Когда перешли подвесной мост, время было 11 утра. Ненадолго остановились в раздумье. Прямо шла дорога до станции, влево короткая дорога в посёлок.

— Припасов нету! — заявил Григорий Тимофеевич. — Сейчас проходимся, проголодаемся, а закусить нечем. У нас электричка будет только в 15 часов, да и то не знаю, успеем мы на неё или нет. Скорее всего, нет, путь ещё долгий, на улице жара. Придётся делать привалы, пить, отдыхать в теньке. Следующая электричка в 18 часов. Не знаю, будет в Мундыбаше в магазине чего-нибудь перекусить или нет. По моему опыту, там более-менее что-то съедобное лишь два дня после привоза можно купить. Да и вообще, магазин может закрыться. Так что давайте всё-таки зайдём в посёлок, нужно припасами разжиться. Может, здесь есть чего-нибудь. Народу тут живёт мало, привозят продукты в понедельник, может, сохранилось чего.

Конечно, предложение отца было здравым, поэтому согласились, да и лишний раз отдохнуть тоже хотелось.

До посёлка было всего ничего, метров 300–400, не больше. Раньше жили здесь вольнонаёмные рудничные рабочие, ИТР-цы и охрана лагеря. Население регулярно росло, строились новые дома и бараки. Потом, после войны, рудник закрылся, заключённых из лагеря вывезли, все, кто его обслуживали и охраняли, а также рудничные рабочие и служащие разъехались кто куда по великой стране, в посёлке остались только пенсионеры и представители малой народности, шорцы, которые жили пушной и обычной охотой и рыбалкой. С того времени население посёлка Тельбес неизменно сокращалось. Молодёжь, естественно, переезжала на работу хотя бы в Мундыбаш, на обогатительную фабрику, и дальше, в Новокузнецк, за лучшей долей. Но сейчас примерно 50–60 жителей здесь обитало, плюс летом и осенью ещё стояла геологоразведочная партия, которая в близлежащей тайге проводила регулярные изыскательские работы. В общем, более-менее жизнь теплилась.

Для отоваривания советских граждан продуктами питания и промышленными товарами работал магазин, больше похожий на дореволюционный лабаз.

Так как в таких отдалённых деревнях график работы магазина был совершенно свободный и зависел лишь от прихоти и хорошего настроения продавщицы, как правило, живущей или недалеко, или прямо в этом же здании, то существовал шанс, что магазин сейчас будет закрытым. Так и получилось. Когда пришли, однооконный бревенчатый лабаз, крытый кровельным железом с признаками ржавчины, был закрыт. Массивная деревянная дверь крест-накрест закрыта железными пробоями, запертыми на массивные амбарные замки. Рядом, в теньке, на лавочке, за деревянным столиком привольно расположились три шорца, бездельничали и играли в карты. Магазин был единственным общественным местом, где все собирались и узнавали новости, поэтому здесь всегда тёрся местный истеблишмент.

— Нету Олимпиады Иванны, понимашь! — заявил один из них, увидев подошедших городских. — Сами сидим ждём! С утра исшо не было! Наверно, картошку окучиват. Вам, если што надо, сходите к ней. Она тут недалеко живёт. Эвона где, в том домишке!

К счастью, идти никуда не пришлось. Буквально через пару минут пришла сухонькая старушка, одетая по-староверски, в длинный, до пят, халат и цветастый платок. Увидев стоявших у двери потенциальных покупателей, удивилась, но не слишком. По-видимому, всё-таки приходили сюда посторонние люди, например туристы.

— А вы тут што делаете? — с весёлой бравадой спросила она у шорцев. — Опять за вином пришли? Нету вина! Не привозили исшо! А вы заходите, добры люди, што есть, выбирайте.

Старушка шустро открыла амбарные замки, скинула массивные пробои, с лязгом стукнувшиеся о бревенчатые стены, и со скрипом распахнула мощную сосновую дверь. Изнутри пахнуло плесенью и запахом давно не проветриваемого помещения. Женька посмотрел на окна: на них были толстые решётки! Даже в таких отдалённых местах всякое может быть: кочевали по тайге и бродяги, и бичи, и беглые зеки. В Советском Союзе тоже всего этого отребья навалом было, особенно в диких нехоженных местах, в Сибири и Заполярье…

Женька зашёл в магазин вслед за остальными и огляделся. Да… Что-то тут ему да напомнило… Конечно, в своих странствиях по тайге, заходил он в такие лавчонки, расположенные в отдалённых посёлках и деревнях, и все они были похожи одна на другую. Естественно, сюда привозили только самое необходимое, что могло понадобиться в лесном быту. И то, что можно хранить без холодильника. Из продуктов присутствовали только макароны, самые простые дешёвые крупы вроде пшёнки, перловки, овсяных хлопьев и гороха. Была мука и соль. Сахара, как правило, не было, потому что его исправно сразу же разбирали на варенья, соления, а также самогон. Из остального съестного были лишь рыбные консервы, как правило, самые дешёвые и не дефицитные. 90 процентов из них составляла килька в томатном соусе. Также иногда оставались шпроты, так как считались они дорогими и стоили почти рубль за банку. Сайра, сардина почти всегда отсутствовала, потому что считались деликатесом. В больших объёмах стояли банки с морской капустой, бери хоть тонну. Вот и всё съестное. Ни колбасы, ни сыра, ни мороженого, ни мясного, ничего этого не было.

Когда Григорий Тимофеевич сюда приезжал, то кроме всего прочего, вытаскивал пачки с гречкой, рисом, сухими супами, сгущённое молоко, тушёнку, завтрак туриста, дефицитные рыбные консервы, повидлу в стеклянных банках. Машина приезжала в одно и то же время, в понедельник, поэтому местные её уже скрадывали и терпеливо, ни слова не говоря, ожидали, пока Григорий Тимофеевич с Клавкой разгрузят её, при этом зорко наблюдая, чего и сколько привезли. Если одновременно привозили водку или вино, или всё вместе, настроение у местных очень сильно поднималось. В целом, все запасы разбирались буквально за считанные часы. Приходили в этот магазин и геологи, хотя имели возможность, обладая машиной, ездить в Мундыбаш и даже в Новокузнецк за продуктами.

В общем, весь дефицит заканчивался за 1, максимум за 2 дня, и позже ассортимент был тот же, что и всегда. Вот и сейчас на полках лежали сухари в пачках, дешёвые крупы, макароны, сухие супы, сухой кисель, рядом с ними громоздились консервы: килька в томатном соусе, морская капуста и шпроты. Отдельно стояли бутылки с подсолнечным маслом и коробка с засохшей карамелью. На удивление, был хлеб, ещё не разобрали.

— Хлеб позавчерашний! — предупредила продавщица. — Но ещё один день годен.

Впрочем, хлеба было тоже мало, всего булок пять.

— Иванна, неужели у тебя для своих ничё нету? — заискивающе спросил один из зашедших в магазин шорцев.

— Ничё нету, иди домой! — махнула рукой продавщица. — Всё уже съели и выпили. На следушшей неделе токо завоз будет.

Однако шорец никуда не ушёл, прислонившись к двери, остался стоять, наблюдая за пришедшими и, по-видимому, ожидая, пока они уберутся восвояси. Наверное, думал, что продавщица не хочет говорить о спиртном при посторонних. У нормальной советской продавщицы всегда должен быть запас под прилавком, для своих, или для особых случаев…

Женька ещё раз оглядел магазин. Из промышленных товаров здесь не было почти ничего. На вешалке висели пара безразмерных фуфаек, под ними несколько пар резиновых сапог, галош и ботинок «прощай, молодость». На вешалке висели какие-то чёрные штаны, похожие на рабочие. Лежало хозяйственное мыло, стиральный порошок, рядом на полке два топора и молоток. На этом промтовары заканчивались. Ассортимент явно невелик.

Впрочем, присутствовали хотя бы консервы, что уже хорошо. Григорий Тимофеевич купил две банки кильки в томатном соусе, две банки шпротов, булку хлеба. Василий и Колька взяли то же самое, больше тут покупать было нечего. Сложив купленное в рюкзак, вышли из магазина.

— Давайте к геологам зайдём, может, у них чего есть? — предложил Григорий Тимофеевич.

Геологическая партия квартировала в большом длинном одноэтажном бараке на две семьи. Когда Женька был здесь в конце августа прошлого года, рядом стояли два гусеничных вездехода и грузовик ГАЗ-66. Сейчас стоял лишь ГАЗон, вездеходов не было. У машины откинута кабина, с мотором ковырялись двое человек, один из которых был водитель, другой — начальник геологической партии, пожилой бородатый мужик в шляпе, сейчас одетый в рабочую одежду. Начальник геологической партии, коммунист и народный депутат, олицетворял здесь собой советскую власть. Всё было через него, всё у него на мази.

— А вот и туристы пожаловали! — сказал начальник, и, увидев Женьку, неожиданно улыбнулся. — Ого, старый знакомец пожаловал! А я тебя, братец мой, сразу вспомнил. Вы со школьниками в поход тут ходили! О, а это Григорий, который сюда продукты возит! Да тут все знакомые! Значит, решил с семьёй прийти?

— Да, именно это и решил! — улыбнулся Григорий Тимофеевич. — Походили по тайге, за рудником пошарились. Теперь домой решили идти.

— Куда ходили? — спросил начальник геологической партии, внимательно осмотрев и Женьку, и взрослых. — Чего видели?

— Да недалеко ходили! — соврал Григорий Тимофеевич. — Один день здесь, у реки, провели, рыбачили, уху варили. Потом прошли до перевала, где мужик умер, который со скалы свалился. Там была вторая стоянка, а больше никуда не пошли, у нас же дети малые.

— Дети малые, и большие, и даже ружьё есть, — рассмеялся начальник, внимательно глядя на Василия, стоявшего с ружьём за спиной. — А сейчас куда пойдёте?

— Сейчас на электричку, на поезд пошли! — заявил Григорий Тимофеевич. — Всё уже, находились.

— Мы бы вас до Мундыбаша довезли, — заявил начальник. — Мы сейчас поедем туда по делам и на станцию заглянем, там должны багажным поездом привезти кое-что. Мы бы вас подкинули, да вот машина сломалась, не знаем, починим или нет. Чего-то троит.

— Починим! — белозубо улыбнулся водитель, молодой парень. — Дмитрич, сейчас все контакты продёргиваю, попробую, заменю свечи, и ехать можно! Примерно через час!

— Спасибо конечно, но час — это много! — заявил батя. — Я тоже шофёр и знаю: где час, там и два, а то и три. А потом и на два дня можно встрять.

Присутствующие громко рассмеялись, признав, что именно так всегда и бывает.

— Мы пойдём пешком! — решительно сказал Григорий Тимофеевич. — Если сделаете машину, нагоните нас на дороге. Кстати, у вас есть что-нибудь из продовольствия? Мы бы купили.

— Ничего нет! — покачал головой начальник геологической партии. — Вот сейчас за продуктами и поедем на станцию. Должны багажным поездом провести.

Ну что ж, попытка купить продукты у геологов не удалась, зато слегка затарились в местном магазине. Немного передохнув, отправились по хорошо знакомому пути в сторону станции. Едва успели пройти полкилометра по глинистой дороге, как неожиданно сзади послышался звук мотора. Машина едет! Сделали!

Ехал ГАЗ-66. Похоже, геологи быстро отремонтировали машину и поехали на станцию за продуктами, как и обещал начальник экспедиции! Грузовик при виде людей остановилась, из кабины выглянул начальник.

— Товарищи! Садитесь! Довезём! Мамаша, а вы с ребёночком и с мальчишкой в кабину садитесь.

Начальник экспедиции, сейчас одетый в костюм, шляпу и при этом в кирзовые сапоги, выпрыгнул из кабины и махнул рукой, призывая Марию Константиновну садиться в кабину, сам вместе с остальными сел в кузов под тент.

Женька помог маме с Анастасией забраться в кабину грузовика, сам сел рядом, захлопнул дверь и посмотрел на водителя, молодого парня лет двадцати, одетого в выцветшую форму солдата советской армии. Похоже, парень только вчера пришёл из солдатиков.

Водитель подмигнул, тронул машину с места, и грузовик неспеша покатил по таёжной дороге к станции. Так и закончилась активная фаза этого похода…

Анастасия, впервые ехавшая в автомобиле, была буквально очарована им. Всю дорогу удивлёнными глазами смотрела из стороны в сторону, показывала руками на проплывающий в окне пейзаж и что-то бормотала, иногда пускаясь в восхищённый визг.

— Придётся вам машину покупать! — рассмеялся водитель.

Доехали относительно быстро, уже в 13:00 машина затормозила у здания вокзала. Пассажиры выгрузились из кузова, а Женька помог маме выбраться из кабины.

— Спасибо большое! — поблагодарил Григорий Тимофеевич. — Если бы вы не подвезли нас, били бы ноги сейчас по дороге.

— Ну что вы, товарищ водитель! Мы же советские люди, как мы можем оставить вас в беде? — улыбнулся начальник геологической партии, пожимая отцу руку. — Да и не чужой вы нам, продукты возите и в солнце, и в дождь. Мы должны друг другу помогать.

— Сейчас будете поезд дожидаться? — спросил Григорий Тимофеевич.

— А он уже скоро должен прийти! — заверила начальник. — Ходит через день, в 13:30. По всем станциям развозят хлеб, почту и багаж.

Пока суть да дело, в вокзале купили билеты. Некрасовы на электричку, а Василий с сыном и снохой на поезд. Если Некрасовым предстояло ждать электричку всего полтора часа, то Василию предстояла очень долгая стоянка, буквально до самой ночи. Если считать, что из Новокузнецка поезд до Таштагола должен отправляться в полночь, то сюда он прибывает в 2 часа ночи. А это целых 12 часов! И где ждать?

— Да это проблема, что ли? — усмехнулся Василий. — Разобьём палатку прямо здесь, у станции. Здесь свет всегда горит, до часу перекантуемся, потом соберём всё и пойдём на перрон. Ну что, Кольча, давай до магазина сходим, посмотрим, что тут купить из продуктов можно.

— Купите нам газировки пару бутылок! Если будет! — попросила Мария Константиновна. — Последний раз прямо здесь, на станции, пообедаем.

Когда Василий с Колькой ушли, подъехала почтовая машина ГАЗ-53, из неё вышли водитель и почтальон. Также притарахтел мотороллер «Муравей», трудяга мелких советских торговых точек. Так Женька невольно стал свидетелем логистики на отдалённых железнодорожных станциях и посёлках.

Примерно через 10 минут издалека раздался свист локомотива, и показался почтово-багажный поезд. Был он короткий. К тепловозу с двумя секциями прицеплены всего пять багажных вагонов. Когда поезд остановился на перроне, к первому вагону с надписью «Почта» подошёл почтальон с водителем, дверь вагона открылась, и они получили чёрный мешок с письмами, несколько ящиков с журналами и газетами, а также несколько посылок. Всё это в два захода утащили в почтовую машину и погрузили в неё. Потом принесли уже свой мешок с письмами, которые были отправлены местными жителями. Передали мешок в почтовый вагон, рукой помахали почтальону, который был в вагоне, спустились к машине и тут же уехали.

По-видимому, от местного магазина на мотороллере приехал мужик, одновременно товаровед и грузчик. Он подошёл ко второму вагону, принял оттуда несколько деревянных лотков с хлебом, положил их в будку мотороллера, а пустые деревянные лотки подал обратно в вагон.

— Видишь, Семён, как хлеб возят, — кивнул головой батя. — А ведь сюда ещё и наш ОРС возит хлеб через три дня. Много хлеба люди съедают.

К багажному вагону, который находился в самом хвосте, подошёл начальник геологической партии с водителем и двумя рабочими и начали принимать ящики и коробки с продовольствием. Когда всё выгрузили, начальник расписался в накладной, который протянул ему кто-то из вагона, в шутку по-солдатски козырнул, прижав руку к голове, и вместе с рабочими принялся таскать продовольствие в грузовик.

Тепловоз, постояв ещё пару минут, грозно загудел, дёрнул вагоны и, быстро набирая скорость, покатил дальше, скрывшись за поворотом. Предстояло ему останавливаться на каждой станции, полустанке, остановочной платформе, развозить хлеб, почту, посылки, принимать письма. Так и осуществлялась коммуникация в этих отдалённых от города местах, для которых железная дорога была практически ниточкой в большой мир.

Вскоре пришёл Василий с Кольчей, принесли ещё консервов, ливерной колбасы, булочек, несколько бутылок газировки.

— Сало купил там у одного мужика! — похвалился Василий и показал шмат толстого жирного сала, завёрнутого в тряпку. — Вроде хорошее, продаёт там у магазина.

Потом прямо на остановочной платформе, под навесом, расположились, раскинули покрывало, газеты, нарезали хлеб, сало, булочки, открыли консервы, газировку и устроили последний общий перекус.

— Мы сначала вас проводим, потом лагерь разобьём! — после обеда заявил Василий.

Время шло, и вскоре к перрону подошёл электропоезд из Новокузнецка. Тут у него была конечная станция, поэтому стоял он долго, сначала не открывая двери, потом, за 15 минут до отправления, двери открылись. Пассажиров было всего ничего, человек 10.

— Ну ладно, Василий, — сказал напоследок Григорий Тимофеевич, крепко пожал руку дяде и обнял его. — Бывай. Я считаю, хорошо сходили. Можно ещё повторить, сходить куда-нибудь.

— Посмотрим! — махнул рукой Васька. — Лето только началось.

Потом распрощались друг с другом, и Некрасовы сели в электричку. Потом, когда она тронулась, помахали рукой оставшимся на перроне Василию, Кольке и Наташке и поехали домой. Так закончился этот удивительный поход, который оставил у Женьке самые глубокие впечатления, потому что являлся, пожалуй что, самым ярким событием конца весны — начала лета 1978 года…