Чтобы найти пропавших, Юнь Шэнли решился на крайние меры и схватил советника наместника. Тот с самого начала не пришелся ему по сердцу, а потому лишить его свободы ради поисков стало лишь удобным предлогом, чтобы расправиться с неприятным человеком. К удивлению Шэнли, одна из служанок наместника Су довольно быстро выдала местоположение храма, где могли удерживать Яо Линя и Ся Ваньба, – да, не обошлось без угроз и криков, но нужная информация была получена, и это главное. Прибыв туда вместе с советником Луном, они обнаружили не только пропавших, но и лежащих без сознания наместника Су и Гу Хуай.

Первое, что бросилось в глаза главе, – Яо Линь, в странной позе распластавшийся на холодном каменном полу; следующим, за что зацепился взгляд, была смешавшаяся с пылью и грязью багровая с золотым отливом кровь, которой было очень, очень много. Потом, наконец, Юнь Шэнли заметил тетушку Хуай, наместника Су, Лэйчэна и… Ся Ваньба… Если их всех убили…

Сердце рухнуло вниз. Нет! Нет-нет-нет, он не мог опоздать, они пришли сюда так быстро, насколько это было возможно, поэтому… Потерявший самообладание Юнь Шэнли хотел было броситься вперед, но его остановил не менее потрясенный Сунь Юань:

– Глава, подождите! Вдруг здесь все еще остались убийцы, вдруг они расставили ловушки?!

Лун Жуй лишь покачал головой и с тревогой спросил:

– Они живы?

Яо Линь тяжело дышал и тихо постанывал от боли, и все выдохнули с облегчением, поняв, что хотя бы одного человека еще можно спасти. А вот об остальных нельзя было ничего сказать наверняка – никто больше не шевелился, и советник наместника мог только растерянно смотреть на тетушку Гу и Су Чжаня – их Лун Жуй знал с детства, слушался во всем и не представлял, как могло так получиться, что…

Чжи Хань снял лампу со стены и осветил храм – его все не оставляло ощущение, что они тут не одни. Прищурившись, он даже будто бы разглядел что-то в тени и крикнул:

– Выходите!

И действительно. Изо всех темных углов начали медленно выходить люди. Их глаза, мертвые и пустые, смотрели будто бы сквозь чиновников, и никто не мог понять, были ли эти мужчины в своем уме или давно уже лишились рассудка, но стражники все как один выхватили оружие, готовясь защищаться.

– Это что за духи?!

Юнь Шэнли, услышав это, медленно повернул голову к Чжи Ханю, и его взгляд был даже страшнее, чем у приближающихся людей.

– Не трогайте их… Это обычные рабочие из шахт… – Яо Линь ненадолго пришел в себя и с трудом выдавил из себя несколько слов.

Стража, которой было приказано стоять на улице, прибежала на шум и окружила странных людей – те даже не отреагировали. Чжи Хань испугался и медленно зашел за спину Юнь Шэнли.

– Глава Юнь, кто они такие?! Это же духи, да?!

– Если бы это были призраки, нам было бы проще. Прогнали бы их с помощью монахов, да и все… Нет, это обычные люди, но, видимо, они все не в своем уме. – Он громко приказал: – Убрать оружие! Не смейте им вредить!

Подчиненные спрятали мечи, но напряжение продолжило витать в воздухе.

– Что будем с ними делать? Они же не бросятся вдруг на нас? Глава… – прошептал Чжи Хань, с тревогой смотря на Юнь Шэнли.

Но люди так и не напали, продолжая стоять молча. Глава Ведомства присмотрелся к ним: старая порванная одежда, грязные волосы, которые спутались так, что уже не найдется способа их как-нибудь расчесать, все лица в земле, а руки у некоторых распухли и загноились…

Но вдруг эти полумертвые шахтеры, которых все приняли за подельников наместника Су, начали опускаться на колени, один за другим, и забормотали что-то вроде… молитвы:

– Ты – наше солнце! Ты – наше все! Божество, которому мы готовы служить! Ты рожден для нас и ради нас умрешь!

И говорили они все это, жадно смотря на Яо Линя, кланяясь в его сторону и протягивая к нему страшные, дурно пахнущие руки. Они почувствовали того, кто так же, как и они, принял яд Бисянь, поэтому не стали нападать, а разглядев прекрасное лицо, поняли, что перед ними сама Золотая Госпожа. Она пришла к ним, она оставила грязные столичные кварталы и специально отыскала своих последователей, и они обязаны были благодарить ее за милость.

Чжи Хань, растерянно оглядываясь, медленно указал дрожащим пальцем на Яо Линя:

– Они считают, что господин Яо – их божество? Какого черта…

Его слова повисли в воздухе, и атмосфера стала еще хуже. Юнь Шэнли, стоя неподалеку, внезапно застыл. Его лицо исказилось гримасой разочарования. Они недооценили своего врага. Слишком уверенный в собственной силе, он считал наместника трусливым, не способным на подобные действия. Эта самоуверенность и стала его роковой ошибкой. Если наместник действительно позволял себе подобные издевательства над людьми, то после того, как эта новость достигнет столицы, во всей Великой Ся поднимется целая волна восстаний. Но вызваны они будут отнюдь не народным гневом, а страхом других наместников перед императором, ведь в стране наверняка начнется грандиозная проверка и чистка, каких раньше не бывало.

Юнь Шэнли потерял всякое терпение, потому что беспокойство едва не свело его с ума, и он дал сигнал о том, что можно действовать.

Чжи Хань первым делом подбежал к Ся Ваньба и увидел, как на виске у того наливается синим огромный синяк. Встревоженный, заместитель Ведомства наказаний наклонился к лицу мальчишки и услышал тихое дыхание. «Живой», – промелькнуло в его голове.

Юнь Шэнли же мгновенно оказался рядом с еще не потерявшим сознание Яо Линем. Глава бережно приподнял его голову и уложил к себе на колени. Все видели, как его руки дрожали, но он не давал панике взять над собой верх. Скользнула мысль: наместник Су и сам лежит, не подавая признаков жизни, но Яо Линь, находящийся в непонятном состоянии, вряд ли смог бы провернуть подобное. Так кто же…

– Лекаря… – Яо Линь схватил его за руку и сильно стиснул, а потом вдруг его глаза закатились, и он потерял сознание.

– Да, сейчас… – Юнь Шэнли, чувствуя, как от ужаса встает ком в горле, поднял его обмякшее тело на руки и быстрым шагом направился к выходу из храма. – Чжи Хань, я оставляю все на тебя!

– Глава Юнь! – Чжи Хань посмотрел на толпу замерших людей и тех, кто был без сознания, и тяжело сглотнул. – Не бросайте меня с ними!

В порыве страха за жизнь Яо Линя глава Ведомства все же не забыл приказать своим людям связать наместника Су и не спускать с него глаз. Проходя мимо встревоженного советника Луна, он остановился. Юнь Шэнли знал, что Лун Жуй тоже беспокоился за Яо Линя. Но наместник и тетушка Гу были очень важны, несмотря на то что совершили нечто ужасное.

– Советник, не смейте ничего предпринимать. Вам может подчиняться местная стража, но у меня есть императорский указ, поэтому слушаться они обязаны меня. Наместник Су теперь в моих руках. – Юнь Шэнли все еще был уверен в том, что Лун Жуй тоже приложил руку ко всему, что натворил наместник Су. И так как последний все еще находился без сознания, управление стражей Далина переходило в руки советника Луна. Если он сейчас поднимет бунт, люди Юнь Шэнли точно не смогут выбраться отсюда живыми.

Советник поник, все еще смотря на связанного наместника Су. Они были не столько начальником и подчиненным, сколько… друзьями. Конечно же, Лун Жуй знал обо всем, но никогда не одобрял чужих действий, понимая, что воду в решете не удержать.

Глава Ведомства ворвался в ближайшую к храму гостиницу, распугав людей в обеденном зале, выкупил несколько комнат и потребовал найти лекаря, а лучше нескольких. У наследного принца была видимая травма и следы крови на лице, а Лэйчэн, сколько ни зови, не просыпался, только тихо дышал и изредка хмурился. Яо Линь же… Он приходил в сознание и снова проваливался в беспамятство, а все его тело била мелкая дрожь. В Далине найти хорошего и неподкупного целителя оказалось непросто, но местные жители, всполошившиеся от увиденного, посоветовали мужчину, живущего на окраине города.

С каждой минутой состояние Яо Линя ухудшалось, и Юнь Шэнли оставалось лишь бесконечно наворачивать круги по комнате в томительном ожидании. Люди Ведомства, отправленные Юнь Шэнли, наконец добрались до дома лекаря и привезли его на постоялый двор, несмотря на поздний час. Узнав от стражников о случившемся, лекарь Гао сам запрыгнул на лошадь, а сразу по прибытии велел немедленно приготовить холодной воды.

Когда Яо Линя погрузили в бадью прямо в одежде, на мгновение ему стало легче – воду взяли из горных ручьев, и она оказалась ледяной. Но боль вскоре вернулась – словно тысячи игл пронзили его внутренности, заставляя сжаться и заерзать в воде.

Лекарь Гао, наблюдающий за его состоянием, недовольно цокнул языком, после чего приказал вытащить больного из деревянной бочки и уложить на постель. Обхватив пальцами тонкое запястье, лекарь вслушался в биение пульса и замер. Юноша явно был отравлен, причем серьезно, и яд оказался непростым – лекарь понял, что не может определить, что именно попало внутрь чужого тела.

Задрав мокрый рукав, он осмотрел руку юноши, и лицо целителя Гао побледнело. Он пристально взглянул на встревоженного Юнь Шэнли, заслоняя собой больного и возвращая ткань на место.

– Что с ним? Он умрет? Его можно спасти?! – Юнь Шэнли делал вид, что спокоен, но крепко стиснутые зубы и впившиеся до крови в ладонь ногти выдавали его тревогу.

В голове вихрем пронеслись полные отчаяния и вины мысли: «Это я виноват в том, что притащил его сюда. Недоглядел и позволил этому случиться».

Лекарь встретился взглядом с Яо Линем, и тот, чуть пришедший в себя после купания в ледяной воде, едва заметно покачал головой, умоляя молчать.

– Не умрет, но токсин может нанести серьезный вред его разуму, – медленно ответил лекарь. – Сам по себе он не слишком опасен, но я так понимаю, что до этого ему, скорее всего, дали снотворное и какой-то другой яд, поэтому его тело реагирует так бурно.

– Что это за яд? Как его вывести?!

Лекарь вздохнул. Ему нужно было сохранить то, что он увидел, в тайне, и он выпалил первое, что пришло в голову, когда он узнал симптомы:

– Это весеннее лекарство.

Наступила гробовая тишина.

– …

– …

Даже Яо Линь пораженно вскинул голову, глядя на лекаря не то с обидой, не то со злостью. Как можно было вообще придумать такое и заявить, будто его опоили дрянью, которую обычно используют в борделях…

– Это средство усиливает кровообращение, что, в свою очередь, ускоряет действие прошлого яда, который все еще не вывели. Сильный прилив крови может помочь разнести яд по организму, но одновременно с этим и ускорить его выведение через естественные пути. Повышение энергии ци[33] может помочь организму эффективнее бороться с ядом, активизировать внутренние защитные силы. Неправильное применение этого лекарства может усугубить отравление и даже привести к смерти. Тот, кто дал ему это, знал, что делает, но поступил крайне подло. Сейчас я не могу его вывести: у меня нет необходимых трав с собой. Остается либо обтирать его холодной водой и ждать, пока эффект спадет сам по себе, либо подождать, пока я привезу нужные лекарства…

Лекарь с сочувствием посмотрел на Яо Линя, которого начало трясти еще сильнее – вероятно, от охватившего его стыда, – и не стал продолжать.

– Кто посмел… Кто это сделал?! – Юнь Шэнли зло уставился на Яо Линя. Тот не собирался признаваться в том, чем именно его отравили, но ради отмщения этим двум демоницам он готов был поступиться своей «честью» и выставить себя жертвой.

Закутавшись в одеяло и чувствуя, как жар вперемешку с болью снова начинают накатывать на него волнами, Яо Линь прошептал:

– Госпожа Иньхань и Фу Чан. Сначала наместник Су дал мне яд Бисянь, а потом женщины попытались нейтрализовать его этим…

Хозяйки подпольной арены и публичного дома? В голове Юнь Шэнли что-то щелкнуло, и он осознал, насколько сильно прокололся. Они действительно отомстили за то, что он вмешался в их дела, но под удар попал не он сам, а человек, который был… важен для него. Яо Линь.

Юнь Шэнли вскочил с места:

– Я найду их!

Но Яо Линь вдруг схватил его за руку, останавливая.

– Не уходи…

Глава Ведомства замер. Яо Линь смотрел на него мутными, чуть покрасневшими глазами, и в них читалась не просто просьба – почти мольба. Юнь Шэнли сглотнул. Они оба ничего не сказали вслух, но глава послушно остался стоять, с тревогой разглядывая больного. За свои тридцать лет работы врачевателем лекарь Гао повидал многое, и такое видел не впервые, поэтому сразу понял, что следует торопиться – «весеннее лекарство» вот-вот должно было подействовать в полную силу, и никому – несчастному юноше в том числе – не хотелось бы предстать перед чужим человеком в столь ужасном состоянии. Он кашлянул и начал собирать свои вещи.

– Я пойду осмотрю остальных. Их тоже могли отравить чем-то… Я постараюсь как можно быстрее найти травы, способные облегчить его состояние.

В комнату внезапно влетели подчиненные главы Ведомства. Чжи Хань только что разобрался с наместником Су и теми невменяемыми людьми, а Сунь Юань позаботился о наследном принце и Лэйчэне.

– Глава, что с господином Яо?! Лекарь, что происходит? – голос Сунь Юаня был полон тревоги.

Мужчина недовольно цокнул языком и схватил обоих работников Ведомства наказаний за плечи, выволакивая их за пределы комнаты и плотно закрывая за собой двери.

– Не мешайте. Ему нужен покой.

Подчиненные попытались оспорить слова лекаря, но, когда тот глянул на них как-то по-особенному недовольно, Чжи Хань и Сунь Юань смирились и покорно повели его к другим больным.

– Останься… – прошептал Яо Линь. Его голос был слабым, однако в нем вновь слышалась не только просьба, но и что-то большее: будто он боялся оставаться один на один с тем, что было в его теле.

Глава Юнь опять остолбенел, и в его глазах читалось непонимание и растерянность.

– Ты… – Яо Линь просил его остаться, чтобы не быть в одиночестве? Значит, он все же доверял ему? – Ты… впервые просишь меня о чем-то столь…

Яо Линь действительно не хотел оставаться один, потому что терпеть эту страшную муку было невыносимо, и если он действительно умрет, то перед смертью хотя бы запомнит лицо этого настырного человека, чтобы отыскать его потом в загробном мире и взыскать с него все долги.

– Линь-Линь, тш-ш-ш, не переживай, я останусь…

Яо Линь смотрел на Юнь Шэнли со страхом. На тонкой бледной коже выступили капельки пота, под глазами залегли тени, а взлохмаченные волосы спутались, придавая ему несчастный и болезненный вид. Юнь Шэнли понял, что не сможет его бросить ни в коем случае, даже если ему нужно было идти и разбираться со всем, что произошло. Дела могут и подождать.

В детстве он видел, как бережно отец относился к одному дорогому для него человеку. Может быть, Юнь Циньлань не смог воспитать сына должным образом, но хотя бы тут Шэнли мог последовать его примеру. Тем более что сейчас Линь-Линь сам попросил его остаться, и Юнь Шэнли просто не имел права отказать.

– Лекарь… не сможет вывести токсин быстро… Яд… будет действовать еще долго… Мне очень страшно.

Фу Чан и Иньхань, черт возьми, дали ему неизлечимый яд! Ни одно противоядие сейчас не могло ему помочь! Эти демоницы будто специально все подстроили. Яо Линь понимал, что, скорее всего, не умрет быстро, но будет очень долго страдать. Происходящее для них – игра, эксперимент, в котором он стал подопытным животным.

Юнь Шэнли не отрывал от него взгляда.

– Ты уверен? Совсем недавно же хотел, чтобы я держался от тебя подальше.

Яо Линь почувствовал очередной прилив сковывающей внутренности боли и отпихнул его в сторону, раздражаясь:

– Если не хочешь, то уходи! Тебя ждет Лэйчэн и Тайцзы! Зачем я тебе, верно? Но в следующий раз, когда тебя кто-нибудь подстрелит, я брошу тебя на улице подыхать в луже собственной крови!

Откинув одеяло и попытавшись встать, Яо Линь едва не потерял равновесие, и глава Ведомства осторожно придержал его за локоть, не позволяя упасть.

– Куда собрался? Лучше молчи и береги силы. Ты сам попросил меня о помощи, а теперь хочешь уйти? Я задолжал тебе, поэтому не брошу в трудный момент.

У Яо Линя сперло дыхание, а глаза заполнились слезами от боли.

Юнь Шэнли усадил его назад на кровать.

– Я останусь с тобой. Не беспокойся, мы что-нибудь придумаем. Просто лежи здесь и не двигайся, лекарство обязательно найдется…

Мужчина встал, чтобы намочить тряпку. Окунув ткань в бадью, он скрутил ее, выжимая лишнюю влагу, и повернулся к Яо Линю, собираясь сказать что-нибудь ободряющее, но его лицо тут же исказилось от удивления:

– Ты… Зачем ты…

Яо Линь… стаскивал с себя влажную одежду.

– Оно мокрое… – Ханьфу прилипло к телу и снималось с трудом, и от собственной немощности Яо Линь расстроенно хныкнул.

Глава Ведомства ветром помчался к хозяину гостиницы, чтобы тот нашел лишнюю одежду за дополнительную плату. Вернувшись в комнату, он помог Яо Линю переодеться, ведь тот и правда мог заболеть, что ухудшило бы его состояние вдвое.

За окном зашумел дождь. Несколько капель просочилось через дырявую крышу и упало рядом с кроватью.

Юнь Шэнли внезапно усмехнулся:

– Так странно видеть тебя таким… открытым. Таким беззащитным. Сам на себя не похож…

– Если ты продолжишь нести чушь… – Яо Линь не успел договорить – его застал врасплох новый приступ боли. Она сводила с ума, потому что казалось, будто все органы внутри раздулись, начали меняться местами, рассыпаться на части – отвратительные ощущения, от которых невозможно спрятаться. Вместо того чтобы, как прежде, вонзиться зубами в одеяло, он впился ими в руку Юнь Шэнли, которую схватил секундой ранее.

Тот вскрикнул, не ожидая подобного. Чужие зубы прорвали кожу, и кровь заструилась по пальцам, окрасив бледные губы в алый цвет. Яо Линь, будто в бреду, укусил снова, не понимая, что делает. Глаза, красные, как текущая из ранок кровь, затуманились от боли и отчаяния, и взгляд их стал бессмысленным. Звериным. Юнь Шэнли сглотнул.

– Потерпи еще чуть-чуть, Линь-Линь… Потерпи, я знаю, ты сможешь. – Свободной рукой он коснулся чужой макушки и аккуратно погладил, успокаивая. Он должен был помочь Яо Линю пережить боль и найти способ его вылечить, а после отыскать этих двух демониц и выяснить, почему они сделали это не с ним.

Ближе к полуночи в комнату вернулся лекарь и дал Яо Линю какие-то травы. Прощупав пульс еще раз, он удивленно поднял голову и объявил:

– Пульс улучшился. – Ему в глаза бросилась прокушенная рука и следы крови на губах у больного. – Вы… Он укусил вас?

– Да. Обрабатывать не нужно, само пройдет.

– Нет-нет, я о другом! Вы дали ему свою кровь, и его состояние немного улучшилось… Значит ли это…

– Значит ли это, что кровь может ему помочь? – Юнь Шэнли остолбенел.

Лекарь замялся:

– Я не уверен, но, возможно, кровь действительно способна ослабить действие яда… Подозреваю, что отрава была изготовлена именно на основе крови, поэтому возник такой эффект. Я могу попытаться подобрать нужные травы и снадобья, чтобы смешать их и усилить это влияние. Если вы хотите рискнуть, – лекарь понимал, что вывести из тела юноши яд просто невозможно, но был шанс облегчить его муки и выиграть время, нужное на поиск противоядия, – если такое, конечно, существует, – я могу приготовить это лекарство. Но мне нужна будет ваша кровь, без нее ничего не выйдет.

Юнь Шэнли взглянул на свою искусанную руку и с надеждой проговорил:

– Если так, то действуйте!

– Господин, но это очень опасно в первую очередь для вас… Крови нужно будет немало, а от сильной ее потери может нарушиться течение энергии ци, что обязательно приведет к ее застоям и общему ослаблению здоровья. Вам потребуется несколько дней, чтобы поправиться, и лечение будет не из приятных.

Сквозь давящий шум в ушах Яо Линь кое-как расслышал то, о чем говорил лекарь, и умоляюще прошептал:

– Не надо… Не надо, я справлюсь…

«Не вреди себе ради меня. Я не хочу быть тебе должен».

Вслух Яо Линь этого так и не сказал, но Юнь Шэнли было будто бы все равно. Он даже не чувствовал, что его поступок какой-то странный или необычный, словно добровольно дать пустить себе кровь – сущий пустяк.

– Я согласен. Можете начинать.

– Нет… Не надо… – Яо Линь попытался возразить, но от боли его разум помутнел, и он потерял сознание. Увидев это, Юнь Шэнли побледнел и поторопил мужчину:

– Давайте, берите сколько нужно!

Лекарь Гао кивнул и принялся за дело. Для Юнь Шэнли время тянулось бесконечно медленно, но на деле целитель действовал быстро и аккуратно: распахнул одеяния на груди Яо Линя и сделал аккуратный надрез, пуская кровь, и установил несколько игл вокруг. Сочившаяся из раны жидкость была практически черной и густой, как слизь. Но, окрашенная Бисянем, все еще отливала благородным золотом. Пока дурная кровь продолжала вытекать, лекарь быстро смешал в глиняной ступке нужные травы, бормоча себе что-то под нос, и только когда жижа начала уже подсыхать, мужчина вынул иглы, вытер начисто чужое тело и вновь взял в руки тонкий нож.

– Вам нужно съесть это. Позволит ускорить течение крови. – Лекарь протянул Юнь Шэнли странного вида таблетку, и тот, не задумываясь, проглотил. – Хорошо. Теперь нужно сделать порез на ваших ладонях, мне потребуются и его, и ваша кровь для приготовления снадобья. – Он приподнял руку Яо Линя и провел лезвием по ладони. То же самое он повторил и с Юнь Шэнли. Глава чуть сморщился от неприятного чувства – рана сразу же начала саднить и ныть. – Помогите мне немного. Здоровой рукой чуть надавливайте на основание его ладони, чтобы кровь текла быстрее, а ту, что я надрезал, держите над чашей и… Что вы делаете?! – лекарь Гао в ужасе уставился на Юнь Шэнли, который действительно последовал его совету – но только вместо неповрежденной руки он использовал раненую. – В его крови течет опасный яд, даже два! Отрава может попасть к вам!

– Плевать, – хрипло произнес Юнь Шэнли, продолжающий стискивать в ноющей ладони чужую. – Плевать. Если это его спасет, я на все согласен. Сколько нужно крови?

Лекарь Гао поджал губы, но кричать перестал. Лишь буркнул:

– Еще немного. Не обвиняйте меня потом в том, что с вами что-то случилось.

От крови было жарко – ладонь Яо Линя то и дело выскальзывала из его хватки, и Юнь Шэнли приходилось перехватывать ее снова, сжимать и отрешенно наблюдать, как алые капли стекают вниз, в чашу. Рану действительно неприятно защипало от соприкосновения, и рука как будто бы даже онемела, но, если так проявлялось влияние яда, главе Юню все еще было все равно. Он с какой-то неохотой даже ослабил хватку, когда лекарь, сердито бурча, расцепил их и принялся обрабатывать порез тяжело дышащего и мечущегося на постели Яо Линя.

Таблетка действовала на славу – кровь лилась небольшим ручейком, и Юнь Шэнли почувствовал нарастающую слабость и сухость в горле, но быстро взял себя в руки.

– Почти готово… – Лекарь Гао скормил ему еще одну таблетку, но теперь, по его словам, с прямо противоположным эффектом, чтобы кровь быстрее остановилась, и ловко перевязал рану. – Его надо напоить этой кровью. Сначала попробуем дать немного, даже если его вырвет, что-то останется внутри вместе с травами.

Лекарь подогрел чашу над жаровней, объясняя это тем, что теплая жидкость должна была подействовать эффективнее. Добавив растолченные в ступке травы, он приподнял голову Яо Линя и прижал чашу к его губам. Яо Линь сделал жадный глоток, но, словно почувствовав горький металлический вкус, резко отвернулся и кашлянул. Минута, две – ничего не произошло. Лекарь Гао, удостоверившийся, что снадобье действительно благотворно повлияло на организм – пусть и немного, – кивнул, и теперь уже они оба склонились над больным. Целитель поил его, а Юнь Шэнли крепко держал за подбородок, чтобы Яо Линь не вывернулся еще раз. Как только лекарство было выпито до дна, хозяин «Белого Журавля» заворочался на кровати, а глаза под веками двигались при этом так быстро, словно юноша видел перед собой что-то страшное. Но цвет его лица при этом изменился в лучшую сторону.

«Похоже, этот яд вызывает нехватку крови в теле…» – пронеслось в голове лекаря, пока он наблюдал за реакцией больного. Яо Линь выпил кровь, словно обычную воду, и отравленный организм принял ее.

– Не бросай… Не бросай меня, не уходи! Останься! – неожиданно выкрикнул Яо Линь, нарушая устоявшуюся тишину, отчего оба мужчины вздрогнули.

Юнь Шэнли перевел вопрошающий взгляд на лекаря.

– Он может нести бред, так что не обращайте внимания.

– Шэнли… – совсем тихо прошептал Яо Линь. Глава Юнь дернулся, но в итоге решил, что у него после потери крови стало что-то не то со слухом, поэтому он просто молча продолжил наблюдать. Яо Линь затих, но через минуту снова застонал и опять позвал Юнь Шэнли по имени.

Тот остолбенел и почувствовал, как у него перехватило дыхание. Это… Это так…

– Линь-Линь… – Юнь Шэнли напряженно сглотнул.

Его впервые звали по имени… Яо Линь впервые звал его по имени. Это звучало настолько непривычно, что Юнь Шэнли показалось, будто он тоже бредит.

– Пульс стабилизировался. – Лекарь Гао снял повязки – на их ладонях остались рубцы примерно одинакового размера. – Отлично, и тут все поджило. Теперь просто наблюдайте за его состоянием. Если все будет хорошо и кровь усвоится, ему станет легче. – Лекарь подошел к столу и принялся делать записи на бумаге. – Ему, похоже, дали особое средство, с которым трудно бороться… Если юноша проснется раньше, чем я наведаюсь утром, пусть прочитает мои наблюдения. Я попытаюсь найти другие, более действенные травы, чтобы облегчить его состояние…

Юнь Шэнли кивнул и поблагодарил мужчину. Когда тот ушел, он взял чужую ладонь в свою, как-то растерянно разглядывая практически одинаковые рубцы.

– Шэнли… – послышался тихий всхлип. Слезы скатились по измученному лицу одна за другой, горячие и горькие, как недавно выпитое лекарство.

Яо Линь плакал.

Его ладонь крепко сжала одеяло, а плечи задрожали от всхлипов.

Юнь Шэнли пододвинулся ближе.

– Я здесь, – прошептал он. – Все будет хорошо.

Яо Линь снова тихо вздохнул.

– Не оставляй меня…

Теперь им оставалось только переждать долгую и темную ночь.

* * *

Всю ночь Яо Линь плакал, что-то шептал в бреду и терпел ужасные муки, но с каждым часом ему становилось все легче и легче. Он был не одинок, и это придавало ему сил.

Когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь окно, Яо Линь, пришедший в себя, осторожно сел на кровати, окруженной полупрозрачной занавеской. Он выглядел уставшим, помятым и измученным, и халат почти сполз с его плеч, но Яо Линь не обращал на это никакого внимания. Он подумал, что Юнь Шэнли стало слишком много в его жизни. Прямой нос, красивой формы брови и еле-еле заметная улыбка на губах – даже во сне этот мужчина казался самоуверенным и гордым.

В голове вдруг пронеслись волной болезненные воспоминания. Яо Линь все еще слабыми руками дотронулся до щек. До сих пор мокрые. Действительно плакал.

От нахлынувшего стыда хозяин «Белого Журавля» ударился лбом о деревянную раму балдахина, и Юнь Шэнли дернулся во сне.

Как теперь, после такого позора, смотреть ему в глаза? Кто-то видел его настолько жалким и слабым, видел, как он терял сознание, дрожал и плакал, слышал, как он звал ненавистного человека по имени и просил не оставлять его одного.

Даже притворяясь девушкой в борделе, Яо Линь не ощущал такой сильной неловкости. Как же стыдно! Заклятый враг увидел его абсолютно поверженным, просящим помощи… Если бы можно было завопить, Яо Линь сделал бы это, но будить главу Ведомства не хотелось – он все еще не знал, как теперь общаться с Юнь Шэнли. Совершенно не знал. И не хотел об этом думать.

Их общение началось случайно и больше из-за сложившихся обстоятельств, что вынудили их сотрудничать друг с другом. Но теперь Яо Линь сам этого хотел. У него был выбор, и он промучился до того момента, пока действие яда не прекратилось. И он навсегда запомнит этот опыт, чтобы больше его не повторять.

Тихо спустившись с кровати, он чуть съежился от холода и сырости, оставшихся после дождя. На контрасте с внутренним жаром, что спал не до конца, его голова была пугающе ясной и холодной. Он быстро переоделся в чуть влажные до сих пор одеяния и принял решение. Бежать, пока не поздно. Он делал так раньше, и не раз. Сделает и сейчас.

После тепла всегда приходит холод. Прочитав записку, которую ему ночью оставил лекарь, он понял, что теперь его жизнь никогда не будет спокойной и безопасной, как раньше. Ему придется вспомнить о прошлом и стать самим собой, иначе его ждет мучительная и жалкая смерть.

Он испугался того, что привяжется, забудет свою цель и станет слабым. А любая привязанность – это уязвимость.

Последний раз обернувшись и оглядев спящего Юнь Шэнли с головы до ног, он тихо прошептал:

– Знаю, ты будешь злиться… И, возможно, не простишь.

«Извини» так и не прозвучало. Яо Линь с холодным лицом отодвинул рукав одеяния и увидел, как на бледной коже сильно выделяется кроваво-красный рисунок.

В форме бабочки.