Полковник буквально на руках вынес из кабины мальчишку, поставил его на землю и зачем-то отряхнул рубаху от несуществующей пыли. Или хотел убедиться, что с ним всё в порядке?
– Николай Дмитриевич, вы в своём уме? Такое вытворять в воздухе? – прошипел он мне и тут же снова полез в самолёт, освобождать от ремней княгиню.
Ишь, шустрый какой. То по углам прячется, то перед глазами так и скачет. Осадить? Пожалуй, но не сейчас, а чуть позже.
Но и мне пора на выход, однако. Освободился от пут, спрыгнул на землю, развернулся и сложил спинку своего кресла. Так оно князю будет сподручнее выбираться.
И верно, на земле он оказался раньше супруги и даже успел обойти вокруг самолёта и прийти ей на помощь, оттеснив плечом в сторону Изотова. А потому что нечего куда не надо руки свои тянуть.
– А вы храбрец, князь! – улыбнулась мне бледной улыбкой Надежда Александровна. – Ловко вы с аэропланом управляетесь.
– Благодарю, ваше высочество, – склонил голову в поклоне. Надо бы комплимент какой-нибудь княгине за достойное поведение в самолёте отвесить, а ничего в голову не приходит. Докатился…
Пока высокородная чета платья поправляла да взбудораженным от обилия эмоций сыном занималась, я выслушивал короткий, но весьма эмоциональный выговор от полковника. Он мне просто слово в свою защиту вставить не давал. Но обстановка не располагала к продолжению разноса, и полковник быстро закруглился:
– А если бы что случилось? – Жандарм вроде бы как и выговаривал мне, но сам в то же время периодически скашивал глаза в сторону князя.
Выслужиться желает, что ли? Или лояльность показать? Странно всё это.
– Константин Романович, успокойтесь. – Надоел мне это цирк с конями. – Занимайтесь своим делом и не мешайте мне делать своё. И в следующий раз не прячьтесь на краю поля, а то выглядит такое поведение как-то совсем по-детски.
– А вы, полковник, и в самом деле прятались? – услышала мою отповедь Изотову княгиня. – Зачем?
– Не прятался я. – Изотов вскинул подбородок. – И не было меня там совсем. Я же только что подошёл.
Ну да, а почему тогда щёки предательский румянец залил? И шея покраснела от смущения. Или стыда за враньё…
– И на князя не нападайте, прошу вас, – не унимается Надежда Александровна. – Это мы его упросили показать нам все эти фокусы.
– Вы? – опешил жандарм. – Но зачем? А если бы что-нибудь с вами случилось?
– А если бы что случилось, мы бы с вами сейчас не разговаривали, – вступил в разговор Николай Константинович. Многозначительно помолчал, придавил взглядом сникшего жандарма и уже совсем другим тоном спросил меня: – Довольно пустых разговоров. Николай Дмитриевич, вы тут всё закончили?
– Сейчас колодки под колёса установлю, самолёт закрою и, в общем-то, всё, – ответил.
– Как закончите, приглашаю вас в свою коляску. Поедем ужинать. Отказа не приму.
А полковника великий князь почему-то не пригласил. Проигнорировал…
Провожать взглядом уходящую в сторону своей коляски великокняжескую чету не стал, полез за колодками. Выпрямился, а тут снова Изотов с нравоучениями. Прорвало его, что ли?
– Вы, сударь, видимо, забыли, что его императорское величество направил вас в распоряжение его превосходительства генерала Ионова? Почему вы без его разрешения улетели?
Ну ничего себе заявочки! Какая такая ташкентская муха с утра полковника укусила? Нет, так дело не пойдёт, подобные вещи сразу пресекать необходимо.
– Константин Романович, если государь и направил меня в распоряжение генерала, то это не означает, что я должен для каждого своего действия разрешение у Ионова спрашивать. Другое дело, если на задание надо лететь, с этим не спорю и просто выполняю. Как выполняю и некоторые ваши просьбы, порой с риском для собственной жизни. Или вы забыли? Так я напомню о недавней рискованной посадке в горах по вашему настоятельному требованию. И пошёл навстречу вашей просьбе только потому, что прекрасно понимаю всю ценность находящихся в разбитом лагере доказательств. Что же касается всего остального, то извольте мне не мешать! Вот это, – хлопнул ладонью по борту, – мой самолёт! Построенный на мои деньги. И я волен делать с ним всё, что мне будет угодно. И когда угодно, если мои действия не пойдут во вред империи и государю. Надеюсь, вам это понятно?
– Но построен он на государственном заводе, – удивился моей отповеди жандарм. Похоже, не ожидал от меня сопротивления вообще. Привык за время нашего путешествия к моей неконфликтной натуре. А ведь я говорил, предупреждал, что не стоит меня доводить до предела. Не понимает полковник, гнёт свою линию. – Из государственных материалов. И, значит, принадлежит империи.
– За которые, между прочим, я добросовестно рассчитывался собственными средствами, – напомнил полковнику о реальном положении дел. – Да и завод этот господина Путилова, кстати. А самолёт, повторюсь, моя личная собственность, и принадлежит он не империи, как вы изволили выразиться, а лично мне.
– Но указание Путилову во всём оказывать вам помощь дал его величество, не так ли?
– Так тут я не спорю, был такой факт, – согласился я с очевидными вещами. – И что? Уверен, что господин Путилов и без этого прекрасно пошёл бы мне навстречу, потому что все материалы и работы я оплачиваю живыми деньгами. Вот когда ГАУ соизволит возместить мне расходы на разработку проекта и строительство этого самолёта в полном объёме с учётом моих финансовых интересов, тогда этот самолёт и будет считаться собственностью, как вы тут говорили, империи.
– Как вы можете такое мне, офицеру Корпуса, говорить?
– Разве я что-то исказил или придумал? Нет, я говорю правду и только правду. Да, и не вздумайте давить на то, что я якобы военнослужащий. Этот номер у вас не пройдёт.
– А разве это не так? Вы же и сейчас в мундире.
– В мундире, – согласился я. И улыбнулся полковнику. – Но вы и сами прекрасно знаете, что приказа о зачислении меня в училище ещё не было, Присягу я пока не принимал. Так что и погоны я надел, можно сказать, авансом. Кстати, по этой же причине генерал Ионов, при всём моём к нему уважении, может меня только просить выполнить какое-нибудь своё задание, но никак не приказывать. Впрочем, ему, в отличие от вас, это прекрасно известно. А вы, господин полковник, здесь зачем? Вы приставлены государем следить за моей безопасностью и сохранностью самолёта, между прочим. И для этого обязаны делать всё возможное, не так ли?
Изотов смотрит на меня с каким-то непонятным любопытством, не злится, не ругается, властью и погонами не давит. Непонятно.
– Смотрю, для вас никаких авторитетов не существует, Николай Дмитриевич? Не так ли? – Полковнику надоело меня разглядывать. И очередной вопрос он уже задал совсем другим тоном, в его голосе звучало явное любопытство.
Резкий поворот в разговоре меня не смутил и не сбил с толку:
– Почему же, существует. Когда они действительно авторитеты, а не бог знает что, – вздохнул.
– Значит, вы считаете, что Корпус и мои погоны бог знает что? – Сделанное полковником заключение меня не удивило. Ждал чего-то подобного. Не получилось мытьём, попытается катаньем на своём настоять и меня виновным во всех смертных грехах выставить.
– Передёргиваете, Константин Романович, – укоризненно посмотрел на полковника. – При чём тут Корпус и вы? И вообще, не довольно ли пустых разговоров? Меня, между прочим, великий князь с супругой ожидает.
– Хорошо, вы правы, не стоит заставлять ждать их высочества, – согласился полковник. – Но к этому разговору мы ещё вернёмся.
– Вернёмся, вернёмся, – согласился. – Потом…
И уже про себя добавил: «Может быть…»
Ожидаемым результатом этих воздушных покатушек стало неудержимое желание Николая Константиновича в обязательном порядке заиметь для своих нужд точно такой же летательный аппарат, как и у меня.
– Да поймите же, Николай Дмитриевич, – заметно горячился обычно спокойный великий князь. – Вы же сами видели, какие здесь огромные и безлюдные просторы. Порой за целый день пути никого не встретишь. Железную дорогу только-только до Самарканда довели. А как ваши люди добирались от железнодорожной станции до Душанбе? Они вам рассказывали? Нет? Не захотели, выходит, расстраивать. Поверьте, это то ещё приключение. Ведь здесь к бездорожью добавляются жаркое солнце и практически полное отсутствие воды. Нет, без самолёта мне никак нельзя.
Скажем откровенно, я и не сопротивлялся особо такому желанию. Деньги мне никогда лишними не будут. Опять же, понравился мне Николай Константинович своей целеустремлённостью. И всем тем, что он для этого города и края сделал. И, надеюсь, сделает ещё и ещё. С моей скромной помощью.
– Понимаю и не противлюсь вашему замечательному желанию, – улыбаюсь Надежде Александровне и её супругу. Чем больше улыбаюсь, тем разговор у нас с великим князем легче идёт. – Есть лишь одно «но». Каким образом ваш самолёт доставить сюда из столицы?
– Да точно так же, как вы сюда добирались, – подливает себе охлаждённого белого вина в высокий хрустальный бокал великий князь. Мне тоже предлагал, да я сразу отказался. И не люблю это дело, и мало ли, вдруг куда-нибудь потребуется лететь?
– А кто будет сопровождать груз? Без сопровождения не гарантирую его целостность, знаете ли.
– Да, с сопровождением у нас беда, – нахмурился Николай Константинович. – Но я что-нибудь обязательно придумаю.
– А управлять? – задаю ещё один важный вопрос. – Управлять самолётом кто будет?
– Управлять? – переспрашивает князь, переглядывается с супругой и задумывается.
Надежда Александровна в разговор не вмешивается, больше помалкивает, лишь переводит взгляд с мужа на меня и обратно. А тут не выдержала, воспользовалась моментом, пока муж думу думал:
– Николай Дмитриевич, а почему бы вам не научить Николая Константиновича управлять этим вашим самолётом? С автомобилем же он отлично справляется.
– А действительно, почему? – переспросил я еле слышно сам себя и задумался. Ведь ничего не мешает, кроме непонятного поведения нашего полковника. Впрочем, если генерал не будет противиться, то Изотов и слова не скажет супротив.
Так и сказал, и про Изотова не забыл, и про обязательную учёбу в свободное от заданий Ионова время. Напрасно я думал, что мои новые знакомые (друзьями их называть несколько опрометчиво) упрутся и начнут качать права. Нет, согласились с моими доводами и тут же пообещали утрясти все эти мелочи. Так и сказали:
– Полноте, Николай Дмитриевич, не забивайте свою голову подобными мелочами, они того не стоят. Мы всё решим…
И они решили!
До приезда нашего отряда из Душанбе я все дни посвящал обучению великого князя. Сначала теоретическому, а потом и практическому, в кабине. Быстро? Ничуть. Ни в какую аэродинамику, теорию полёта или ещё какую премудрость мы не углублялись. Просто основы. И всё. Если скажу, что вводная лекция по основам заняла у меня чуть больше часа, вы поверите? Нет? А зря!
Вот в кабине и просидели большую часть отпущенного нам до приезда отряда времени. Николай Константинович отрабатывал до автоматизма действия рулями по моим командам. Вверх – тянул ручку на себя, вниз – отдавал её от себя. Ну и так далее.
Но это всё просто, всё основное и главное покажет только практика. Именно тогда станет понятно, смогу ли я за столь короткое время чему-то научить великого князя…
Кстати, всё это время рядом с мужем непрерывно находилась его супруга. И прилежно выполняла все мои команды наравне с мужем. Правда, порой то и дело поглядывала на потолок и внимательно рассматривала пробоину.
Куда этот мир катится, если жена великого, пусть и опального, князя собирается самостоятельно садиться за штурвал самолёта?
Изотов периодически наведывался на лётное поле. Возникал словно из ниоткуда, подходил к самолёту, приветствовал княжескую чету, внимательно наблюдал со стороны и так же незаметно испарялся. К продолжению памятного разговора со мной пока не стремился, ну и ладно.
После ставшего обязательным обеда в княжеском дворце возвращались к самолёту и продолжали тренинги. Вот вроде бы и времени всё это немного заняло, а вымотался я морально очень сильно. И в один прекрасный момент предложил на какое-то время сделать перерыв. Переключиться на другое. Например, прокатиться по городу, посмотреть на достопримечательности. Надежда Александровна отказалась, а Николай Константинович воспринял моё предложение с энтузиазмом и лично пообещал показать мне свой любимый город.
И уже в самом конце поездки, когда солнце клонилось к закату, я углядел нечто необычное.
– Николай Константинович, а это что? – указал на заинтересовавшее меня здание с примечательной вывеской над входом. – «У бабуленьки». Как интересно. Магазин какой-нибудь, наверное, с пряжей, тканями и мехами. Не так ли?
– Ах, это, – отмахнулся с пренебрежением его высочество. – Не обращайте внимания, оно вам не нужно.
– И всё-таки что это такое? – заинтересовался, когда углядел выходящих из дома весьма симпатичных на мой взгляд барышень.
– Это? – переспросил Николай Константинович. Помолчал и всё-таки соизволил ответить: – Это тоже одно из тех дел, к которому пришлось приложить руку. Каюсь, без моего непосредственного участия здесь вряд ли появилось бы что-то подобное. Пришлось лично озаботиться здоровьем мужской части местного населения.
Великий князь обратил внимание на парочку выходящих офицеров и добавил:
– И молодых офицеров в том числе. Это дом терпимости…
Заметил мою заинтересованность и по-отечески посоветовал:
– Не советую, Николай Дмитриевич.
– Простите, что? – не расслышал я.
– Смотрю, вы заинтересовались? Так я не советую вам посещать это заведение.
– Почему? – не удержался от вопроса.
– Заведение в городе одно, а охочих до женской ласки мужчин в городе, да и не только в городе, много. Со всей округи приезжают.
– Да, вы правы, – отвернулся я. – Придётся воздержаться от посещения данного заведения, коли так.
– Да вы и впрямь огорчились, Николай Дмитриевич, – посочувствовал мне великий князь. – Не огорчайтесь. Устрою-ка я приём по поводу появления первого самолёта в наших краях. И вас приглашаю.
Улыбнулся мечтательно, вздохнул по каким-то своим, явно приятным воспоминаниям и цинично договорил:
– На приёме познакомитесь с кем-нибудь, там будет из кого выбирать…
Казалось бы, времени до приезда отряда всего неделя была, а сколько событий успело произойти. И даже приём состоялся, и выбор на самом деле оказался богатый. Как мне чуть позже объяснил его высочество, в городе много вдовушек. И если соблюдать определённые условия, не афишировать и всячески держать в тайне закрутившиеся отношения, то можно подобрать подходящий для себя вариант и вполне неплохо проводить время.
А ведь князь большой ходок, подумал я…
К сожалению, времени уже не оставалось совсем. Прибыл отряд, и пришлось в срочном порядке быстрыми темпами заканчивать ремонт самолёта. Причём основную часть людей вместе с имуществом гражданским и военным сразу же отправили дальше, в Фергану, пополнив предварительно запасы топлива, а со мной остались техники. Но и они уехали почти все буквально через день, благополучно завершив все работы. Остались лишь двое, на всякий случай. А я пошёл на доклад к Ионову…
На следующий же день мы с Изотовым вылетели в Фергану. Лететь нам чуть больше двух часов, поэтому дополнительные баки полностью не заправляли. Так, плеснули в них немного, из расчёта расхода на обратный маршрут. Ну а поскольку взлётный вес позволял, то мной лично было решено взять пассажиром одного из техников. Пусть прочувствует, что это такое, летать. При случае похвастается перед девушками.
Ну и ещё одну, свою цель этим преследовал. Просьба великого князя обучить его лётной науке натолкнула на мысль: мне тоже нужны собственные пилоты. Не дело, когда кроме меня больше некому управлять самолётом. Поэтому выбор пассажира по этой же причине был вполне осознанный…
Взлетали из Ташкента ранним-ранним утром, ещё солнце не встало, и только-только начинало светать. По холодку, так сказать, чтобы воздух был плотнее. Ночь у меня оказалась бессонной, прощался с очаровательной вдовушкой с вечера и, можно так сказать, до подъёма. Завтраком меня накормили, вытребовали обещание в обязательном порядке навестить по возвращению из командировки, расцеловали на прощание припухшими губами и мягким толчком в спину выставили за дверь, прочь из дома.
До лётного поля доехал на извозчике и больше никуда заезжать не стал. С того приёма во дворце великого князя я перестал ночевать у них, но вчера вечером заехал и распрощался. Разговоры разговаривать не стали, всё уже не один раз обговорено. Обучение Николая Константиновича и Надежды Александровны лётной науке продолжу после возвращения из Ферганы. За это время чета обещала согласовать с Ионовым возможность выполнения практических полётов. Ну, пусть договариваются…
По холодку запустил и прогрел мотор, посмотрел на спокойного как удав Изотова, оглянулся на сидящего за его спиной пассажира. Нервничает бедолага, зажмурился, губами еле заметно шевелит. Молитву про себя читает, не иначе. Изотову улыбнулся:
– Поехали!
– Я готов, Николай Дмитриевич, – откликнулся полковник и плотнее прижался спиной к креслу.
Ну а пассажира спрашивать о готовности не стал…
Остающийся в Ташкенте техник по моей команде выдернул колодки из-под колёс, подал их в кабину через правую дверь. Ну а Изотов уже передал их за спину. Правда, для этого пришлось окликнуть оробевшего пассажира. Я уже и засомневался, а не ошибся ли я в выборе? Что же это за трусишка такой, что летать боится? Как я его обучать буду? И стоит ли мне его вообще обучать?
В общем, окликнул я служивого. Смотрю, а он довольно-таки ловко принял у Изотова колодки, шустро уложил их на пол за спинкой моего сиденья, ещё и придавил чем-то, чтобы по салону не болтались. И тут же выпрямился. И глаза уже не закрывает, и по сторонам головой крутит, любопытствует. Может, и не ошибся я. Посмотрим, как в воздухе себя поведёт…
Разбежались, оторвались от земли, разогнались и потихоньку полезли вверх. Над горами изрядно потрясло, у меня пару раз даже зубы лязгнули. Дальше пошла Ферганская долина, стало легче. Но недолго. Солнце уже успело подняться и начало активно прогревать землю. То и дело самолёт сильно потряхивало, приходилось уходить то в одну в сторону, то в другую, чтобы выйти из зоны турбулентности.
Внизу дорогу увидел, так и полетел дальше над ней. Ну а что? Идёт она в нужном мне направлении, зато проблема с ориентировкой отпадёт. И правда, ближе к городу увидел внизу длинный караван из повозок. Показал Изотову, тот к окну прижался, вниз глянул. Обернулся, прокричал:
– Это же наши идут!
Отвечать и рвать горло не стал, и так всё понятно. Поэтому просто кивнул. Ну и наших внизу поприветствовал, покачал крыльями. Так и шёл до самой Ферганы над дорогой.
При заходе на посадку нас ещё разок здорово потрясло, пошвыряло из стороны в сторону. Самолётик маленький, лёгкий, в восходящих воздушных потоках только что не кувыркается. Но справился, сели нормально. Место базирования нам на карте заранее Ионов отметил, тут нас даже встречали. Правда, встреча несколько запоздала, уже после того, как я зарулил на облюбованное место и выключил мотор, прискакал десяток казаков. Подлетели галопом почти к самому самолёту, лошадей осадили, загарцевали рядом с крыльями, вынуждая Изотова побыстрее выскочить из кабины, скинуть куртку и блеснуть погонами.
Только тогда казаки угомонились и отогнали лошадей чуть в сторону. Там и спешились. Одного из своих оставили с лошадьми, остальные гурьбой направились прямо к самолёту. Но тут на пути толпы встал Изотов и показал приказ Ионова. В общем, казаки вынуждены были подчиниться, ведь генерал одновременно являлся и наказным атаманом казачьего войска…