнли же отвел взгляд в сторону. Лэйчэн обеспокоенно приподнялся на кровати. – Эй, что произошло? Он сбежал? Шэнли?

– Лэйчэн, – начал Юнь Шэнли строгим тоном, все еще глядя куда-то в стену, – ты же знал, что Сяо Нинь была из Далина?

– Почему ты вдруг вспомнил о ней? – Лэйчэн тяжело сглотнул, и улыбка мигом слетела с его лица. Воспоминания об увиденном во сне еще не отпустили его, и оттого было больнее слышать ее имя сейчас.

– Лэйчэн… Она была шпионкой наместника Су.

– Ты о чем? – Лэйчэн ошарашенно хихикнул. – Юнь Шэнли, что ты говоришь?! Какая шпионка? Сяо Нинь?! Да ни в жизни!

– Если ты думаешь, я вру, то можешь взглянуть на этот список, составленный наместником многие годы назад. – Сунь Юань вытащил из рукава сверток и протянул главе. – Здесь все люди, которые были шпионами Гу Хуай и Су Чжаня. Если бы эта девушка не была с ними связана, ее бы в списке не оказалось, так ведь? У наместника Су не имелось ни единой причины обвинять ее просто так, ведь она давно… – Юнь Шэнли не стал напоминать о ее смерти, но Лэйчэн и так все понял. Чуть помедлив, глава добавил: – Наместник признал, что среди императорских слуг были его люди. У нас есть записи допроса.

Лэйчэн выхватил из его рук свиток и быстро нашел знакомое имя. Раздался тихий смешок, и список со стуком упал на пол, а следом рухнул на колени и сам Лэйчэн.

– Как такое может быть… Шэнли! Шэнли, скажи мне зачем? Зачем все лгали мне? Мать. Отец. И даже она… Она… Зачем…

Реакция Лэйчэна удивила Юнь Шэнли. Он ждал, что тот начнет кричать, отрицать правду, может быть, даже станет бросаться обвинениями, но ничего этого не случилось. Сейчас Лэйчэн напоминал прежнего себя – веселого, смешливого, но невероятно сдержанного в чувствах и переживаниях. Скорее всего, за все те годы, что прошли со дня ее смерти, Лэйчэн и сам понял, что что-то было не так, но продолжал закрывать на это глаза. Продолжал думать о случившемся так, как того желало его сердце.

Юнь Шэнли не знал толка в утешениях, но и ничего не сказать Лэйчэну, с которым они уже сильно отдалились друг от друга, не мог. Поэтому и выдавил из себя лишь:

– Думаю, что твоя мать явно узнала о ее плохих намерениях. Поэтому… и поступила так, – глава Юнь понял, что сболтнул лишнего, и замолчал. Лэйчэн не ответил.

Мать? У Лэйчэна нет матери. Есть только принцесса Великой Ся, непревзойденная и благодетельная принцесса Ханьнань. Строгая и непоколебимая в своих решениях, всегда во всем правая и не признающая других мнений. Если она действительно знала о том, кем была его любимая, то почему не сказала? Не поделилась с ним этим? Почему выбрала такой жестокий способ проучить его…

– Девушка, возможно, была под контролем яда Бисянь, и у нее не было другого выхода. – Лэйчэн понял, на что намекал Юнь Шэнли, и ему стало еще хуже. Любила ли Сяо Нинь его по своей воле, без приказа? Искренне? – Подумай об этом.

Взяв с собой Ся Ваньба, они вышли, оставив Лэйчэна в одиночестве. Ему нужно было наконец-то встретиться с человеком, от которого он убегал все эти годы. И этим человеком была не его мать, а он сам.

* * *

Яо Линь вернулся к себе домой. На постоялый двор. Он сбежал. Как трус. Но ему нисколько не было стыдно за свое поведение. Лишь распирало изнутри любопытство – как отреагирует Юнь Шэнли? Даже жаль, что не получится на это посмотреть.

Сяо Ши встретил хозяина «Белого Журавля» со слезами на глазах:

– Господин, вы живы! Этот демон вам ничего не сделал?

Яо Линь хотел достать веер, чтобы прикрыть лицо, но до сих пор так и не нашел его. Сяо Ши привык к тому, что у господина постоянно пропадают веера, поэтому мигом достал запасной и передал ему.

– Спасибо. Сяо Ши, от Дагэ не было никаких вестей?

– Нет. Что-то случилось?

Яо Линь задумался о том, что произошло с ним в этой поездке, и решил не беспокоить Сяо Ши. О том яде… Пока он не умер, никто не должен об этом догадаться. Никто.

– Дагэ, он…

Яо Линь очень переживал. Дагэ отправился в Орден Полуночников, чтобы разузнать что-нибудь о нападении, а в итоге вся правда оказалась такой сумбурной и странной. Но, похоже, глава Ордена и правда не был причастен к случившемуся. Но и в долгу он не остался, сделав кое-что намного хуже. Все же Орден Полуночников не будет играть в игры и ждать, пока соперник сделает ход. Он нападает первым, растерзает, сломает и не оставит и шанса.

Еще эти две злодейки – госпожа Иньхань и Фу Чан… Появились из ниоткуда, и спасли, и отомстили одновременно. Совместной с Ведомством наказаний поездкой в Далин Яо Линь хотел привлечь внимание Ордена. И он его получил. После слухов о его связи с Ведомством наказаний сидеть тихо было бессмысленно. Лучший способ поймать зверя – самому стать приманкой и заставить врага действовать открыто.

Задрав рукав, он увидел ее. Кровавую бабочку. Она стала только ярче с того момента, как в его тело попал яд. Он не умер сразу, как другие несчастные, потому что так захотел господин Ордена. Линь Сяо любил экспериментировать, улучшать свои изобретения и доводить их до совершенства и долгое время старался добиться именно такого эффекта. Долгая, тягучая, мучительная смерть, чтобы человек понаблюдал за тем, как душа медленно покидает его тело.

– Сумасшедшие…

Яо Линь прошел внутрь двора, осматривая полюбившееся ему место: старенькое здание, сад с прудом, камни причудливой формы, которые ему подарили гости со словами, мол, это не просто валуны, они невероятно ценные! Это был его дом, хоть и временный – во всем мире не нашлось бы места, где он мог бы задержаться навсегда. Не было человека, который мог бы подарить ему такое место. На мгновение внутри вспыхнула мысль кое о ком, но и она тут же погасла, не успев разгореться, иначе наверняка однажды сожгла бы дотла.

– Скоро нам необходимо будет уйти. Орден Полуночников объявил на нас охоту. Но пока дождемся новостей от Дагэ, чтобы не потерять с ним связь. – Он не знал, сколько еще у него осталось времени и когда яд убьет его. Но кровь Юнь Шэнли… Несомненно, именно она вместе с травами далинского лекаря помогла замедлить процесс отравления и, возможно, продлить ему жизнь, но такая «помощь» стоила главе Юню многого. Интересно, и почему только тот согласился на подобное?

Сяо Ши сильно занервничал:

– А Дагэ? Все ли с ним хорошо?

Глаза Яо Линя покраснели, и он неосознанно прикрыл их.

– Надеюсь, с ним все хорошо. Иначе он не был бы моим братом.

Сяо Ши помог Яо Линю подняться в свою комнату, умыться и сменить одежду.

– Господин, а что с Юнь Шэнли? Он не вернулся с вами?

Яо Линь обтер лицо полотенцем, убирая капли воды. Он уставился в зеркало, разглядывая свое отражение.

– Давай пока не будем говорить о нем. Он скоро сам примчится, а нам остается только ждать этого момента.

Если еще хоть одна мысль в его голове окажется связана с этим человеком, Яо Линь не выдержит.

– Нужно связаться кое с кем с подпольной арены.

– Господин?

Он не хотел просто сидеть и ждать, чтобы потом терпеть бахвальства и укоризненные взгляды демона по фамилии Юнь. Те люди, что словно были подопытными кроликами для наместника Су, долго страдали, и было бы неплохо вылечить их для начала.

* * *

Юнь Шэнли отправил человека, чтобы тот проконтролировал возвращение Яо Линя в столицу, и наказал докладывать ему обо всем, потому что если госпожа Иньхань и Фу Чан не остановятся на достигнутом, то Яо Линь вновь окажется в опасности. Подобного Юнь Шэнли допустить не мог.

Так как на наследного принца тоже было совершено нападение, то и от императора милостей и наград ждать не стоило. С другой стороны, кто знает, может быть, Его Величество Хундэхуэй и обрадуется подобному развитию событий: теперь он сможет объявить на очередном утреннем собрании, как наследный принц был смел, как он старался добиться правды, как он пострадал, но сумел переловить всех негодяев и заставил их предстать перед судом…

Дело, начавшееся всего лишь с убийства пары столичных кошек, разрослось до масштабов целой империи, так как наместник крал людей, сотрудничал с подпольной ареной, травил путников, добывал золото, используя труд сумасшедших похищенных людей, и в целом всячески превышал полномочия. Су Чжаня можно было назвать «крупной рыбой», против которой следовало работать сообща Ведомству наказаний и цензорату. Из-за этого поездка в Далин затянулась еще на неделю. И только когда они разобрались со всеми делами, наконец-то смогли вырваться из этого проклятого города – и все только для того, чтобы продолжить возиться с расследованием уже в столице.

Обратный путь оказался легче и печальнее, чем их поездка в Далин. Все молчали и почти не говорили друг с другом. Даже Чжи Хань не подтрунивал над Сунь Юанем, и лишь Ся Ваньба иногда вспоминал Яо Линя со словами «трус» и «сбежал, боясь смотреть мне в глаза».

Юнь Шэнли пропускал это мимо ушей, искренне не понимая – от чего или от кого бежать Яо Линю? Он так сильно испугался мести госпожи Иньхань и Фу Чан? Или своих верных последователей, от которых любого нормального человека бросало бы в дрожь? Или он снова решил спрятаться от главы Ведомства? Наверное, обиделся на то, что принял на себя удар, предназначавшийся другому, и все обещания обеспечить безопасность и не дать другим людям причинить ему вред оказались лишь пустым звуком. От этого главу Ведомства накрыл стыд…

Спустя несколько дней в пути их повозка все же достигла южных главных ворот столицы, и каждый наконец-то ощутил себя дома. Красивые виды Далина вызывали трепет и восторг, но нет ничего лучше родных стен, знакомого диалекта и привычных толп людей на улицах.

Лэйчэн всю дорогу просто смотрел в окно и ничего не ел, а засыпал только тогда, когда тело не выдерживало усталости и глаза закрывались сами собой. Все были обеспокоены его состоянием и справедливо опасались, что дело может кончиться плохо, поэтому жалостливый Сунь Юань пытался заботится о нем, но Лэйчэн, кажется, не замечал ничего вокруг себя. Мир будто вымер, оставив после себя бескрайнюю серую пустошь, а сердце, которое уже было изранено острыми шипами и разбито на сотни осколков, будто и вовсе перестало биться.

Сначала – ее жестокая и бессмысленная смерть, теперь – ее не менее жестокое и странное предательство. Доверие, любовь, будущее – все, что он беззаветно вверил ей когда-то, оказалось растоптано. И как теперь жить? Есть ли в этом хоть какой-то смысл? Раньше Лэйчэн обвинял в случившемся с Сяо Нинь других, а сейчас он даже не знал, кого ему нужно ненавидеть и презирать, чтобы облегчить свою боль.

Лишь когда лошади остановились, оцепеневший Лэйчэн подал признаки жизни.

– Лэйчэн! – Юнь Шэнли зашел в их повозку, чтобы поторопить его. – Можешь выходить.

– Выходить… – прозвучал его тихий и полный глухого отчаяния голос. – Куда? Куда мне идти? – Юнь Шэнли ничего не ответил и вышел из повозки. Лэйчэн горько хмыкнул. – Никогда не скажешь лишнего слова… Какой же ты друг хороший.

Лэйчэн со вздохом поднялся с сиденья и по деревянным ступенькам спустился вниз. Он растерянно огляделся, пытаясь понять, где они находятся, и вдруг его взгляд зацепился за силуэт человека, стоящего неподалеку от них.

Возле высоких городских стен жалко ютилась женщина в красном плаще, прячущая под капюшоном лицо.

– Сяо Лэй, ты… – не узнать этот глубокий грудной голос Лэйчэн не мог. Мужчина вздрогнул.

Это была его мама. Мама, с которой он не виделся тысячу лет. И которую он хотел бы не видеть еще столько же.

Лэйчэн с негодованием посмотрел на друга.

– Почему она здесь?

Юнь Шэнли знал, что друг так отреагирует, по-другому и быть не могло.

– Принцесса Ханьнань попросила меня не говорить о ее намерении встретить тебя, когда мы достигнем стен столицы.

– Не надо. – Лэйчэн шагнул куда-то в сторону, желая убежать как можно дальше отсюда. Принцесса Ханьнань тоже дернулась, но так и не смогла подойти к нему. Горечь от утраты единственного сына требовала сделать шаг первой, но гордость… по-настоящему императорская гордость душила ее.

Неожиданно перед Лэйчэном появился Сунь Юань.

– Не уходи! – заговорил он, опуская формальности. – Господин Лэйчэн, – он обернулся на женщину, ловя благодарный взгляд. – Я не могу даже просто взглянуть на своих родных. Я давно уже забыл, что такое тепло того единственного человека, который защитит тебя и укроет от обид этого мира. Когда ты остаешься один, начинаешь жалеть о содеянном и думать, что сделал что-то не так, что следовало поступить иначе. То, что произошло между вами, не получится просто забыть, это не тот поступок, о котором все перестанут упоминать с годами. Но… вы хотя бы можете встретиться, можете увидеть друг друга, обнять или… Я не настаиваю, но просто попробуйте понять друг друга, не отрекайтесь насовсем от вашей связи сына и матери! Обиды будут, их не избежать, но, когда станет уже совсем поздно, сожаление захлестнет сильнее любых обид. Поверьте мне, я знаю, о чем говорю.

Лэйчэн не выдержал, и слезы полились из его глаз. Он не плакал уже долгие годы, даже испугался немного этих незнакомых ощущений. А следом нахлынуло давно забытое чувство… освобождения. Будто бы с него спали оковы вины, которую он ощущал все эти годы.

Еще в Далине, оставшись наедине с собой, Лэйчэн позволил себе признаться: он обижался на мать вовсе не из-за смерти любимой, хотя от такого поступка принцессы Ханьнань ему все еще было больно. Настоящей причиной этой ненависти, от которой уже самому становилось паршиво, оказалось то, что мать не доверилась ему и не рассказала ничего, предпочитая действовать в одиночку и так, как удобно ей. Она не думала о его чувствах ни тогда, ни сейчас – даже придя на встречу с блудным сыном, принцесса Великой Ся не выглядела по-настоящему раскаявшейся. Наверняка у нее имелась веская причина поступиться гордостью и разыграть из себя любящую родительницу.

Лэйчэн отвернулся и молча двинулся в сторону города. Мимо матери. Ему и правда больше некуда было идти, и он даже не знал, чем теперь хочет заниматься. Продолжать и дальше прожигать жизнь? Умереть от какой-нибудь болезни, спутавшись с совсем уж опустившейся портовой проституткой?

Мать хотела коснуться сына, но тот дернулся и пошел вперед еще быстрее, а ее рука так и осталась протянутой в его сторону. В чем-то Сунь Юань был прав – им следовало многое обсудить, но сколько времени потребуется на то, чтобы они сумели заговорить друг с другом? Это ведали лишь Небеса.

– Принцесса каждую ночь плакала из-за этого неблагодарного сына. Ей все говорили, что слезы тут ничем не помогут, но она так ничего и не сделала, чтобы вернуть его, – задумчиво произнес Ся Ваньба, глядя на развернувшуюся перед ними сцену.

Юнь Шэнли обратился к нему:

– Тайцзы, вас тоже ожидает кое-кто.

– А?

Ся Ваньба обернулся и увидел своего наставника и роскошную повозку, которая должна была довезти его до императорского дворца.

– Ваше Высочество, я рад, что с вами все в порядке, – произнес Лю Шуйжун, на чьем всегда спокойном лице появилась слабая улыбка. Новости о ранении принца ошеломили его, и он не спал от тревоги почти всю неделю.

Наследный принц отвернулся от него, но сказал:

– Что вы тут делаете… – Ся Ваньба увидел недовольное лицо Юнь Шэнли и тут же добавил: – Наставник…

– Мне было поручено встретить вас и сопроводить во дворец.

Такой ответ не понравился принцу, и он возмутился:

– То есть вы здесь даже не по собственной воле?

– Я…

Юнь Шэнли страшно вымотался от одного лишь присутствия Ся Ваньба, поэтому решил поскорее передать его другому.

– Твой наставник, скорее всего, имеет в виду, что, бросив все дела в академии, он пришел встретить тебя. Наставник Лю?

Лю Шуйжун закивал.

– Ха! Могли и не приезжать, меня всего-то едва не убили!

Перед тем как сесть в повозку, Ся Ваньба обернулся и попросил Юнь Шэнли:

– Шэнли-гэ, сообщишь мне, как там твой советник Яо? Если встретишь его… скажи спасибо…

Не дождавшись ответа, мальчишка смущенно скрылся в карете.

Юнь Шэнли удивился такой просьбе. Ранее наследный принц не проявлял ни капли дружелюбия к Яо Линю. Да что уж там, он ни к кому даже банального интереса, кроме, вероятно, самого Юнь Шэнли, и то не проявлял. Что же могло такого случиться с ним, пока они с Яо Линем были в плену у наместника Су?

– Вот и снова мы остались втроем, – произнес Сунь Юань. – Думаю, стало тихо.

– Ну наконец-то! Устал слушать кваканье этой жабы! А господин Лэйчэн вот был веселым, правда, на обратном пути чего-то совсем поник. Наверное, история с наместником Су его поразила в самое сердце…

– Заместитель Чжи, ты же до этого поливал грязью господина Лэйчэна?

– Не было такого.

– Да что ты? Наверное, испугался того, что он может вернуться к семье и снова обрести влияние? Страх потерять должность сильнее обид?

Чжи Хань отмахнулся от него и отвернулся.

– Глава Юнь, теперь возвращаемся в Ведомство? Еще придется передать наместника Су цензорату. Это же их упущение. Не начнут ли они строить нам козни… – Сунь Юань вдруг вспомнил, кем был отец Юнь Шэнли, и попридержал дальнейшие слова.

– Это действительно дело цензората, но виноваты они в этом всем министерством. У меня предчувствие, что расследование только начинается. Рыба гниет с головы. Но наместник Су точно не был ею – он скорее хвост, который закрепляет все туловище. – Глава Юнь обернулся, глядя на уставших членов Ведомства. – Можете отправляться к себе домой. Я понимаю, что вы хотите отдохнуть, но уже завтра вы должны быть в Ведомстве.

– Глава, а вы сейчас куда?

Разумеется, он не поедет сразу к отцу докладывать о своих успехах, нет. Долгая и утомительная дорога привела Юнь Шэнли обратно в родные места в переулке Луянсян к человеку, который посмел его бросить. Он ждал слишком долго, чтобы предъявить претензии кое-кому за то, что его оскорбило до глубины души.

– Я навещу господина Яо. Он должен мне объяснить свой поступок.

Сунь Юань дернул Чжи Ханя за руку и шепнул:

– А вдруг глава убьет господина Яо? Давай пойдем с ним!

Чжи Хань, который мыслями уже унесся далеко к долгожданной мягкой постели, не оценил его рвения:

– Да что глава ему сделает?

Но тут заместитель вдруг вспомнил, как глава ходил по всему Далину с таким мрачным лицом, что все дрожали от страха, и захотел забрать свои слова обратно.

Юнь Шэнли не стал задерживаться и сел в повозку, которая медленно двинулась в сторону постоялого двора, не взяв с собой подчиненных. Черная лошадь неторопливо шагала по дороге, ведущей на восток города. Копыта звонко стучали по камням, создавая мелодичный стук. Цок-цок. Цок-цок. Звук становился все громче, означая приближение чего-то неминуемого – будто предупреждая одного конкретного человека.

Юнь Шэнли действительно первым делом поехал к Яо Линю, и, несмотря на его разрешение отправиться на заслуженный отдых, за ним, как хвостик, все же увязались Чжи Хань и Сунь Юань. Один переживал, что их глава может натворить дел, а другому было просто интересно посмотреть на веселое представление.

Все двери и ворота были закрыты. Постоялый двор не работал и выглядел пустым и заброшенным. Юнь Шэнли усмехнулся:

– Яо Линь, думаешь, это меня остановит?

Ответом ему была тишина. Только внутри самого «Белого Журавля» Сяо Ши в панике ворвался к Яо Линю с важной новостью:

– Господин, демон вернулся, чтобы продолжить вас преследовать!

Яо Линь схватился за голову, думая, что только этого ему не хватало. Он надеялся, что дело наместника Су затянется как минимум еще на месяц, но, похоже, у Юнь Шэнли была веская причина действовать быстрее.

– Сяо Ши, скажи ему, что я уехал и здесь только ты.

– Понял!

Сяо Ши выбежал на улицу и через ворота крикнул:

– Глава Ведомства, мой господин уехал, так что не появляйтесь здесь больше!

Юнь Шэнли сжал руки в кулаки и с издевкой уставился на закрытые ворота, понимая, что Яо Линь опять играет с ним.

– Да? И куда же он уехал? Когда и на сколько? Он отправился один или взял еще кого-то?

От таких вопросов у Сяо Ши заболела голова. Он не знал, что ответить, так как господин не дал ему нужной информации.

– Я сказал, что он уехал, значит, уехал! Остальное вам знать необязательно!

Чжи Хань занервничал и попытался остановить главу:

– Может, господин Яо и правда уехал?

Юнь Шэнли начинал терять терпение:

– Яо Линь, если ты не появишься передо мной сейчас же, я войду сам!

Яо Линь, укрывающийся за стенами постоялого двора, ударил себя по лбу:

– Что же делать? – Стыд за собственную слабость до сих пор преследовал его каждое мгновение. Общаться после такого с Юнь Шэнли было просто невыносимо, поэтому поддаваться на чужие угрозы и уговоры он не собирался.

Когда ответа не последовало, Юнь Шэнли огляделся по сторонам, проверяя, нет ли здесь лишних зрителей. Поняв, что никого вокруг нет, он стремительно направился к стене. Юнь Шэнли ловко подтянулся, взобрался на ограду, потом – на крышу дворовой пристройки, а после спрыгнул вниз, исчезая из виду.

Сунь Юань пытался помешать ему, но было уже поздно. Чжи Хань же, не медля ни секунды, последовал за Юнь Шэнли, однако перелезть через стену оказалось гораздо сложнее, чем он предполагал. Сунь Юань, наблюдая за происходящим, задался лишь одним вопросом: зачем?

После двух неудачных попыток Чжи Хань, запыхавшись, выругался себе под нос и недовольно огляделся. Видя, как Сунь Юань стоит в нерешительности, он резко позвал его:

– Сяо Сунь, подойди и помоги старшему!

Сунь Юань приблизился и, используя спину согнувшегося и опирающегося на колени старшего как ступень, подпрыгнул и забрался на стену.

Чжи Хань, едва не упав на землю от толчка, схватился за спину и гневно посмотрел на напарника:

– Ты что творишь?!

Сунь Юань протянул ему руку, спрашивая:

– Идешь?

Злой и взбешенный Чжи Хань был вынужден принять помощь этого мальчишки.

Понимая, что стало слишком тихо, Яо Линь решился выглянуть через дверь. Только он хотел толкнуть ее, как она сама подалась. Точнее, ее открыли с другой стороны, и в следующее мгновение Яо Линь уже смотрел в лицо главе Ведомства.

Юнь Шэнли тоже увидел его. И застыл. Его сердце пропустило удар.

Моменты тяжелой, болезненной ночи пронеслись перед его глазами, и он почувствовал, как горько стало на языке от обиды. Он вспомнил ту неделю, что провел в одиночестве, когда ощущал себя преданным и брошенным и до ужаса переживал за чужую жизнь.

Яо Линь не стал отступать или хоть как-то показывать свой страх. Его вдруг охватило то же чувство, что он ощущал когда-то на подпольной арене. Юнь Шэнли все еще казался ему опасным зверем, что готов был вцепиться в свою добычу и растерзать ее на куски, и, наверное, поэтому Яо Линь не мог быть рядом с ним – неизвестно, что выкинет этот демон в следующую секунду.

– Ты злишься?

Юнь Шэнли молча сделал два быстрых шага в сторону Яо Линя, остановившись примерно в одном чи[34]. Тот даже не понял, в какой момент его схватили за руку и стиснули почти до боли. Ударив Юнь Шэнли по спине, он крикнул:

– Отпусти меня!

Сяо Ши, бегая вокруг главы Ведомства, пытался помешать ему, но был остановлен подошедшими Сунь Юанем и Чжи Ханем.

– Господин! Я вас спасу!

Чжи Хань зажал рот Сяо Ши и обратился к главе:

– Глава, не будьте так серьезны с господином Яо! И не придушите его ненароком!

Игнорируя остальных, Юнь Шэнли стал подниматься по лестнице, таща за собой свою ношу. Как только дверь закрылась за ними, он отпустил Яо Линя.

Хозяин двора упрекнул его:

– Никогда так больше не делай!

– Ты тоже. Бросил меня и сбежал… – Юнь Шэнли не стал прямо говорить о своих переживаниях, но до этого какие только мысли его не посещали. – Просил меня не уходить, а сам…

Яо Линь посмотрел ему в глаза и улыбнулся:

– Я не просил. Это ты сам себе все надумал.

Не успел Яо Линь и глазом моргнуть, как Юнь Шэнли уже оказался напротив него. В тишине между ними будто повисло что-то неясное и тревожное.

Глава Ведомства, тяжело дыша, наконец разрушил тишину и сказал:

– Я невыносимо зол на тебя, Линь-Линь. Хочу запереть где-нибудь… Я надеялся, что мы к чему-то пришли, что ты хоть немного доверился мне, но наутро вместо тебя я обнаружил лишь пустую комнату. Ты даже с лекарем не встретился! А что, если яд не вывелся до конца? Ты понимаешь, что мог умереть в дороге?! Неделю я мучился, пытаясь не думать о твоем побеге, но мысли постоянно возвращались к тому, насколько отвратительный и неуправляемый у тебя характер.

Яо Линь зажмурился, не желая больше видеть чужого лица перед собой. После того как он наговорил всякого и слишком сильно открылся главе Юню, хозяин «Белого Журавля» искренне понадеялся на то, что Юнь Шэнли так же неловко, как и ему, и он больше не потревожит его, но все получилось с точностью наоборот. Юнь Шэнли… Этот человек просидел с ним до рассвета, позволил пустить себе кровь и оказаться абсолютно беззащитным после, так еще и, игнорируя любые предупреждения лекаря, подверг себя опасности, едва не отравившись. Так как Яо Линь мог после такого посмотреть другому человеку в глаза? Как он, привыкший к равнодушию и холодности людей, мог без эмоций наблюдать, как кто-то тревожится за него и делает все, чтобы спасти?!

Если бы кто-то сказал ему, что он сам пожелает довериться своему врагу, он бы ни за что в это не поверил, но оказалось, что человек, которого он ненавидел, спас его… Не требуя благодарности, награды, ничего – только объяснений. Они были на одной стороне, ведь Яо Линь хотел для Ордена Полуночников того же, что и глава Юнь, но его враждебность к Юнь Шэнли зародилась намного раньше, чем они познакомились, и Яо Линь не мог просто так забыть об этом.

Вот только было уже поздно что-либо говорить. Юнь Шэнли его точно не отпустит.

– Не злись, – тихо сказал Яо Линь, осторожно протягивая руку, чтобы растрепать волосы Юнь Шэнли. Глава Ведомства наказаний, как ребенок, уперся и отвернулся, лишь бы не смотреть на него. – Прости, я не хотел так неожиданно уезжать. Просто… так надо было.

Услышав извинения, Юнь Шэнли даже слишком быстро оттаял – почти сразу позабыл, что злился, мягко улыбнувшись.

– Линь-Линь, обещай, что больше не будешь так поступать.

– Я могу это сказать, но не могу гарантировать, что ты сам не захочешь меня оставить.

Юнь Шэнли нахмурился.

– С чего вдруг?

– Что, если я окажусь не тем, кому ты можешь доверять?

Юнь Шэнли насторожился: зачем Яо Линь говорит о себе так? Конечно, он может скрывать свое прошлое, но разве может оно быть настолько темным, чтобы не принимать его?

– Но я уже могу доверять тебе. Разве нет?

– Ты говорил, что хочешь быть мне другом… Почему?

Юнь Шэнли вспомнил их первую встречу и признался:

– Сначала ты привлек меня своей необычной реакцией на убийство Бао Муяна. Я заподозрил тебя, но с каждой новой встречей ты казался мне все более странным и интересным. И я захотел, чтобы мы начали работать вместе. Наши способности идеально дополняют друг друга. – Яо Линь молча слушал. – Твой характер, твоя скрытность. Ты идеальный шпион! Так и хочется узнать о тебе чуть больше. А ты?

– Я? – удивленно переспросил Яо Линь.

– Чем именно я тебя заинтересовал?

Яо Линь слегка отстранился, тщательно обдумывая ответ.

– Ты меня не интересовал до тех пор, пока не начал надоедать своим присутствием. Как любой обычный человек, я не могу игнорировать то, что злит и раздражает.

Юнь Шэнли рассмеялся, и его смех, наполненный искренним весельем, разнесся по комнате.

– Линь-Линь, ты всегда так… Ради тебя я пожертвовал своей кровью, и я всегда смогу тебя найти, как бы далеко ты ни ушел.

Они продолжали стоять так еще несколько минут в тишине, погруженные в собственные мысли. Внезапно Яо Линь встрепенулся, и его глаза расширились от осознания:

– Сунь Юань и Чжи Хань там, внизу… А ты, между прочим, поступил как похититель!

Юнь Шэнли присел на край кровати, опершись на деревянное изголовье, и состроил скучающее выражение лица:

– И что?

– Ты! Не заботишься о своей репутации, так подумай хоть о моей!

– Разве ты не работал на Ведомство наказаний? Пусть все знают, чей ты человек.

Яо Линь уже просто не мог злиться. Он тихо опустился рядом с мужчиной, не зная, что делать с ним дальше. В каком направлении следовало двигаться, чтобы не навредить себе и достичь общих целей?

В том, что Юнь Шэнли не мог отвязаться от Яо Линя, было еще полбеды. Но ведь и сам Яо Линь… не хотел оставлять свою новую жизнь и все, что в ней было, позади.