После поимки госпожу Ян связанной привели в Ведомство. Юнь Шэнли также послал людей для обыска лавки мясника, и стражники действительно отыскали там почти испортившееся мясо, запакованное и готовое к отправке клиентам. Сунь Юань также обнаружил бумаги о поставках мяса, заверенные внутренней службой императорского дворца. Если императора кормили тем, что могло отравить его, то это дело выходило на новый уровень, и императорская повариха, принимавшая продукты у Ян Ханя, точно не выйдет сухой из воды – даже имея связи.

Юнь Шэнли прислонился к своему столу, наблюдая, как Яо Линь выжимает тряпку в таз, полный бледно-красной воды, и проводит ею по его коже вокруг раны, собирая кровь. Главу Юня буквально утащили из лекарской лавки и заставили вернуться в Ведомство, потому что, если бы Яо Линь не настаивал, он бы так и остался на месте и изучил все улики вместе с подчиненными, не беспокоясь о травме. Юнь Шэнли, понимая, что в этот раз рана не такая серьезная, как в прошлый, отказался вызывать лекаря, и Яо Линь сам взялся спасать упрямого главу Ведомства наказаний.

– Болит? – спросил Яо Линь, не поднимая головы.

– Нет.

– Не мог, что ли, аккуратней отбивать ее удары? Что же, глава Юнь хорош, не только проиграл бой с женщиной, так еще и рана открылась…

Юнь Шэнли поджал губы, стыдясь своего провала. Если бы не ранение, он, разумеется, смог бы расправиться с госпожой Ян сам, но видеть, как Яо Линь, позабыв о вражде, ринулся его спасать… Это было слишком восхитительным зрелищем, чтобы просто так от него отказываться.

– Она была необычно сильна. Откуда в такой хрупкой женщине столько мощи?

– Я тоже заметил ее силу. Она едва не сбила меня с ног, но вдруг… – Яо Линь вспомнил преисполненный безумия взгляд женщины, которым она окинула его, рассмотрев лицо, и не стал продолжать. Наверное, из-за плохого света в лекарской лавке показалось всякое. – Ладно, забудь.

Яо Линь, остановив кровотечение, перебинтовал его плечо и отступил. Между ними повисло молчание, будто они оба вдруг разучились говорить.

Первым нарушил тишину глава Ведомства, накидывая на себя одежду. Он чувствовал боль при каждом движении, но жаловаться ни за что не собирался.

– Я пойду допрошу госпожу Ян и ее мужа. Тебе нечего делать в темницах, возвращайся домой. Я прикажу, чтобы тебя проводили, и постарайся никуда не выходить пока без присмотра.

Кивнув головой, Яо Линь развернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился:

– Сообщишь мне, когда они признаются? Если это действительно они убивали животных, я хочу спустить с них кожу. Лично.

– Если это действительно они, я устрою для них самое жестокое наказание.

– Хорошо.

Когда хозяин постоялого двора ушел, Юнь Шэнли спустился в тюремную камеру, где оставили дожидаться его визита госпожу Ян вместе с ее мужем.

Зайдя внутрь, он увидел, что женщина сидит в объятиях мужчины, который медленно гладит ее по волосам и успокаивает тихими словами.

– Господин Ян, надеюсь, вы простите нас за столь внезапное задержание?

Ему не ответили. Муж и жена смотрели куда-то вдаль отрешенными взглядами, будто мыслями они находились совсем не здесь. Юнь Шэнли это не понравилось, и он отдал распоряжение страже. Супругов оторвали друг от друга и приковали к стенам в разных концах камеры, но те даже не стали сопротивляться.

– Зачем вы продавали испорченное мясо господину Яо? На императорскую кухню вы поставляли такие же продукты?

Мужчина отрицательно замотал головой:

– На императорскую кухню я поставлял мясо обычное, безвкусное. – На его губах расцвела улыбка. – А господину Яо доставалось самое ценное. Достойное его.

– Вы кормили его какой-то тухлятиной и говорите, что он этого достоин?! И это все только из-за отказа сотрудничать?

Мясник дернул скованными руками и посмотрел на главу полными безумия глазами.

– Я давно за ним наблюдаю, он достоин этого, как никто другой!

При упоминании Яо Линя глаза заключенных словно сверкали золотом, и это было слишком заметно даже в слабом свете факелов. Глава Ведомства приблизился к госпоже Ян. Волосы той растрепались во время драки и по пути в Ведомство, что делало ее похожей на сумасшедшую ведьму.

– Вы убивали животных?

Услышав это, женщина прыснула от смеха. Раз, второй. Потом она начала смеяться, все громче и громче, и в какой-то момент из ее обезумевших глаз хлынули слезы, но даже они не остановили громкого безудержного хохота.

Стражник Фэй-Фэй схватил женщину за волосы и поднял ее голову так, чтобы она смотрела прямо на главу. Тот холодно спросил:

– Что за снадобья ты готовишь для сына императорской кухарки? В твоей лавке найдены кости животных и ядовитые травы, у которых нет лекарственного применения.

– Гоу-эр дает мне материал, я даю ему лекарство.

– Материал? Этот мальчишка приносит тебе животных?

Женщина не ответила, продолжая смеяться.

Юнь Шэнли вытянул руку вперед, и ему принесли стрелу. Ту самую, позолоченную, что пронзила его.

– Узнаешь? Символ, который выгравирован на стреле, мы нашли у тебя в лавке на чане с костью! Ты причастна к нападению на господина Яо? И ты знаешь, кто пытался его убить? Знаешь же, что ранили не его, а меня, раз ударила своими когтями прямо в больное место?

Женщина резко наклонила голову, разглядывая стрелу, а потом громко зашептала:

– Солнце. Солнце нельзя трогать, его нужно почитать. Его нельзя убивать, его нужно почитать, – она повторяла эту фразу все быстрее и быстрее. – Золотая Госпожа… Ей нужно кланяться…

Тем временем мясник, наблюдающий за безумством жены, вдруг сам начал смеяться, тихо и как-то хрипло, и его глаза медленно налились кровью.

У стражников от такой картины душа ушла в пятки, и они решили припугнуть преступников, чтобы заставить их замолчать. Но те словно не обратили внимания на приставленные к горлу клинки.

– Кто приказал вам подкидывать животных на порог господина Яо?! – начинал терять терпение Юнь Шэнли. – Кто…

– Они… Они сказали! Им надо было! Он достоин! – воскликнула женщина, срывая голос.

Вдруг Ян Хань рванул вперед, с нечеловеческой силой порвав оковы и оттолкнув опешившего стражника. Он тут же вцепился в горло жены и крепко сдавил его. Фэй-Фэй не успел ничего сделать, и женщина тут же захрипела, начиная задыхаться, а ее глазные яблоки почти вылезли из глазниц.

– Оттащите его! – громко крикнул Юнь Шэнли. – Если убьет ее, будете сами допрашивать мертвецов или отправитесь следом!

Но даже Фэй-Фэй не мог ничего сделать – Ян Хань, годами занимавшийся физическим трудом и привыкший ломать кости животных парой ударов, продолжал душить жену, громко смеясь, и его было практически невозможно отцепить от несчастной, чье лицо уже покраснело, а глаза начали закатываться.

В камеру вбежал Сунь Юань и, увидев разворачивающуюся здесь картину, побелел.

– Глава Юнь, что с ними?!

Юнь Шэнли и сам не мог сказать. Они вели себя как умалишенные, которые не понимали, что делают. Но до момента их задержания эти двое разговаривали, вели дела, общались с другими жителями как обычные люди. Тогда какого черта сейчас они вытворяют такое?!

– Они не в себе, причина неясна. Что случилось?

– Стражники, что окружили лекарскую лавку, поймали Гоу-эра. Тот снова пришел к госпоже Ян, и мы решили схватить и его тоже. Чтобы не пугать ребенка темницами, мы оставили его в зале для допросов, вот только он… – Сунь Юань отвел взгляд от подозреваемых и чуть тише произнес: – Ведет себя так же, как и они.

Мясника наконец-то оторвали от женщины, и та сделала глубокий вдох, тут же начиная страшно кашлять. Еще немного, и она бы точно задохнулась. На тонкой шее уже начали наливаться синевой следы от сильных пальцев Ян Ханя.

Юнь Шэнли отдал приказ перед тем, как выйти:

– Поместите их в разные камеры! И вызовите лекаря, пусть скажет, что с ними не так!

Юнь Шэнли, и сам испугавшийся увиденного, гадал про себя: притворяются ли они или же действительно обезумели по непонятной причине? И почему, если верить Сунь Юаню, Гоу-эр ведет себя так же, как эти двое внизу?

Глава Юнь и его помощник даже не дошли до зала допросов, как вдруг услышали детскую песенку, доносящуюся словно из каждого уголка Ведомства:

Возле двери стоял бледный Чжи Хань, который выбежал в коридор минутой ранее, не выдержав гнетущей атмосферы внутри.

– Глава Юнь, этот мальчишка пугает до дрожи! После того, как посадим его в темницу, нам следует вызвать монаха для очищения от иньской энергии и изгнания демонов!

Открыв дверь, они увидели сидящего в углу зала Гоу-эра, который медленно раскачивался из стороны в сторону, напевая странную мелодию.

– Глава Юнь, эта песня… Он… Он поет про животных.

Юнь Шэнли надавил указательным и средним пальцами на один из висков, принимаясь медленно массировать его. От шума, криков, хохота и завываний Гоу-эра начинала раскалываться голова. Было сложно пытать тех, кто не понимал, что их пытают. К таким людям не найти подхода с помощью силы.

– Госпожа Ян рассказала о «материалах», что приносил ей этот мальчишка. Тот, кто убивал животных, скорее всего, и есть Гоу-эр.

Тяжелые шаги достигли ушей Гоу-эра, и Юнь Шэнли присел рядом с ним.

– Это ты убивал кошек?

Мальчишка скорчил такое лицо, словно его пронзила острая боль. И медленно поднял руку, пальцем указывая за спину главы Ведомства. Юнь Шэнли обернулся, но не увидел ничего.

Гоу-эр резко рассмеялся:

– Аха-ха-ха-ха! Там кошка! Кошка умрет!

Чжи Хань, испугавшись этого низкого грубого хохота, побледнел и выбежал из Ведомства, даже не боясь гнева главы – собственная жизнь была ему дороже.

Стражник Юй-Юй столкнулся с заместителем Чжи в дверях и хотел было спросить, что происходит, но Чжи Хань пронесся мимо с такой скоростью, будто за ним гнались демоны.

– Заместитель Сунь… Что происходит? – спросил Юй-Юй недоверчиво. Вместо ответа стоящий у входа в зал Сунь Юань пригласил его заглянуть внутрь, и стражник от одного только вида беснующегося Гоу-эра едва не выскочил следом за Чжи Ханем:

– Он… Ч-что это с ним?! Он болен?

– Если он притворяется, то у него отличные навыки игры, – глухо пробормотал Сунь Юань.

Юй-Юй сглотнул, через силу шагнул вперед и зашел внутрь зала, вставая рядом с Юнь Шэнли.

– Глава Юнь! – Юнь Шэнли обернулся, и стражник продолжил: – Я вместе с остальными наблюдал за госпожой Фу, как вы и приказывали. Все это время она вела себя спокойно, но пару дней назад, ссылаясь на срочную встречу с родственниками, отправилась в путь, и мы потеряли ее след сразу после того, как она покинула столицу! Мы виноваты! – Юй-Юй сложил руки и поклонился, ожидая решения главы.

Желваки заиграли на скулах Юнь Шэнли. Черт, черт, черт! Вот только эту старуху потерять ему еще не хватало!

– Найдите ее, живо! Если успеет скрыться, то кто знает, что она выкинет, желая отомстить нам! Она может объединиться с хозяйкой подпольной арены, а этого допустить нельзя!

– Аха-хах! Кошка умрет, собачка сдохнет! Вы тоже все умрете! Сдохнете, все сдохнете! Ха-ха! – Гоу-эр не переставал смеяться, и его тело непроизвольно дергалось, снова и снова, но не так, как у людей – ему будто выламывали кости.

Юй-Юй немало повидал в тюрьме Ведомства, но это пугало больше, чем отрезанные пальцы и вывихнутые руки.

– Глава… С-слушаюсь! Мы усилим слежку и обязательно найдем ее!

Юнь Шэнли не знал, что теперь делать со всеми этими людьми. Как они могут ответить на все вопросы, если с ними и заговорить-то нельзя, а главное – как можно привлечь их к ответственности за совершенные преступления?