Женька после прошедшего похода долго не мог привыкнуть к текущей дворовой жизни. Вся она казалась какая-то мелкая и скучная, пресная, такая, которая бывает как раз в 7 лет. Ни в доме, ни во дворе не сиделось. Хотелось уйти куда подальше, ещё раз вдохнуть свежий воздух таёжных просторов, однако естественно, это было невозможно.

У отца продолжался отпуск, и он решил провести его с пользой: доделать ремонт в спальне соседа, который всё откладывали до лучших времён. А ведь ещё вдобавок надо было водить Анастасию в сад и забирать оттуда. Мама иногда просила Женьку, чтобы он шёл утром с ней, и отводил Настю, особенно если она не успевала на работу. Тогда мама оставляла их с сестрой у входа на территорию детского сада, махала рукой и быстрым шагом направлялась на завод. Иногда Женька, а иногда батя вечером забирали Настю, недолго гуляли с ней и шли домой.

Во дворе, по сути, делать было нечего. Почти все пацаны разъехались кто куда. Кто в пионерлагерь, кто к бабушке в деревню. Остался один Юрик, но и с ним игры и похождения быстро надоели, хотя, казалось, шатались много где: гуляли по городу, ходили в парк Гагарина, где катались на детских каруселях, лазали по деревьям, по заросшей деревьями и кустарниками пойме у Абушки. Так и протекало лето, отчасти в шалостях, отчасти в грусти…

В середине июля в семье Некрасовых произошло очень важное событие: батя и мама сообща наконец-то купили цветной телевизор. В кредит или, как тогда говорили, в рассрочку, потому что в стране победившего развитого социализма кредитов трудящимся не давали, это недобрый признак капиталистических стран, где банкиры процентами наживаются над бедным населением.

Приобрели массивный, тяжеленный аппарат «Горизонт 723», который только недавно начали выпускать, но который уже снискал огромную популярность среди советских людей, невзирая на громадную стоимость в 1300 рублей.

Цветной телевизор стоял на отдельных ножках и имел под собой мощную акустическую систему, выдававшую звук высокого качества. Практически стереоусилитель! К акустике проводом можно было подсоединять магнитофон «Том 401», который был у отца! Тогда все старые кассеты звучали по-новому! Женька смотрел паспорт телевизора: внешняя акустическая система имела впечатляющие характеристики для 1978 года: частотный диапазон от 63 до 12.500 Гц.

— Дорого, Семён, дорого! — заявил батя, но по его виду было понятно, что он нисколько не расстроен, а наоборот, доволен. — А что поделать: сейчас это самый модный аппарат! С усилителем, с динамиками! Видишь, какой звук выдаёт! Как не купить такую хорошую вещь??? А деньги — дело наживное! Ещё заработаем! Теперь мы с мамкой вдвоём работаем, будет полегче.

Женька вынужден был согласиться: телевизор действительно был хорош. И даже не то что хорош, он был очень необычен, что по внешнему виду, что по функционалу. Да даже просто смотреть цветные телепрограммы стало намного интереснее, чем до этого чёрно-белые. Мир как будто расширился, став в несколько раз больше.

Старый чёрно-белый телевизор поставили в комнату к Женьке, на старую тумбочку. На него батя поставил комнатную антенну, от которой, конечно, качество изображения было так себе, но кое-как смотреть было можно. И это всех радовало! Быт семьи понемногу улучшался, так же как и материальное благосостояние. Даже Анастасия радовалась! Был один телевизор, а стало целых два!

— Тётя! — говорила Настя, стоя у экрана нового аппарата, держа в одной руке резиновую игрушку-пищалку, а пальцем другой руки тыкая в экран, в котором шла программа «Песня-78», и попадая этим пальцем прямо в лицо Аллы Борисовны.

— А ну-ка не лезь к телевизору! — строго говорила мама. — Иди сюда, бандитка! Почему ты такая нехорошая няня? Сейчас по жопе получишь!

— Неть! — строго возражала Настя и опять тыкала пальцем в экран. — Я нянька-бадитка!

— Да это что такое! — с досадой говорила мама, вставала с кровати, чтобы поймать непокорную расшалившуюся дочь, но та, верно улучив момент, с восхищённым визгом бросала игрушку, убегала к Женьке в комнату и залезала там под кровать, откуда достать её было совсем невозможно. Так и жили…

— Эх, на эти деньги можно целую моторку купить! Или целых три мотора! — иногда вздыхал батя, но тут же улыбался. — Ничего, Семён! Будет ещё мотор! Как же жить на реке, обладать лодкой и не иметь мотор! В это лето, конечно, уже не получится…

Насколько Женька понял, у отца сейчас следующим жизненным планом стало разжиться лодочным мотором. Конечно, это можно понять — иметь лодку на большой реке и при этом не иметь возможности куда-нибудь выбраться на рыбалку, пойти по реке вверх по течению или вниз, найти хорошее место среди островов посередине, для отца было нетерпимо. Впрочем, всему приходит своё время…

— Надо бы нам, Семёныч, на рыбалку сходить, — заявил как-то батя.

— Куда? На Томь? — с интересом спросил Женька.

— На Томь! — подтвердил Григорий Тимофеевич. — Хочу исследовать места ниже по течению от нашего гаража, куда там мужики ходят.

— У гаража уже не хочешь рыбачить?

— У гаража сейчас не хочу! — покачал головой отец. — Там если ловить, надо только в конце лета, когда вода станет прохладной и окунь с язем жировать начнут. Сейчас бесполезно. Я уже пробовал. Одна мелочь клюёт, да и то редко.

— Ну давай сходим! — согласился Женька.

— Папа! Сеня! Низя! — заявила подошедшая Анастасия и схватила Женьку за штаны. — Ни-зя!

— Правильно, тебе нельзя, им можно! — рассмеялась Мария Константиновна, внимательно слушавшая разговор мужа и сына. — Ты месяц назад в поход ходила, сейчас будем отдыхать. Пусть мужики одни сходят, отдохнут от нашего общества.

Мария Константиновна после прошедшего похода на Тельбес и дальше, за рудник, потом примерно неделю отходила от него. У непривыкшей к нагрузке мамы болели руки, ноги и поясница от приспособления для переноски ребёнка. Вот сходили так сходили!

— Нет, я больше не пойду! — смеялась Мария Константиновна. — Для меня походов надолго хватит! Мы лучше с Анастасией будем дома сидеть, готовить и дома убираться. Да, Настя?

— Дя! — деловито сказала Анастасия и со всех ног побежала к входной двери, там остановилась, лукаво посмотрела в сторону родителей, потом опять побежала обратно к ним и со всей силы плюхнулась на кровать. Прекрасный забег на скорость!

Вечером в субботу по привычке сходили на Абушку, накопали червей и приготовили удочки. Погода в последнее время, как на загляденье, установилась замечательная. Ночи и утра были прохладными, росистыми и мутноватыми от лёгкой дымки. К полудню погода разгуливалась, и солнце начинало жарить со всей июльской силой…

— Наверное, Семён, придётся в заброд рыбачить! — предположил батя. — Впрочем, посмотрим, какие там места.

Проснулись очень рано, ещё не было и четырёх часов. Решили не завтракать, лишь попили сладкого чая с печенюшками, закрыв дверь на кухню, чтобы не будить маму с Анастасией. Потом взяли приготовленную заранее еду, фляжку с водой, термос с чаем, батя положил в рюкзак банку с червями. Потом оделись, захватили удочки и вышли из квартиры, осторожно захлопнув дверь. Когда вышли из подъезда, сразу же внимательно огляделись: привычка рыбака, при каждом походе на рыбалку первым делом оценивать, какая сегодня будет погода. Погода обещала быть замечательной. На небе ни облачка, видно лишь светлеющее голубое небо. Свобода!

На улице полумрак, время только шестой час, на улицах никого. Не спеша отправились по улице Металлургов, по направлению к Дворцу спорта, к трамвайной остановке. Последнее время, чтобы ехать в гараж, ходили туда, чтобы не терять время и сначала на четвёрке не ехать на кольцо к заводу, на пересадку. Всего-то пару остановок прогуляться прекрасным прохладным утром: красота!

Вот и традиционный трамвай первого маршрута, который на эту остановку всегда подходил без двадцати шесть. Так называемый «рыбацкий трамвай», самый первый по расписанию, на котором лишь рыбаки ехали на Томь. Вот и сейчас субботний день, и в трамвае одни рыбаки, по крайней мере, человек 20. Многие уже знакомы друг с другом, и когда Женька с батей вошли в салон, кто-то помахал рукой.

Потом трамвай, громыхая по рельсам, потащился в сторону деревообрабатывающего завода. Женька очень любил это время, когда можно сесть на мягкое сиденье чехословацкой Taтры и немного подремать, закрыв глаза, иногда открывая их и внимательно наблюдая за проносящимся за стеклом трамвая пейзажем. Впрочем, ехали относительно недолго, примерно пятнадцать минут. Потом трамвай подошёл к конечной остановке, и рыбаки один за другим начали выходить из салона. Батя и Женька сегодня не торопились, пошли вслед за всеми, решили посмотреть, что находится дальше вниз по течению, куда обычно ходила эта ватага.

Прямо от трамвайной остановки начиналась насыпь, одновременно служившая дамбой для защиты территории от затопления весенним паводком. Одновременно эта дамба должна была служить дорогой, ведущей в начавший строиться Новоильинский район. Сейчас дамба только отсыпалась, но ходить по ней можно было вполне нормально. В выходные дни строители не работали, поэтому всё было спокойно. А вот в будние дни частенько приходилось уворачиваться от грузовиков, возящих доменный шлак с отвалов, и экскаватора с бульдозерами, равнявших его.

Дорога была долгая. Как Женька заметил, река по правую сторону была так себе: сплошные перекаты и мели, фарватер проходил у правого берега, да и доступ к воде с насыпи был относительно затруднён искорёженными тяжёлой техникой кустами и деревьями.

Рыбаки шли дальше и таким образом прошли по насыпи около двух километров, только потом вода стала более спокойной и, по виду, глубокой. Слева от дороги в паре километров было видно возвышающиеся шлаковые отвалы, придававший местности лунный пейзаж. Иногда даже было видно, как опрокидывается вагон-ковш и раскалённый докрасна шлак выливается на крутой склон. Но самое главное не это — от шлакового отвала почти до дороги простиралась городская свалка.

Страшное дело! Никакой переработки мусора в Советском Союзе не существовало! Весь мусор с города возили сюда, высыпали на свалку, а потом ровняли трактором. Об этой свалке по городу среди народа ходили недобрые слухи, что время от времени находили здесь и трупы, разрезанные и сложенные в мешки, и отдельные части тел, или скелеты в грудах мусора.

С течением времени утрамбованный бульдозером мусор начинал тлеть, потом загорался, и свалка почти всегда была окутана вонючим дымом. Вред для экологии колоссальный! Только затяжные дожди могли погасить этот самопроизвольный пожар. Но проходило какое-то время, мусор на свалке высыхал, и пожар продолжался по новой. Пейзажи здесь были безрадостные, ароматы от свалки тоже, но приходилось идти дальше.

В районе, где через дорогу проходили три громадные высоковольтные линии ЛЭП, услышали какой-то плеск. Оказалось, под дорогой, в бетонном коллекторе, к Томи сбегает стремительная речушка, скатываясь по специально сделанному бетонному спуску, предохранявшему устье реки от размывания быстрым течением в половодье.

— А вот здесь можно попробовать порыбачить! — предположил батя.

Конечно, для Женьки, привыкшего к походам по тайге, к чистым рекам, рыбалка в двухстах метрах от городской свалки представлялась делом абсурдным. Однако, похоже, отец не видел в этом ничего предосудительного. И, кстати, остальные рыбаки тоже: почти все начали спускаться к устью речки. Вот куда они ходили!

Батя с Женькой спустились по тропинке вниз и внимательно огляделись. Вода из речки по бетонному спуску падала в небольшую заводь, от которой по глубокому руслу медленно впадала в Томь. В месте впадения речки выше её устья находился низкий вязкий песчано-илистый мыс, заросший тальником. Рядом с мысом Женька заметил что-то торчащее из земли. Это был длинный катер, похоже, давно затонувший, может быть, в половодье, и сейчас занесённый илом.

— Смотри, батя, кажись, моторка! — заявил Женька, поковыряв ногами дюралевую обшивку борта, торчащую из песка.

— Вижу, — согласился батя. — Что за судно, не могу понять. Длинное, метров 8, самодел что-ли? Такой длины только катер «Волга» есть, с ЗИЛовским движком в корме. Так быть не может, чтобы такое дорогое судно утонуло, ушло в ил и его никто бы не искал. Впрочем, это не наше дело…

Место, где в Томь впадала безымянная речка, было глубоким, это было видно сразу, несмотря на то что Томь здесь довольно широко раскатилась и противоположный берег было видно с большим трудом, в том числе и из-за нескольких низких, но длинных и широких островов-осередёшей.

Прямо здесь, у левого берега, было видно, что течение довольно сильное, но и глубина хорошая. Примерно в 70 метрах от берега находился первый низкий остров-осерёдыш, при обычном уровне воды заливаемый ей и превращавшийся в перекат. Сейчас на реке явно межень, уровень воды был самый низкий.

Место для рыбалки тут было очень хорошее: вода из речки по глубокому руслу не спеша стекала в Томь с быстрым течением, и в месте, где эти воды сталкивались, образовывались круговороты, обратное течение, небольшие воронки. Григорий Тимофеевич собрал удочку, наживил червяка и сначала забросил удочку в русло речки. Поплавок не спеша потянуло к стремнине.

— Здесь глубина примерно 1,5 метра! — заявил батя.

Устье речки оказалось не таким глубоким, как представлялось. Но рыба здесь всё-таки была. Сразу же клюнул крупный чебак. Батя подсёк его и с трудом вытащил на поверхность, кое-как подвёл по воде к берегу и вытащил на песок.

— Вот это селёдка! — удивился батя, взяв извивающегося чебака в руку. — Полкилограмма точно весит!

— Ничего себе ты поймал! Молодец! — сказал мужик, сидевший на другом берегу речки.

Половина рыбаков, которые шли с ними, расположились вдоль устья этой речки, другие оккупировали плёс, который был ниже. На том плёсе у берега течение замедлялось, что указывало на глубину, а примерно в 20 метрах от берега было довольно сильным. В общем, место хорошее, судя по всему: здесь и речка впадает, и остров рядом, и медленное течение, и быстрое, и глубокий плёс! Есть всё, что хочешь. Клевало, соответственно, хорошо.

С самого утра брал хороший чебак, до полукилограмма весом, на простую удочку! Даже без прикормки, на обычного червя! Батя поймал семь штук, но выглядели они очень прилично. Женька вытащил пару таких чебаков. Потом подошли окуни, но они были поменьше, граммов по 100–200. Поймали их около десятка, потом клёв прекратился.

Пока рыбачили, Женька внимательно смотрел, что делают другие рыбаки: у них тоже дела шли неплохо. Ловили и крупных чебаков и мелких, а мужики на плёсе, судя по всему, ловили крупных окуней на живцовые закидушки.

Потом солнце поднималось всё выше, становилось всё жарче, клёв прекратился, и начали ловиться лишь мелкие пескари размером с палец.

Батя с Женькой устроили небольшой перекус, после которого решили, что отец сделает последний заброс и пойдут домой. Рыбалки уже не предвиделось.

— Во, это что такое? — неожиданно спросил батя и показал пальцем на какую-то страшную тварь, плавающую у берега.

— Это же личинка стрекозы! — напомнил Женька.

— И точно! — согласился батя, пальцами умело подхватил здоровенную, длиной сантиметров пять, личинку с огромными твёрдыми жвалами, которые запросто могли прокусить кожу до крови, и насадил её бронированной спинкой на крючок. Со стороны казалось, кто на такую кикимору клюнет? Но нет. Едва закинул наживку в речку, поплавок тут же стремительно ушёл в воду. Батя подсёк и не смог вытащить с первого раза. Рыба ходила где-то в воде, сгибая бамбуковую удочку, которая даже начала трещать.

— Тащи мужик, тащи! — крикнул рыбак, сидевший на том берегу речки.

Батя всё-таки сумел подтащить рыбу к берегу и вытащил на него. Язь! Примерно 1,5 килограмма весом! Вот тебе и личинка стрекозы! Хорошая рыба была и здесь, стояла себе в затишке, на червяка уже внимание не обращала, однако на личинку стрекозы всё-таки клюнула.

После этого батя попытался ещё искать личинок стрекозы, но больше не нашёл, эта попалась единственная и неповторимая.

— Ну что ж, хорошо порыбачили, Семён! — заявил батя. — Пора бы нам собираться домой! Время уже много! Клёва не будет!

Женька был вполне согласен с этим высказыванием. Сам он тоже порыбачил в этот день неплохо. Как говорится, отвёл душу. Собрали удочки, выкинули оставшихся червей, помыли банку, собрали рыбу и направились к дамбе. Сейчас предстояло самое, пожалуй, сложное из этой рыбалки: тащиться 2 километра по раскалённой дороге к трамваю. В этом был единственный недостаток этого места: далеко добираться. Утром ноги сюда сами несут, а с рыбалки хрен дойдёшь…

Перед тем как выйти на дамбу, отец ещё раз подошёл к катеру и внимательно посмотрел на него, потрогав ногой едва видимую в песке обшивку. Похоже, что-то да придумывал…

Потом неспеша шли по дороге, разговаривали о том да о сём, а Женька ощущал на сердце радость, несмотря на то что сильно устал. Всё было хорошо, и наверняка будет ещё лучше…

Конец 4 тома.