Нежданной встрече удивились все присутствующие, кроме шорца, сидевшего за мотором. Невозмутимый старик достал откуда-то из под ног здоровенную толстую колбину с пышными листьями, сунул в рот и захрустел, пережёвывая стебель. Ел с большим аппетитом, даже без соли. Уставился на реку, наблюдая за вечным течением воды и думая о чём-то своём.

Хотя, казалось бы, чего удивляться-то? Договаривались ведь встретиться у Тельбеса. Хотя Женька, конечно же, понимал это удивление: Василий не ожидал, что Гринька приедет со всей семьёй, захватив и жену, и совсем крошечную дочь, а батя не ожидал, что Васька приедет на моторке.

— Вот и родню повстречали посреди тайги! — рассмеялся Васька.

Стуча подошвами сапог по дюралю, сошёл по носу моторки на берег, цепляясь за кусты и хрустя гравием, поднялся на дорогу и пожал руку сначала бате, потом Женьке.

— Вы же сначала не хотели ехать на моторке! — сказал Григорий Тимофеевич.

— Мы не хотели! — подтвердил Василий. — Но так получилось. Переиграли по новой. Романыч решил по делам ехать в Тельбес, к родне. Это капитан наш. Ну вот, и мы навязались, чтоб не скучно было. А обратно сами уедем!

— Так вы с самого Чугунаша что ли сплавляетесь? — с удивлением спросил батя. — Сколько идёте уже?

— С Чугунаша справляемся, по Мундыбашу, — подтвердил Василий. — По прямой 80 километров, но здесь прямых дорог нету, река петляет, поэтому, думаю, километров 90–100 прошли по воде. Мы ещё в пятницу отплыли, уже трое суток сплавляемся. Конечно, было трудно: вода хоть и большая, но пороги часто встречаются, на них камни и шиверы. Где на моторке шли, где вёслами приходилось, если мелко, особенно на разливистых плёсах. Один бы я на своей лодке долго справлялся, а вот с Романычем получилось нормально, он здесь на этих реках каждый камушек знает. По малой воде, конечно, так не сплавишься, туристы на сплав только на надувных лодках ходят. На моторке уже не пройдёшь. Да и сейчас тоже опасненько, после наводнения и завалы случаются, и деревья в русле. Ну, как видишь, доплыли. Уже походной жизни хлебанули вдоволь, так же как и речной воды. Так… А это кто у нас?

Тут Василий переключил внимание на Марию Константиновну с Анастасией, сидевшей у неё в хипсите.

— Ты, наверное, жена этого оболтуса Гришки? — в шутку сказал Василий, подойдя к Марии Константиновне и протянув ей руку. — Будем знакомы, я дядя Вася, родной дядька Гриньке.

— Маша, — протянула руку Мария Константиновна.

— Ты меня, Мария, наверное, не помнишь, — предположил Василий. — Я из Красноярского края уехал, тебе ещё мало лет было. А я-то тебя видел, мамашу твою покойницу хорошо знаю, да и деда тоже.

— Нет, не помню, — стыдливо призналась Мария Константиновна.

— Так… А это кто у нас? — весело спросил Василий и протянул руку Анастасии. — Как тебя звать, красавица? Познакомишься с дедом Васей?

— Ы-ы-ы! — Анастасия, двигая пустышкой во рту, недовольно посмотрела на Василия, отвернулась и лицом уткнулась маме в плечо. Иди отсюда! Не хочу с тобой разговаривать!

— Не хочет! — рассмеялась Мария Константиновна. — Наверное, уже устала.

— Устала, значит, подвезём! — решительно сказал Василий и махнул рукой по направлению к лодке. — Заходите, рассаживайтесь. Тут плыть недалеко осталось.

Женька с большим подозрением уставился на моторку. Конечно, он боялся, что лодка перевернётся, ведь они находятся пусть и на не слишком глубокой, но, тем не менее, на опасной горной реке. Вдобавок ни у кого нет спасательных жилетов, что для Женьки было красной линией, которую он никогда бы не пересёк в 21 веке. Как вообще можно плавать по такой бурной воде без спасательного жилета? Всё что угодно может случиться: заглохнет мотор в самый неподходящий момент, винт наткнётся на подводную скалу, лодка перевернётся на сложном пороге, сразу же все в воде, все потонули. Однако он тут же понял, что никаких спасательных жилетов здесь нет и, скорее всего, никогда не было. Эти люди привыкли полагаться на себя, лишь на талант лоцмана и судоводителя.

Вдобавок, насколько Женька помнил, «Казанка» была рассчитана на пять человек плюс 400 килограммов груза. Кроме лавки для моториста, в лодке ещё были две лавки для четырёх пассажиров. Четверо взрослых людей уже здесь сидели, к ним предстояло присоединиться и как-то разместиться ещё троим, а вместе с Анастасией — четверым. А ведь ещё и рюкзаки со снарягой… Впрочем, Ваську это не волновало.

— Заходите, заходите! Чего раздумываете? — махнул рукой Василий. — Тут ещё много идти придётся, километров 5 только до навесного моста. А так Романыч нас прямо до рудника довезёт.

Конечно, сесть в лодку в этом месте не просто так, это не какой-нибудь удобный причал на набережной у городского парка культуры и отдыха. Сначала нужно по крутому склону спуститься с дороги к воде, потом залезть на лодку, да ещё и стараясь, чтобы не перевернуть её.

Да… Процесс посадки в моторку, наверное, выглядел очень забавно для постороннего человека. Сначала батя и Васька помогли спуститься вниз Марии Константиновне, у которой на плечах был рюкзак, а спереди висела Анастасия. Потом сообща помогли ей залезть в лодку, и мама села на свободное место на передней лавке рядом с Наташкой. Ни Настю, ни рюкзак снимать не стала, чтобы не качать лодку.

Потом осторожно спустился вниз по берегу и перешёл на лодку Женька, который разместился у подтоварника, прямо на рюкзаках, разложенных там, как раз перед мамой и Наташкой. Потом залез Васька, которому батя передал свой рюкзак через борт моторки. Батя расположился на лавке рядом с Кольчей, пожав ему руку. Василий сел на корточки в свободном пространстве между второй и третьей лавкой, всем своим видом показывая что ему здесь хорошо и так.

Лодка к этому времени ощутимо просела и верхней частью кормы, на которой были дюралевые крылья, возвышалась над водой всего на 10 сантиметров. Плыть надо было очень осторожно, чтобы не начерпать воды. Ещё немного, и будет очень сильный перегруз, лодка может просто-напросто затонуть, черпнув кормой крутую волну или бочку.

— А мы в Кутурчине всегда так плавали! — рассмеялся батя, указав на этот факт. — Грузились на полную катушку. Из тайги много чего возить приходилось. То олешка, то лося, то рыбу какую, если с рыбалки.

Потом батя поздоровался за руку с шорцем Романычем и внимательно осмотрелся, оценивая как все разместились. Сидели все впритык. Очень хорошо сиделось только одному человеку: Женьке, который уютно расположился на рюкзаках у подтоварника и сидел полулёжа, опёршись затылком о край моторки и наблюдая за всем происходящим.

Потом Романыч, увидев, что все сели, осторожно оттолкнулся веслом и отвалил от берега. Лодка медленно поплыла вниз по течению. Романыч запустил мотор, аккуратно дёрнув один раз за шнур, и ухоженный, хорошо смазанный механизм исправно заработал, затарахтел, зачадил дымом. Добавив газу, шорец вырулил на середину реки, и моторка по пологим валам, прокатывающимся над валунами, помчалась вверх по течению. Романыч ещё подкрутил газ, моторка вошла в рабочий режим и плавно покатила вверх по течению, оставляя за собой длинные пологие волны, бьющиеся о подтопленные крутые берега.

Женька привстал и, держась за борт, внимательно смотрел по сторонам. Река в этом месте почти на всём протяжении шла быстротоком, переливаясь над валунами на дне. Искать фарватер смысла не было, можно идти посередине реки, и не ошибёшься. Течение было быстрое, но намного медленнее, чем на той же Чаре, где он иссекайнулся, да и Тельбес сравнивать с Чарой, конечно, глупо, Тельбес раз в 10 поменьше. Это сейчас он пока ещё грозится течением и крутой волной, а в конце лета станет большим быстрым ручьём, струящимся среди камней. Да и сейчас, судя по волнам, камни явственно ощущались в метре-полутора под водой.

Плыли недолго. Через пяток километров путь преградил невысокий горный хребет, река повернула вправо, выведя к посёлку, вольготно раскинувшемуся в речной долине на правом берегу. С обеих сторон видны невысокие горы, заросшие смешанным лесом, сквозь который кое-где проступали скалы-останцы.

Над головой промелькнул подвесной мост, по которому Женька с ребятами переходил реку десять месяцев назад. С удивлением заметил на мосту туристов, ехавших с ними в электричке и обогнавших в Мундыбаше. Туристы как раз проходили по мосту, слегка раскачивая его. Увидев моторку под собой, что-то закричали и замахали руками.

Женька помахал рукой в ответ и стал внимательно рассматривать знакомый пейзаж. Сейчас река широко разлилась по плёсу и стала более мелкой, течение тоже снизилось. Романыч убавил скорость до минимума, чтобы не царапнуть винтом дно, и стал держаться левой стороны реки, постепенно приближаясь к руднику.

А плыли-то всего ничего! Это идти пешком и ноги бить почём зря больше часа. На моторке пять километров расстояния до рудника проплыли за восемь-десять минут, и это ещё против течения.

Вот и прибыли. Доплыв до рудничной горы, Романыч заглушил мотор, поднял винт, и лодка по инерции проскребла брюхом по мелководью и ткнулась носом в каменистый берег.

— Приехали, товарищщы дороги! — засмеялся шорец и достал ещё одну колбину, впившись в неё зубами. — Вот и довёз вас, и сам доплыл.

— И сколько раз ты сюда на лодке плавал? — поинтересовался батя.

— Каждый июнь приезжаю родных проведать! — заявил Романыч. — В это время вода как раз нормальная сюда добраться, и не мелкая, и не слишком большая.

— А как обратно пойдёшь?

— Обратно торопиться не буду, с рыбалкой и пойду, — пожал плечами Романыч. — Дней за пять дойду, а может, и за неделю. Против течения тяжело идти. Но мне и торопиться некуда. Я на пенсии уже. Рыбкой по пути разживусь, прикопчу, присолю, потом и продам. Таймешка поймаю, ленка, харюза.

— Да, кстати, насчёт рыбки, — Василий кивнул головой на один из рюкзаков. — Мы там присолили кое-что. Сейчас уху сварим. Ну что, давайте выгружаться.

Женька встал и вышел из лодки. Берег был пологий, поэтому выбираться было легко. Потом вышел батя, помог выбраться Марии Константиновне. А потом уже все стали выходить, подавать друг другу свои вещи, складывая их на берег.

Женька огляделся. Причалили они как раз напротив тропинки, которая вела до перевала и входа в рудник. Туда и направлялись туристы к Иерусалиму, оттуда и пришла женщина. С этого места Изумрудного озера ещё не было видно, оно находилось за горой. Зато было видно туристов. Примерно в 50 метрах от них, из кустов выше по течению, поднимался синий дым от костра, пахло жареными сосисками или колбасой. Там же слышались людские голоса и ещё какие-то голоса слышались в районе Изумрудного озера.

— Сейчас народу, поди, мама не горюй, — неодобрительно сказал Василий. — Но ничего, нам подальше идти надо.

— Так ты, Васька, так и не сказал, куда вы собрались идти, — неожиданно спросил Романыч. — Сказал, что до рудника вам надо, вот, привёз вас до рудника. Куда дальше-то пойдёте? Говори, может, помогу, я тут всё знаю.

Василий посмотрел сначала на Кольчу, потом на Григория Тимофеевича, как будто спрашивая, говорить старику или нет о своих планах.

— Говорят, здесь где-то какой-то Иерусалим есть, — неуверенно сказал он. — Какой-то, наверное, скит старообрядческий.

— Никакого скита тут нет! — неожиданно твёрдо заявил Романсыч. — Иерусалимом называются скалы выше по течению, километрах в пяти. Там река петлю делает очень крутую, и по обеим сторонам располагаются высоченные скальные стены. Вот их и прозвали Иерусалимом, потому что похожи на храм господний. В тайге же, Васька, никакого Иерусалима нет.

Григорий Тимофеевич и Василий переглянулись. По-видимому, на миг мелькнула мысль, что их планы оказались разрушенными. Но тут же пришли в себя.

— А как до этого Иерусалима доплыть? — спросил Григорий Тимофеевич.

— А никак, — спокойно сказал Романыч. — На моторке туда трудно дойти даже сейчас. Там река сильно петлят, течение сильно. Переливами через пороги идёт, большие камни в русле лежат, течения отбойные. Туда люди по берегу ходят, где-то здесь тропа должна быть. Либо зимой ездят на машине, когда река замёрзнет, по зимнику. Хотя, скажу так: места там нехорошие и делать вам там нечего. Не мне вам советовать, но я бы на вашем месте никуда не ходил и ничего не искал. Поживите у реки, порыбачьте, и через пару деньков идите домой. Ладно, покедова, мне пора.

Романыч сильно оттолкнул лодку, запрыгнул в неё, оттолкнулся веслом от дна, и, не включая мотор, стал сплавляться вниз, к посёлку, который находился в полукилометре ниже по течению, только на противоположном берегу. Женька стал наблюдать, что будет делать Романыч. Однако он мотор так и не стал включать. Спустился по реке самосплавом, дождался, когда лодка ткнулась носом в берег рядом с двумя другими моторками, вытащил наполовину на берег, потом привязал верёвкой к вбитому в каменистый берег железному рыму. Оглянулся, увидел, что за ним наблюдают, и помахал рукой. Вся компания помахала руками в ответ.

— Ну, что вы думаете? — спросил батя. — Неужели те туристы, про которых говорил Женька, имели в виду эти скалы?

— Тропа к скалам должна проходить по берегу, — неожиданно сказал Женька. — Они ходили в другое место, в глубь тайги. Я поднимался на перевал и видел, куда идёт тропа — в противоположную от реки сторону. Надо туда идти.

Однако в этот раз идти не удалось. Раскапризничалась и захотела есть и спать Анастасия, некоторым участниками экспедиции захотелось в туалет, кому-то есть. Судя по всему, всё-таки был нужен долгий привал прямо на берегу реки.

— Торопиться нам некуда! — заявил Василий и посмотрел на часы. — Сейчас 14:00. До вечера ещё далеко. Перекусим и отправимся в путь.

— Я бы не сказал, что до вечера далеко, — возразил Женька. — Сейчас пока костёр разожжём, пока туда-сюда, пока поесть приготовим. Часа три стоянка получится. Пока свернёмся, уже пять часов. И куда идти? Нет, ребята, я считаю, сегодня нужно переночевать здесь, тем более рядом вода, на еду, на чай искать не надо. А где нам сейчас под вечер искать в тайге место стоянки?

Взрослые с большим удивлением уставились на Женьку, а потом переглянулись между собой. По-видимому, не ожидали, что малой пацан будет такие разумные речи толкать.

— Гринька, а у тебя пацан-то в теме, умный! — заявил Василий. — И не возразить ничего, всё по делу. Прав ты, Евгений, уже много времени прошло, и день за половину перевалил, нужно обедать и отабориться на ночь. Давайте место искать для лагеря. Сразу палатки поставим, расположимся.

У реки место было неплохое, открытое, на обдуве, гнуса мало, поэтому, посмотрев на небо и решив, что непогодой и не пахнет, решили остаться здесь тем более, в таком бойком месте, естественно, всё уже было направлено. Места для стоянки расчищены от крупных камней, выровнены, даже колышки для палаток лежали и часть неиспользованных дров.

Раскинули палатки, засунули туда вещи, потом принялись готовить еду. Батя умело обновил очаг из некрупных валунов, вместе с Женькой сходили за дровами, принесли валежник из ближайших кустов, где было полно сухого плавника, принесённого половодьем, разожгли костёр, направили таган.

— А у нас вот что есть! — заявил Васька и достал из рюкзака кастрюлю, в которой лежали куски красного рыбьего мяса, посыпанные солью. — Таймешек попался! Романыч сетку прихватил. На неё и рыбачили.

— И как? Много поймали? — поинтересовался батя.

— Что поймали, то уже съели! — рассмеялся Василий. — Хариус, таймень попадался, сорожка, один раз ленок. Но всё съели, уху варили, балык коптили вечерами.

Женщины у воды быстро и умело почистили картошку, положили её в котёл. Конечно, проблемой было то, что поблизости нет родника, чтобы набрать питьевую воду. Пришлось спасаться тем, что есть: цедить воду прямо из реки в банку, потом фильтровать через самодельный фильтр с активированным углём, который нашёлся у Васьки. Женька опять моментом вспомнил своё путешествие по Чаре, когда тоже испытывал проблемы с водой.

Впрочем, нынешняя проблема с водой ещё не была глобальной: для супа пойдёт и речная вода, а для питья можно вскипятить и остудить воду в чайнике.

Пока взрослые варили суп, Женька в палатке усыплял Анастасию, предварительно накормив её из маленькой банки консервой под названием «пюре из кабачков с курицей». После еды пришлось садить на горшок, потом укладывать спать. На счастье, сестра по-видимому тоже устала от долгой дороги поэтому уснула без проблем.

Вскоре великолепная уха из тайменя оказалась сварена и разлита по чашкам. Женщины приготовили импровизированный стол: разложили на камнях одеяло, сверху положили газеты, на них поставили чашки с ухой. Порезали хлеб. Разложили колбу, которую мореходы нарвали во время сплава, рассыпали соль. Перед тем как обедать Женька сходил на речку с чайником, набрал воды и повесил над таганом. Пока ели вкуснейшую таймешачью ухой, чайник вскипел, в нём заварили чай и, когда напились горячего чая, решили передохнуть. Женькина идея разбить капитальный лагерь и переночевать здесь, как никогда оказалась очень разумной…