Чжи Хань и Сунь Юань так и не вернулись в ту комнату, уговорив «великодушного» господина Яо, чтобы тот разрешил им остаться поспать у себя хотя бы на полу.

Последствием случившегося стал недосып у всех, кроме наследного принца – тот всегда был не в настроении, независимо от продолжительности своего сна.

– Господин Яо, как спалось? – спросил Сунь Юань, зевая.

Проснувшись раньше всех, Яо Линь, уже умывшийся холодной водой и приведший себя в порядок, направлялся обратно в комнату, но столкнулся с чиновником Ведомства наказаний в коридоре.

– Вы хотите знать правду?

Сунь Юань, ничего не подозревая, ответил с энтузиазмом:

– Конечно!

– Тогда я расскажу. После того как ваши крики разбудили меня, я более не мог сомкнуть глаз. В ушах все звучали голоса двух человек, которые половину ночи тихо ругались между собой, думая, что я не слышу, ведь они делали это шепотом. Не могу их винить, ведь плохие подчиненные бывают только у плохого начальника.

– Неужели и вам что-то привиделось?

– Нет, все это, как оказалось, было наяву.

Сунь Юань вдруг залился румянцем. Ему стало действительно стыдно. Когда они с Чжи Ханем перешли ночевать в комнату господина Яо, сначала начали спорить о том, где лучше лечь спать: ближе к окну или же к двери, чтобы, если неизвестный дух вдруг появится снова, быстрее убежать. О господине Яо, который остался бы один на один с монстром, они не думали. Во второй половине ночи разговор зашел об игральных костях, и Сунь Юань с Чжи Ханем не переставали гневно перешептываться, утверждая, что кубики были фальшивыми и испортили им весь спор.

– Извините нас… Мы думали, вы уже спите.

– Ничего страшного, – успокоил его Яо Линь. – А где твой напарник?

– Чжи Хань? – Яо Линь кивнул. – Хм, вроде ушел куда-то…

Они услышали шум в комнате позади – как раз в той самой, где и появился злой дух. Первым открыл дверь Яо Линь, следом, прячась за чужой спиной, зашел Сунь Юань, и их глазам предстала странная картина.

– Я обещаю, что больше не буду обманывать главу Ведомства с отчетами о жаловании мелких чиновников.

Чжи Хань стоял на коленях и жег целый пучок непонятно где добытых благовоний. Яо Линь закашлялся от едкого запаха.

– Кхм, заместитель Чжи, боюсь, это не поможет.

– Ты что делаешь?! Видишь, господину Яо плохо! Решил грехи замолить?! – Сунь Юань подскочил, пытаясь вырвать из цепких рук благовония, от которых исходил дым с запахом ладана.

Мальчишка, сын хозяина, проходивший мимо, выглянул из-за двери, но даже не удивился происходящему.

– Господа, идите завтракать! А этот господин пытается духа изгнать?

– В каком смысле? Это у вас не в первый раз? – поинтересовался Яо Линь. Он и представить не мог, что подобное мог делать кто-то еще, кроме заместителя Чжи.

– Вы же направляетесь в Далин, верно? Не езжайте туда! В тех землях водятся злые призраки. Если вы увидели то, чего не должны были, – это знак, что вернуться обратно вы не сможете!

Яо Линь задумался, размышляя над словами ребенка. Чжи Хань перестал ссориться с Сунь Юанем, отдав тому с большим трудом добытые палочки благовоний, и накинулся на мальчишку:

– Эй! Ты! Ты подсунул нам вчера фальшивые кости! У нас всегда выпадала четная сумма, вот и выходила ничья! Отомстить решил за то, что спать не давали? – Он подскочил к ребенку, хватая того за ухо.

– Ой! Господин не так понял! Эти кости от прошлых постояльцев достались! Неужели с ними что-то не так?

– Неужели ты не видел?! – Чжи Хань засунул руку в карман в поисках игральных костей, но так ничего и не нашел – те словно растворились вместе с ночным призраком. Не растерявшись, он принялся объяснять: – Мне выпало четное, и этому, – он ткнул пальцем в сторону Сунь Юаня, – тоже. Сколько бы мы ни перебрасывали, всегда два, четыре, шесть, восемь или десять!

Мальчишка попытался вырваться из хватки Чжи Ханя, но тот, невыспавшийся и злой, явно не хотел просто так отпускать ребенка.

– Но почему вы злитесь на меня?! Ваша удача виновата! Если бы судьба хотела, она бы помогла вам выкинуть нечетное, и тогда бы вы победили…

– Ты!

– Ладно, заместитель Чжи, не мучайте этого ребенка. Все равно костей у нас нет, чтобы проверить. Вы же сами решили играть на четное и нечетное? Тем более его отец не одобрит вашего поступка и выгонит нас, тогда ночевать мы будем под звездным небом, где есть кое-кто пострашнее обычного духа.

Чжи Хань сразу же успокоился и отпустил слугу.

– Смотри мне! В следующий раз тебя точно никто не спасет!

Мальчишка потер покрасневшее ухо и обиженно повел их на завтрак. На столе скромно стояли миски с лапшой, в которых не было ни кусочка мяса. Это не очень понравилось гостям, но выражать свое возмущение они не рискнули, боясь получить от главы Ведомства выговор, а по возвращении в столицу – еще и наказание.

– Мои подчиненные уже проснулись? – Юнь Шэнли зашел с улицы и увидел трапезничающих членов Ведомства и Яо Линя.

– Это разве завтрак? – пробубнил Чжи Хань. – Так… перекус…

– Доброе утро, глава Юнь! Вы уже завтракали?

– Еще не успел. Сначала нужно было накормить стражников, иначе кто будет защищать нас в пути?

Яо Линь, даже не притронувшись к миске, неожиданно встал и направился к лестнице, бросая еду как есть.

Чжи Хань и Сунь Юань переглянулись.

– Что это с господином Яо? Он вроде вел себя иначе до прихода…

Они посмотрели на Юнь Шэнли, осознавая, что дело явно было в нем. Когда он успел оскорбить господина Яо?

Юнь Шэнли непонимающе проследил за хозяином «Белого Журавля», пытаясь вспомнить, когда они вдруг поссорились и что он мог тому наговорить. Решив не мучить себя догадками, он нагнал Яо Линя уже возле комнаты и развернул к себе лицом:

– Линь-Линь, что случилось?

Яо Линь сразу же отвел взгляд, пытаясь вырваться. Со стороны комнаты наследного принца послышался окрик:

– Чьи руки посмели принести мне этот завтрак?! Ни чистой посуды, ни вкусной еды!

Яо Линь прикрыл глаза, делая два глубоких вдоха. Люди, которые, живя в достатке, начинали требовать того же самого, оказавшись в других условиях, никогда не вызывали у него симпатии. Наследный принц тем временем продолжал распинаться:

– Пусть тот, кто посмел оскорбить главу Ведомства наказаний, позаботится о моем завтраке!

Яо Линь не выдержал. Он взмахнул рукавами и направился в сторону покоев императорского отпрыска, но Юнь Шэнли остановил его:

– Линь-Линь, потерпи немного!

Главе Юню пришлось приложить немало сил и втащить того в ближайшую пустую комнату, чтобы он не натворил бед.

Обстановка была скромной, как и везде: старая пыльная кровать, стол и стул. Чего еще можно было ожидать от придорожной гостиницы?

– Почему ты не сказал сразу, что поедет эта жаба?! – вспылил Яо Линь.

– Тебе просто не стоило отправляться со мной. Ты же понимаешь, что я не мог отказать в капризе императору?!

Юнь Шэнли и сам сдерживался, пытаясь не выйти из себя на протяжении уже нескольких дней, но почему-то именно в этот момент он почувствовал, как внутри него все закипает.

Между ними повисло молчание. Осознав, что переборщил, Юнь Шэнли шагнул вперед, но Яо Линь отступил, как и обычно.

– Господин Юнь, ваше внимание дорого стоит, но я никогда не напрашивался.

– Я не это имел в виду. Ты… Просто я не хотел, чтобы все так получилось.

Яо Линь вновь отвернулся.

– Здесь так грязно. – Он провел рукой по столу, собирая слой пыли, пытаясь отвлечься хоть на что-то.

– Твой двор по сравнению с этим как императорский дворец, – раздался голос Юнь Шэнли у него за спиной.

Яо Линь продолжил осматривать комнату.

– Ты сегодня какой-то грустный. Даже спорить со мной не хочешь. Почему бросил завтрак? – Яо Линь снова промолчал. Юнь Шэнли не выдержал и подошел ближе, но тот вновь отступил. – Линь-Линь?

Яо Линь подумал, что ему сейчас опять начнут докучать, поэтому сразу пресек на то любые попытки:

– Глава Юнь такой заботливый… Что, и на этот раз будешь ночевать в моей комнате? Тебе недостаточно тех унижений, которые мне приходится переносить из-за твоих людей?

Юнь Шэнли неловко убрал протянутую прежде руку и заложил ее за спину.

– Линь-Линь, ты такой смешной.

– Пошел вон!

Яо Линь схватил с пыльного стола забытую кем-то книжку и бросил в смеющегося Юнь Шэнли.

– Линь-Линь, не злись, я же пошутил! Когда ты злишься, становишься таким милым, но иногда мне кажется, что ты хочешь меня убить.

– Я действительно хочу это сделать!

Равнодушие со стороны Яо Линя было для Юнь Шэнли хуже любых проклятий. Их привычные ссоры же казались бальзамом на душу.

– Как-нибудь потом я дам тебе такую возможность. Если тебе что-то не нравится, просто скажи. Я поговорю с наследным принцем, он больше не посмеет тревожить тебя.

– И как же ты это сделаешь? – Яо Линь хмыкнул, не веря такому бахвальству.

– Не переживай. Я знаю слишком хорошо эту жабу. Одно осторожное напоминание о его детских забавах будет лучше любого запугивания. Давай присоединимся к остальным. Будет плохо, если ты не поешь.

– Я нехорошо себя чувствую. Не хочу пока никого видеть.

На удивление Яо Линя Юнь Шэнли не стал настаивать.

– Тогда отдохни. Тебя никто не потревожит.

На прощание Юнь Шэнли легонько похлопал его по плечу, подбадривая, и вышел, чтобы проверить стражу и лошадей.

Яо Линь, оставшись один, вернулся в свою комнату и плюхнулся на кровать. Его глаза немного покраснели, и он устало потер их руками. Ему нужно было побыть наедине с собой.

* * *

Выполнив все обязанности главы Ведомства, Юнь Шэнли вернулся в общий зал, где сидели Чжи Хань и Сунь Юань.

Сунь Юань, еще не отошедший от вчерашней дороги, с мрачным лицом пил чай. Утром после еды ему почему-то стало плохо. Чжи Хань впервые проявил к нему каплю сочувствия:

– Малыш Сунь, лучше выйди на свежий воздух, а то выглядишь так, будто шаг сделаешь – и упадешь. Остаться в Ведомстве было бы для тебя разумнее.

Лэйчэн, тоже уже проснувшийся, стоял над подчиненным главы Юня и обмахивал того веером, аж пыхтя от усердия и желания помочь молодому человеку. Сунь Юань не возражал против его компании лишь по одной причине: не было сил. Он и сам уже пожалел о своем решении отправиться в это путешествие. Почему он захотел работать в Ведомстве? Чтобы быть полезным и помогать простым людям в беде. Но первые же несколько десятков ли подорвали его дух.

Чжи Хань поднес чашу с чаем ко рту, но перед глотком задал вопрос, который мучил его уже некоторое время:

– Господин Лэйчэн, а где вы взяли этот веер?

– А, этот? – Лэйчэн взглянул на веер в своих руках. – Еще ночью Яо Линь оставил его на столе, вот я и взял…

От такого заявления Сунь Юаню стало еще хуже, и он откинулся на спинку стула.

– Что? – недоумевал Лэйчэн, которого еще не успели ни в чем обвинить.

– Верните эту вещь, пока господин Яо не заметил… Если он узнает, что его веер пропал, а точнее, что его забрали именно вы, думаю, он этому совсем не обрадуется…

– Пф, что твой господин Яо сделает мне? – обмахнувшись еще пару раз, Лэйчэн убрал веер в рукав. – Лишь пыль в глаза пускает своей заносчивостью.

Юнь Шэнли подошел к столу и окинул помощника взглядом. Он отметил его нездоровую бледность, да и в целом вид Сунь Юаня оставлял желать лучшего. Сам юноша даже предположить не мог, в чем дело, разве что лапша ему пришлась не по вкусу, но все остальные в порядке, так почему же…

– Может, вернешься обратно? Мы недалеко уехали.

– Я смогу! Глава, не сомневайтесь во мне!

Юнь Шэнли показалось, будто Сунь Юань аж засиял от настойчивости и упорства. Вздохнув, глава Ведомства сказал:

– Если тебе станет совсем плохо, даже не думай вредить себе и возвращайся обратно. Понял?

Сунь Юань понуро кивнул, чувствуя еще большую тошноту.

– А что будем делать с духом? – завел прежний разговор Чжи Хань. Его все никак не отпускали мысли о том, что они видели.

– Если ты еще раз заговоришь о том, чего не существует, я запру тебя в той комнате без света и еды на ночь. – Юнь Шэнли наконец-то сел за стол, и ему принесли оставшуюся порцию, но аппетит пропал, поэтому глава отставил миску в сторону.

– Хорошо, допустим, это не призрак, но глава Юнь, не могло же нам двоим привидеться одно и то же! Кто-то точно был ночью в комнате! Возможно, даже хотел убить нас…

Вот об этом глава Ведомства не прочь был поговорить. Если опустить весь этот бред с духами, сразу возникал вопрос, кто был тем человеком, что хотел напугать чиновников? И напугать ли? Они отправились в путь по официальному распоряжению императора, стараясь скрыть свой отъезд, но разве можно утаить все? У каждого из присутствующих здесь могли быть враги, а еще стоило учитывать «чужих» людей в лице стражников Ся Ваньба, среди которых мог затесаться какой угодно негодяй.

– Как этот человек мог исчезнуть из вашего поля зрения?

– Было темно, и я только повернулся за оружием, но то существо испарилось, даже не вступая в драку.

– Если посторонний человек проник к вам в комнату, это огромная проблема для нас… Надо усилить охрану Ся Ваньба, иначе все лишимся головы.

Увидев, что друг не собирается есть, Лэйчэн пододвинул его тарелку к себе, беззастенчиво разделяя порцию.

– А где же твой Линь-Линь?

– Он неважно себя чувствует, поэтому пока не трогайте его. Особенно ты! – предупредил Юнь Шэнли, указав на Лэйчэна, набившего рот лапшой. Тот хотел ответить что-то вроде «Я не собирался», но его никто не понял.

Юнь Шэнли потрепал Сунь Юаня по плечу и встал. Мысль о мнимом духе не давала покоя всю ночь, а теперь и вовсе засела в голове, раздражая и заставляя нервничать. Большинство сопровождающих их стражников были из Ведомства наказаний или относились к личной охране наследного принца. Если кто-то из этих людей хотел навредить им, следовало немедленно допросить каждого: где они были вчерашней ночью, кого видели и почему допустили столь серьезную ошибку.

– Не расслабляйтесь сильно, нас ждет еще много дел. Чжи Хань, следуй за мной.

– Глава Юнь, я еще не закончил завтракать. С вашими делами я и так похудел настолько, что щеки впали! – Он не понимал, почему главе Ведомства просто не сиделось на месте.

– Допросим стражу. Кто дежурил ночью, а кто спал. Живо.

Со стоном, полным боли, Чжи Хань поплелся за Юнь Шэнли. Сунь Юань, не желая оставаться с «пьяницей», осторожно, шаг за шагом, попытался обойти его, но Лэйчэн схватил его за руку:

– Малыш Сунь, ну не уходи! Мне так скучно! – Сунь Юань попытался вырваться, но его явно не собирались отпускать просто так. – Сядь, я тебе кое-что принесу.

Юношу усадили обратно за стол, и Лэйчэн выбежал на улицу. Сунь Юаню только и оставалось, что глупо моргать от удивления. Чего этот пьяница хотел от него? Наверное, снова решил пошутить, а после посмеяться, чтобы развеять скуку. Он встал, собираясь уйти, но в этот момент Лэйчэн вернулся, держа что-то за спиной.

– Малыш Сунь, ну не грусти!

Перед Сунь Юанем появилась веточка вишни, усеянная нежными розовыми цветами и оттого невероятно красивая. На одном из цветков сидела пчела, и от неосторожного движения она зажужжала и взлетела вверх, совершенно недовольная, что ее потревожили.

Сунь Юань не выдержал и слабо улыбнулся:

– Где вы сорвали эту ветвь? Так глупо.

Лэйчэн, гордый собой, благородно заложил руки за спину и посмотрел на Сунь Юаня так, словно они делили одну тайну на двоих.

– Эту ветвь сами боги принесли мне с небес, чтобы порадовать тебя. Возможно, вдохнув этот аромат, ты почувствуешь себя лучше.

Сын хозяина подошел к столу, чтобы собрать тарелки после завтрака гостей, и застыл.

– Это же ветвь с любимого дерева отца! Господин! Отец каждое утро и вечер поливает его и не позволяет даже ветру сорвать лишний лепесток! Что вы наделали?!

Лэйчэн неловко раскрыл уже полюбившийся веер и прикрыл им лицо, чтобы не видеть удивление и… смущение на лице Сунь Юаня. Впервые за долгое время ему самому стало неловко…

* * *

Вечером Юнь Шэнли не стал звать Яо Линя на ужин, зная, что настроение у того было неважным. Они опросили всех стражников. Двое, как и положено, дежурили на входе в гостиницу, двое сторожили позади у лошадиного стойла, и все как один заверили главу в том, что все было тихо и спокойно. Никто даже мимо не проезжал, не говоря уже о том, чтобы бесшумно вломиться внутрь и так же незаметно для всех уйти.

Чего же хотел этот неизвестный? На Сунь Юаня и Чжи Ханя он не напал. Скорее… планировал их припугнуть.

Юнь Шэнли собирался обсудить это дело с Яо Линем в надежде, что настроение у того хоть немного улучшилось, поэтому поднялся к его комнате и постучал в дверь.

Никакого ответа.

– Линь-Линь, не злись! Утром я немного вспылил, но сейчас мне нужно поговорить с тобой.

Снова молчание. Обычно Яо Линь давно бы уже ответил колкими словами и отправил бы Юнь Шэнли восвояси. Глава Юнь насторожился. Толкнув дверь, он обнаружил, что та не заперта, а комната пуста.

– Яо Линь!

Юнь Шэнли спустился вниз и быстро подошел к слуге, чтобы узнать, не выходил ли его спутник на улицу. Утром он сразу подметил, что Яо Линь выглядел мрачнее обычного. Хотя он и раньше был немногословным, но во время завтрака и вовсе смотрел в одну точку, словно его мысли были заняты чем-то серьезным, чем-то, что давно его гложет. Шэнли подумал, что это может быть связано с предстоящими переменами, но, возможно, дело было в чем-то другом.

– Нет, он точно не выходил! – ответил слуга.

– Глава Юнь, неужели господин Яо стал первой жертвой того духа?! – Чжи Хань, немало перепугавшийся от мысли, что на месте Яо Линя мог бы быть он, едва не зарыдал.

Неожиданно сверху раздался голос. Наследный принц, стоя на втором этаже, облокотился на перила, качаясь из стороны в сторону, и недовольно фыркнул:

– Какая жалость… Шэнли-гэ, а я вот видел, как твой «советник» на собственных ногах покидал этот двор…

– Ваше Высочество, это правда?

– Стал бы я врать?

Верить Ся Ваньба или нет, Юнь Шэнли не знал, но понимал, что действовать нужно быстро: если Яо Линь сам решил уйти куда-то, то это еще сильнее все запутывало. Мог ли Яо Линь знать кого-то из местных, или же его выманили специально?

Никто, кроме Ся Ваньба, не видел, как Яо Линь покинул здание, и никто не знал, куда он мог уйти. С каждой минутой беспокойство возрастало. Яо Линь мог оказаться в опасности, особенно с учетом того, что они до сих пор не знали, чего хотели те люди, устроившие переполох в «Белом Журавле» – им нужна была жизнь юноши или что-то другое?

Поднялся шум. Все начали обыскивать комнаты и территорию двора.

Уснувший от усталости Сунь Юань оказался разбужен шумом, криками и беготней, поэтому выскочил из комнаты, даже не придя в себя толком. Он только заснул, а его тут же подняли на ноги. Работа в Ведомстве наказаний была неблагодарным делом…

– Что произошло? Кого убили?

Юнь Шэнли очень нервничал, поэтому эти слова только подлили масла в огонь:

– Никого не убили! Господин Яо исчез!

– А? Господин Яо? – Сунь Юань мигом проснулся и побежал одеваться. – Глава, не переживайте, мы найдем его!

Созвав стражников, Юнь Шэнли приказал осмотреть окрестности, а сам оседлал лошадь и тоже помчался на поиски.

Его сердце бешено колотилось. Он боялся. Очень боялся, что с Яо Линем могло случиться что-то страшное. Если кто-то посмеет навредить ему, то он оторвет этим людям руки, а после сделает так, что они ни за что не выйдут живыми из темницы его Ведомства!

Дорогу со всех сторон окружали деревья и мелкая растительность. Если Яо Линя похитили, то, скорее всего, уже увезли, и как можно дальше… Но Юнь Шэнли все равно не прекращал искать.

Спустя полчаса поисков Юнь Шэнли свернул с главной дороги в поля и заметил вдали чью-то фигуру. Подъехав ближе, он мгновенно узнал этого человека. Яо Линь сидел на траве, совершенно забыв о безопасности. Всегда прямая спина была сгорблена, словно сильный ветер склонил к земле высокий жесткий бамбук.

Облегчение… Все, что чувствовал Юнь Шэнли в этот момент, – облегчение. Как же хорошо было видеть его живым и невредимым! Со здоровым цветом лица и вздымающейся от дыхания грудью. Он никогда не хотел бы увидеть труп Яо Линя. Никогда.

Спрыгнув с лошади, Юнь Шэнли приготовился как следует отчитать его, но вдруг резко остановился.

Яо Линь… плакал. Его плечи слегка дрожали, и до застывшего от замешательства Юнь Шэнли то и дело доносились тихие всхлипы.

– Яо Линь…

На земле валялись два кувшина для вина, и Юнь Шэнли мгновенно понял, что произошло что-то неладное. Иначе зачем Яо Линь убежал бы так далеко? Чтобы в одиночестве напиться? Он мог сделать это в своей комнате, так зачем!..

– Я уж думал, ты не появишься.

Юнь Шэнли глубоко вздохнул, сжимая кулаки. Облегчение сменилось чувством негодования.

– Если ты хотел пригласить меня выпить, мог сделать это другим способом. Я… Если бы с тобой что-то случилось, как бы я посмотрел в лицо твоей душе в загробном мире?

Яо Линь не ответил. Что-то внутри него дрогнуло от мысли о встрече с Юнь Шэнли даже после смерти.

– Решил утопить горе в вине? – Юнь Шэнли кивнул в сторону кувшинов. – Мог бы и предупредить, что уходишь! Я бы приставил к тебе человека для безопасности. Сунь Юань тебя уже и похоронить успел.

Яо Линь наконец-то соизволил поднять голову. Его лицо было еще бледнее, чем раньше, а глаза покраснели от долгих слез.

– Сегодня годовщина смерти моей матери, – тихо проговорил Яо Линь. Он никогда бы не подумал, что поделится этим с Юнь Шэнли, но ему так хотелось… выговориться. Возможно, вино сделало его чуть более ранимым, а мысль о том, что прошел еще один год его никчемной жизни, лишь усилила боль. – В этот день я видел ее в последний раз, но она меня – нет. Я так и не смог с ней попрощаться.

На Яо Лине было лишь тонкое шелковое одеяние, а в поле дул прохладный ветер, от которого негде было спрятаться. Юнь Шэнли снял с плеч накидку и закутал в нее Яо Линя.

– Совсем замерзнешь. Или забыл, как из-за болезни слег на несколько дней?

Яо Линь спрятал свое лицо от чужого взгляда за тканью.

– Вино меня греет. Не думай, что так обо мне заботишься. Мне не нужны твои лживые жесты.

Юнь Шэнли присел на землю рядом с Яо Линем, взял недопитый кувшин вина и сделал глоток. Напиток был не сильно крепким, но в нем присутствовала горечь, такая же, как и в их сердцах. Прошлое всегда оставляет определенный отпечаток, который невозможно стереть даже спустя года.

– Не впечатляет, – Юнь Шэнли наконец оценил алкоголь. – Я обычно пью вино получше.

– Мне тоже не нравится, – пробубнил Яо Линь, соглашаясь. Вино оказалось слишком слабым, как разбавленная вода. Он украл его из погреба местного двора и даже не чувствовал за это вины.

Они замолчали, и слышался только шелест колосьев да завывание ветра.

Юнь Шэнли вдруг заговорил, очень-очень тихо:

– Я совсем не помню свою мать. Отец рассказывал, что она любила меня так сильно, что ни на минуту не хотела отпускать от себя. Но, увы, я не смог этого запомнить.

Он очень хотел бы иметь хоть одно воспоминание о матери, но память, словно нарочно, не оставляла ему ни единого следа ее образа. Его воспитывали разные люди – служанки, наставники, друзья, но только не родные. Он учился всему понемногу от каждого, не понимая, чьи советы были лучше и кто действительно относился к нему искреннее. Не имея матери, неделями не видя отца, не сумев найти им замену в круговороте из чужаков, Юнь Шэнли вырос сам по себе. Иногда он завидовал тем, кого ругали и пытались наставить на правильный путь, – его же всегда за все хвалили, из-за чего каждое принятое решение казалось правильным, и оттого разочарование из-за совершенных теперь оплошностей и ошибок било по самолюбию молодого человека в разы сильнее, нежели у других людей его возраста.

– Иногда я скучаю по ней. Оставила меня одного, а сама ушла в загробный мир. А ведь отец ни разу не сжег ей поминальных денег. Каждый год я прихожу к ней на могилу, чтобы сжечь столько, сколько смогу. Если ее душа еще не переродилась, надеюсь, она заплатит этими деньгами мертвым чиновникам и пройдет круг перерождения как можно легче.

– Я думаю, она не хотела бросать тебя.

Яо Линь повернул голову, и их глаза встретились. Оба отвернулись, так и не поняв того, что увидели в глубине чужого взгляда. Понимание? Искреннее сочувствие?

– Хочешь, расскажу одну историю? – спросил Яо Линь, открывая второй, еще нетронутый кувшин.

Юнь Шэнли кивнул, и Яо Линь посмотрел куда-то вдаль, а сильный ветер растрепал его волосы.

– Однажды жила одна женщина. Она родилась не в наших краях, и именно это делало ее особенно притягательной. Ее танцы восхищали даже самых утонченных гостей, а красота сводила с ума самых искушенных мужчин. Двое друзей, знающие друг друга с детства, как-то увидели ее, и оба мгновенно влюбились. Однако ни один из них не был готов уступить ее другому, и они поссорились. Вражда едва не лишила их положения и должностей. В конечном итоге сила ее красоты разрушила их дружбу и погубила ее саму. Так что одно из самых сильных оружий даже беззащитного человека – это красота. Внутренняя или внешняя – неважно. Она может быть как благословением, так и проклятием. И никто не знает, куда она заведет.

Юнь Шэнли сделал еще один глоток вина и спросил:

– Неужели ради одной только женщины двое мужчин чуть не потеряли свое положение в обществе и разрушили многолетнюю дружбу?

Яо Линь наклонился ближе, и взгляд его зеленых глаз, похожих на два ярких камня, остановился на лице Юнь Шэнли.

– Если ты так говоришь, то явно не знаешь, что такое женское очарование. Когда от одного ее движения заходится сердце, пересыхает в горле, все плывет перед глазами, и ты уже готов предать не только дружбу, но и страну. Женщины – существа слабые, но именно они способны управлять теми, кто управляет всем.

Юнь Шэнли никогда не понимал этого раньше. Он не ощущал этого сам и не думал о чувствах других. Женщины всегда были для него просто милыми нежными существами, которые, казалось, не могли ничего сделать, потому что часто им просто не давали проявить себя. Но, вспомнив про девушек из борделя, он начал соглашаться со словами Яо Линя. Одна лишь слабенькая Ган Чи смогла разворошить столицу, словно осиный улей, а госпожа Иньхань до сих пор вселяла в него страх. Это все заставило его начать… смотреть на мир чуть по-другому?

Теперь, глядя на Яо Линя, он чувствовал его эмоции и переживания лучше, чем когда-либо. И ему захотелось того хоть как-то утешить.

– Когда разделишь свою боль с другим человеком, может стать легче. Эту мысль все время вбивал мне Лэйчэн, жалуясь на свою жизнь. Я не слушал его, прятал все в себе. Наверное, это слишком самонадеянно, но… если ты расскажешь мне все… это покажет, что ты мне доверяешь. Я тебе доверяю. Честное слово.

Яо Линь сделал глоток вина и рукавом вытер рот, после чего внимательно взглянул на Юнь Шэнли, голосом выделяя каждое слово:

– Не хочу.

Юнь Шэнли словно окатили холодной водой. Ему отказали. На самом деле, он и не рассчитывал на доверительное отношение со стороны Яо Линя, но…

– Хочешь продолжать играть во врагов? Хорошо, как тебе угодно. Только помни, что мое терпение не бесконечное.

– А ты? Наигрался? – спросил Яо Линь, будто бросая ему вызов. Он все еще считал, что Юнь Шэнли видит в нем очередную игрушку, которая забавно сопротивляется и смешно открывает рот. Он уже сталкивался с подобным. Знал, чем это заканчивается.

– Нет! Ты один стал тем, кто действительно понял меня. Прочитал с первого взгляда. И первый, кто смог указать мне на мои ошибки, – ответил Юнь Шэнли, почему-то с благодарностью глядя на собеседника. Их споры и пререкания подтолкнули его к определенным мыслям о том, как он себя ведет и что делает. О том, что многие его поступки были неправильными. – Наверное, для этого и нужны такие люди. Они помогают преодолеть наши трудности и в нужные моменты укажут нам на недостатки. А мы с тобой сразу заметили друг друга. Возможно, наши судьбы были связаны с самого начала?

Связаны?

Эти слова прозвучали неожиданно. Яо Линю была непривычна забота, и уж тем более он не понимал до конца такое чувство, как привязанность. Он даже не мог представить, как кто-то может произносить в его адрес такие слова. Он был сам по себе и привык не разделять свою боль с кем-то, кроме Дагэ. Чужаки ему не нужны.

Но Юнь Шэнли явно хотел получить от него что-то равноценное. А если подобное произойдет, Юнь Шэнли, узнав его истинное «я», разочаруется. Потому что его душа грязная, она пропитана ядом насквозь, и эта отрава разъедает его все сильнее. Как он мог разделить свою боль с тем, кто когда-то стал ее причиной?

– Мы не можем быть, как ты сказал, «связаны». Если ты хочешь использовать меня, чтобы я выслушивал твои жалобы и нытье, – найди кого-то подешевле. Я дорого тебе обойдусь.

Неожиданно Юнь Шэнли ущипнул его, и Яо Линь ахнул от возмущения.

– Почему ты такой противоречивый?! Я продам все, что у меня есть, чтобы утолить твой аппетит, – самодовольно произнес Юнь Шэнли, заранее зная реакцию Яо Линя на эти слова. – Если ты боишься моего отца, не переживай. Он сам как-то нарушал правила. Так что он не будет против моего общения с тобой.

Как Яо Линю было не знать… Он не боялся Юнь Циньланя, но они действительно не могли продолжать общаться друг с другом. Юнь Шэнли является главой Ведомства, и, если откроется, что он водит дружбу с таким, как Яо Линь, это еще больше навредит его репутации. Они и так друг другу ее испортили, а если еще и прошлое Яо Линя всплывет наружу… О таком лучше не думать.

Яо Линь позволил себе эту искренность. Он позволил Юнь Шэнли залезть в свою душу и поделился одной тайной. Но не более. Это все, чего достоин глава Ведомства.

Юнь Шэнли не знал, что в своем сердце Яо Линь уже похоронил их возможную дружбу, и продолжил размышлять о будущем:

– Может, ты боишься кого-то еще? Хочешь войти в поместье Юнь и получить наше покровительство? Тогда никто не посмеет тронуть или обидеть тебя.

– Последнее, что мне нужно, – это фамилия Юнь, – отрезал Яо Линь. – Не думай, что я беспомощный. Мое влияние может быть даже больше твоего.

Яо Линь встал, и его одеяние взметнулось, словно крылья птицы, готовой к полету. Сколько бы Юнь Шэнли ни старался, Яо Линь всегда ускользал от него.

Он скинул с себя накидку и бросил в сторону Юнь Шэнли.

– Кстати, спасибо за это.

Не оглядываясь, он пошел прочь, но его остановил немного хрипловатый от вина голос:

– Яо Линь, ты понимаешь, что после этого не сможешь скрыться? Тебе придется встретиться со мной лицом к лицу еще не раз. Мы с тобой уже связаны.

Яо Линь обернулся с легкой усмешкой на лице:

– Ты думаешь, что одного разговора по душам достаточно, чтобы завоевать мое доверие?

Юнь Шэнли выпрямился и скрестил ноги, уверенно отвечая:

– Одного – нет. Разумеется, их будет больше. И однажды ты расскажешь мне все свои тайны.

Яо Линь открыл рот, чтобы возразить, но тут же его закрыл. С Юнь Шэнли бесполезно спорить. Ты ему одно слово, а он тебе десять, и все не очень приличные.

Оседлав лошадь, на которой приехал Юнь Шэнли, Яо Линь посмотрел на него, как на муравья под своими ногами. Лошадь фыркнула и ударила копытом по земле, словно чувствуя возбуждение своего наездника.

– Охлади свой пыл. Я передам стражникам, и позже тебя заберут.

Так Яо Линь оставил главу Ведомства наказаний одного в поле. Но Юнь Шэнли нисколько не расстроился. Он получил то, чего желал.

Он увидел слезы того, кого когда-то по глупости считал своим врагом. Настоящие.