Похоже, наш недавний разговор по душам не только мне запомнился, но и полковнику. Недаром же он первым делом прибывших с такой помпой казаков в охранение погнал? Остальных направил на оборудование стоянки, установку палаток и всего прочего. Мне же принимать участие в этой суете не нужно, у меня и без того забот хватает, Изотов всё-таки подкузьмил, направив ко мне для согласования каких-то действий местное начальство. Пришлось разговаривать с полицейским, городским главой и представителем военной власти…

Согласовывать ничего не стал, так сразу и обозначил свою принципиальную позицию. У меня есть непосредственное начальство в лице генерал-губернатора Ионова, вот к нему пусть и обращают все свои вопросы. Единственное, пообещал, что от нас никаких хлопот городу не будет.

Отделавшись таким образом от местных, вернулся к самолёту и наконец-то провёл послеполётный осмотр. Проверил остаток топлива, разделил его на время полёта и получил примерный часовой расход. Потихоньку набираю статистику в различных климатических, температурных и эксплуатационных условиях. На будущее мне, да и не только мне, будет проще рассчитывать продолжительность маршрутов в зависимости от запаса топлива на борту. Записал данные в блокнот. Есть такая мысль – по возвращении в столицу все мои записи оформить в виде инструкции по эксплуатации данного типа самолёта. И отпечатать брошюрой…

Ещё пришлось ответить на вопросы моего будущего пилота, хвостиком бегающего за мной сейчас и внимательно наблюдающего за моими действиями. Правда, бегал до моего внушения:

– Степан Порфирьевич, ты пока ещё помощник и техник, а никак не пилот, кто за тебя будет самолёт обслуживать? Уж не я ли?

Бедняга опомнился, стушевался и, тяжело вздохнув, отступил к самолёту, откинул капот с одной стороны. Со второй я не дал ему этого сделать:

– Ты бы сначала в рабочую одежду переоделся. Где твой комбинезон?

Да, с моей лёгкой руки здесь появились лётные и технические комбинезоны. Пока, правда, индивидуального пошива в единичных экземплярах, но это только пока. Уверен, что скоро подобные вещи войдут в моду, и начнётся повальный бум. Что же касается меня, то я намереваюсь на этом деле хорошо заработать и первым организовать производство этих самых комбинезонов из различных материалов. Единых и раздельных – куртка, брюки. Летние, демисезонные и зимние. Плюс сопутствующие вещи – перчатки и шлемы, лётные и технические, шарфы, сумки, бельё и, куда же без них, сувениры и украшения.

И снова всё это лишь после возвращения в столицу. Что-то столько всего нового необходимо сделать, а я сижу здесь, на Востоке, и сколько ещё времени пробуду, никому не известно. А дело, между прочим, стоит, деньги не зарабатываются. Прямо грустно становится…

Одно утешает, в Ташкенте крайние деньки провёл с большой пользой. И это не занятия с великим князем и его супругой, а то, о чём сейчас вспоминаю с улыбкой, отчего сразу возникает желание ещё разок, а может и не разок, вернуться в Ташкент… Прав был Николай Константинович, истосковавшихся по мужской ласке женщин-аристократок в городе хватало. Всё-таки основную часть русского населения составляют военные, а служба – дело такое, иной раз с неё не возвращаются. Это я по себе знаю…

А женщины тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо. Тем более жизнь как шла, так и продолжает идти и никогда не останавливается на полпути. Цинично? Ни в коем случае, это жизнь…

Лагерь оборудовали быстро, буквально за несколько часов. Выставили караулы, разметили флажками взлётную полосу, прошлись цепью и пособирали камни и прочую ерунду вроде высохших коровьих лепёшек. На таком солнце они быстро сохнут. Вот мне интересно, местные же собирают кизяк и используют в виде топлива, так какого лешего именно на полосе его навалом? Почему раньше не могли собрать? Почему для нас подобрали самое загаженное место? Нет, я сам в цепи не ходил и эти штуки не поднимал, но мне за людей обидно…

Ну и за технику, конечно. На посадке мы как раз по всей этой прелести и прокатились. И придётся нам теперь отмывать самолёт прямо с этого времени и до самого… В общем, как у нас говорили, «от забора и до обеда». Или пока чистым не будет. Чем мы со Степаном и занялись в первую очередь. И только во вторую будем выполнять межполётную и сразу предварительную подготовку к следующему вылету.

Ну а дальше обед и… Постановка задачи самому себе.

Изотов пригласил меня в свою палатку, где и вскрыл в моём присутствии полученный от Ионова конверт. Кстати, а ведь я об этом конверте ни сном ни духом! Не доверяют? Вряд ли, тут дело в другом. В молодости. Плохо ли всё это? Точно нет. Чем меньше ответственность, тем спится лучше!

Ладно, проехали. Ну и что нам приготовил его превосходительство? Для чего отправил на новое место? Не то чтобы мне Фергана не нравилась, наоборот, в этом городе у меня когда-то и друзья-однокашники по училищу жили, и сам город я в своё время неплохо знал, так как бывать здесь приходилось довольно часто, но…

Но здесь пока нет того, что появилось у меня в Ташкенте… Или кого… Да и сам город пока далеко не тот, не тот…

«Эх, молодость, молодость», – подумалось мне, и я поспешил сосредоточиться на том, о чём мне с листа зачитывает Изотов.

Задание мне предстоит не новое, вылететь завтра по определённому маршруту, прибыть в такое-то время в указанную точку, где и сбросить на противника наш смертоносный груз в виде бомб. Успехом операции можно будет считать полный разгром и уничтожение противника.

– А что там, на Восточном Памире, происходит? – выслушал Изотова и не удержался от вопроса. – Почему понадобилось бросить все дела на Пяндже и в срочном порядке перенацеливаться на восток?

– Китайцы в очередной раз вознамерились оттяпать наши территории!

– А на Пяндже что? Что-то другое происходит? – не удержался от сарказма. – Если уж взялись наводить порядок в одном месте, так и нужно было довести там дело до логического конца. Полетали бы, посмотрели сверху. Глядишь, и обнаружили бы ещё несколько отрядов. Ну и…

– Что «ну и»? – нахмурился Изотов. – Я порой удивляюсь авантюрному складу вашего ума. Вы где всего этого успели нахвататься, Николай Дмитриевич? Это же чужая территория!

– Это вы англичанам с афганцами расскажите про чужую территорию, – теперь уже и я нахмурился. – Глядишь, и послушаются они вас, перестанут разбойничать на нашей земле. Нет, нужно было поступить так, как я говорю. Полетали бы мы с вами за Пянджем, навели бы шороху на банды, сразу бы толк появился. Убрались бы они за Гиндукуш и сто раз бы подумали, стоит ли обратно возвращаться! А потом можно и маньчжурами заняться.

– Не находите, что от вашего предложения попахивает авантюризмом?

– Нет, не нахожу. Это единственное правильное и конкретное предложение. Иначе мы порядок на Памире будем годами наводить. А здесь, на минуточку, каждый день люди или гибнут, или их в плен угоняют! Сколько, вы говорили, женщин и детей уже в Афганистан угнали?

– Ничего подобного я вам не говорил, – пробурчал полковник. – Интересно, откуда вы всю эту информацию получаете?

– Работать лучше нужно, – отмахнулся от вопроса.

Ну да, уколол этим полковника. Ну а как иначе его расшевелить, не свои же секреты рассказывать? Как сломать ныне существующую систему взглядов на положение на Памире? Очень уж тут всё неторопливо движется. А людей уничтожают. Нет, необходимо пробить эту броню равнодушия…

– А мне-то вы зачем всё это говорите? – пропустил мой укол мимо Изотов и вроде бы как удивился. – Это всё нужно было генералу Ионову сказать.

– Так и надо было дать мне подобную возможность, – скривился я. – Развели, понимаешь, секретность на пустом месте. Почему только сейчас я узнаю о новой задаче? А если бы она была невыполнима для моего самолёта? Что тогда? Снова возвращаться назад?

– Все эти вопросы не ко мне, – проговорил полковник спокойным голосом. – О новом задании я узнал вместе с вами.

Я только и сделал, что руками в ответ развёл. А что тут говорить?

– Я думаю, что сейчас на Пяндже наступит затишье и находиться нам с вами там будет лишней потерей времени, – задумался и после коротенькой паузы тихо проговорил Изотов. – Слишком эффектно уничтожили мы ту группу. Да ещё во главе с британским агентом.

– И что? – не сообразил сразу, голова другим была занята. Решал про себя, что и как я в следующий раз генералу скажу. Молчать не стану, всё равно мне терять нечего. А вот польза может получиться несомненная. Да если бы я знал сразу про поставленную задачу, я бы и маршрут заранее проработал, и, может быть, сразу бы с собой бомбы взял. И не пришлось бы нам столько времени на ожидание терять!

– Шум поднимется на весь Памир, – повторил Изотов.

– Как поднимется, так и утихнет, – не согласился я. – Подождут немного, пока не убедятся в нашем отсутствии, и снова полезут через реку. И будет ещё хуже для местного населения, как это всегда бывает.

– Вам-то откуда знать по молодости лет, как это всегда бывает? – с очень заметным сарказмом в голосе ответил Изотов. И испытующе посмотрел на меня, мол, что отвечу.

– А разве когда-то было иначе? – не стал углубляться в детали. Ну что я ему могу сказать, о чём поведать? Разве только о своем послезнании? Что всегда и везде, стоит нам только откуда-нибудь отступить, оставить врагу какую-то свою территорию, как туда тут же приходит противник и начинает зверствовать многократно…

– Вы правы, – после недолго молчания всё-таки согласился полковник. – Его превосходительство на совещании как раз и рассказывал про эти зверства. Насчёт афганцев вы всё уже знаете, своими глазами увидели, что они творят на нашей территории. Маньчжурские войска поступают точно так же. Но не будем сейчас о них, у нас есть приказ, и нам необходимо его выполнить. Его превосходительство приказал не церемониться. Рассказывайте, как будете действовать?

– Минуточку, – остановил я Изотова и придвинул к себе поближе карту, в сторонку убрал письмо с приказом. Но так, чтобы текст виден был. До сих пор путаюсь во всех этих названиях, поэтому подсказку лучше на виду держать.

Карандашом нанёс отметки на карту, где мне предстоит работать, линейкой соединил все точки между собой и проложил таким образом мой предполагаемый маршрут. Посчитал расстояние, прикинул потребное количество топлива туда и обратно, с запасом. Пусть летать буду в простых метеоусловиях при отличной видимости, но от внезапного ухудшения погоды никто не застрахован. Тем более что нет здесь пока ни метеослужбы, ни, соответственно, метеопрогнозов.

Поднял характерные линейные и площадные ориентиры вдоль линии пути, отметил их красным цветом карандаша. Ну и высоты обозначил, это основное. Ещё раз глянул на цифры, ну не дают они мне покоя. А ведь я знаю, почему!

– Господин полковник? – протянул с задумчивым видом, разглядывая район предполагаемой работы, привлёк внимание Изотова к карте. Сопоставил новый маршрут со старым, из Душанбе, подчеркнул расстояния. – Гляньте, что у меня тут получается…

– Да? – склонился над столом и полковник. Тоже вгляделся в ту область карты, к которой было приковано моё пристальное внимание. – И что?

– Вот это наш с вами прежний маршрут. А вот это расстояние до Шугнана из Душанбе. Видите? – показываю карандашиком. – А вот эта тонкая линия обозначает расстояние до того же Шугнана, но уже из Ферганы. Замечаете разницу?

– Вы хотите сказать, что можно было сразу добираться всем отрядом сюда и из Ферганы летать в обе стороны? – Полковник не удержался и принялся самостоятельно перемерять расстояния. – А ведь верно, прежний маршрут получается всего-то на десять вёрст больше.

– То-то и оно. – Больше ничего говорить не стал, и так уже всё понятно…

– Это же сколько впустую потеряно времени и сил, – смотрит на меня Изотов. И закономерно предлагает: – Николай Дмитриевич, вы обязаны доложить об этом его превосходительству!

– Не смешите меня, Константин Романович, – хмыкнул зло. – Вы уже и про письмо с приказом забыли?

– Но… – Полковник смотрит то на меня, то на лежащий перед ним приказ. И его осеняет. – Может быть, они считали, как привыкли? На лошадках и пешком через перевалы и долины? А вы-то летаете напрямик. Поэтому и расстояния у вас разные?

– Может быть, – соглашаюсь я.

– Тогда тем более нужно все ваши расчёты представить его превосходительству. А чтобы вы не сомневались, мы с вами вдвоём к нему пойдём.

– В следующий раз?

– В следующий раз, – согласился Изотов.

– А сейчас будем действовать согласно приказу, но внесём в него кое-какие дополнения. – Смотрю на полковника, не станет ли он противиться моей инициативе?

– Какие ещё дополнения? – ожидаемо напрягается Изотов.

Но хоть не отвергает сразу, уже хорошо. Ладно. Раз так, то слушай:

– Завтра работаем согласно приказу. Но сначала сделаем так…

* * *

Четыре с половиной часа лёту до нашего поста в Ташкургане и заходим там на посадку. Помню о столичном конфузе и укрепление облетаю стороной. Садимся прямо на караванную тропу, на так называемый Памирский тракт, и быстро гасим скорость. До крепости остаётся около полусотни метров, ближе не решаюсь рулить, и выключаю мотор. На барбете в нашу сторону тут же разворачиваются две митральезы Норденфельдта, отовсюду торчат головы в папахах или фуражках.

Тихо было до той поры, пока полковник куртку с плеч не сбросил и погонами не сверкнул. Только тогда заскрипели ворота и к нам вышли несколько человек. Я остался у аппарата, а полковник выдвинулся им навстречу. Прошёл шагов десять и остановился, полковник всё же, не капитан.

Встреча, как говорится, прошла на высоком уровне. Обе стороны обменялись приветствиями и верительными грамотами. На самом деле Изотов представился сам, а чуть позже представил и меня. Показал и вчерашний приказ генерала Ионова. Дождался, пока хозяева ознакомятся с его содержанием, и предложил начальнику поста взять самолёт под охрану:

– Господин капитан, прошу вас распорядиться выставить охранение у самолёта с приказом никого к нему не подпускать, кроме меня и пилота. В кабине груз бомб, не дай бог какой любопытный нос сунет. Рванёт так, что от крепости одни руины останутся.

– Тогда я должен сначала сам осмотреть груз и убедиться, что сейчас он никакой угрозы крепости и находящимся в ней людям не представляет.

– Резонно, – согласился Изотов. И пригласил офицеров пройти к самолёту. – Прошу вас.

– Господа, позвольте представить его светлость князь Шепелев Николай Дмитриевич, изобретатель и пилот этого самолёта. Распоряжением его императорского величества проводит испытания своего изобретения в условиях, приближенных к боевым. Тем же приказом предписано всем встречным оказывать ему в том всяческое содействие.

Офицеры представились согласно старшинству, казачий унтер-офицер что-то пробурчал и тоже назвался. Понимаю, слишком молодо выгляжу я в их глазах, вдобавок юнкерские погоны сильно смущают.

Начальник поста, капитан Аносов, всё-таки осматривает самолёт. Вижу, что движет им любопытство, поэтому не препятствую. Наоборот, вкратце рассказываю, на что этот аппарат способен. Вопросы так и сыплются. К осмотру подключился заместитель начальника, даже унтер подошёл поближе. Но вид делает, что подошёл просто так, за компанию, а ему самому всё это неинтересно.

Дальше всё просто, выставили караул из солдат гарнизона вокруг аппарата, а сами проследовали внутрь крепостицы.

Да, во время выставления охраны специально задержался, хотел лично убедиться в том, что мне и Изотову разрешено подходить к самолёту в любое время.

А дальше пришлось в полной мере воспользоваться предложенным гостеприимством, иначе нас бы не поняли ни офицеры, ни нижние чины. Посетили местную баню, посидели за торжественным обедом в Офицерском собрании, ответили на все вопросы. Ну, почти на все. Обед скромный, но вкусный. Хлеб из своей пекарни, щи из сушёной капусты и баранина. На столе присутствовали вино и крепкие напитки, водка и коньяк. Но к ним, как я заметил, практически никто не прикладывался. Перед началом обеда единицы пропустили по чарке, и всё.

После обеда у кого отдых, а у нас работа, служебное совещание. В тесной комнатушке местного штаба душно, не продохнуть. Тут и завхоз, целый поручик, не запомнил, к сожалению, его имени, и казначей с командиром роты, и казачий сотник. Нет отрядного врача и ещё кое-кого, кто предпочёл остаться в столовой собрания. Многовато народу набилось, как по мне, а для местных вроде бы как норма. С другой стороны, чем больше офицеров, тем больше можно получить информации. И полковник, как мне кажется, думает точно так же. Потеет, но молча слушает, ради дела терпит.

Ну и ладно. У кого-то же должны мы получить свежие новости о действующих в Кашгаре маньчжурских бандах, о перевалах, по которым они ходят, и о местах базирования на той стороне хребта?

– Просто отлично, – внимательно выслушал заключительный рассказ Аносова, больше похожий на чёткий доклад, и отодвинулся от стола.

Сейчас уже никто из присутствующих не удивляется тому факту, что молодой юнкер руководит всей операцией. Слушают внимательно и обращаются уважительно. Как же, изобретатель и пилот, князь! А ещё личным распоряжением ЕИВ приказано всячески мне содействовать, чем я и пользуюсь. Порою офицеры поглядывают на Изотова, но больше по привычке, как на старшего по званию.

Оглядел всех высказавшихся чуть ранее офицеров:

– Значит, план у нас такой. Мы вместе с господином полковником вылетаем рано утром вот сюда. Если здесь есть банда, то сверху мы её обязательно обнаружим.

– Лучше будет, если с вами полетит кто-то из нас, – неожиданно предлагает Николай Степанович Аносов. – Всё-таки карта – это одно, а реальные горы – совсем другое.

– Да мы только за, – переглядываюсь с Изотовым. – Место у нас есть, по весу проходим. А кто полетит?

– Да я сам и полечу, – выпрямляется капитан. И почему-то начинает оправдываться: – Очень хочется сверху на Сарыкольский хребет посмотреть.

– Отлично. Тогда я к самолёту, буду готовить его к завтрашней работе. Рассвет здесь во сколько наступает?

– В шесть тридцать. – Аносов зачем-то вынимает свои часы из кармана, смотрит на циферблат. Спохватывается и прячет их обратно.

– Значит, встречаемся завтра в шесть у самолёта, – резюмирую я. И добавляю: – Да, чуть не забыл. Господин капитан, распорядитесь выделить десяток солдат. Нужно будет пройти вдоль тракта шагов двести и убрать в сторону камни и прочий мусор. Так нам взлетать будет проще.

– Сейчас же и распоряжусь, – правильно понимает Аносов.

– Благодарю, – киваю. И сразу же обращаюсь к Изотову: – Константин Романович, покажете мне место нашей ночёвки? Чтобы мне потом в темноте не блудить.

Полковник кивает, и на этом мы заканчиваем наше совещание. Куда направляются офицеры, не знаю, да и не интересно мне сие, а я иду к самолёту и начинаю по одной доставать из кабины бомбы. Работы много, приходится снимать обрешётку, подвешивать на пилоны, поднимать в бортовые карманы и вкручивать МУВы.

Караульные любопытствуют, само собой, но службу бдят, близко не подходят. Заканчиваю работу в начале седьмого в полной темноте. В горах сумерек почти нет, солнце село, и сразу становится темно. Пора идти на отдых…

Разбудил меня Изотов, сам бы я вряд ли встал вовремя. Умылись в медном тазу в тускло мерцающем свете масляного светильника, воду поливали друг другу на руки из кувшина с изогнутым длинным носиком. Позавтракали тут же и вышли на улицу. А ведь холодно, братцы! Кожу на лице тут же стянуло, по телу мурашки пробежали, шерсть дыбом подняли. Переглянулись с Константином Романовичем и, не сговариваясь, трусцой припустили к самолёту. Чтобы согреться.

– Стой! Кто идёт? – услышали, не доходя до стоянки шагов сорок. Сразу на душе хорошо стало! Как будто назад вернулся, в свою реальность.

– Свои, – замер на месте Изотов, помедлил мгновение и продолжил движение вперёд. Но уже не бегом, а шагом.

Держусь рядом с ним. А как иначе? Не прятаться же за его спиной? Надеюсь, караульные здесь за отпуском не бегают, стрелять на голос сразу не станут.

Они и не стали, окликнули для порядка. Навстречу один из солдат выдвинулся, опознал нас с полковником и только тогда дал отмашку своему наряду:

– И впрямь свои! Господин полковник и его светлость туточки, – прокричал в темноту и тут же извинился перед Изотовым: – Прошу прощения, ваше высокоблагородие, служба такая.

– Ничего, голубчик, всё правильно, – откликнулся мой товарищ.

Буквально следом за нами и офицеры с начальником казачьей команды подоспели. Вчерашние знакомые решили любопытство проявить. А и впрямь, почему бы и нет? Не всё же маньчжур с китайцами по горам гонять?

Тянуть не стал, обошёл вокруг самолёта, осмотрел его тщательно, а то мало ли? Солдатики – народец любопытный и запросто могут ради интереса какую-нибудь детальку на сувениры открутить.

По тракту не прошёлся, а пробежался, проверил, убрали ли с него камешки. Через две сотни шагов развернулся и потрусил в обратную сторону, так же внимательно вглядываясь себе под ноги.

У самолёта отдышался, на вопросительный взгляд Изотова отвечать не стал, лишь кивнул утвердительно.

Комбинезон натянул поверх одежды, ничего снимать не стал, потому что холодно. И куртку сверху накинул, застегнул до подбородка наглухо. Изотов вслед за мной переодеваться начал и Аносову посоветовал то же самое сделать:

– Вы бы что-нибудь тёплое на себя сверху накинули, Николай Степанович. Там, – мотнул подбородком куда-то вверх и в сторону, – наверху будет очень холодно.

Аносов промолчал, оглянулся на завхоза, требовательно протянул руку. Поручик тут же сунул ему большой свёрток. Подготовились…

Снял защитные колпачки с взрывателей, посмотрел, насколько глубоко ушли в пыль колёса, и убрал в кабину колодки.

– Константин Романович, покажите Николаю Степановичу его место в кабине, – обратился к полковнику. Пусть усаживаются, нечего время терять.

Закончил осмотр, как раз и Аносов в кресле перестал ёрзать.

– Господа, сейчас буду запускать мотор, так что прошу вас отойти в сторону, – подошёл к провожающим нас офицерам. – Только не туда, в ту сторону от винта вся пыль полетит.

А ведь уже светает, лица вон как хорошо видно. И тракт шагов на пятьдесят просматривается, значит, на разбеге не урулю в сторону.

Запустил мотор, рванулся было к кабине, да притормозил, пошёл не спеша. Стоит мой самолёт на месте, никуда катиться не собирается. За хвостом всю пыль с тракта сдуло, в сторону крепости грязное облако погнало. Нехорошо получится, если строения накроет. Перед тем как в кабину залезать, ещё раз в сторону крепости глянул – нет, не долетит до неё пыль. Шагах в пятнадцати серое облако остановилось, на месте зависло. Ну и хорошо.

Плюхнулся в кресло, оглянулся на пассажира, проверил, застегнуты ли у него привязные ремни. Улыбнулся капитану:

– Полетели?

– Так точно! – ответил Николай Степанович и постарался выпрямиться в кресле. Растерялся, наверное…