Электричка стояла 20 минут, и за это время всё-таки набилось порядочно народу, по крайней мере, все сидячие места были заняты. Мария Константиновна села против движения поезда, чтобы из раскрытых форточек не надуло Анастасию. Батя попробовал закрыть форточку, но не получилось: заклинило.

— Электропоезд 656, следующий до станции «Осман» отправляется с первого пути! Дверь закрываются, будьте осторожны! — объявил машинист.

Зашипев, двери закрылись. Электропоезд медленно тронулся и понемногу начал разгоняться, стуча по стыкам рельсов и скрипя через стрелки. Женька с любопытством смотрел в окно: как всегда, новая реальность внушала повышенный интерес. Вот ездил здесь уже много раз, и зимой, и летом, всё видел, но такова уж человеческая природа.

За окном потянулись железнодорожные составы, семафоры, стрелки, будки обходчиков, компрессорные, релейные шкафы, кандейки рабочих. Проехали по мосту над автомобильной дорогой, по которой ездили из города за опятами и колбасой. Потом промелькнул мелькомбинат, и начались горы, заросшие лесом.

Самое главное: погода прекрасная! Женька сильно переживал, что в последний день испортится и придётся отказаться от похода, но хорошо, что этого не случилось. С утра в глубоком синем небе светило яркое солнце, заливая светом всю округу. Лёгкий ветерок будоражил траву и листья деревьев. Даже обычно одевающиеся плотно дачники сегодня ехали одетые по-летнему легко. Конечно, при этих обстоятельствах плотно одетая компания из мужчины, женщины и двух детей вызывала большое любопытство у окружающих.

Впрочем, сейчас можно было раздеться: ехать предстояло 3 часа. Женька посмотрел на сестру. Анастасия была полна впечатлений, присмирела и только водила широко раскрытыми от удивления глазами из стороны в сторону. Можно понять человека — первый раз в большой мир! Ребёнок в первый раз увидел поезд, первый раз поехал на нём, вокруг столько много этих странных взрослых, которые с любопытством смотрят и иногда улыбаются и показывают странные знаки руками.

Несмотря на будний день, в поезде было много дачников, в подавляющем большинстве пенсионеров, как всегда, едущих с самым разным скарбом: с рюкзаками, большими сумками, у одного мужика была связка небольших досточек, кто-то положил на пол связку железных труб, по видимому, предназначенных для водопроводной колонки. За пару сидений от Некрасовых иногда громко гавкала маленькая собачонка. Много пассажиров было с детьми, и даже с новорождённым младенцем, который решительно не хотел спать и постоянно плакал.

Когда поезд подъезжал к станции Новокузнецк-Восточный, батя, естественно, обратил внимание на Соколиную гору, на которой катались с Женькой первый раз. Сейчас, в июне, здесь никого не было. Склон зарос высокой травой, подъёмник стоял, будка, где оплачивали за подъёмник и где располагался прокат лыж, была закрыта.

— Как-то перестали мы сюда ездить, — заметил Григорий Тимофеевич.

— На Маяковой горе лучше! — заявил Женька.

Отец пожал плечами, показывая, что полностью согласен с этим высказыванием. У Соколиной горы было только одно положительное качество: меньше народа.

Понемногу электричка отдалялась от города. Переехала по мосту через реку, потом выпустила первых дачников на остановочной платформе «Разъезд Абагуровский», и покатила дальше. Как всегда, с каждой остановкой количество пассажиров в вагоне ощутимо сокращалось, и перед городом Осинники осталось совсем немного. В Осинниках вошли ещё несколько человек, и электропоезд продолжил путь.

Женька внимательно рассмотрел оставшихся в вагоне, их было человек 20, и сразу можно было определить, что половина из них туристы. За два ряда сидели два пожилых мужика в штормовках, положив рюкзаки на вещевые полки, чуть подальше находились мужчина и женщина, тоже одетые в походную одежду, у мужика фотоаппарат на шее. В самом конце вагона сидели мужчина и женщины, положив рюкзаки на вещевые полки, рядом с ними находился мальчишка лет 10, который, встав коленями на сиденье, то и дело поглядывал на Женьку.

— Туристы, — согласился батя, посмотрев на Женьку и догадавшись о чём он думает. — Вполне возможно, туда же едут. А может, и нет.

Кстати, такой вариант развития событий был вполне возможен: лето только началось, самый разгар отпусков, и люди старались выбраться из города.

В окне тянулись горы, река, уровень воды в которой был ещё довольно высок и далёк от летнего. Это было видно по залитым берегам и кустам, торчащим из воды.

— Все перекаты залиты! — заявил батя, с интересом глядя в окно. — Примерно на метр выше летнего уровня! Так что Васька реально мог бы на моторке по Мундыбашу спуститься.

Мария Константиновна с большим любопытством смотрела по сторонам. Похоже, не ездила здесь ни разу, и ей всё было любопытно, про Анастасию и речи не шло. Вскоре сестре надоело сидеть на руках у мамы, пришлось поставить её прямо на сиденье, где она стояла, держась за спинку, и смотрела на находящихся в вагоне людей. Иногда баловалась, хватая Женьку за волосы или за нос, иногда лезла к маме, под конец совсем осмелела, стала что-то говорить, иногда громко визжать. В общем, почувствовала себя полностью в своей тарелке.

Как Женька заметил, пейзаж за окном делился на два вида. Около города это была почти равнинная местность с небольшими горами, заросшими лесом, а иногда голыми. Но потом, после станции Кузедеево, горы становились всё ближе, выше, на них появлялись скальные стены, заросшие кривыми чахлыми соснами и ельником. На некоторых горах были видны полуразрушенные скалы-останцы.

После полутора часов езды народу в электричке осталось совсем мало, кроме туристов, никого не было. Можно было расположиться с большим комфортом. Анастасия захотела спать, мама унесла её на соседнюю лавку, разложила на лавке куртку и положила туда дочь, сама сев рядом, и тоже задремав. Женька тоже прилёг на лавку, положив под голову свой рюкзак. Батя стоически переносил долгую дорогу, периодически клевал носом, потом, проснувшись, смотрел на вагон осоловевшими глазами.

Однако, надо признать, в этот раз долгая дорога переносилась значительно легче, чем когда ехали сюда с одногруппниками. Тогда все вокруг донимали разговорами, никак невозможно было хотя бы подремать. Сейчас никто не мешал, и Женька с удовольствием выспался за 2 часа дороги.

Наконец, через 3 часа после отправления из Новокузнецка электричка приехала на станцию Мундыбаш. Ещё загодя по схеме на стене вагона батя посмотрел, какие остановки находятся перед Мундыбашем, и уже на 461 километре сказал, что нужно собираться. Когда поезд подъехал к станции, семья Некрасовых в полном сборе уже стояла у двери вагона. Рядом с ними готовились к высадке два мужика с рюкзаками и мужчина с женщиной и ребёнком. Как Женька и предполагал, это были туристы, и, похоже, они тоже шли на Тельбес.

Наконец электропоезд остановился, и друг за другом все пассажиры вышли на перрон. Сначала спустился батя, помог спуститься Мари Константиновне, потом Женьке. Выйдя на перрон, внимательно оглядели друг друга, чтобы проверить, что ничего не забыли, после этого огляделись.

Как и в прошлый раз, на станции стояли составы с вагонами, заполненными железной рудой. Наверное, немалая часть её была добыта на шерегешском руднике и Василием перевезена в Таштагол. А оттуда руда уже приехала сюда.

— Да, здесь, конечно, дыра ещё та, — рассмеялась Мария Константиновна, внимательно рассмотрев окружающую её действительность.

Вокруг посёлка возвышались невысокие горы, заросшие смешанным лесом. Видно бараки, частные дома, в произвольном порядке разбросанные среди деревьев и кустов. Рядом протекает река Кондома, в которую впадает река Мундыбаш, в которую, в свою очередь, впадает река Тельбес, по пойме которой предстояло держать путь.

— Гринька, а ты знаешь, куда идти-то? — спросила Мария Константиновна.

— Да вроде как… — замялся батя, оглядывая окрестности.

Вот тебе и приехали… Светлана Владимировна планировала сюда поход, внимательно изучая карты местности, прокладывала маршрут. Судя по всему, отец дорогу знал, так как привозил сюда продукты питания, но в том-то и дело, что он знал, как сюда приехать на машине из города, а сейчас они находились совсем в другом месте от автомобильной дороги. Зато всё прекрасно знал Женька!

— За мной! — уверенно сказал Женька и махнул рукой.

— Мама! Ди! Се! — в ответ махнула рукой Анастасия, сидящая в хипсите, с любопытством посмотрев на брата. Мама! Идите уже за Сенькой! Он, кажись, дорогу знает!

Впрочем, можно было идти за туристами, так как они, по-видимому, здесь были. Быстро оглядев окрестности, посмотрев, что погода хорошая, туристы друг за дружкой поднялись пересекли мост, ведущий через железнодорожные пути, и направились в сторону посёлка. Женька и папа с мамой держали путь за ними, но, естественно, скорость передвижения была несопоставимая, вскоре туристы начали отдаляться от них и очень быстро потерялись за одним из поворотов.

Женька, обладая хорошей, практически фотографической памятью, уже не мог ошибиться и сбиться с курса. Прошли по центральному району посёлка, состоящему из четырёхэтажных благоустроенных домов, потом миновали двухэтажные бараки и частный сектор с гавкающими собаками и пасущимися недалеко от домов коровами. Изредка попадались местные жители, в основном дети, которые с любопытством смотрели на туристов.

— Тут, кажется, должна быть улица имени Дзержинского, — заявил Женька, внимательно вглядываясь в написанное масляным краском название улицы на одном из домов. — Вот она. Мы на правильном пути! Эта улица ведёт на окраину посёлка. А дальше нам нужно поворачивать влево.

Женька оказался прав: это и была улица Дзержинского. По ней вышли за пределы посёлка, дальше началась лесная дорога, ведущая среди невысоких гор, заросших лесом.

— Здесь я уже знаю всё! — уверенно заявил батя. — Проезжал тут на машине. Ездил не сказать что часто, но раза три был. Сейчас 8 километров нужно пройти по лесу. Учитывая нашу скорость передвижения, это часа три, не меньше.

— А Васька-то уже приехал? — спросила Мария Константиновна.

— Васька ещё не приехал! — уверенно сказал Григорий Тимофеевич и посмотрел на часы. — Сейчас 12 часов. Поезд у них должен прийти только в половине второго. Они нас в пути догонят, хотя, скорее всего, мы первые до рудника дойдём.

Женька посмотрел на маму: когда батя сказал, что нужно идти 8 километров и это минимум 3 часа ходьбы, в её лице ничего не изменилось. Три так три…

Торопиться было некуда, и шли не спеша, разглядывая окрестности. Дождей в последнее время не было, дорога сухая, и продвигались вперёд довольно активно. За обочиной возвышался высокий бурьян, иногда доходящий до роста человека, за ним росли кустарники: тальник, черёмуха, боярка, дальше начинались невысокие горы, заросшие ельником.

Воздух вокруг свежий и настолько густой, насыщенный лесными запахами хвои, листьев, травы, цветов, что кажется, режь его как студень, и будет падать прямо в раскрытые ладони. Однако благолепие длилось недолго. Именно здесь, на красивой лесной дороге, впервые встретился гнус. Ярко светило солнце, и комаров не было, зато начали досаждать оводы и слепни. Один укусил за руку Анастасию, из-за чего она громко завыла. Женька тоже отгонял слепней почти непрестанно.

— Надо сделать недолгий привал! — заявил батя. — Намазаться ДЭТОЙ.

Конечно, никто был не против отдохнуть, поэтому поставили рюкзаки на траву у обочины, расселись, батя достал из рюкзака фляжку с водой, дал всем попить, в том числе и Анастасии, которую мама на время спустила погулять и размяться из хипсита.

Батя тем временем быстро, знаючи, намазал кремом лицо, руки и одежду всех домочадцев. Анастасия с большим неудовольствием восприняла невиданный крем, который пах какой-то химией.

— Па! Ка-ка! — замахала руками Настя, с большим неудовольствием посмотрев на отца и показывая ему на свою руку. Папа! Это кака! Зачем меня мажешь какой-то ерундой???

— Знаю, что кака! — возразил батя. — Это чтобы тебя комары и мошка не кусали! Так что терпи!

Настя вздохнула и прижалась к маме. Всё с этими родителями не так. Зачем вот потащили её непонятно куда?

Сиди не сиди, а идти надо. Это дома можно посидеть, а то и полежать, скоротать время. В лесу, в тайге, на тропе, никто за тебя её не пройдет. Поэтому отдохнули, примерно через 20 минут собрались и пошли дальше.

От дороги в разных направлениях отходили другие своротки, иногда мрачные и тенистые, заросшие молодым лесом и почти непроходимые, по-видимому, ведущие на охотничьи заимки и деляны лесозаготовки. Какие тайны хранят эти дебри… Кто по ним ездил последний раз? Женька этого не знал, однако то, что они находятся на верном пути, был уверен на 100 процентов. То же самое сказал и батя.

— Идём как надо! Я эти места помню!

Вскоре к дороге, справа от которой возвышалась высокая гора, заросшая лесом, подступила река Тельбес, которая проходила буквально в паре метров от насыпи. Вода в реке была высокой, нет никакого сравнения с летним уровнем.

В этот момент неожиданно услышали примерно в полукилометре от себя звук мотора, который нельзя было спутать ни с чем другим. Среди леса и мотор! Звук показался каким-то чужеродным и неестественным. Неужели кто-то едет сюда?

— Это не машина, а моторная лодка! — заявил батя. — Скажу даже, что мотор «Вихрь»! Кто-то на моторке поднимается вверх. Наверное, кто-то из местных, с Тельбеса, а может, геологи.

Чувствовалось, что моторка шла натужно, против течения, которое было довольно быстрым. Женька внимательно посмотрел на реку. Как и в Кондоме, уровень воды в Тельбесе был на метр выше, чем в межень. По крайней мере, перекаты и пороги были затоплены, вода цвета брезента шла по ним быстротоком, пологими волнами, кое где закручиваясь небольшими бочками, брызгающими пеной. По берегам были видны затопленные прибрежные кусты тальника. Ширина реки в этом месте была метров 20–30, не больше, но, судя по уклону берегов, глубина не менее чем полтора метра.

Наконец моторка показалась из-за поворота реки. Шла она довольно быстро, преодолевая течение и оставляя за собой полосу синего дыма. В лодке сидели четверо человек: трое мужиков и молодая женщина в джинсовой куртке и белом платке. Батя внимательно вгляделся и удивлённо присвистнул.

— Казанка-5! Прямо как у меня! Это же Васька! Вот ведь чертяка, а сказал что приедут на поезде. А с ним Кольча и Наташка! Только тёть Паны нет. Наверное, за хозяйством осталась смотреть.

— Они что, на лодке приплыли? — с удивлением спросила Мария Константиновна. — Ты ж говорил, на поезде приедут.

— Он хотел сначала идти на лодке, — объяснил батя. — Но потом отказался, сказав, что сплавляться долго, в Тельбесе её ставить некуда, и на бензин много денег уйдёт, если потом вверх подниматься. Они прямо из Чугунаша хотели по Мундыбашу сюда спускаться, а потом идти вверх по Тельбесу. А сейчас, смотри, переиграл. А ну-ка, свистнем их.

Батя подошёл к дороге и, положив два пальца в рот, громко свистнул, правда, его свист не было слышно, так как его заглушил лодочный мотор. Но сидящие в лодке увидели Григория Тимофеевича, замахали руками, и моторка сбросила скорость, начав причаливать к берегу.

Женька внимательно всмотрелся: в моторке действительно находились четверо человек. На лавке у мотора сидел пожилой шорец в кепке и фуфайке, возрастом лет, как минимум, шестидесяти, на двух других лавках расположились двое мужчин и молодая женщина, и Женька сразу же их узнал. Это были Василий и его сын Кольча с женой Наташкой.

Василий в ватнике и рабочем костюме, на голове лихо сдвинутая кепка, Кольча в спортивном костюме и кепке, Наташка в джинсовой куртке, джинсах и белом платочке. Удивительно, но, несмотря на, казалось бы, деревенское происхождение, вид у девушки был моднючий.

В подтоварнике под носом и между лавками лежали вещи: рюкзаки и мешки. Вот оно что! Тащить снаряжение на себе неохота было! Это называется «заброска»!

Лодка, наискосок преодолевая сильное течение, подплыла к берегу и ткнулась носом в гравий. Течение у самого берега было медленное, так как выше находились затопленные кусты, частично тормозившие ток воды. Лодку немного проскребло по дну, и она развернулась носом к течению. Шорец заглушил мотор и поднял винт над водой. Намечалась стоянка…