Время было уже позднее и явно не подходило для серьёзных разговоров. Но никуда не деться. Вдвоём, дополняя друг друга, Григорий Тимофеевич и Василий подробно рассказали про все их злоключения, произошедшие за этот день. Рассказ вызвал большое удивление, особенно то, что касалось креста на горе и распятого в лесу медведя. Про найденный в ручье золотой самородок отец и Василий решили пока молчать. Знает один — знают все, а там неизвестно, кто узнает ещё. Все сибирские истории, связанные с золотом, были богато окрашены кровью и насилием, поэтому о таких вещах следовало молчать. Женька тоже молчал и мотал себе на ус: понимал, что дело это опасное, за такое и убить могут. Однако очевидно, что здесь находится богатая золотоносная жила, именно в русле бурного ручья. Странно, что ещё никто не нашёл золотишко, а может, и не пытался…

Про поклонный крест подробно никто не спрашивал, а вот ситуация с медведем вызвала большой интерес. Сообща решили, что действительно похоже на какую-то чертовщину и надо бы отсюда убираться. Сегодня уже было поздно, поэтому завтра прямо с утра следовало отправляться до рудника и постараться за один день преодолеть это плечо.

Когда стало совсем темно, все отправились по палаткам спать. Женька, намучившийся за сегодня, ощущал, как начинают побаливать ноги, что было совсем неудивительным: взрослые-то мужики устали, а что говорить про семилетнего пацана, наскакавшегося по камешнику. Поэтому ворочался недолго и уснул достаточно быстро, несмотря на то что уложенная рядом Анастасия пыталась разговаривать, будить и доставать брата, хватая его то за волосы, то пытаясь дотянуться до носа, чему активно препятствовала мама, постоянно оттаскивая от Женьки и укладывая дочь спать.

Ночью опять проснулся, примерно в два часа. Во всяком случае, небо ещё не начало светлеть. Вокруг абсолютная темнота. В лесу ни звука, нависла какая-то зловещая тишина. И в этой тишине опять раздался тот жуткий звук, похожий на стон истязаемой женщины, только теперь он доносился не слева, как вчера, а из того места, откуда они сегодня только что пришли. И, кажется, был намного ближе, на расстоянии примерно в полкилометра. Неведомое существо находилось прямо в берёзово-осиновом лесу, в котором разбит лагерь. Это практически совсем рядом, да и доступность хорошая. К лагерю ведёт тропинка из примятой травы: приходи по ней, не ошибёшься. Сразу по сердцу пробежал холодок. Крик услышали многие: было слышно, как Василий щёлкнул предохранителем ружья и вылез из палатки.

— Лисица, что ли? — спросил он, вглядываясь в темноту.

Григорий Тимофеевич тоже осторожно вышел из палатки, держа в руке нож, и внимательно вслушался и вглядывался в тишину. Однако все звуки прекратились, и ничего не было слышно кроме журчания ручья в овражке. Постояв 15 минут и с тревогой всматриваясь в темноту, мужчины опять залезли в палатки. Однако через 10 минут страшный, странный крик раздался снова, побудив взрослых выйти из палаток. Кажется, в этот раз зву был уже ближе.

— Да вы что, издеваетесь? — крикнул Василий, целясь из ружья в темноту.

— Не надо стрелять! — уверенно сказал Женька. — Только зря патроны и пули потратите. Мы не знаем, кто или что там, и стрелять в пустоту — это только зря расходовать припас. Скорее всего, это зверь, что ещё может быть там? Может, бешеная лисица или марал на гоне. Нужно развести костёр и отпугнуть, если полезет.

Пожалуй что, это была здравая идея. Дрова лежали рядом, поэтому мужчины, подсвечивая фонариком, быстро поломали сухие палки, сложили их шалашом, сунули вниз обрывок газеты, и вскоре костёр ярко запылал, освещая стволы ближайших деревьев и стоящие палатки. Освещённая область простиралась на некоторое расстояние вокруг, примерно на 20 метров. На этом расстоянии было видно белые берёзовые стволы и кустарник, дальше простиралась непроглядная тьма, которая в слабом свете казалась ещё гуще.

Женьке показалось, что он слышит какие-то звуки метрах в 30–50 от палаток, однако, вглядевшись и вслушавшись, был вынужден признать, что там ничего увидеть невозможно.

Однако за этими волнениями и суетой незаметно подкрался рассвет. Июньская ночь очень скоротечна. Время было примерно четыре часа, когда небо начало светлеть и стало ощутимо видно, как под деревьями разливается пока ещё слабый, но уже всё-таки свет. При таком слабом свете даже под густыми деревьями уже было видно кое-что, и можно было идти без риска наткнуться на что-нибудь опасное.

Через час уже рассвело окончательно, в голубом небе над туманными горами вставало красное солнце, здесь, в лесу, была ещё тьма, но уже было видно абсолютно всё. Особенно видно, что вокруг никого и ничего нет. Василий с ружьём в руках и Григорием Тимофеевичем обошли всю округу на расстоянии примерно 100 метров в том направлении, откуда доносился звук, и вынуждены были признать: ничего там не нашли, кроме трёх тропинок со следами поломанной травы, по которым вчера сами пришли. Дальше идти мужчины не решились. Это было не их дело. Возможно, там вообще ничего не было, а все эти вопли являлись какой-то групповой галлюцинацией.

Потом вернулись в лагерь, но сна уже не было, прошёл окончательно. Отец вскипятил на взъерошенном костре воду и заварил крепкий чай с смородиновыми листьями, потом от нечего делать втроём принялись жарить на рожнах грибы, найденные вчера Колькой и Наташкой. Аппетитный запах разнёсся по всей округе.

К 7 часам все понемногу начали просыпаться, выходить в туалет, потягиваться, делать зарядку. Потом один за другим шли умываться и чистить зубы в овраг, к ручью. Откуда возвращались сильно посвежевшие и активные: спуск и подъём по крутому, хоть и невысокому склону, очень способствовали хорошей разминке всех мышц тела.

Позавтракав жареными грибами с хлебом, путешественники напились чаю со смородиной и остатками пряников и конфет, а потом стали собираться к выходу. Отец сложил палатку, собрал вещи в рюкзак, распределил поклажу, изрядно уменьшившуюся, по остальным рюкзакам и сумкам. Потом напоследок намазались ДЭТ-ой от комаров и друг за дружкой направились в северном направлении.

Женька, идущий в середине экспедиции, сразу за мамой, неожиданно почувствовал на себе чей-то взгляд, обернулся и как будто увидел что-то. Что-то тёмное, выглянувшее из-за дерева. Но что именно, так и не понял. То ли животное, то ли человек. Какая-то непонятная тень за старыми деревьями, откуда они только что ушли. Тень было видно всего на миг, и потом она скрылась. Вполне возможно, это мираж. Вскоре экспедиция вышла на открытое место, прогреваемое и освещаемое вступившим в силу солнцем, и теперь предстоял долгий, утомительный подъём по бурьяну и зарослям всякой шараги, среди которой были целые поля крапивы.

Спутать путь назад было невозможно: гору, по которой они спустились сюда, было видно издалека среди других гор, тропинки, по которым они шли, были все как на виду, и проблему представляло лишь продвижение по неудобной местности, заросшей высокой травой с таящимися муравьиными кочками.

Сегодня было ещё жарче, чем вчера, и поход получался труднее не только за счёт этого, но и потому, что сейчас нужно было постоянно подниматься. Уклон был небольшой, но шёл постоянно вверх, и усталость накатывала сильнее, чем при ходьбе по обычной местности. Также определённые сложности представляло отсутствие воды. В ручье её набрали во фляжки и в пятилитровую пластиковую канистру, который Кольча нёс в рюкзаке, однако разве такое количество воды достаточно для пяти взрослых человек и двух детей? Практически каждый час приходилось делать небольшой привал, хотя бы немного отдыхать, наносить крем от кровососов и, естественно, пить. Помногу пить. Таким образом, вода стала заканчиваться довольно быстро, не успели ещё дойти до лагерного крематория.

Когда добрались до него, время было 18 часов, и сейчас предстояла самая трудная часть похода: полуторакилометровый подъём вверх по каменистому склону, потом небольшой привал и километровый спуск вниз по крутому склону, потом снова подъём наверх, к руднику, и спуск вниз. И только там, у реки, была возможность разбить лагерь и набрать воды. Кажется, идёшь по тайге, по Сибири, где воды хоть залейся, но идёшь медленно, по пути не попадаются ни ручьи, ни родники, и, соответственно, устаёшь всё больше.

Когда поднялись на гору, с которой упали туристы, было уже 19 вечера. Солнце скоро сядет за западные горы. Ещё немного, и на равнину упадёт тьма. Увы, дальше идти было невозможно. Просто физически невозможно: ниже находились каменные осыпи, корни деревьев, спускаться нужно было очень осторожно, и сейчас сделать это было уже невозможно. А если даже и дойдёшь до реки в полной темноте, ещё же надо разбивать лагерь, готовить еду. Нет, такой вариант был исключён, это понятно всем. А воды меж тем осталась всего пара литров.

— Придётся здесь разбить лагерь! — заявил Григорий Тимофеевич. — Сегодня мы до реки не успеем дойти. Побьёмся все на спусках и подъёмах. Но и без воды не дело. Короче, Василий, давай возьмём все свободные ёмкости, спустимся вниз и наберём воду из ручья, который течёт здесь внизу, в болотине. Там, конечно, вода — полное дерьмо, но деваться нам некуда. Может, найдём место почище, наберём получше. Процедим, отфильтруем, на чай и на баланду хватит.

Василий устало кивнул головой. Иного выхода просто не было. Мужики немного посидели, перевели дух и отправились в экспедицию за водой. Батя положил в рюкзак фляжки и канистру, Василий взял чайник, закинул ружьё на плечо, и мужчины, осторожно ступая по осыпающимся камням, осторожно стали спускаться в распадок.

Оставшиеся тоже время даром не теряли. Кольча, Наташка и Мария Константиновна быстро растянули палатки. Женьке пришлось кормить и поить Анастасию, которая так умаялась, что потом уснула прямо у него в руках. Потом положил сестру в палатку и занялся костром, притащив побольше дров из окрестных зарослей.

Когда наконец загорелся огонь и усталые туристы присели у него, уже сгущался полумрак. Тогда и вернулись Василий с Григорием Тимофеевичем. С водой! И даже неплохой!

— Немного пошарились, потом нашли небольшой водопадик! — заявил батя. — Вода с камешков стекала, там и набрали. Хорошая вода.

Костёр уже горел, осталось достать котелок, налить туда воды и высыпать четыре суповых пакета. Когда суп сварился, положили в него куски старого хлеба. После того как принялись за еду, повесили на таган чайник. Батя вытащил из рюкзака тряпицу, в которую нарвал смородиновых листьев на месте последнего лагеря ти вместе с заваркой опустил листья в чайник. Вскоре был готов и ароматный чай.

— Запасов почти уже не осталось, только три суповых пакета на завтрак и немного засохших печенюшек, — предупредила Наталья, отвечавшая за припас.

— Ничего! — уверенно сказал Григорий Тимофеевич. — На завтрак хватит, а там посмотрим, к середине дня уже должны на станцию прийти. А может, в посёлок к геологам зайдём или в магазин, прикупим чего-нибудь. Правда, что там продают, я знаю, и рассчитывать на хорошую еду не стоит.

— Можно попробовать порыбачить, — предложил Женька.

В общем, вариантов раздобыть провиант было несколько, да и если всё пойдёт по плану, уже завтра к вечеру должны приехать домой. Конечно, это казалось удивительным. Сейчас ты сидишь посреди тайги, смотришь на скрывающиеся во тьме таёжные дали, тёмные горы, а завтра уже приедешь в оживлённый город.

Перед сном Женька подошёл к началу тропы и посмотрел, откуда они сегодня пришли. Хотя местность погрузилась в полумрак, но было отчётливо видно меж другими дальними горами, почти на горизонте, плато, на котором они устраивали долгий привал. И было видно весь их маршрут, вплоть до крематория, который темнел в полутора километрах, ниже, под горой. Вся эта округа имела очень тоскливый вид, особенно сейчас, когда опять наступает ночь и силы зла начинают властвовать над миром. Что высматривал в этой тёмной дали Женька? Источник таинственного звука, досаждавшего им в последнюю ночь? Вспоминал ли тот тёмный силуэт, который то ли увидел, то ли не увидел перед тем, как они покинули лагерь? Ясно одно: место это скрывает множество тайн, чего говорить только о найденном золотом самородке, о мёртвом медведе, безжалостно распятом внутри мрачного леса. Что находится за ним? Будь экспедиция посильнее и более оснащена оружием, конечно, можно было попытаться пройтись по этим местам и посмотреть, что находится дальше на этой горе. Но очевидно, сейчас они действительно дошли до предела…

Потом, подкинув ещё немного влажных веточек в костёр, чтобы они тлели хотя бы половину ночи и отгоняли комаров, уже в полной темноте, подсвечивая себе фонариками, разбрелись по палаткам и уснули. Уснули так крепко, как не спали до этого, настолько устали и намаялись за сегодня.

Женька уснул беспробудным сном, и ничего ночью не слышал, а когда проснулся, уже вовсю чирикали птицы и солнце просвечивало через палатку. Ну конечно! Сейчас они разбили лагерь хоть и под деревьями, однако на вершине хребта, поэтому рассвет сюда пришёл в первую очередь. Понемногу все проснулись, вышли из палатки и принялись готовить завтрак. По идее, нужно было бы умыться, однако воды поблизости не было, а ту воду, что была с собой, решили оставить для питья.

Зажгли костёр, сварили остатки супа, потом вскипятили чай, не спеша позавтракали и принялись собирать лагерь. Потом, примерно через полтора часа, когда солнце стало наливаться силой и стало светло и жарко, отправились вниз, в распадок. Мария Константиновна осторожно спускалась, пожалуй, шла медленнее всех, ведь из-за сидящей в хипсете Анастасии ей было трудно следить за тем, куда ставить ноги, а спуск был крутой, особенно в самом начале. Григорий Тимофеевич поддерживал жену и помогал ей спускаться вниз. Через полчаса спустились, перешли болотце, хлюпая сапогами по грязи, и начали подниматься на перевал к руднику. Эта дорога казалась уже совсем лёгкой. Примерно через полчаса поднялись и отдохнули в прохладной штольне, устроив 40-минутный привал. Потом приготовились идти дальше.

— Ну что, последний рывок! — подмигнул батя.

Женька посмотрел на отца: был он по-прежнему весел и постоянно шутил. За четыре дня загорел лицом и руками чуть не дочерна. Впрочем, Женька был не уверен за себя, что не выглядит точно так же.

Потом собрались с силами и спустились с перевала к реке. Туристов уже не было видно, по-видимому, разошлись то куда.

— Ну что, будем здесь останавливаться? — спросил батя.

— Нет! Только умоемся и освежимся, — покачал головой Василий. — Хватит с нас тайги! Пойдёмте до Мундыбаша. Путь предстоит долгий, ещё 8 километров чапать, хоть и по дороге. Ещё и устать успеем, и пить захочется. Даже если придём в середине дня, вы сразу уедете на электричке в город, а нам придётся поезд ждать, сидеть на станции до полуночи. Надо будет где-то едой разжиться.

Постояв и посмотрев на реку, по которой было отчётливо видно, что вода ещё больше упала, туристы отправились по берегу к подвесному мосту.

— А Романыч-то ещё не уехал! — неожиданно сказал Василий, посмотрев на моторки, которые было видно на противоположном берегу. — Вон его лодка! Интересно, чего ждёт? Если в Мундыбаше вода упадёт, он замучается подниматься вверх. 100 километров вверх по течению идти.

— Может, с ним пойдём? — неожиданно предложил Колька. — Ещё недельку порыбачим.

— Ну уж нет! — решительно покачал головой Василий. — Порыбачить мы и дома можем, если захотим. Сейчас вверх идти уже опасно, пороги могут обнажиться. Один он может ещё подняться, а вчетвером будет трудновато против течения двигаться. Пойдёмте, ребята, на поезд. Мы своё уже отплавали…

Пожалуй, это было верное решение…