Когда проснулись после отдыха, солнце далеко продвинулось к западу. Ещё немного, и будет садиться за горные хребты. Часы показывали 17:20. По сути дела, день почти закончился, и идти куда-то было уже поздно. Тем временем подошли туристы, которые разбили лагерь совсем недалеко, и познакомились. Были это хорошие ребята, молодёжь, студенты из Новокузнецкого педагогического института, из географического факультета. Сказали, что ездят они сюда каждый год, совмещая отдых и научную практическую деятельность.

— Мы пойдём до скал «Иерусалим» и дальше! — заявил начальник студенческой экспедиции, пожилой мужик в очках, одетый в штормовку и шляпу, по виду типичный геолог из советского фильма. — А вы куда? Я смотрю, команда у вас большая, да ещё и с детьми. Не боитесь в тайгу с ними ходить?

— А чего бояться… — пожал плечами Григорий Тимофеевич. — Чай, не убьют. А детей и надо с этого возраста приучать к лесу. Мой сын так освоил азбуку походов, что знает о них столько, сколько многие взрослые не узнают за всю жизнь.

Вопрос, куда они собирались идти, батя проигнорировал, а руководитель экспедиции студентов не стал настаивать.

Вообще, у рудника в этот день было многолюдно. Кроме студентов, потом подошли два мужика, ехавшие в электричке, которые оказались приехавшими из областного центра, потом женщина с мужчиной и десятилетним пацаном, жители Новокузнецка. Тоже разбили лагерь недалеко. Когда солнце стало клониться к горизонту, скрываясь за горный хребет, в округе было довольно весело. Звучала гитара, студенты сели в круг вокруг костра, около них расположились другие туристы. Смех, веселье, задушевные разговоры, пахнет печёной в золе картошкой. По берегу реки прогуливаются парочки. Естественно, как же без этого, дело молодое…

— Семёныч, пойдём на рыбалку, что ли, сходим, — предложил батя. — Чего мы тут у речки сидим и на комаров смотрим.

Василий, сидевший рядом, с большим воодушевлением воспринял это предложение. Оказалось, у мужиков тоже были наборы юного рыбака. Конечно, в обычных условиях на эту примитивную удочку поймать можно было мало чего, но здесь, на реке, удалённой от города, во время, когда вода только начинает спадать и ещё не осветлилась, порыбачить можно было неплохо. Правда, основная проблема, как всегда, была в наживке… В тайге её взять неоткуда: холодная подзолистая почва, малый слой перегноя никак не подходили для обитания червей.

— На хлеб будем рыбачить! — заявил батя. — Где наша не пропадала!

Конечно, стоило поискать ручейников, но сейчас, при большой воде, до основного русла можно было и не дойти: вода всё ещё была ледяная и местами глубокая. Если ниже по течению она успевала прогреваться, пока добежит до Томи, то здесь, в тайге, казалось, она только из холодильника.

Григорий Тимофеевич быстро нашёл кусты тальника с длинными ровными тонкими хлыстами, срезал удочку длиной примерно 2 метра себе и Женьке. Аккуратно сделал надрезы на вершинке, привязал наборы юного рыбака. Конечно, снасть получилась примитивная.

— Хотя бы одного поймать! — заявил батя. — Потом на него и будем ловить.

Отец взял небольшой кусочек хлеба, тщательно размял, сделал плотный мякиш, насадил на крючок и мотнул рукой Женьке, призывая за собой. Василий с Колькой остались рыбачить прямо в лагере, а Женька с батей пошли ниже по течению. Мария Константиновна с Анастасией в хипсете отправилась за ними.

Течение в этом месте было не такое быстрое, как ниже по реке, где находились перекаты и пороги. Здесь, на широком плёсе, оно значительно замедлилось, и найти хорошее место для ловли было не так-то просто: берег везде был одинаковый, видны лишь затопленные кусты и трава.

— Будем здесь рыбачить! — наконец остановился батя, когда прошли метров 50.

В этом месте берег имел небольшой изгиб и сформировал нечто вроде заводи с медленным течением и глубиной около метра. Вода с пеной, взбитой перекатами, медленно кружила в улове. Издалека было видно, как жирует рыба, хватая с поверхности воды мошку и комаров.

Батя снял штаны, сапоги и попробовал войти в воду, чтобы попробовать ловить в мутёжку чуть выше омутка, но сразу же выскочил с покрасневшими ногами.

— Ну на фиг! — пробурчал он, растирая икры. — Ещё отморозишь. Будем с берега пробовать. Хотя, там мелко ж.

Внезапно неплохо ловилась и с берега. Женька закинул удочку примерно в двух метрах от берега, поплавок направился вниз по течению и внезапно скрылся под водой. Женька подсёк и вытащил хорошего жирного чебака, упруго извивающегося на крючке.

— Первый пошёл! — крикнул Женька.

Рыбу класть можно было только в небольшую авоську, которую захватили с собой. Женька положил чебака в авоську, опустил в воду и привалил камешком, чтобы не уплыла.

— Молодец, Женька! — крикнула мама. — Быстрее отца поймал!

— Ы-ы-ы! Се! Ля! — Анастасия, сидевшая у мамы в хипсите и с большим увлечением следившая за рыбалкой, показала пальцем на Женьку. Молодец, Сеня! Хорошую штуку поймал! Отдай, пожалуйста, мне?

— Я сейчас тоже поймаю! — заверил батя, немного уязвлённый словами Марии Константиновны.

Через некоторое время поймал и отец, и это был относительно небольшой, но бешено извивающийся хариус.

— Второй пошёл! — крикнул батя, снял рыбу и отнёс её в авоську.

Потом батя поймал пескаря, и его уже было не жалко. Стукнув по голове ножом и оглушив, батя аккуратно на камне разделал рыбёшку и стал насаживать части пескаря на крючок. Надо сказать, идея эта была Женьке знакома. На рыбную нарезку рыба, особенно хищная, клевала только в путь. За очень короткое время батя поймал ещё два хариуса, а Женька — большого чебака и окуня.

Время на рыбалке бежит очень быстро, и поэтому, когда очнулись от эйфории, оказалось, что вокруг разлился сумрак. Солнце окончательно зашло за горы. Ветер стих, и рассвирепел гнус. Чуя антикомариную мазь, он тучами вился вокруг, однако нападать пока не решался. Но это не могло длиться долго, поэтому Григорий Тимофеевич с Женькой забрали рыбу и отправились в лагерь, решив порыбачить и завтра с утра.

— Порыбачим! — подтвердил Василий. — Это хорошо, что пока на подножном корму. Дольше покупного припаса хватит.

Василий и Кольча тоже не оказались обижены рыбалкой. У лагеря клевало то же самое: чебаки, пескари, окуни, редко хариус. Конечно, хариус здесь был, и наверняка очень много, но на такие удочки и насадку из хлеба поймать его было проблематично. Эх, вот бы хорошую удочку, да насадку — самодельную мушку, вот тогда было бы дело…

Казалось, сварили полный котёл ароматной таймешачьей ухи, а хватило только на обед и ужин, уже доедали остатки. Народу много: пятеро взрослых и двое детей.

— Завтра сварим уху из того, что поймали, и ещё наловим на обед! — заявил Василий.

Потом, уже почти в темноте, вскипятили чай на вновь разожжённом костре и попили чайку с пряниками и конфетами вприкуску. А как хорошо-то вокруг! Тишина такая, что давит на уши. Кроме звона комаров ничего не слышно. И темнота. Отсюда хорошо видно горящие огни посёлка на противоположном берегу. А больше не видно ничего, лишь тёмные громады гор, леса и звёздное небо, такое, что кажется, смотришь в громадное трёхмерное пространство без конца и без края. Бескрайний космос как на ладони. Такой глубины обзора в городе никогда не увидишь.

На этом берегу тоже темно, лишь здесь, в небольшом базовом лагере туристов, горят костры, временами видно мелькающие в кустах фонарики, разговаривают и смеются люди, и кажется этот небольшой лагерь этаким обжитым уголком света и цивилизации среди непроглядной тьмы.

Уже в темноте легли спать. Женька так намаялся и устал за день, что едва заполз в палатку. Уснул почти сразу же, поэтому не видел, как Мария Константиновна аккуратно положила рядом с ним сопевшую Анастасию, улеглась сама, а рядом с ней лёг Григорий Тимофеевич. Немного поговорив, родители уснули, и над округой повисла тишина, нарушаемая только стрекотом сверчков и криком ночных птиц… Всё уснуло…

… Ночь прошла спокойно и утро встретило прохладой и туманом.

— Холодно! Даже комаров нет! — заявил батя, примерно в 5 утра выходивший на улицу по малой нужде и разбудивший почти всех.

Женька тоже проснулся и крепился изо всех сил: хотелось в туалет, но вылезать из тёплой палатки было лень. Однако всё же взрослый человек, и понимал, что лежи-не лежи, рано или поздно придётся идти, поэтому осторожно, чтобы не разбудить Анастасию, поднялся со своего места, на коленях подполз к пологу палатки, раскрыл его и вышел наружу.

Батя правильно говорил, на улице холодина. Несмотря на месяц июнь и жаркую температуру днём, ночами здесь было очень холодно, всего градусов пять тепла.

Поёживаясь от холода, Женька огляделся и поразился красоте открывшейся перед ним картины. Над рекой и лесом клубился лёгкий туман. Это был не тот густой молочный туман, что бывает в осеннюю пору, из-за которого уже в 50 метрах не видно ни зги, особенно где-нибудь на трассе. Летний туман, более похожий на испарение тёплой почвы, охладившейся за ночь, придавал всей округе сказочный и нереально красивый вид. Солнце ещё не встало, но уже бродило где-то рядом, за соседними горами. Небо посветлело, но в долине всё ещё лежал полумрак. Звонко чирикали птицы, словно приветствуя наступление нового дня. На листве деревьев и траве, и даже на камнях лежала роса. Паутина тоже была покрыта росой и оттого казалась нитками жемчуга, расстеленного в кустах неведомым ювелиром. Женька смотрел на лес, на горы, и в душу пришло то особое умиротворение, которое бывает перед рассветом, особенно если вы за увлекательными разговорами провели всю короткую летнюю ночь. Где-то за рекой начала куковать кукушка. И в этот момент показалось солнце над ближней горой, залив первыми красными лучами противоположные горы. Сразу же стало намного светлее, птицы зачирикали громче, и казалось, туман стал клубиться ещё сильнее. В воздухе запахло свежестью. Даже уходить не хотелось! Впрочем, уходить было и не нужно.

Из палатки выполз батя и, увидев Женьку, прижал палец к губам. «Тихо, пусть спят!» — прошептал он и показал на удочки, прислонённые к одному из кустов. Женька всё понял. Ведь сейчас самое время для рыбалки! Даже можно сказать, что самое хорошее время упущено, так как лучше всего клюёт между ночью и восходом солнца, в этот короткий сумрачный час, когда уже светло и всё покрыто серостью, но солнца ещё нет.

Батя с Женькой взяли удочки, небольшой мешок, несколько дохлых рыбешек, которых поймали вчера, и которые всю ночь провели в реке, в авоське, и отправились к тому месту, где они рыбачили вчера. За ночь вода ещё больше упала, что было естественным: не прибавляться же ей. Судя по всему, половодье наконец-то сходило на нет.

В омутке было видно, что уровень тоже стал ниже, по-видимому, глубина сегодня была меньше, чем вчера. Но это никого не смущало: было видно, что в полумутной воде жирует рыба, постоянно проплывая у поверхности воды и вызывая всплески. Батя и Женька разрезали на части пескарей, насадили кусочки на крючки и друг за дружкой закинули насадку в воду.

Нечего даже и говорить, что первой поклёвки ждать долго не пришлось. Едва насадка Женьки попала в омуток, как он ощутил резкую поклёвку, и поплавок моментом метнулся в воду, указывая на то, что клюнула крупная рыба. Женька резко подсёк и почувствовал, как рыба ходит в воде, не хочет появляться на поверхности, тянет вглубь, в реку. Преодолевая сопротивление, Женька потащил рыбу к себе и не смог даже поднять её в воздух. Хлопая по поверхности, подтащил к воде и выкинул на траву. Хариус! Да ещё и здоровенный, граммов 800 как минимум! Крупная рыба извивалась на берегу, пачкаясь в траве, мелких камнях, в песке. Женька схватил её обеими руками и показал бате. Григорий Тимофеевич одобрительно кивнул головой и тут же следом подсёк и вытащил ещё одного хариуса, почти такого же большого, граммов 600 весом.

Сразу положили обе рыбы в мешок, прижав его камнями, и продолжил рыбалку. Клевало хорошо, даже прекрасно. Сначала брал лишь один хариус, причём брал по заведённому порядку, по старшинству: с каждой поклёвкой и подсечкой вытаскивали всё меньше. Первый, который поймал Женька, оказался самым крупным. Так продолжалось примерно полчаса, за это время успели поймать штук 20 хариусов, потом стали ловиться чебаки и окуни среднего размера, после которых клёв продолжили пескари.

В это время Женька заметил, что на берегу реки появился Василий, тоже с удочкой. Кольки не было видно, по-видимому, предпочёл лучше поспать, чем рыбачить. Как они сказали, на реке проводили уже четвёртые сутки, и рыбалка могла приесться, так же как и рыба.

Солнце вставало всё выше, и в 8 часов уже начало жарить довольно сильно, клёв постепенно сходил на нет: каждая рыбёшка была меньше предыдущей, и под конец стали ловиться пескари размером с палец.

— Хватит! — заявил батя. — Нужно идти в лагерь, завтракать и собираться.

Василий был того же мнения.

— Проспал я сегодня, ребята! — рассмеялся он. — Ничего, самое главное, вы встали, молодцы, наловили рыбы на уху. Давайте сейчас готовить, раз так.

Василий, батя и Женька быстро принесли дров, разожгли костёр. К этому времени проснулись Мария Константиновна, и Наташка с Колькой. По-быстрому помылись и приняли участие в общем деле. Уху решили варить с рыбы, которую поймали вчера, она уже была плохая и половина подохла. Ту, что батя и Женька поймали сегодня, сразу почистили, положили в кастрюлю и пересыпали солью: это запас на обед и ужин.

Через очень короткое время костёр уже горел, уха была сварена, чайник вскипячён. К этому времени проснулась Анастасия и приняла участие в общем завтраке. Сестра как будто сначала забыла, что она пошла в поход, и, проснувшись, долго ворочала удивлёнными глазами, лишь только потом ощутила, что она находится не дома, и встретила это обстоятельство громким рёвом. Пришлось Марии Константиновне покачать дочь, усадить на горшок, потом накормить завтраком. Только после этого сестра повеселела и принялась что-то бормотать, с улыбкой посматривая на окружающих.

Ухи много не варили, приготовили как раз на завтрак, поэтому в котелке была практически одна рыба. Быстро разобрали её до косточек, выхлебали навар и начали собираться. Женька сидел с Анастасией, так как одну её не оставишь, старался развлекать. Упорная сестра постоянно лезла в кусты, в траву, хотела исследовать незнакомый и неведомый мир, который ей уже очень начал нравится. Женщины в это время мыли посуду, протирали её тряпками и складывали в рюкзаки. Григорий Тимофеевич и Василий с Колькой разобрали палатки, сложили в чехлы и собрали все вещи.

Батя последним делом разобрал удочки, смотав леску на мотовило, и ещё раз оглядел опытным взглядом окрестности в попытках определить, что ничего не забыли. На самом деле, ничего не забыли. Можно было выдвигаться.

В это время остальные туристы тоже проснулись и начали завтракать, а кое-кто и собираться. Студенты вышли раньше всех. Напоследок помахали всем рукой, что-то гаркнули и с песней отправились вдоль берега вверх по течению к скалам по названию Иерусалим. Судя по всему, остальные туристы решили никуда не ходить, постоять лагерем на реке, и Женька их понимал: всё-таки здесь относительно недалеко от жилых мест, место хорошее, нахоженное, есть река, в которой вода и рыба. Самое лучшее место для того, чтобы пожить недельку. И никуда не надо тащиться вглубь тайги.

Когда собрались и забросили рюкзаки на плечи, Женька с удивлением заметил у Василия ружьё в чехле. Как-то вчера особо на него не обратил внимание, по-видимому, сказалась чехарда с обустройством лагеря. Васька действовал как настоящий таёжник: в лес без оружия никогда не ходил…