Активный паводок и ледоход в этих местах всегда приходился на двадцатые числа апреля, поэтому, когда Женька с батей приехали в гараж, уровень воды в реке лишь слегка превышал зимний. Ночами и по утрам было ещё прохладно, и у берегов белели ледяные закрайки, но на середине реки вода уже была чистая. Течение здесь быстрое, вдобавок вода подогрета прудами-теплообменниками ГРЭС, находившимися в Мысках и в Калтане, поэтому в районе Новокузнецка лёд на Томи сходил сам, таял уже в начале апреля. Ледяные поля сохранялись только в заводях и у берегов.

Женька и батя посмотрели на реку, убедились, что уровень воды ещё не повысился, и отец открыл гараж. Выгнал мотоцикл, развёл немного бензина с маслом, залил в бак, поставил аккумулятор. Подкачал топливо в карбюратор, и, несколько раз ударив по педали стартера, завёл мотоцикл. Сел, несколько раз проехался кругами и вопросительно посмотрел на Женьку.

— Ну что, Семёныч, погоняем? — спросил батя. — Проверим мотоциклетку?

— Проверим! — рассмеялся Женька.

Для отца открытие мотоциклетного сезона — дело очень важное, практически ритуал, который означал наступление тёплого времени года, поэтому он так хотел проверить мотоцикл прямо здесь и сейчас.

Батя закрыл гараж, надел каску себе, Женьке, посадил его перед собой и не спеша поехал по дороге, ведущей к асфальту. Снег здесь уже растаял, однако было ещё грязно, на дороге лужи, которые батя объезжал, мастерски лавируя между ними.

— Григорий! Сезон начал? — спросил пожилой сторож, сидевший у шлагбаума.

— Начал! — согласно кивнул головой батя. — Сейчас транспорт попробуем к лету.

Выехав на асфальт, Григорий Тимофеевич выкрутил газ, включил вторую передачу, потом третью, и помчались навстречу солнцу и ветру. Катались по городу просто так, без определённой цели, наслаждаясь хорошей погодой и ездой. За долгую суровую зиму уже истосковались по мотоциклу, по дороге, по реву двигателя, по асфальту. За час успели объехать почти весь город, по крайней мере центральную часть, и потом вернулись в гараж. Мотоцикл обкатку прошёл хорошо.

Потом батя загнал его в гараж, закрыл на замок, и отправились домой.

— Теперь нужно сюда ездить часто, — заявил Григорий Тимофеевич. — Паводок на реке начнётся, надо будет к Серёге в гараж отогнать. Остальное всё на полки убрать.

Пожалуй, то, что гараж находится на берегу реки, было единственным неудобством. Впрочем, батя как-то сказал, в речной пойме был ещё один гаражный кооператив под названием «Металлист», его топило вообще каждый год, и автолюбители забирали оттуда машины, которые стояли с апреля по май во дворах, где частенько могли снять и колёса, и дворники с зеркалами. Тоже ничего хорошего…

… Суббота, 22 апреля. День рождения Владимира Ильича Ленина. Практически государственный праздник СССР. Женька всё утро сидел за столом, отбиваясь от распакостившейся Анастасии, и читал книгу «Рассказы о Ленине» писателя Александра Терентьевича Кононова, взятую в библиотеке. В понедельник Людмила Александровна должна была проводить беглый опрос на тему «Кто такой Ленин и что он значит для Советского Союза».

— Семёныч! Лёд пошёл! — сказал батя, только что приехавший из гаража. — Поедем на реку!

Погода стояла необычно тёплая для апреля. В Сибири в апреле ещё не сказать, что слишком тепло, очень часто бывают и ночные заморозки, да и днём иногда температура не благоволит для прогулок. Сейчас же и днём, и ночью стоял плюс, и снег в тайге начал активно таять. Естественно, тронулся лёд с верховий Томи и на таёжных притоках.

— Поешьте хоть! — велела Мария Константиновна. — Я толчонку с тефтелями сделала!

— Ням! Ля! — крикнула Анастасия, сидевшая на горшке после сытного обеда и показала пальцем на кастрюлю. Ешьте давайте! Картошка вкусная!

— Правильно, картошка ляля! — согласилась Мария Константиновна. — А ты, пока не сделаешь свои дела, с горшка не слезешь!

Батя приехал на мотоцикле. Вот он, красавец, стоит во дворе. После обеда Женька с отцом оделись, вышли из подъезда, помахали маме и Насте в окне, сели на мотоцикл и поехали в гараж.

Погода сказочная. Солнце, тепло, лёгкий ветерок, уже растаял весь снег и начала расти трава. На деревьях из-за тёплой погоды раскрывались листья. И на мотоцикле-то как классно!

Едва подъехали к гаражу, сразу стало видно, что река не такая, какой была в начале апреля. Ледоход через голые ветви деревьев и кустарников видно даже от сторожки, чуть не за сотню метров до берега. Женька с батей подъехали к гаражу и остановились. Уровень воды в реке вырос примерно на 3 метра. Всю ширину реки занимала сплошная белая масса льда. Скорость течения значительно усилилась. Большие и маленькие куски льда, примерно метровый толщины, сталкиваясь и дробясь до более мелких фракций, стремительно бежали вниз, иногда уходя в мутную жёлтую воду, либо ломая прибрежный кустарник и выпирая на крутой берег. Теплохода у речного вокзала не было — ещё по осени, с закрытием навигации, отогнали в Томск, на стоянку в Томское пароходство.

— Вот и ледоход с паводком, — заявил батя. — Надо мотоцикл к Серёге ставить. Я прогноз погоды смотрел: там тепло обещают и дожди, река ещё больше может подняться.

Женька посмотрел на бурлящую воду: уровень был высок. До уровня гаража примерно 2 метра. Неужели ещё выше может подняться? В гараже были видны следы от воды на уровне примерно полуметра.

— Прошлую весну поднималась выше, — согласно кивнул головой батя, как будто догадавшись, что хочет сказать Женька. — Прошлый год вообще разрушительное наводнение было, много частных домов и дач у людей потопило. Возможно, в этом году такое же будет, вода сейчас только вверх идёт. Мотоцикл сейчас отгоним к Серёге. А через пару недель можно за колбой съездить.

— А ты места знаешь? — с интересом спросил Женька.

— На то же самое место поедем, куда прошлый раз с Иваном ездили, он говорил, они там колбу режут, — заявил батя. — Наверное, с ними и поедем. Думаю, они не против будут.

… У Серёги Иванова гараж был капитальный, в кооперативе от профкома завода, расположен почти рядом с проходной, за заводской поликлиникой. Когда батя с Женькой притарахтели туда, почти все гаражи были открыты: мужики в субботний день обихаживали свои ласточки, приводя их в порядок после зимней стоянки. Как Женька заметил, в 1970-е годы зимой на личных машинах автолюбители почти не ездили, по-видимому, сказывалось отсутствие зимней резины. Да и вообще, куда ездить советскому человеку в зимнее время? На работу всегда можно на автобусе или на служебном транспорте.

— Вот и вы приехали, — улыбнулся Серёга. — Что у вас там, вода поднимается?

— Поднимается, — согласился батя. — Пусть недельку-две у тебя постоит. А то работать буду, вдруг времени не будет посреди недели отогнать. Потом через пару недель заберу.

— Загоняй. У меня места много, — кивнул головой Серёга в сторону открытых ворот.

Его машина, «копейка» белого цвета, стояла сейчас на улице, все двери открыты, по-видимому, чистил внутри и мыл коврики. Батя закатил мотоцикл внутрь, немного постоял с Серёгой, потрындел с мужиками, и потом отправились домой.

… После майских праздников Григорий Тимофеевич зашёл после работы к матери.

— Кто к нам пожаловал! — радостно сказала Авдотья Михайловна. — Заходи, Григорий Тимофеевич, садись, отужинай с нами. Ты по делу? Аль как?

Авдотья Михайловна наложила сыну полную тарелку жареной картошки, квашеной капусты, солёных огурцов, жареной рыбы. Сама с Иваном тоже села поужинать.

— Решили мы за колбой съездить с Семёном, — заявил Григорий Тимофеевич, принимаясь за еду и посмотрел на Ивана. — В то же самое место, куда и за опятами ездили. Компанию нам не хотите составить?

— Можно и составить компанию, — согласился Иван. — Делать сейчас всё равно нечего.

— Давайте съездим! — оживилась Авдотья Михайловна. — Мне свежей колбички уже давно охота, насолила бы, пирогов напекла с яйцами. Да свежую чего бы не поесть.

— Давайте в следующую субботу: к 9 утра мы с Семёном к вам подъедем, и отсюда стартанём, — предложил батя.

— А стоит ли малого брать? — спросил Иван. — Сейчас в тайге клещей немерено. Нацепляет ещё.

— Клещей можно и в городе нацеплять, — возразил батя. — Пусть привыкает к лесу. Возьмём с собой ДЭТУ. Оденемся поплотнее. Что мы, таёжные люди, клещей этих бояться будем?

— Ну смотрите, вам решать, — пожал плечами Иван. — Ждём вас в субботу у гаража в 9 часов.

…В пятницу 12 мая батя сходил к Серёге, договорился, чтобы в субботу пораньше с утра съездили в гараж за мотоциклом. Вечером сообщил всем домашним, что собрался ехать за колбой. С Семёном.

— Съезди, — разрешила Мария Константиновна. — Свежую колбу очень хочется поесть, у магазинов бабки продают, но цены совсем кусаются: 50 копеек за пучок просят, да и колба никудышная, белая. Совсем обнаглели!

— Так, может, и нам тоже на продажу сколько-нибудь набрать? — неожиданно спросил батя. — И себе привезли бы, и на продажу.

— Сам будешь стоять у магазина или на базаре? — рассмеялась Мария Константиновна. — Конечно, везите как можно больше, здесь решим, что делать. Только одевайтесь поплотнее. Сейчас клещей море.

— Дя! — вставила пять копеек Анастасия, сидевшая в кроватке и внимательно слушавшая взрослые разговоры, и тут же протянула руку к маме. — Со! Дяй со!

— Сосу не дам и не проси! — строго сказала Мария Константиновна. — Сосу кыса утащила! Кыса прибежала и утащила. Кыса маленькая, ей можно ходить с соской. А тебе нельзя! Ты уже девочка большая!

— Дяй соооо! — заныла Анастасия, как будто не слышавшая, что говорит мама. — Дяй, дяй, дяй соооосююю! Ы-ы-ы-ы!

Если процесс вживания в ясельную жизнь пока протекал очень хорошо: Настя в ясли ходила с большим удовольствием, многому научилась: сама есть, ходить на горшок, хотя иногда, особенно ночью, по старой привычке пускала струю в штаны, но вот процесс отучения от пустышки протекал с большим трудом. Иногда забывала про неё на несколько дней, даже на неделю, но потом как будто переклинивало, и могла час-два непрерывно ныть и изводить всех вокруг. Дай соску немедленно и всё! Приходилось идти на уступки.

— Возьми! — недовольно сказала Мария Константиновна, вытащила пустышку из-под чашки на столе, помыла в воде и дала дочери.

Более довольного человека, чем Анастасия, наверное, на этом свете нельзя было отыскать. Соску дали наконец-то! Анастасия, словно получив в свои руки величайшую ценность или лакомство, отвернулась от всех и начала с удовольствием наяривать пустышку.

…Когда вечером перебирали одежду, чтобы подготовить на завтра, на удивление, оказалось, Женька опять подрос, и сейчас уже весенняя одежда стала маловата.

— Потом приедем, на следующей неделе сходим, купим тебе чего-нибудь на весну и лето: куртку, кофту и штаны, — пообещал батя. — А сейчас пока и так сойдёт.

Нашлась плотная штормовка, в которой Женька ещё по осени ходил на рыбалку, померил её: хоть и впритык, но вроде нормально, рукава плотно охватывают запястья. Приготовил спортивный костюм, сапоги, шапку.

Честно сказать, весенние походы по тайге Женька не любил даже в 21 веке. Всё из-за грёбаных клещей, у которых пик активности приходился на май месяц. Конечно, и гнус доставлял большие неудобства, однако гнус в солнечную погоду, либо когда поднимался ветер досаждал не так, как целые стаи клещей, сидевших на траве и цеплявшихся за абсолютно всё, что движется. На улице уже тепло, даже жарко, за 20 градусов, а ты вынужден ходить плотно одетый и в застёгнутой на все пуговицы одежде, постоянно осматривать себя чуть не каждую минуту, чтобы на одежду или под неё не залез энцефалитный гад. Так как пот в жаркую погоду имел свойство смывать с кожи защитную мазь, а спрей, которым постоянно брызгали одежду, смывался росой, то приходилось химзащиту постоянно обновлять, часто обрабатывая одежду и кожу, при этом дыша химией. Ну, здесь уже некуда не деться: привыкли так жить.

…В субботу батя и Женька встали пораньше, оделись, батя положил в рюкзак закуску в маленькой авоське: термос с чаем, полбулки порезанного хлеба, жареную рыбу, яйца, колбасу. Захватил два пустых мешка под колбу и ножи, которыми её резать. Подумав, взял пустую трёхлитровую банку и желобок из нержавейки: похоже, заодно решил набрать берёзового сока. Зачем вот? В магазине продавался берёзовый сок, но самому набрать — это ж дело святое.

Выйдя из квартиры, направились к дому, где жил Серёга, а уже оттуда поехали на завод, в гараж за мотоциклом.

— Решили съездить куда-то? — поинтересовался Серёга.

— Да, решили за колбой сгонять, — согласился батя. — Поедем с матерью и отчимом.

— Ну удачи, нас угостите, — рассмеялся Серёга. — Мы всё собираемся и никак не получается.

Григорий Тимофеевич проверил бензин в баке, решил, что хватит, завёл мотоцикл, немного покатался по гаражам, чтобы прогреть двигатель, потом посадил Женьку, махнул рукой Серёге на прощание и поехал на Завокзальную. Ехать отсюда было ближе, чем от реки, поэтому добрались относительно быстро, да ещё и дороги были пустые: субботнее утро.

Авдотья Михайловна и Иван Александрович уже ждали их. Издалека видно открытые ворота и мотоцикл перед ними.

— А я за зиму мотор перебрал! — заявил Иван. — Делать-то всё равно нечего. По хорошей погоде, по теплу ещё снял и прямо дома его, не торопясь, разобрал-собрал. Сейчас уже поставил, обкатывать надо.

— Ты на нём никуда ещё не ездил? — спросил батя.

— По району немного покатался, вроде хорошо тянет. Ладно, давайте поедем. Время идёт. В общем, поедем точно так же. Сади Женьку в люльку, поедешь за нами. Или перед нами, как захочешь. В Кузедеево встретимся, если разминёмся.

Как Женька заметил, и Авдотья Михайловна, и Иван оделись в лес плотно: в штормовки, тёплые штаны, сапоги, на голове плотные шерстяные шапки.

Женька сел в люльку. Иван закрыл гараж, завёл мотоцикл, и когда двигатель прогрелся, тронулся в сторону улицы. Батя не спеша поехал за ним. Прошло полгода с тех пор, как они ездили за грибами, а сейчас по тому же самому маршруту тронулись и за колбой. Правда, сейчас дорога сильно отличалась от той, что была в сентябре: успела за осень и весну несколько раз заморозиться и опять оттаять, из-за чего прямо на проезжей части образовались большие выбоины. Когда едешь на мотоцикле, нужно внимательно смотреть, куда рулишь, иначе можно попасть в такую вот дырищу и незамедлительно свалишься на землю: мотоцикл лёгкий, переворачивается только в путь.

Пока ехали по частному сектору и пригороду, Женька внимательно смотрел по сторонам. Месяц май! Люди в субботний день время даром не теряли: почти все были на земле. Копали грядки, землю под картошку, делали теплицы для огурцов и помидор, дёргали уже наросшую сорную траву, в общем, занимались хозяйственными делами. Кое у кого на участках дымились кучи собранной осенью травы и хвороста, который нужно было сжигать.

Потом за городом, у Сосновки, потянулись поля, на которых уже проклёвывался озимый овёс. На соседних полях тракторы К-700 тащили за собой большие, в несколько секций, плуги, распахивая широкие протяжённые поля. Лёгкий ветерок разносил пыль от плуга далеко в сторону, и даже попадал на дорогу. Откуда-то пахло гарью: жгли траву в огородах.

Когда дорога за Сосновкой пошла вверх, в гору, через сосновый бор, Женька стал внимательно наблюдать за мотоциклом Ивана. Помнится, раньше он поднялся в гору с большим трудом, левый цилиндр нещадно дымил, да так, что пришлось сразу же после подъёма останавливаться, переводить дух, ожидая, пока охладится едва не заклинивший двигатель. Иван тогда ехал на первой передаче! Сейчас же, насколько Женька понял, они довольно шустро ехали на второй передаче, да и то только из-за того, что на мотоцикле, кроме водителя, было ещё двое ездоков. Скорее всего, порожний влёгкую поднялся бы и на третьей передаче.

— Видите, как хорошо тянет! — с гордостью сказал Иван, оборачиваясь к Женьке и Авдотье Михайловне. — Вот что значит двигатель отремонтированный!

Жека вынужден был признать: ремонт прошёл успешно. Мотоцикл уверенно поднялся в гору, Иван поднёс руку к оребрению головки, но чрезмерной температуры нагрева не почувствовал. Значит, можно ехать дальше.

Григорий Тимофеевич ехал сзади и тоже внимательно наблюдал за тем, что происходит впереди, и, судя по тому, что отчим не стал останавливаться и ждать, пока остынет двигатель, понял, что всё нормально. Можно ехать и дальше…