Собрав вещи, тронулись по тропе, которая вела на перевал, у которого находился вход в рудник. Честно сказать, после сытного завтрака шагалось в гору тяжеловато, тем более жара нарастала, так же как и ярость гнуса. Как всегда, комар спрятался от солнца, зато показались оводы и слепни. Хорошо что перед тем как выйти, намазались ДЭТ-ой, но надолго ли её хватит при такой жаре, когда пот бежит ручьём, едва напряжёшься…

Когда поднялись на перевал, к входу в рудник, пришлось сделать небольшую передышку: тяжело было всем, так как шли вверх с рюкзаками и снаряжением.

— Давайте в горе постоим, там прохладно, — предложил Василий.

Конечно, все были согласны. Однако Женька сразу же подумал, что хорошо, в этом месте есть пещера, в которой можно отдохнуть в прохладе, но дальше-то таких пещер не будет, придётся устраивать привал под открытым солнцем.

Немного передохнув, продолжили путь. Склон понижался, вниз вела едва заметная тропа. Изумрудное озеро, река и туристический лагерь остались справа и сзади. Впереди было видно достаточно крутой спуск, в лог, заросший деревьями, и следующая гора, которую следовало перевалить. Похоже, именно на этой горе сделали привал туристы, с которыми произошёл несчастный случай.

Тропа, ведущая вниз, становилась всё уже и в конце концов совсем затерялась в бурьяне. Спускаться нужно было с большой осторожностью, кое-где страховали друг друга, подавая руки и дорожные палки, которые срезали перед тем, как выйти на перевал.

Когда спустились в ложбину, стало ещё тяжелее: внизу было небольшое болотце, кочки, заросшие высокой осокой, между которыми слабо струилась вода небольшого ручья. Глубина была небольшая, и батя, осторожно разведав брод, перешёл его, дав рукой знак идти остальным. Здесь бурьян вымахал выше роста человека: дудки, иван-чай были высотой чуть не 3 метра, настоящая сибирская дурнина.

Потом полезли наверх. Слой почвы был совсем маленький, часто попадались под ногами камни, между ними корни деревьев. Однако тропа всё ещё прослеживалась и шла наверх, извиваясь меж камнями. В одном месте Женька увидел обесцветившийся обрывок одежды, висящий на острой ветке. По-видимому, оставила та туристка, которая в грозу чуть не кубарем спускалась в этом месте вниз. Женька случайно посмотрел вправо и увидел сбоку обломки скал, заросшие мхом, а над ними крутой обрыв высотой около 10 метров. Похоже, это именно то место, на которое упал мужик во время грозы. Несчастный случай произошёл почти год назад, и сейчас, естественно, на скалах ничего не было, хотя должна была лежать палатка. Наверное, прихватили милиционеры, которые расследовали несчастный случай.

Вскоре подъём стал ещё круче. Однако это уже была почти вершина хребта. Наконец вылезли на почти плоскую вершину, на которой была относительно небольшая трава и ровная площадка.

— Похоже, они здесь ночевали, — заявил Женька, указывая на площадку.

Действительно, это было неплохое место для ночёвки, если не учитывать, что при особо сильном ветре можно слететь прямо с обрыва. Во всяком случае, здесь маленькая трава, сухо, ровно и открываются неплохие виды на окружающую местность. Сзади на расстоянии примерно в два километра была видна рудниковая гора, изрезанная отверстиями штолен, справа видно горы, находящиеся по другую сторону Тельбеса, слева хребет простирался дальше, а вперёд… Там было видно бескрайнее море гор и тайги. Там не было абсолютно ничего. Однако тропа, едва заметная, всё равно шла в том направлении.

Женька посмотрел на противоположный склон хребта, он был не таким крутым, как подъём. Вдобавок, похоже, здесь тропа разделялась. Дело в том, что Женька, как опытный походник, знал, что люди всегда поднимаются или спускаются на горы и холмы в том месте, в котором это сделать намного легче. Никто не полезет там, где неудобно подниматься или спускаться, люди обычно делают это осознанно, заранее выбирая удобные места прохода. И эти тропы набиваются не спонтанно: они существуют веками. Вот отсюда было видно, что с этого места сразу отходят три дорожки: одна идёт вправо, в сторону реки, одна прямо спускается в долину, одна идёт влево.

— Кто это всё находил? — спросила Мария Константиновна. — Кому надо тут шариться?

— Кто тут может ходить? — в тон ей вопросом на вопрос ответил Василий. — Да все, кому не лень. Могут местные ходить за грибами, ягодами или на охоту, могут туристы или приезжие охотники с браконьерами. А может, это просто звериные тропы, которыми ходят лоси и косули.

Прошли всего два километра, а времени на это потратили примерно полтора часа. При этом пришлось два раза отдыхать примерно по 15 минут. Вот такая скорость передвижения по этим местам…

Передохнув, стали обсуждать дальнейший путь. Вправо идти не было смысла, судя по всему, там находился спуск к реке. Если идти прямо, было видно, что будет тяжело: склон там зарос тяжёлым бурьяном, мышиным горохом и шиповником. Слева путь был полегче, поэтому, немного порассуждав, решили идти влево. Тропинка там спускалась по достаточно пологому уклону, заросшему ёлками и трава была не такая обильная.

— В этом году здесь уже ходили! — неожиданно сказал Женька, продвигаясь за мамой. — И в прошлом году ходили много раз: видно, что земля утоптана.

— Молодец, наблюдательный! — похвалил Василий.

Анастасия, выглядывая из-за плеча Марии Константиновны, смотрела на Женьку, улыбалась, потом пряталась, потом снова выглядывала. Весело так идти! Тебя тащат, а ты смотришь на Сеньку, как он идёт с высунутым от усердия языком.

Однако, тем не менее шли, и постепенно спустились с горы на относительно ровное безлесное место. Здесь, на южной стороне хребта, трава была поменьше и уже прихвачена солнцем. Очень много дикой клубники, которая уже отцвела, налилась, но была ещё зелёной. Женька смотрел на целые плантации ягоды, которая здесь созревала в больших количествах и служила лишь пищей для птиц и зверей.

Мария Константиновна тоже заметила большие плантации клубники. Крупные ягоды росли очень кучно, рясными гроздьями.

— Эх, прийти бы сюда на пару неделек попозже, сразу можно было бы за час по ведру ягоды набрать!

— Ы-ы-ы! Дяй! — согласилась с ней Анастасия и протянула руку в сторону. Верно говоришь! Где ягода? Давай сюда!

Естественно, зелёную ягоду ребёнку никто не дал, все отправились ещё ниже, в распадок, заросший деревьями. Среди них что-то виднелось. Женька почуял, как внезапно кольнуло сердце.

— Это что за чертовщина? — неожиданно спросил батя, увидев, что тропинка змеится среди каких-то гнилых деревянных досок и брёвен, лежавших грудами по сторонам и сейчас заросших уже довольно крупными деревьями. Туристы мгновенно остановились.

— Тут что-то было! — заметил Василий, оглядываясь по сторонам. — Чёрт побери, кажется, тут стояли какие-то то ли бараки, то ли строения. А вон видать громадную печку.

Действительно, сбоку, среди порослей черёмухи было видно массивное кирпичное сооружение с разрушенной широкой трубой. Нечто зловещее виделось в ней.

Батя осторожно пошёл влево, хрустя металлом и стеклом под сапогами, и увидел кол с остатками ржавой колючей проволоки, переплетённый хмелем. Увидеть её можно было с большим трудом, но отец увидел.

— Да это же сооружение от зоны! — заявил он. — Точно! Тут же на руднике заключённые работали, наверное, здесь их держали. Хотя это очень странно. Вроде бы говорили, что лагерь находился по другую сторону Тельбеса, за посёлком. Как раз чтобы оттуда ходить на работу, и сделали висячий мост. Отсюда-то до рудника порядочно, километра три, не меньше, да и переваливать через гору. Как ходить на работу, если плохая погода, или зимой, когда морозы по 40 градусов?

— А отсюда не надо было ходить на работу, — заявил Василий. — Похоже, тут кладбище было и крематорий. Мёртвых сюда таскали. Или живых, но кто уже не гож для работы. Здесь, наверное, свой конец многие тысячи людей нашли. Тайга всё поглотила. Помнишь, как говорил Романыч, что шибко плохие тут места? Вот такие места на просторах нашей многострадальной родины есть. Где-то тут наверное и яма должна быть с костями. Хоронить в тайге не получается, особенно если трупов много: земля скалистая копать замучаешься. Проще сжечь и пепел по ветру. Вот и стоит эта избушка подальше от людей, как будто ничего этого не было.

— Как же они строили всё это? — в недоумении спросила Мария Константиновна. — Это в такую даль таскать по лесу, по горам брёвна, доски, орудия, инструмент.

— Человек подневольный, человек-раб под кнутом куда угодно и что угодно утащит! — уверенно ответил батя, в зоне сиживавший и знавший о чём говорит. — Любую, самую дурную прихоть исполнит. Ладно, пойдёмте дальше. Не нами всё это сделано, и не нам ответ держать. А кто виноват, большинство уж далече или подохли.

— У нас мужик один в охране лагеря работал в 1930–40-е годы, — заявил Василий. — По всему посёлку ходил гоголем в сине-красной фуражке. Чуть ли не кланяться заставлял и сапоги себе чистить. Вроде, народ говорит, даже наган у него был, как у чекиста. Потом умом тронулся, да так, что в исподнем в феврале в огород выходил с тяпкой, картошку якобы окучивал. Потом ушёл в лес и пропал, а народ и искать не стал. Подох Максим, да и хрен с ним. Участковый тоже не стал искать, написал что пропал без вести.

Небольшая экспедиция пошла дальше по тропинке, змеящейся среди остовов бараков. Всё это давно уже сгнило, разрушилось, и флора взяла верх, ещё раз доказав, что все империи, все царства, даже самые могучие, это всего лишь прах под ногами Великой природы, которая поработит всё и вся.

Однако тропа вела и дальше. По-видимому, действительно здесь ходили грибники, ягодники или охотники. Однако сейчас уже стало очевидно, что с каждым пройденным километром будет она становиться всё менее нахоженной.

… Естественно, продвигались очень тяжело. Чем дальше шла тропа, тем больше и гуще становилась растительность, и в конце концов началась настоящая дурнина. Хорошо, что под ногами не было болота, а то бы точно рассвирепел гнус. Зато постоянно в траве попадались высокие муравьиные кочки, наступив на которые, можно было вызвать целое нашествие крупных юрких чёрно-красных муравьёв, выглядевших так, словно сбежали с Амазонки.

Батя посмотрел на часы: как раз настал полдень, 12 часов дня. За это время продвинулись примерно на 5–6 километров от рудника. Местность вокруг становилась всё более дикой. Сосново-еловое редколесье, заросшее высоким бурьяном, полого спускалось вниз. Кажется, тропинка окончательно потерялась в нём.

— До скольки идти будем? — спросил батя.

— Ещё пару часов, и будем ставить лагерь, — заявил Василий. — Или если найдём родник, чтобы была вода.

А сейчас вода нашлась достаточно быстро. Спуск становился всё круче, скатываясь в небольшую долину, и неожиданно вышли к неглубокому овражку, пересекавшему склон горы наискосок. Сильно запахло грибами и дикой смородиной. Аромат такой, что захотелось есть. Внизу овражка весело бежал ручей, здесь было прохладно и тенисто.

— Место хорошее. Давайте здесь остановимся! — заявил Василий. — Разобьём лагерь. Поставим палатки, приготовим поесть, пообедаем.

— Я вообще за то, чтобы здесь остановиться основательно и уже отсюда делать вылазки в разные стороны, — предложил Женька. — Куда нам дальше идти? Что мы будем искать? Мы дошли до хорошего места, и нужно здесь разбить капитальный лагерь, от которого набегами исследовать территорию. Так можно частично разгрузиться, не таскать на себе палатки и прочее. Легче ходить будет. Так можно исследовать большую территорию.

— И опять у тебя малец прав! — заметил Василий. — Так и делаем!

Местность, где они остановились, в корне отличалась от обычной. Здесь, на краю овражка, росли старые, очень большие, корявые берёзы, искривляющиеся в разные стороны. Травка была небольшая, и, судя по всем признакам, если люди шли тем же направлением, что и Женька с экспедицией, останавливаться должны были здесь. Вскоре это подтвердилось: под одной ближайшей берёзой была устроена мусорная яма, в которой лежали пустые бутылки и консервные банки с прочей ерундой. Всё было прикопано, но потом, по-видимому, разрыто каким-то зверем. На берёзе виднелись следы медвежьих когтей.

— А люди-то здесь останавливались! — заметил батя. — Место приметное.

— Приметное, — согласился Женька. — И комаров, наверное, навалом.

— Ну, комары не медведи, — рассмеялся батя. — Ладно, хватит разговаривать, давайте лагерь обустраивать.

Эх, какое наслаждение было расположиться под тенистыми берёзами и скинуть тяжёлые рюкзаки, посидеть, скинув сапоги и шевеля натруженными ногами. Немного отдохнув, принялись разбивать лагерь. Натянули палатки, разложили в них коврики. Сейчас предстояло разжечь костёр, и для этого нужно было соблюдать определённую противопожарную безопасность. Это не у реки на песчано-галечной смеси выкладывать очаг из камней.

Сначала вырвали траву, потом срубили и установили таган. Григорий Тимофеевич спустился в овражек и набрал вкуснейшей свежайшей воды, от которой ломило зубы. По очереди сначала напились прямо из чайника, потом ещё раз набрали. Батя нарвал листья дикой смородины и сразу же бросил в чайник, для аромата.

Дров навалом, под берёзами валялись целые залежи сухого валежника, осталось только принести его и наломать. Через короткое время уже загорелся костёр, на него повесили таган.

— Картошки уже мало, — предупредила Мария Константиновна. — На эту уху хватит и всё.

— Пусть! — махнул рукой Василий. — Будем без картошки обходиться, вон, хлеб есть, его можно в варево бросать. Хлеба у нас навалом.

Картошку женщины начистили прямо у ручья, потом положили в котёл и повесили на таган. Когда закипела, положили рыбу. Рыбы было много, поэтому уха опять получилась густая и до чего же вкусная! Даже Анастасии охладили и дали на обед уху с кусочком хариуса, и она ела её с большим удовольствием.

После того как пообедали, не спеша попили горячий чай со смородиновыми листьями, и он был такой душистый, что хотелось за первой кружкой выпить ещё одну.

— Ну вот, порядок, ребята! — сыто сказал Василий и пополз в палатку. — Давайте немного передохнём.

Естественно, передохнуть был никто не против, поэтому накрыли котёл с остатками ухи газетой, прижав её палкой, убрали хлеб и заползли в палатки отдыхать. Время примерно 3 часа дня. Жара стала ещё более сильной, но здесь, в тени большой берёзы, рядом с овражками, было очень хорошо, и даже комар не досаждал, частично разогнанный дымом от костра. Впрочем, антикомариной мазью мазались регулярно, наносили на одежду, поэтому никаких проблем не было, да и к неприятному запаху уже привыкли.

Женька тоже после обеда почувствовал большую усталость: сказывался долгий путь, который миновали сегодня, поднимаясь и спускаясь по склонам, перелезая через поваленные деревья, продвигаясь по высокому бурьяну. В общем, вкусил полностью таёжную прогулку, поэтому заполз в палатку, почувствовал, как рядом с ним положили сонную Анастасию, и уснул. Когда проснулся, солнце повернуло на вечер, легли длинные тени. Время было примерно 18 часов.

Понемногу начали просыпаться остальные. Женька захотел в туалет, выполз из палатки и носом уткнулся в гриб, растущий прямо в траве.

— Во, это что такое? — с удивлением спросил он и осторожно сорвал гриб.

Это был гнилой переросший подберёзовик, рассыпавшийся в руках.

— Смотрите, я гриб пошёл! — заявил Женька. — Неужели уже пошли?

— У нас подберёзовики и подосиновики начинают с середины июня расти! — подтвердил Василий. — Конечно, это не осенний гриб, а летний, маловато их, но найти можно. Вот чем сейчас и будем заниматься.

Когда вся экспедиция проснулась, разошлись по округе в поисках грибов, и они нашлись! Как Василий говорил, было немного, но попадались. Женька нашел несколько молодых подберезовиков и пару бычков. Бычки не стал брать: считались они условно съедобными, их надо было вымачивать, и возиться с ними не хотелось. Вообще, под берёзами грибов было много, но многие были старые и червивые. Но всё-таки всеобщими усилиями нашли примерно ведро молодых свежих подберёзовиков, подосиновиков и белых.

— Вот это дело! — весело сказал батя. — Есть на вечер закуска!

Да, определенно это было очень хорошее место для стоянки…