Напланировал себе, напридумывал, насочинял столько, что в воображении уже успел всю ближайшую округу облететь и… Столкнулся с реальностью. Не выдуманной…

А ведь казалось, так хорошо – сделай мостки под колёса и кати по ним самолёт на сушу. Можно использовать стенки контейнера для этой цели и даже разобрать самые габаритные ящики – всё равно их содержимое перебирать и просушивать надо. Выдержат ли они нагрузку? А почему нет? Он же без крыльев, считай, в полтора раза меньше весит. Да и вес тот больше на мотор и редуктор с пропеллером приходится. Стоп. Пропеллер-то тоже снят, его придётся на вал прикручивать потом. Значит, вес ещё меньше. Здесь каждый килограмм в мою пользу работать будет.

Первым делом выгрузили на берег крылья и прочую мелочовку, освободили себе место для манёвра.

Эх, было бы нас больше, мы бы и без мостков обошлись, на руках бы фюзеляж до мели донесли. А там уже и по воде докатили бы.

Если бы да бы. Затык у нас случился. До борта баржи фюзеляж по щитам из стенок контейнера докатили нормально, без затруднений, а с борта на берег транспортировать не получилось. Проблема возникла.

Мы ведь мостки дальше сделали узкие, только чтобы колёса прокатились, поэтому нам пришлось в воде стоять и за эти самые колёса с помощью колодок самолёт придерживать. А попробуй его так удержи, если от борта к берегу уклон, да вдобавок сами доски воды набрали, набухли, стали скользкими.

Колодки не стопорятся, по мокрым доскам проскальзывают. На спуске самолёт ёрзать начал, то одно колесо вперёд уходит, то другое. А фюзеляж немаленький, плечо при этом получается большое, хвост то влево, то вправо мотается, смотреть страшно. Так и норовит с досок соскочить да в воду кувыркнуться.

Если только на хвосте кому-нибудь повиснуть? Придавить, чтобы не так мотался? А ведь мысль! А ещё можно верёвки привязать к тем же стойкам колёс и таким образом корпус на спуске придерживать. Так гораздо лучше будет. Двоим? Да. Двое будут с колодками стоять в воде по обеим сторонам от мостков, двое фюзеляж «на поводке» держать.

Вылезаем из воды, отдыхаем, вяжем верёвки и приступаем ко второй попытке. Ещё и освободившийся щит вперёд перетащили, сверху на доски уложили. Пришлось поднапрячься. Потом ещё один перетащим, и ещё. Так и доберёмся до отмели. А ведь теперь и впрямь всё получится.

Ну, поехали потихонечку. Навалились, подтолкнули корпус вперёд, за хвост придержали и принялись травить фалы. Даже получается корректировать направление движения самолёта по нашим мосткам, придерживая или поворачивая хвост в какую-либо сторону. На щите не на узенькой доске, тут свобода манёвра появляется. И не так страшна раскоординированность верёвочной поддержки, не слетят колёса с досок при неосторожном рывке…

Всё получилось. Правда, в последний момент все немного расслабились, когда буквально сантиметры до воды остались, а самолёт этого не простил. Колёса весело и свободно крутнулись, плюхнулись с шумом в воду, ткнулись в дно и намертво упёрлись. Брызги во все стороны полетели, самолёт клюнул носом вперёд по инерции, хвостом вверх махнул, как норовистая лошадь, задрал его к небу, я даже среагировать и повиснуть на нём не успел. А и успел бы, так вместе с ним кверху и подлетел бы. Верёвки, словно вожжи, в руках остались, а толку-то с них? Всё уже…

К счастью, обошлось. Не воткнулся самолёт втулкой винта в песок, постоял в шатком равновесии несколько секунд и передумал переворачиваться, опустился на три точки. Дно твёрдое, воды чуть выше щиколотки, фюзеляжем даже не макнул.

Выдохнул, смахнул со лба пот и дал команду катить аппарат дальше к берегу. Да вдобавок при этом плавно разворачиваем его параллельно воде. Так и выбежали на сухое. Ну, не совсем на сухое, там бы точно завязли, пока оставили на плотном влажном песке. Отсюда и буду взлетать, пока отлив. Отвязали и смотали верёвки. То есть Прохор отвязал и смотал, а я больше руководил…

Вчетвером установили на штатные места плоскости, вдвоём с Прохором затянули гайки крепления, пока матросы крылья снизу поддерживали. Установили на место пропеллер и приступили к заправке баков. Пока занимались этими делами, Силантий с Фёдором прошли вперёд по пляжу, убрали в сторону камни, нанесённые штормом обломки деревьев и прочий мусор. Вернулись, когда я уже в комбинезон переоделся и в кабине устраивался. Пока буду в воздухе находиться, ребята без дела тоже не останутся, займутся обустройством лагеря и приготовлением горячей пищи. Разрешил Прохору вскрыть ящик с кухонными принадлежностями отряда. Найдут в нём всё, что для кашеварства потребуется.

– Прохор, – привлекаю внимание парня.

– Слушаю, ваша светлость, – самым буквальным образом подскакивает тот и смотрит в ответ преданным взглядом. Сам стоит по щиколотку в воде, шаровары до колена подвёрнуты, рубаха свободным колоколом-балахоном болтается, через плечо наискосок поясной ремень застёгнут. Головного убора нет, где сапоги, тоже непонятно. Ну да не время замечания о форме одежды делать, я и сам только-только себя в надлежащий вид привёл. А то таким же расп… пардон, раздолбаем ходил…

– На всякий случай выставьте наблюдателя на бархане. – Не приказываю, советую, поэтому и формулировка такая. Но для него это одно и то же. – И обязательно вооружитесь. Места вокруг дикие, народец непонятно какой, как бы беды не вышло.

– Сделаем, вашство, – с уважением и почтением кивает головой помощник и оглядывается на внимательно прислушивающихся к разговору матросов. – И винтовки достанем.

– Хорошо. – Вздыхаю. Неспокойно что-то на душе. – Тогда запускаем мотор.

По чуть влажному плотному песку колёса идут, словно по бетонке. Он же ровный-ровный. И даже шуршат так же. Подрываю самолёт буквально метров через двадцать разбега, разгоняюсь и сразу же карабкаюсь вверх. Чем выше заберусь, тем дальше смогу увидеть. Встаю в круг и буквально сразу же вижу в нескольких километрах от моря в глубине берега большое озеро. Уменьшаю крен, растягиваю круг, в общем, сдвигаюсь от побережья в сторону этого водоёма и следом делаю ещё одно открытие: за ним виднеется какая-то река.

Грохот мотора пугает местную живность – в воздух взмывает туча пернатых, заставляет резко бросить самолёт в крен, отойти в сторону. Мне сейчас только столкновения с ними не хватает и вынужденной посадки с непредсказуемым результатом.

Из камышей выносится стадо кабанов, чуть дальше летит прочь от меня над степными барханами небольшая стайка то ли антилоп, то ли ещё каких-то копытных.

А жилья поблизости нет. По крайней мере, сразу в глаза ничего похожего не бросается, ни строений, ни огородов. Эх, дымка снижает видимость, не даёт рассмотреть подробности, не сориентироваться пока, маловато информации. Поэтому выше нет смысла забираться, там вообще ничего не увижу. Иду сначала на юг, на коленке лежит раскладка карты, сверяюсь с ней, ищу совпадения.

Через десять минут полёта впереди показалось ещё что-то, похожее на озеро и характерный заливчик, прикрытый от моря двумя серпами песчаных кос. И ещё одна река. И везде очень много птиц. Целые стаи взмывают в небо, крутятся заполошно над водоёмами, носятся из стороны в сторону. Приходится уходить, от этого линия фактического пути из прямой превращается в причудливый зигзаг. Ох, и перерасходую я топливо…

Ну и что? Ничего конкретного мне это не дало, подобных озёр по побережью очень много, хватает и разнообразных речек. Так что пора разворачиваться в обратную сторону. Проверим, что у нас на севере находится, в тех же десяти минутах лёта. И если после этого не определюсь, то тогда буду расширять район поисков. Ещё на те же десять минут…

Через двадцать минут полёта появилась какая-то конкретика, понятно стало, что лечу я вдоль восточного берега длинной косы, а впереди начинает проглядывать большой остров. Сверился с картой, и понятно теперь стало, куда именно нас занесло. Остров Чечень и река Терек…

Прошёл над островом, над одним скоплением домиков, над другим, повернул в сторону залива. И вот тут обнаружил и множество рыбачьих лодок, и даже впереди, на материке, небольшую деревушку заметил. Скорее, сначала маковку церкви увидел, за неё глаз зацепился. Сразу в ту сторону направился. Подлетел ближе и обрадовался – точно, есть домишки, много. Лю-ю-ди-и, ау! А что толку мне от этих людей? Ну, помогут баржу с мели стащить, и что? Дальше-то как? Впрягаться в бечеву и по-бурлацки тащить нашу посудину до Астрахани? Пупок развяжется по болотам и мелям топать. Из местных кого нанять? Можно, конечно. Как раз к весне и доберёмся таким ходом.

Я-то, само собой, и долететь могу, но не полечу. В ящиках запасные части к самолёту, как их без пригляда оставить? Никак. Опять же, имущество отряда, мастерская, станки, комплектующие…

Нет, нельзя всё это оставлять. А то всплывёт потом что-нибудь где-нибудь в Париже или Лондоне с Нью-Йорками и попробуй докажи своё первенство в авиастроении. Нет, здесь что-то другое нужно придумывать. Или в Махачкалу лететь и там насчёт помощи договариваться, или уж до Астрахани. Лучше, конечно, до Астрахани…

Ну что? Топлива у меня достаточно, можно посмотреть, что там дальше будет по берегу.

Сам Кизлярский залив камышом зарос, да и весь берег дальше в сплошном камыше. И мели кругом, как я и думал. Сверху их хорошо видно. А ближе к дельте вообще не пройти будет.

Зато слева на грани видимости большую дорогу увидел! На обратном пути над ней пройду, гляну, что и как. А пока держу курс на север.

А ещё через двенадцать минут улыбнулся и пошёл на снижение – судьба решила обнадёжить, впереди внизу обнаружил застрявший в камышовых зарослях так знакомый мне пароход…

Если бы не тонюсенькая струйка еле различимого дымка из пароходной трубы, подумал бы, что и нет никого на корабле. Слишком уж безжизненным он сверху выглядит. И точно так же на берег выброшен прошедшим штормом. Отказала машина? Скорее всего. Или поломка рулевого управления. Других причин быть не может. Наверное. Всё-таки далёк я от морских дел, не специалист.

Пролетел над закопчённой трубой, развернулся. Высота небольшая, метров десять. Сделал ещё один проход и снова развернулся. Почему никто не выскакивает, руками не машет? Должны же внизу рёв мотора услышать? Или оглохли там все?

Третий проход над палубой тоже ничего не дал, пусто внизу. И только на четвёртом проходе из всех щелей наружу полезли люди. Хлынули в самом буквальном образе, словно тараканы, одним сплошным потоком и заполонили все свободные места.

Ишь, обрадовались. Руками машут. Изотова увидел. О, на берегу полосу мне кинулись от мусора расчищать. Покружил минут пятнадцать, подождал, пока закончат, да и приземлился.

Сказать, что полковник обрадовался, это ничего не сказать, обниматься принялся, чуть ли не слезу пустил. Не ожидал от него настолько выраженных чувств. Понимаю, я и сам рад, но не до такой же степени? Хотя-а, если подумать, а что бы с ним государь сделал, если бы он меня потерял? Голову бы не снял, но вот охранять белых медведей точно бы отправил…

Кстати, после всеобщей радости команда парохода резко отделилась от пассажиров. И настроение у матросов, это отлично видно, подавленное. Ещё и бурчат что-то, поглядывают в нашу сторону с явной злостью. Только собрался Константина Романовича подробно расспросить, узнать, как они шторм пережили, почему тоже на берегу оказались, отчего команда зверем смотрит, да не успел. Опередил меня Изотов.

– А ведь я чуть было не приказал расстрелять нашего капитана, – обмолвился чуть позже полковник, когда поутихла радость встречи и мы сидели у него в каюте. – Команда парохода воспротивилась, чуть ли не взбунтовалась. Пришлось отложить это дело до разбирательства в вышестоящей инстанции. Сидит сейчас у меня под арестом, мерзавец. Это же нужно было такое удумать, баржу с людьми ради собственного спасения бросить!

Константин Романович встал, выпрямился, одёрнул китель, подбородок задрал. И взгляд такой… Строгий.

– Прощения не прошу, потому как прекрасно понимаю степень своей вины. Не уследил.

– Полноте, господин полковник, – растерялся я и тоже поднялся. – У него же другого выхода не было. Или обрубить буксир и пожертвовать малой частью людей, но спасти пароход с командой и пассажирами, или держаться до последнего и всем вместе идти на дно! Я бы и сам, признаюсь откровенно, на его месте поступил точно так же.

– Что вы такое говорите, Николай Дмитриевич, – ошалел Изотов. – Неужели и правда так бы поступили?

– Правда, – ответил со всей возможной твёрдостью и убеждением в голосе. Как-то не вяжется сегодняшний полковник с тем недавним, который бомбы в бандитов бросал. Или это другое? Да и ладно, нет у меня желания с его мотивами разбираться. Поэтому просто добавил: – Так что выпускайте нашего капитана из заточения, нам ещё отсюда как-то выбираться нужно. Заодно и послушаем, что он скажет…

– Думаете? Признаться, с такой точки зрения я не рассматривал произошедшую ситуацию…

– Потому что вы сухопутный человек, Константин Романович, – хмыкнул я. – А море диктует свои законы, подчас весьма суровые. И порой заставляет принимать безжалостные решения, жертвовать малым ради спасения большего…

– Как и небо, полагаю?

– Как и небо, – согласился с полковником. – Тоже ведь достаточно непредсказуемая стихия.

– Выпущу я капитана. Думаю, переживаний ему хватило, – кивнул головой Изотов.

Ничего на это не ответил, потому что отлично понимаю полковника и мотивы, заставившие его так поступить. И догадываюсь… Нет, знаю, почему он именно капитана делает крайним. Потому что тоже вину свою чует. Потому что проворонил, потому что позволил капитану поступить именно так. Не воспротивился его решению. Пусть и не знал о нём, но, случись непоправимое, разбираться в столице никто не станет, головы у всех полетят. Вот и назначил загодя стрелочника…

Кстати, капитан после освобождения извиняться за своё решение не стал. Увидел меня рядом с полковником, вздохнул с облегчением, поинтересовался:

– Остальные живы?

– Живы.

– Слава те, Господи! – широко перекрестился. – Не дал взять грех на душу…

Понимаю, работа такая…

– Пароход с мели стащить можно, – говорит чуть позже капитан. – Это не сложно. Дождёмся прилива, да и потянем канатами. А толку-то? Плицы гребного колеса по правому борту заменим, это не проблема, а машина? Машина сломалась, давление котёл не держит, механик уверяет, что своими силами с починкой не справимся. Так что нужен буксир! На вас надежда, ваша светлость, выручайте. Только вы со своим самолётом можете за подмогой в Астрахань слетать. Иначе сидеть нам всем на этом берегу бог весть сколько.

– До Петровска гораздо ближе, – рассматриваю карту.

– В Петровске помощь оказать некому, – кривится капитан, с досадой отмахивается рукой от моего предложения. – Городишко маленький, несколько грязных улиц, нефтеперегонный заводик и железнодорожные мастерские. Нет, в Петровске делать нечего, только время зря терять.

– Значит, остаётся Астрахань, – подытоживает Изотов и смотрит на меня, ждёт, что я скажу.

– Для начала придётся вернуться к барже и дозаправиться. После этого можно и в Астрахань лететь, – соглашаюсь с небольшим уточнением.

Расстояния по карте прикинул, бензина туда долететь хватит с запасом.

– Я с вами полечу, Николай Дмитриевич, – просит Изотов. – Так оно проще будет.

Капитан молчит, но согласно кивает, и уже оба вопросительно смотрят на меня. А я что? Я не против, пусть летит. После пережитого жандарм меня даже в туалет вряд ли будет отпускать без сопровождения. Да и капитану без него точно легче дышать станет…

Как ни странно, но первым дым на горизонте увидел полковник. Воскликнул, привлекая моё внимание, вытянул руку вперёд. Настроение ухнуло вниз, ведь как раз в том направлении наша баржа находится…

Переглянулся с Изотовым и расстегнул куртку. Вытащил пистолет, глянул на него. Делать ничего не стал, тут же убрал обратно в карман. Посмотрел на стреляющую железяку и вроде бы как успокоился. Прибавил обороты, тут не до экономии.

Заходил со стороны моря. Так безопаснее будет. Сядем, узнаем из первых рук обстановку, примем решение на дальнейшие действия. Соваться наобум туда, за барханы, не стану, мне недавнего падения на Дворцовую площадь в столице хватило. Не желаю, чтобы ещё раз подстрелили.

Подлетел ближе и успокоился – горела не баржа, это разложенный на берегу огромный костёр нещадно дымил.

И ещё ближе. Вот теперь видны две фигурки, залегшие на вершине бархана. И ещё одна, то и дело усиленно подбрасывающая плавник в дымящий костёр. И вроде бы всё хорошо, но дым от костра в сторону берега стелется, и что там дальше, ничего не видно.

Услышали нас метров за триста и обернулись на звук работающего мотора. Прохор, а это он у костра находился, тут же замахал руками, привлекая моё внимание, отчаянно начал жестикулировать. А матросы так и остались на бархане. И высовываться не стали, что интересно.

Буквально «на пятке» крутнулся влево на девяносто со снижением, чуть ли не цепляя законцовкой крыла воду на развороте, встал параллельно берегу, убрал газ, слегка поддёрнул нос и тут же мягонько, с раскруткой колёс, притёрся к песку. Выключил мотор. Прокатился совсем немного, потому как скорость ещё на развороте потерял, а посадочный уголок на выходе создал. На пробеге отстегнул и скинул ремни, выхватил из кармана пистолет. Остановился носом к барже, выпрыгнул наружу.

Справа хлопнула дверца, Изотов оббежал самолёт и встал рядом со мной. И тоже в руке револьвер держит.

– Что случилось? – спрашивает.

– А я знаю? – отвечаю. – Сейчас Прохор нам всё и расскажет.

– Так точно, – подбежавший в это мгновение механик ориентируется правильно, тормозит, прикладывает руку к пустой голове при виде полковника и начинает тараторить.

– Приготовили кулеш, сели поснедать, а тут эти из степи налетели. Хорошо, что мы сделали как вы, вашство, приказали, выставили наблюдателя на бархан. Он нам тревожный сигнал выстрелом и подал. А мы только-только по паре ложок проглотить успели. Кстати, кулеш вкусный, с тушёнкой. Вам, вашство, тоже отложили в отдельную, как водится, миску…

– Про кулеш потом скажешь, – не выдержал полковник. – Ты о деле говори!

– О деле, – согласился Прохор. – Мы миски побросали, вон они, кстати, лежат на песке…

Указал пальцем, мы на автомате проследили за его пальцем, глянули в ту сторону.

– А ну, кыш! – топнул босой ногой по плотному песку Прохор. – Накинулись, насекомыя-я, на дармовщину!

– Да погоди ты со своими кузнечиками, – хмыкнул я. – Ты о деле, о нападении рассказывай!

– Так а я о чём? – удивился Прохор. – Побросали мы, значит, миски, ну и рванулись со всех ног к Силантию. Он тогда как раз на бархане и сидел в охранении. Винтовки с собой прихватили, как положено. Прибежали, а что тут бежать-то? Залегли, головы высунули и смотрим. Напугал наш матросик своим выстрелом этих басурман, вот они и крутятся теперь в отдалении на лошадках, приближаться опасаются. И хочется очень, и колется больно. Тогда я костёр и придумал распалить, вам сигнал подать. Эти-то дым как увидали, так ещё дальше отошли.

– Молодец, – похвалил я механика. Повернулся к Изотову. – Глянем своими глазами на этих степняков, Константин Романович?

– Обязательно, – согласился полковник. И спрашивает Прохора: – А почему ты решил, что это степняки?

– Похожие потому что. Лошадки невысокие, мохнатые. А сами вроде бы как в халатах.

– Понятно, – кивает Изотов. – Пойдёмте, Николай Дмитриевич. Глянем, что там за степняки такие объявились.

Подобрались к залёгшим у гребня бархана матросам, выглянули аккуратно. Метрах в трёхстах крутятся всадники на лошадях, навскидку человек двадцать. Пересчитать не получается, мельтешат сильно и поднятая пыль мешает.

– Не степняки это, – резюмирует полковник. – Не понимаю вообще, кто такие. Но подпускать их к барже явно не следует.

– Может быть, мародёры? – высказываю догадку. – После шторма прибирают то, что на берег волнами выбросило. Что будем делать? Вряд ли они успокоятся просто так.

– Что там у вас? Кулеш? – Полковник поворачивает голову в сторону лежащего чуть ниже нас Прохора. – Меня покормите?

– Покормим обязательно, ваше высокоблагородие! Там на всех с запасом, – откликается механик и скатывается вниз с бархана. Пусть бархан этот пологий и невысокий, но Прохор проделывает всё это лихо, только песок вслед за ним шуршит и пыль сухим серым облаком поднимается.

– Думаю, не рискнут нападать, – дочерпывает кулеш полковник и откладывает в сторону миску с ложкой. – Покрутятся, покрутятся и поскачут дальше.

– А если не поскачут? – Я успел опередить полковника и теперь просто отдыхаю, усваиваю проглоченное.

– А если нет, то мы с вами их поторопим. У вас же бомбы ещё остались, не так ли? – улыбается Константин Романович.

– Остались, – киваю. – Предлагаете пугнуть?

– Конечно.

– Может, вы их своей формой прогоните? Увидят погоны и испугаются, уберутся отсюда? – предлагаю ещё один вариант.

– Вряд ли они с такого расстояния что-то разберут. Пыль, опять же, помешает. Нет уж, давайте придерживаться первоначального плана, – отмахивается от моего предложения полковник.

– Возможные жертвы?

– Видите ли, Николай Дмитриевич, мне ваша жизнь и ваш самолёт важнее, чем жизни подобных мародёров, – откровенничает Изотов. – А на барже у нас запасные части к самолёту, крылья, мотор и прочее. Не так ли? И людей нельзя без защиты оставлять. Я ведь не предлагаю прямо по мародёрам целиться, можно бомбы между ними и баржей положить. В виде предупреждения. Сразу сообразят, что соваться сюда не нужно.

И я его прекрасно понимаю. И сам бы точно так же поступил. Если бы был один, без полицейского надзора. И тоже бомбы по людям не стал бы бросать, они же пока явной агрессии не проявили. Как бы наоборот, это мы первыми выстрелили.

Так и сделал. Взлетел, ушёл в сторону моря, набрал высоту и развернулся. Издалека увидел, что наше появление изрядно озадачило конных. Ну а уж когда я прямо на них нацелился, тут они и струхнули. Коней развернули и понеслись галопом в степь, как раз в сторону озера.

Я обороты прибрал, лечу на минимальной скорости, только что с крыла на крыло не переваливаюсь, даю им возможность убраться прочь. Бегут и пусть бегут дальше.

Сопроводил их до озера, посмотрел сверху, как они в камышах спрятались. Круг над ними сделал и прочь полетел, к барже вернулся. Надеюсь, больше не сунутся.

Сел на дозаправку. Полковник Прохора старшим так и оставил, необходимые распоряжения раздал, пока мы бензин в баки доливали. После взлёта пролетели над озером, посмотрели, что там всадники делают. По примятому камышу проследили путь всадников, прошли вслед за ними, убедились в их уходе и вернулись к барже. Если кто-то за нами и наблюдает, пусть думает, что мы обратно вернулись и никуда отсюда не делись.

А сами ушли в сторону моря, отошли подальше и уже там взяли курс напрямую на Астрахань. Через три с небольшим часа будет у нас помощь…