Несколько дней подряд стражники Ведомства вместе с приглашенными помощниками в лице Лэйчэна и Яо Линя патрулировали улицы в поисках предполагаемого убийцы животных. Юнь Шэнли также послал людей, чтобы они проверили лекарскую лавку и жену Ян Ханя. Госпожа Ян оказалась не совсем обычной фигурой: она слыла по всей столице как владелица места, где можно купить редкие травы и необычные лекарственные смеси, и сам дворцовый лекарь делал у нее заказы – ее мази и снадобья отправлялись прямо на императорский двор. В методах ее лечения можно было усомниться, но никаких странных или подозрительных действий она не совершала, поэтому решено было продолжить наблюдение за ней и мясником.

Лэйчэн, Сунь Юань и Чжи Хань начали свой обход с того места, где раньше располагалась подпольная арена, и прошерстили все вплоть до императорского дворца – но ничего и никого не обнаружили. Они также не забыли пройтись по всем девушкам, у которых мог быть этот пьяница в последние недели, что оказалось таким себе удовольствием: красавицы, едва завидев своего бывшего любовника, сразу же стремились отомстить за прошлые обиды, что выливалось в ссоры, ругань, скандалы на всю улицу, а в некоторых случаях и вовсе едва не доходило до драки. Эти трое тоже заметили, что бездомных животных стало значительно меньше, хотя совсем недавно их было столько, что жители то и дело жаловались на бродячих кошек и собак властям, мол, никакого спасения от злобных голодных свор нет. Однако ни о каких «чистках» чиновники соответствующих министерств не объявляли, и это пугало еще больше. Сунь Юань и Чжи Хань все еще не забыли о собаке Юй Цюаня – о первой «серьезной» жалобе. Огонек действительно мог убежать и просто не вернуться домой из-за того, что его тоже поймали. А раз животные продолжали пропадать и по сей день, значит, неизвестный живодер еще не покинул столицу. Но не мог же этот кто-то провалиться сквозь землю? Работники Ведомства наказаний проверили все, кроме императорского дворца, и так ничего и не обнаружили.

– Сколько еще мы будем ловить того, кого даже не видели в лицо? – сказал выходящий от очередной бывшей любовницы Лэйчэна Чжи Хань. Его едва не зацепило, когда девушка в порыве гнева запустила в Лэйчэна вазу, наполненную родниковой водой и, кажется, ядовитыми цветами.

– Надо пройтись по всем местам, где побывал наш дорогой «помощник», ведь он не помнит, в каком именно месте видел того мальчишку, – гневно пробормотал Сунь Юань, у которого на щеке красовалась длинная царапина – одна из девушек метила в Лэйчэна, да только прилетело в итоге ни в чем не повинному заместителю.

Лэйчэн, которого, кажется, и вовсе не волновало, что его пару мгновений назад едва не лишили жизни, с ухмылкой наклонился к Сунь Юаню:

– Сяо Сунь, допустим, в один момент я навещу ваше Ведомство, чтобы послужить Великой Ся… Хочу высокую должность. Примет ли меня глава Юнь?

– С чего бы вам с нами работать? Ваша жизнь вас не устраивает?

Лэйчэн нахмурился – он не привык думать много и серьезно:

– Иногда бывают тяжелые моменты… Я вполне доволен, просто все стало надоедать, а ваше Ведомство – явно самое веселое местечко в столице!

– Вы считаете смерти и убийства весельем?

– Вовсе нет!

Чжи Хань закатил глаза, принимаясь ворчать. Эти двое еще хуже хозяина двора и главы Ведомства! Нескончаемый треп, где каждый раз он оказывался лишним, раздражал.

– Тише! – Чжи Хань вдруг приказал всей страже замереть и указал за поворот, из-за которого выглядывала чья-то фигура. Этот человек, точнее ребенок, склонился над котенком, протягивая ему миску с чем-то съедобным. – Эй, глядите! Кажется, он! Лэйчэн, иди глянь!

Чжи Хань уже не переживал о том, что Лэйчэн был другом самого главы Ведомства, и обращался к нему бесцеремонно, почти презрительно.

Оторвавшись от Сунь Юаня, Лэйчэн посмотрел туда, куда указывал Чжи Хань, и вдруг завопил:

– Эй, это точно он! Ловите его!

Полная предвкушения улыбка появилась на лице Чжи Ханя, который уже видел перед собой награду в виде дополнительного жалования за поимку преступника.

– Чудовище! Отброс! Только и умеет, что мучить слабых беззащитных животных! – продолжал визжать Лэйчэн.

Чжи Хань махнул стражам, шедшим позади них, и те тут же бросились к мальчишке. После дела с подпольной ареной Юнь Шэнли серьезно занялся тренировками стражников, начиная с построения и заканчивая некоторыми боевыми движениями, которые он подсмотрел у других бойцов. Благодаря этому сила Ведомства возросла – стражи окружали потенциального преступника со всех сторон, не оставляя ему лазеек для побега и не теряя бдительности, как это было в прошлый раз с Чэнь Цзюнем.

Мальчик обернулся и от испуга выронил из рук чашу с молоком, которую держал в руках.

– Н-не п-подходите!

Котенок, почуяв опасность, зашипел и убежал, спустя пару секунд скрывшись где-то за стеной.

Стражи с легкостью скрутили возможного преступника и связали его веревкой. Чжи Хань гордо подошел к мальчику, смотря сверху вниз и чувствуя прилив гордости.

– Ай да молодец, я отлично поработал!

Стражники переглянулись с некоторой досадой на лицах: преступника ловили они, а все заслуги приписывают себе в итоге высшие чины. Несправедливо!

– Ведите его в Ведомство!

– Слушаемся!

Там их уже ждал Юнь Шэнли, который изучал все те сведения, что удалось собрать о жене Ян Ханя. Яо Линя не решились снова отрывать от управления постоялым двором. В последний их патруль снова пошел дождь, Юнь Шэнли опять позабыл зонт, и мокрый, злой Яо Линь выругался: «Если вы вновь вызовете меня по пустяку, больше никогда не увидите!» И ушел. Никто не стал его останавливать.

Когда чиновники привели неизвестного парнишку в Ведомство, орущий и дергающийся всю дорогу ребенок перестал вдруг вырываться и стал вести себя послушно. Решив не тратить силы на поиск Большого Мо, Чжи Хань жестко усадил его на стул и навис над ним. У Юнь Шэнли от такой картины глаза полезли на лоб. Во-первых, Чжи Хань никогда не проявлял рвения к допросам, во-вторых, его подчиненный слегка превысил свои полномочия.

– Ну, говори! Зачем убивал животных?

– Я никого не… – Неожиданно голова подозреваемого дернулась в сторону, будто ее без предупреждения потянули за веревку вбок. Чжи Хань, не ожидавший такого, отскочил в сторону.

– Ты…

– Чжи Хань, отойди. – Скомандовал Юнь Шэнли. Он обратил внимание на руки ребенка. Те дрожали, но явно не от страха – как будто бы мальчик не мог их контролировать, точно так же, как и движение своей головы только что.

Даже Лэйчэн заметил нечто необычное в этом поведении.

– Глава Юнь, дайте мне допросить его! – Чжи Хань отодвинул со своего пути главу Ведомства и нацепил на лицо угрожающее выражение.

– Мама! Мама!

– Хватит звать свою маму!

– А-А-А!

Вопль оглушил всех присутствующих, заставляя вспомнить их о пытках в камерах. Нет. Даже те, кому втыкали в руки лезвия, орали не так громко и надрывно. Потом вдруг мальчик перестал кричать, и все подумали, что он устал и наконец-то успокоился, но его молчание резко сменилось смехом, ядовитым, безумным, который заставил людей вокруг вздрогнуть не то от страха, не то от отвращения.

Чжи Хань пнул ножку стула, на котором сидел парень.

– Прекрати смеяться и скажи свое имя!

– Гоу[18]… Гоу, – заикаясь, начал самоназванный «Гоу».

Чжи Хань не выдержал и хлопнул по столу, еще сильнее пугая подозреваемого:

– Ну! Что, собака? Ты собак убиваешь?! – прикрикнул заместитель, делая акцент на слове «ты».

Со стороны входа послышался грохот и крики стражников.

– Что-то происходит, глава, я пойду проверю, – Сунь Юань вызвался первым, но не успел дойти до двери, как та распахнулась, и внутрь влетела полная женщина, едва не сбивая чиновника с ног.

– Гоу-эр! – закричала она, подбегая к сыну.

– Мама! Мама!

Все мигом поняли, что за женщина заявилась к ним без предупреждения. Похоже, это была мать новоявленного подозреваемого.

– Кто вас впустил?! – Юнь Шэнли нахмурился и махнул рукой, останавливая стражников, готовых наброситься на сумасшедшую.

Та, не встретив сопротивления, опустилась на колени перед сыном и принялась нежно гладить его по макушке, убеждаясь, что с ребенком все в порядке. На стоящих вокруг людей она не обращала ни капли внимания.

– Госпожа, прошу прощения, кто вы?

Женщина повернулась к ним, выпученными глазами с ненавистью смотря на всех и каждого:

– Как вы посмели мучить моего сына?! Мой сынок так перепугался, что дрожит, как лист на ветру!

Сунь Юань не мог не задать ей вопрос, который тревожил сейчас всех:

– Госпожа, это ваш сын? – Женщина прыснула, будто чиновники Ведомства не отличались особым умом. – Зачем вы назвали сына собакой?!

– Тебе какая разница?! Мой сын болен, и только такое имя может отогнать от него таких демонов, как вы!..

Женщина протянула в руки сына какой-то маленький предмет и шепнула:

– Ну, успокойся, малыш, давай! – Хотя ребенка было очень сложно назвать малышом – он выглядел скорее уже как подросток, – но женщину это совсем не останавливало. – Вы, нелюди! Мой сын болен, ему нельзя видеть такие злые лица, как у вас!

Юнь Шэнли поджал губы. Его терпение подходило к концу.

– Для начала успокойтесь и перестаньте кричать! Как вас зовут? – Сунь Юань решил проявить к ним жалость, тем более сын этой женщины, скорее всего, и правда был болен.

– Я Тао Мэйчжоу! – гордо ответила она.

– Мы не хотим вам зла. Если вы все объясните, мы отпустим вас как можно скорее, – попытался уговорить ее Юнь Шэнли. Подозреваемый так быстро, разумеется, не уйдет, но ради спокойствия матери и сына нужно было действовать с осторожностью. – Ваш сын был схвачен на улице из-за подозрения в причинении вреда животным.

– Мой сын никого не трогал! Он всего лишь хотел забрать бедняжку себе. Все знают, что он таскает к нам домой животных. Жалко ему, хочет помочь, а вы накинулись! – Женщина произнесла еще одно ругательство, но никто не понял его значения – или она просто говорила слишком быстро. – Как мой сын может помогать, если на него бросаются без суда и следствия такие, как вы! Я напишу на вас донос, и ваше Ведомство закроют!

Чжи Хань рассмеялся:

– Наше Ведомство было создано в день образования Великой Ся, думаете, ваша жалоба что-то изменит?!

Женщина самоуверенно ответила:

– Я работаю поваром на императорской кухне! Да как вы смеете говорить мне такое!

Тао Мэйчжоу наступила Чжи Ханю на ногу, все еще не отлипая от сына, а тот, увидев исказившееся от боли лицо заместителя, снова рассмеялся своим пугающим хохотом.

– Вы все получите по заслугам! Ждите, когда по вашу душу придут люди, которым одного слова хватит, чтобы разрушить ваши никчемные жизни! – С этими угрозами она еле сдержалась, чтобы не плюнуть чиновникам под ноги, и, помогая сыну подняться, громкими шагами направилась туда, откуда пришла.

Чжи Хань и Сунь Юань хотели двинуться вслед за ней, но их остановил Юнь Шэнли. Он оперся спиной на стол, задумчиво наблюдая за удаляющимися фигурами.

– Чжи Хань, пусть идет. У нас нет доказательств, а если она поднимет шумиху, то у нас окажутся связаны руки. Император не потерпит еще одного моего проступка.

Эта странная семья ушла, и все выдохнули, переводя взгляд на Лэйчэна.

– Почему на меня смотрите? Я откуда знал, что они чокнутые? Вы же нашли его по моей наводке, а виноват он или нет, этого я уже не говорил!

Чжи Хань потер оттоптанную ногу и с горечью произнес:

– Мы так просто оставим ее?

– Да, этот след оказался тупиковым. Но все равно надо продолжать следить за ними обеими, и за лекаркой, и за поварихой, особенно если последняя связана с императорским дворцом.

Две женщины. Тао Мэйчжоу и жена мясника. Юнь Шэнли не смел даже предположить, кто из них действительно мог бы навредить Яо Линю. А главное, почему.

– Вы заметили странность в ее речи? – неожиданно выпалил задумавшийся Юнь Шэнли.

Сунь Юань вспомнил весь недавний разговор и воскликнул:

– Странность… Она действительно говорит не так, как принято в императорском дворце, словно долгое время жила не в столице. Глава, давайте догоним ее!

– Подожди. Обычно людей во дворец отбирают тщательно, особенно если они связаны с такой работой, как приготовление еды для императорской семьи. Такими слугами могут стать лишь те, кто обладает достаточными знаниями и сноровкой и чья родословная проверена как минимум до второго поколения. Или же… туда пробиваются через связи с нужными людьми. Если кому-то выгодно, то да, те же императорские евнухи могут принять на службу своего человека, но если это вскроется, то ничем хорошим дело не закончится. Обвинения будут серьезными. – После выговора от императора глава Ведомства решил действовать намного аккуратней, иначе точно потеряет свою должность. Отец не всемогущ и не спасет его, если случится что-то действительно серьезное. – Не спускайте глаз с этой поварихи. Раз она служит в императорском дворце, она явно не так проста. Вы слышали ее слова? Она говорила так уверенно, будто за ней стоит десятитысячная армия, готовая вступить в бой по одному взмаху ее руки. Наглость? Невежество? Самонадеянность?

– Она действительно вела себя чересчур нагло с самого момента своего появления. Кто в своем уме пожалует в Ведомство наказаний и растолкает толпу стражников?! – Чжи Хань все еще злился на женщину из-за боли в отдавленной ноге.

– Странно, что я раньше не видел ее во дворце… – Глава Ведомства перевел многозначительный взгляд на друга, но тот не поддержал его, как обычно.

– Даже не проси! Я на императорский двор ни ногой! – Лэйчэн замахал руками.

Юнь Шэнли закатил глаза, отчего Лэйчэн понимающе улыбнулся, а глава Юнь выдохнул:

– Тебя и не собирались туда отправлять.

Для этого дела у него самого есть связи, которыми можно было бы воспользоваться.