Через несколько дней в Цзиньчэнскую управу стали поступать первые официальные жалобы, связанные с пропажей животных. Местный пастух сообщил, что все его собаки в один миг исчезли. Следом слуги знатных домов подняли шум, мол, не могут найти котов дорогих пород, которые принадлежали их господам. Но самым громким делом стала пропажа любимой кошки императрицы. Те, кто был причастен к убийству животных, смогли пробраться на императорский двор и совершить преступление прямо под носом у Сына Неба. Никто не удивился, когда встревоженный император устроил внеочередной совет с несколькими ведомствами и управами, требуя расследовать странные исчезновения в кратчайшие сроки.

После этого дело приобрело большую огласку. Преступник явно был тем же человеком, что подкладывал трупы на порог «Белого Журавля», вот только сейчас ситуация чуть изменилась – работники Ведомства наказаний и Цзиньчэнской управы так и не смогли отыскать тело ни одного зверька. Люди, следившие за мясником Ян Ханем, доложили, что ничего странного тот не совершал: с утра зареза́л свиней и прочую живность у себя на заднем дворе, после разделывал их и шел продавать, а вечером возвращался домой к жене. Госпожа Ян же тоже не давала никаких поводов для подозрений, но никто не знал, чем именно она занималась за закрытыми дверями своей лекарской лавки.

Не теряя зря драгоценное время, Юнь Шэнли решил побольше узнать о поварихе и ее странном сыне. Вот только в императорском дворце ему следовало быть вдвойне осторожным: даже несмотря на то что пропала любимица императрицы, высокопоставленные чиновники не спешили давать разрешения на обыск в резиденции Сына Неба – наверняка боялись, что Юнь Шэнли откопает что-нибудь еще, или же просто мстили за разоблачение подпольной арены и закрытие излюбленного ими «Дома Пионов». В общем, заявиться без предупреждения прямо на императорскую кухню Юнь Шэнли боялся – понимал, что на него тут же донесут, если не отстранят от расследования.

К тому же глава Юнь не был до конца уверен в том, что Гоу-эр причастен к появлению трупов на пороге «Белого Журавля», ведь одни лишь его подозрения не могли служить доказательством. А из-за поспешности Чжи Ханя им так и не удалось заполучить злосчастную мисочку, из которой мальчишка поил животных, чтобы проверить ее содержимое, за что заместителю, который так мечтал о награде, впоследствии урезали месячное жалование.

Но мать и сын определенно вели себя странно. Не будь Тао Мэйчжоу относительно близка к императорской семье, Юнь Шэнли бы и не обратил на них внимания – мальчишка болен, поэтому, вероятно, и реагировал так резко на присутствие незнакомцев. Но даже если окажется, что к угрозам в адрес Яо Линя они непричастны, все равно не будет лишним поинтересоваться личностями тех, кто кормит правящую семью.

После собрания у императора Юнь Шэнли вспомнил о наследном принце, который когда-то приглашал его в свой дворец. Тогда глава Юнь пропустил эти слова мимо ушей, потому что ни при каких обстоятельствах не собирался наносить Ся Ваньба визит.

Но ради дела он готов был немного потерпеть Его Высочество.

Еще на подходе к покоям сопровождаемый двумя евнухами Юнь Шэнли вынужден был остановиться, так как дверь с грохотом распахнулась, и из комнаты стремительно вышел мужчина. Им оказался молодой ученый из академии, по совместительству – наставник наследного принца, Лю Шуйжун[19]. На его лице всегда было одно и то же странное выражение отчужденности и равнодушия, вне зависимости от ситуации, в которой он находился. Именно из-за его спокойного характера и строгости в делах ему и поручили обучение столь вспыльчивого и неуправляемого Ся Ваньба. Императорские евнухи не переставали шутить о том, что в длинных рукавах учителя Лю всегда спрятаны запасы ледяной воды, которую он на радость всему двору «выливает» на наследного принца, остужая его пыл.

– Простите, глава Ведомства наказаний… Наследный принц решил поиграть… и я не смог одержать над ним победу, поэтому должен принести ему лучший цветок, что растет в императорском саду, – Лю Шуйжун произнес это так, словно рассказывал о послеобеденной прогулке в погожий день, а не об очередном унижении со стороны ученика.

Юнь Шэнли попытался улыбнуться, но получилось плохо:

– Ничего… Я понимаю, что желание принца – закон, но давайте зайдем внутрь, и я поговорю с этим… Тайцзы.

– Наставник, вы… – Появившийся на пороге своих покоев наследный принц никак не ожидал, что столкнется с самим главой Юнем. Юноша мигом растерял весь свой игривый запал и превратился в благородного и почтительного принца. – Ох, Шэнли-гэ! А почему ты тут? Неожиданно встретить тебя так скоро! Решил прийти поиграть со мной?

– Разумеется, Ваше Высочество. Мне стало стыдно за то, что я так долго не заглядывал к вам, уделяя все внимание другим, менее важным вещам, – изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение лица и не рассмеяться, ответил Юнь Шэнли.

Ся Ваньба засиял. Его глаза при виде главы Ведомства всегда светились такой радостью, словно наследный принц ждал чужого визита каждую секунду.

– О, это прекрасная новость! Проходи внутрь, скорее!

Лю Шуйжун немного помедлил, но последовал за ними.

Наследный принц жил в восточном дворце, специально перестроенном для него несколько лет назад: роскошный сад, тренировочные площадки и оружейная, закрытый павильон для обучения боевым искусствам в холодное время года, летняя беседка и еще с десяток всяких построек для прислуги. Даже классная комната, увешанная работами известных мастеров каллиграфии, находилась в отдельном здании.

– Не ожидал, что среди всех твоих важных дел найдется времечко для меня! – Наследный принц жестом пригласил гостя сесть на одну из подушек, сам же расположился за учебным столом. – Будь добр, скажи правду, для чего ты здесь?

Ся Ваньба хоть и обладал характером, достойным своего имени, но при всей его невоспитанности и нетактичности проницательности наследному принцу было не занимать. Тем более он хорошо знал Юнь Шэнли и понимал, что тот ничего не делает просто так, из любезности.

– Конечно, я пришел сюда ради наследного принца. – Ся Ваньба вскинул брови, не веря в слова Юнь Шэнли. Тот продолжил: – Но вы правы, меня сюда привели также и дела Ведомства наказаний… Недавно на пороге у одного моего… знакомого стали находить убитых бездомных животных, а теперь и вовсе вся столица гудит из-за того, что кошки и собаки бесследно пропадают. Расследование привело нас к одному подозрительному человеку, что подкармливал котят и пытался забрать их к себе домой якобы затем, чтобы «позаботиться» о них. По крайней мере, так утверждает его мать, одна из поварих на императорской кухне, что сейчас, возможно, готовит вам еду.

Ся Ваньба недовольно поинтересовался:

– Так почему же она до сих пор еще где-то поблизости, а не гниет в тюрьме твоего Ведомства?! Моя матушка проливает слезы из-за потери своей любимицы целыми днями, даже не обедает и не ужинает с нами, все сидит у себя в покоях да переживает! Стража постоянно обыскивает слуг и евнухов, их покои тоже уже перевернули вверх дном, и все еще ничего! Если ты подозреваешь кухарку – так схвати ее и разберись!

– Меня и еще нескольких министров пригласили разобраться, но пропажей кошки пока занимается императорская стража. Я просто хочу помочь им в расследовании и заодно раздобыть кое-какие сведения.

Дела императорской семьи всегда решались непосредственно во дворце, и для этого здесь присутствовали нужные люди. Ведомство наказаний же вмешивалось нечасто, и, если такое случалось, на то всегда были особые причины. Но из-за ценности императорской любимицы созвали всех, кого только можно. Поэтому Юнь Шэнли решил воспользоваться возможностью. Они уже прошерстили всю столицу, кроме императорского двора, и… если и здесь точно так же пропадали животные, значит, для преступника были открыты все двери Цзиньчэна.

Лю Шуйжун, все это время стоявший рядом – Ся Ваньба не предложил ему сесть, – коснулся подбородка, будто бы обдумывая слова главы Ведомства.

– Ах, выходит… – Ся Ваньба, сбитый с толку упоминанием раздражающей его императорской стражи, мигом позабыл о своих претензиях. – Что ж, если ты все же явился сюда по делу, так говори быстрее! У меня нет времени на то, чтобы выслушивать твои догадки о том, кто в итоге виноват в случившемся.

Он отвернулся, явно заскучав – все вопросы, связанные с политикой, экономикой или другими «чиновничьими» темами, вызывали у него сонливость. А когда принцу было скучно, он сразу же искал возможность позабавиться и как-нибудь по-новому поддеть свою «зверушку»:

– Учитель Лю! Разве ты не должен прислуживать наследному принцу? Помоги-ка и принеси нам с Шэнли-гэ горячего чая.

Юнь Шэнли окинул принца настолько холодным взглядом, что тому захотелось съежиться. Избалованный Ся Ваньба не любил повторять свои приказы дважды и терпеть не мог, когда слуги его не слушались, но даже разница в статусах не избавила Его Высочество от страха перед главой Ведомства.

Юнь Шэнли нахмурился – Ся Ваньба тут же сел прямо и замер, будто ожидая, что его вот-вот накажут поркой. Глава Юнь сердито произнес:

– Тайцзы, как вы обращаетесь со своим наставником? Господин Лю – уважаемый ученый! Не боитесь, что однажды попадете в распоряжение более грозного и менее терпеливого наставника?

Но наследный принц никак не мог сдержать обиду:

– Неужели ты думаешь, что кто-то осмелится поднять руку на наследного принца?

– Есть много способов извести человека без использования силы, – произнес Юнь Шэнли, хорошо зная, о чем говорит.

– Я понимаю… – протянул принц, чуть склонив голову набок. – Только вот любопытно, как моим наставником может быть человек, который чуть старше меня? Скажи, как я могу серьезно внимать его словам?

– Значит, несмотря на небольшую разницу в возрасте, ваш наставник уже значительно превосходит вас, разве не так?

– Нет!

– Ся Ваньба, ты и обо мне такого мнения? Думаешь, я тоже ничего не стоящий мальчишка? – Юнь Шэнли надавил на больное место. Он знал, что нет того, в чем Тайцзы с ним бы не согласился.

Принц не стал отвечать на столь коварный вопрос, принимаясь нервно потирать руки друг о друга, и в итоге решил задобрить своего старшего:

– Позови любого человека с кухни! – обратился он к слуге. Тот поклонился и умчался выполнять требование Тайцзы.

Неожиданно голос подал учитель Лю:

– Уважаемый сановник[20], вы уверены, что дело настолько серьезно? Может, это эпидемия какой-то болезни, что сразила всю живность, а кошку уважаемой императрицы похитили слуги? Я изучал похожие случаи, и много когда животные умирали один за другим, особенно те, которых люди держали для еды.

– Ученый Лю, если бы это была обычная болезнь, первыми бы возмутились именно крестьяне, но от них за все время не поступило ни одной жалобы о гибели домашнего скота. Тем более если бы это была эпидемия, на улицах повсюду валялись бы трупы, но их нет – а тела умерших от отравления животных так удачно оказывались прямо на пороге дома моего друга.

– Наставник Лю, – начал Ся Ваньба с поддельной учтивостью, – почему вы сомневаетесь в том, как ведет дела мой Шэнли-гэ?!

Юнь Шэнли потер переносицу, чувствуя, как от ощущения собственной беспомощности у него начинает побаливать голова. Он понятия не имел, почему Ся Ваньба так его защищает. Возможно, это было связано с тем, что император редко уделял внимание своим детям, и перед глазами у маленького наследного принца не было достойного примера для подражания. Юнь Шэнли знал о такой проблеме не понаслышке: он и сам-то вырос, воспитанный больше слугами да книгами, чем отцом, что вечно занимался государственными делами и совершенно не заботился о сыне. Ся Ваньба решил брать пример с главы Юня, но глава Юнь явно был последним человеком, у которого можно было бы научиться чему-то полезному.

– Тайцзы, вы не так поняли меня… – Ученый Лю низко опустил голову.

– Тебя послушать – так я вообще никогда ничего не понимаю. Наши занятия начинаются с первым криком петуха и длятся до того момента, пока этого самого петуха мне не подадут поздним вечером на ужин. Признаюсь, проводить столько времени за учебой, да еще и под вашим руководством… утомительно.

Учитель Лю никак не отреагировал, ни одна мышца на его лице не дрогнула, и даже глаза остались спокойными.

«Вот это выдержка!» – пронеслось в голове Юнь Шэнли. Сам же он не без злорадства частенько прикидывал, какое из наказаний Ведомства способно превратить Ся Ваньба в человека, достойного своего титула.

– Наследный принц, почему бы вам не брать пример с наставника? Он намного спокойнее, чем я, и знает больше, разве не так?

– Почему ты сравниваешь себя и его?!

На деле это было не сравнение, а стремление перетянуть внимание Ся Ваньба на другого человека, но вздорный наследник просто так не отстанет, как его ни уговаривай, это глава знал наверняка.

Тут в покои наследного принца зашел слуга, за которым стоял низкий загорелый мужчина, и доложил:

– Этот ничтожный привел рабочего с кухни, как вы и просили.

Оказавшись лицом к лицу с такими важными людьми, простой рабочий побледнел и весь затрясся от благоговейного страха, отвешивая глубокий поклон едва ли не до пола:

– Я… Я…

Юнь Шэнли поднялся и подошел к нему, тем самым еще больше пугая.

– Не бойся, тебя не собираются наказывать.

Услышав это, слуга чуть расслабился, но глаз так и не поднял. Его выдернули с кухни со словами о том, что его ждет наследный принц, а это могло значить лишь одно – смерть.

– Расскажи о Тао Мэйчжоу, – приказал Юнь Шэнли.

– Госпожа Тао… Она… Она хорошая женщина… Ее весь двор ценит за поварское мастерство…

Юнь Шэнли крепко сжал его плечо, чуть повышая голос:

– Это так чудесно! Неужели у нее совсем никаких недостатков нет? А ведь сын ее нездоров, верно?

Слуга поднял голову и случайно столкнулся с угрожающим, темным взглядом Ся Ваньба, который будто бы желал испепелить слугу на месте.

– А, и-иногда она ведет себя стра-а-а-анно, – заикаясь, начал тот. – С-сын у нее часто болеет. Говорят, у-умом слаб, и она долгие годы лечила его, т-то и дело уезжая из столицы. Когда ребенку стало лучше, о-они вдвоем вернулись в Цзиньчэн, но Тао Мэйчжоу почти не выпускает сына из дома. Умом м-мальчишка не блещет, хотя ему уже немало лет, вот и…

Юнь Шэнли задался вопросом: где еще можно было лечить сына, кроме как в столице, где по определению живут и работают лучшие лекари? Разве что женщина знала о каком-нибудь чудесном целителе, живущем высоко в горах?

– Замечал ли еще что-нибудь необычное?

Слуга, бледнея пуще прежнего, выдавил:

– Господин, не замечал! Только ее чрезмерную любовь к сыну!

– Но говорит она иначе, чем остальные, верно?

Рабочий тыльной стороной ладони вытер капельки пота со лба.

– Из-за болезни сына она жила на юге, не помню, где именно, поэтому переняла говор от местных жителей.

Юнь Шэнли задумался. Непривычный диалект… Он должен был выяснить, где именно лечила сына Тао Мэйчжоу.

– Совсем не помнишь? Хорошенько подумай, вдруг что придет в голову.

– Она… Она не говорила, в к-к-каком городе была, но рассказывала, что сына лечила в каком-то храме!

– В храме?

Люди часто посещали храмы, чтобы помолиться о благополучии, здоровье, о счастливом браке или богатстве, но чтобы ездить туда лечиться… Возможно, среди монахов и встречались лекари, но это была скорее редкость, куда чаще прихожане имели дело с какими-нибудь шарлатанами. Могла ли Тао Мэйчжоу столкнуться с одним из таких? Но если ее сыну стало лучше, тогда ей повезло, раз она действительно нашла целителя.

– Пойдем, проводишь меня до кухни. Хочу посмотреть на нее.

Слуга заколебался и исподлобья взглянул на наследного принца.

– Не услышал приказа главы Ведомства наказаний? – сказал Ся Ваньба, беря из рук наставника чашку чая.

Юнь Шэнли отступил к двери и решил удалиться – он уже еле сдерживался в присутствии Тайцзы, искренне сочувствуя наставнику Лю. Вдогонку Ся Ваньба крикнул ему:

– Юнь Шэнли, приходи почаще, иначе я буду огорчен, а когда злюсь, я могу такое устроить, что всем не поздоровится, знаешь?

– Буду рад принять приглашение принца и обязательно постараюсь навестить вас! – сделал поклон Юнь Шэнли.

Слуга тоже откланялся и последовал за главой Ведомства.

– Наставник Лю, на чем мы остановились? Игры мне наскучили.

Лю Шуйжун вздохнул и достал из рукава сложенную книгу.

Восточный дворец располагался совсем рядом с кухней, и они дошли до нужного места быстро, остановившись неподалеку и не заходя на территорию, которая уже не принадлежала Ся Ваньба.

– Вот она! – Слуга указал пальцем на полную женщину, которая подошла к ручью с бадьей, полной тарелок. С грохотом поставив свою ношу на землю, она вытерла лоб, ведь по ее коже даже от такого не стоящего усердия действия ручьем полился пот. Но, кажется, сама мыть эту посуду она не собиралась, потому что сразу же начала оглядываться и пристально смотреть на слуг, явно намереваясь найти себе «помощника».

Слуга пригнулся и спрятался за раскидистым кустарником, боясь быть обнаруженным.

– Стража сегодня уже обыскала каждого, кухню тоже проверила. Если честно, мы все немного боимся Тао Мэйчжоу… Она жестокая, хоть и добрая на вид.

Покинув наследного принца, слуга стал чуть сговорчивее и оголил запястье, показывая пару темных синяков на руке:

– Это она меня каждое утро бьет из-за любой провинности… Недавно уронил тарелку, так она мне всю спину палкой исходила…

Юнь Шэнли вспомнил вздорный характер этой женщины и то, как она вела себя в Ведомстве, как спорила с чиновниками, не боясь никакого наказания… Слишком самоуверенная.

– И что же? Никто из вас до сих пор не пожаловался на нее?

– Мы не смеем… Она любимица старших слуг. И заведует почти всей кухней.

Если она действительно обладает хоть и маленькой, но все-таки властью на императорском дворе, то ситуация становится еще более подозрительной.

– Всей кухней? И отвечает за поставку продуктов?

– Да. Она сама подбирает людей, которые нам привозят овощи и мясо, евнухи позволяют ей это делать.

Юнь Шэнли тут же вспомнил о Ян Хане. Если он поставлял мясо Яо Линю и другим постоялым дворам, а его жена имела связь с императорским дворцом, то его свиньи и куры вполне могли отправляться и на императорский стол тоже.

– Я пойду? – Рабочий, увидев, что чиновник перестал обращать на него внимание, сделал пару шажков в сторону.

Юнь Шэнли остановил его, бесцеремонно схватив за шиворот.

– Стой! Расскажешь ей, что тебя расспрашивали о ней самой и ее больном сыне, – лишишься языка в тот же день. Ясно?

Слуга, чей путь на кухню лежал мимо ручья и грозной Тао Мэйчжоу, сглотнул и взглянул на бадью с посудой, что ждала его уже некоторое время.

– Вполне…

Юнь Шэнли вздохнул с толикой облегчения, зная, что больше ничего сделать сейчас не сможет. Императорский дворец – не его территория, он не имеет тут никакой власти. Но вот что странно: все подозреваемые почему-то оказались непростыми людьми. Юнь Шэнли не покидало ощущение, что теперь он расследует не одно дело, а сразу несколько, что делало ситуацию куда сложнее и серьезнее.

Если глава Юнь сталкивался с по-настоящему сложными проблемами, он часто приходил за советом к самому близкому и одновременно совершенно чужому человеку.

Однако отец еще не отчитал его за историю со стрелой, поэтому стоит быть готовым к очередной нотации…