Когда пришли домой, Женька понял что главная проблема — как одновременно затащить в квартиру сестру и санки. Вот ничего на ум не приходило! Либо то, либо это.

— Настя, придётся тебе ножками идти, я буду держать за руку! — заявил Женька. — Только осторожно! Ты сможешь?

— Дя! — деловито сказала сестра и слезла с санок.

Женька взял Анастасию за руку, в другую руку взял санки, кое-как открыл дверь подъезда и понемногу, не торопясь, поднялся на третий этаж. Было очень тяжело, сестра шагала очень медленно, поднимаясь по лестнице, в большинстве, тащил её на себе, да ещё ранец оттягивал назад, не дай бог свалишься. Но всё-таки поднялся и открыл дверь в квартиру. Потом раздел Анастасию, проверил, чтоб не напрудила в штаны, посадил сначала на горшок, но, увидев, что начинается баловство, опустил в кроватку, невзирая на недовольный писк, сам разделся, умылся, потом усадил Анастасию в коляску и, толкая её перед собой, отправился на кухню. Первым делом пришлось кормить сестру, так как она начала показывать пальцем на холодильник и облизываться.

— Се! Ня! — заявила Анастасия. Сенька! Давай, доставай жрать! Забрал меня до обеда, сам виноват! Давай, что там у вас!

Впрочем, ничего сложного не представлялось в том, чтобы накормить сестру. Женька достал кастрюлю с куриным супом, налил в маленькую железную чашку, тщательно размял картошку и лапшу, протёр маленький кусочек куриного мяса и слегка подогрел на печке. Потом надел на шею Насти слюнявчик, посадил к себе на колени и начал кормить. Кормил не просто так: дал ей в правую ручонку ложку, взял своей рукой и показывал, как правильно надо есть: захватывать ложкой суп, доносить до рта, слизывать еду с ложки.

— Вот как надо есть правильно! — важно сказал Женька. — Учись! Ешь! Потом ацидофилин дам!

— Ти-ти-ти! — сказала Анастасия, улыбаясь измазанным супом ртом и махая рукой с зажатой в ней ложкой. Я сама сегодня ела ложкой! Только тётка кормила потом!

Когда сестра наелась, напоил её подогретым ацидофилином, посадил на горшок и держал до тех пор, пока она не напрудила туда.

— Молодец! — похвалил Женька. — Надо на горшок ходить, не ссать в штаны! Ты большая уже!

— Се! Ня! — сказала Анастасия и показала пальцем куда-то в сторону двери. Сенька! Ты почему такой тупой??? Я уже садилась сегодня на горшок! Вместе с другими детьми!

Потом Женька положил сестру в кровать, решив, что пора бы ей поспать. Однако Настя спать ни в какую не хотела, ныла и просила пустышку. Женька помнил, что мама говорила о том, что сестру надо отучать от соски, но ничего не поделать, Настя усыпляться без неё не хотела, поэтому пришлось дать. Анастасия сразу же с удовольствием запричмокивала и через 5 минут уснула. Вот только тогда наелся сам. Нелегка доля старшего брата! А как ещё жить?

После того как Женька наелся, решил немного подремать сам, а когда проснулся, начал делать домашку. Правда, не успел, Настя проснулась, пришлось опять её сажать на горшок, потом кормить кефиром, а там уже и мама пришла.

Анастасия, услышавшая, как клацнул ключ в замке, радостно запищала, вскочила на ноги. Когда дверь открылась и в проёме появился такой родной и знакомый силуэт, побежала к нему.

— Ма! Ма! Ма! — кричала Анастасия.

— Да что ты, моя маленькая, соскучилась! — улыбнулась Мария Константиновна, вытирая невольную слезу.

Вот все и дождались воссоединения семьи. И ни с кем ничего страшного не произошло. Как положено, работали, учились, ходили в ясли… Все так делают, и ни с кем ничего ещё не случилось.

— Здравствуй, сынок, — Мария Константиновна обняла подошедшего Женьку. — Какой ты у меня молодец! Умница! Настоящий мужик! Как у вас всё прошло?

— Да всё нормально прошло, — объяснил Женька. — Сразу после школы пошёл за ней, они как раз гуляли. Так что одевать не пришлось. Забрал, посадил на санки и привёз сюда. Открыл дверь, зашли все вместе, сначала её накормил, потом сам поел, потом усыпил. Я же говорил, что всё нормально будет. Надо только забирать попозже, чтобы она пообедать успела. Это надо примерно без двадцати час подходить. У тебя-то как дела с работой?

— И у меня нормально! — рассмеялась Мария Константиновна. — По крайней мере, сегодня день был хорошим, работы немного, вся бумажная. Даже в кабинете мыть не надо, уборщица приходит, моет и полы, и окна. Так что я сейчас почти как начальник!

Вечером пришёл батя, мама и ему начала рассказывать про свою работу, и тоже сказала что на заводе ей очень понравилось, нет никакого сравнения с работой проводником. Постоянно на одном месте. Как белый человек утром пришёл, отработал 8 часов, и ушёл домой.

— Ну и хорошо, — заключил батя. — Значит, завтрашний день должен быть полегче.

…А вот как бы не так! На второй день, с утра, Анастасия вела себя куда хуже. Уже с утра предчувствуя, что её опять потащат в сад, нарушив привычный уклад жизни, закатила истерику, да такую, что маме пришлось утешать её чуть не 10 минут. Вдобавок никак не хотела расставаться с пустышкой. Как поняла Мария Константиновна, это было уже психологическое: если вчера Анастасия не знала, куда они направляются, предполагала, что в скором времени все вернутся домой, то сегодня уже вполне догадывалась, что почти целый день будет лишена родителей, придётся находиться с чужими детьми, чужими взрослыми, пробавляться без соски, которая была привычным, любимым предметом, приносящим спокойствие, и ей это определённо очень не нравилось.

Впрочем, как говорится, нравится — не нравится, терпи, моя красавица. Невзирая на психи, Мария Константиновна собрала дочь и уже одна, без Женьки, потащила её в ясли. Там своим громким плачем Анастасия распугала всех детей, да так, что в процесс раздевания пришлось включиться воспитательнице и нянечке, которые принялись утешать Анастасию. Однако опять, едва мама ушла, Настя перестала плакать и принялась играть с детьми. Уже понемногу выработалась привычка, что всё будет нормально и скоро придёт Сенька.

В этот раз Женька, наученный вчерашним опытом, пришёл попозже, уже когда детей покормили обедом и они готовились ко сну.

— Сегодня ведёт себя получше! — заявила воспитательница. — И хотя всё-таки пару раз маму вспоминала, тебя вспоминала, соску вспоминала, но с детьми контактирует, уже появились друзья-товарищи. Дети в таком возрасте очень быстро социализируются. Друг у друга учатся ходить на горшок, есть, пить, играть вместе. Друг на друга смотрят и делают точно так же.

Когда Женька начал одевать Настю, она была довольно весёлая, даже не скажешь что с утра закатывала истерику.

— Се! Ы-ы-ы! — сказала Настя, вся во впечатлениях и показала пальцем в сторону группы. Сенька! Там дети есть! Некоторые даже хорошие!

На третий день с утра Настя уже так не выла как вчера, была в обычном мрачном состоянии, в котором бывает каждый человек, которого будят очень рано. Анастасия привыкла к тому, что в яслях ничего дурного нет, с детьми можно играться, давать им и тут же отбирать какие-то игрушки, подходить к манежу с полугодовалыми детьми и пытаться с ними контактировать, просовывая руки и давая им погремушки. Вдобавок, с этими детьми можно было вполне нормально общаться, так как они понимали младенческий односложный язык, который никак не хотели понимать взрослые. Когда Женька пришёл забирать сестру на третий день, она уже чуть не пустилась в рёв, потому что не хотела уходить из яслей. Такие вот жизненные коллизии, от плюса к минусу, от холодного к горячему…

… Солнце светило всё ярче, день становился всё длиннее, весна вступала в свои права. Как всегда, начал подтаивать снег с южной стороны сугробов, потом появились небольшие проталины во дворе, с крыши свисали большие сосульки. В конце марта Григорий Тимофеевич последний раз сходил на молочную кухню и принёс последние бутылки, которые нужно было сдать помытыми и пустую книжку, в которой уже не осталось ни одного талона.

— Вот и всё! — сказал он, показывая книжку семье. — Теперь нужно самим покупать.

Долгая, полугодовая эпопея хождения на молочную кухню за детским питанием закончилась. С одной стороны, значительное послабление в жизни, что не нужно туда таскаться рано утром, с другой стороны, придётся кисломолочные продукты для Насти и для себя покупать за свои деньги. Хорошо, что молочный магазин рядом, а так как он рядом, естественно, ходить за кисломолочкой пришлось Женьке, прямо после школы, правда, сначала зайдя домой за пустыми бутылками. Это уже как бы была его святая обязанность.

Магазин был специализированный, от местного молкомбината, и народу там всегда было много: приезжали даже из соседних районов и даже из соседних деревень, на электричках и на автобусах. В магазине было три отдела. В первом отделе продавали бутылочную и баночную продукцию: молоко, сливки, кефир, ацидофилин, ряженку, простоквашу в стеклянных бутылках и сметану в баночках по 250 граммов. Во втором отделе продавалась весовая продукция: сыр на разновес, сливочное масло, творог в пачках и на разновес, сметана на разновес из больших алюминиевых фляг, сырковая масса с изюмом, которую Женька очень полюбил. В третьем отделе находился кафетерий, где продавались вкуснейшие молочные коктейли, и мороженое разного вида. Отдельно стояла касса, работавшая на все три отдела.

Едва зайдёшь в магазин, сразу чувствовался такой насыщенный, ядрёный запах молока и вкусной молочной продукции, что слюна сглатывалась автоматически.

Женька со школы сначала заходил домой, брал пустые бутылки, и уже после этого шёл в молочный. Отстояв очередь в первый отдел, сдавал бутылки, которые продавщица ставила в ящики, сделанные из оцинкованной проволоки, доставала то, что было нужно, обычно литровую бутылку молока и поллитровую бутылку ацидофилина либо кефира, высчитывала разницу в цене, и писала на бумажке, сколько денег нужно доплатить в кассу. Женька стоял очередь в кассу, расплачивался, потом проходил обратно в отдел и получал свой товар. Система торговли выглядела крайне неудобной: ну поставь ты кассу в каждый отдел и придётся стоять намного меньше. Но лёгких путей в Советском Союзе не было… Иногда, если позволяло время и деньги, покупал в кафетерии молочный коктейль в гранёном стакане и не спеша попивал его несколько минут, наблюдая за магазинной суетой. Кайф же!

Затарившись кисломолочкой, шёл домой, ставил купленное в холодильник и, немного отдохнув, ехал на тренировку. Последние дни тренировались мало. Светлана Владимировна сбрасывала форму, которая теперь не понадобится до начала следующего сезона…

…27 марта 1978 года Анастасии исполнился 1 год. Самим не верилось, что прошло столько времени, для Женьки оно пролетело моментом. Естественно, первый в жизни день рождения дочери Некрасовы не могли проигнорировать. Пригласили Авдотью Михайловну с Иваном и чету Ивановых, Светку с Серёгой и дочерьми Веркой и Надькой. Анастасию одели в новые ползунки на лямках и тёплую рубаху. Длинные тёмные волосы дочери мама зачесала вверх и стянула в хвост, который торчал вертикально на макушке, из-за чего Анастасия имела потешный вид.

Сидели за столом, разговаривали о том о сём, угощались. Потом детей отпустили восвояси, поручив близняшек Женьке. Теперь уже настала очередь Женьки показывать фигуристкам свою коллекцию из конструктора, игрушек, рисунков, книг. Девчонки с любопытством рассматривали Женькины богатства, а взрослые тем временем разговаривали. Авдотья Михайловна напирала на то, что Анастасию нужно в один год срочно подстричь.

— Русский обычай такой! — заговорила Авдотья Михайловна. — Всех нас стригли в год, и её надо. Во-первых, в год связь с матерью как бы разрываешь, окончательно пуповину режешь, во-вторых, эти волосы в ладанку по обычаю кладут и прячут как оберег, в-третьих, волосы потом родиться будут крепче, чем сейчас.

Женька посмотрел на сестру. К году у ней отросла уже порядочная, довольно густая шевелюра красивого тёмного цвета, такого же, как у мамы. Зачем налысо стричь???

— Ну уж нет! Я смотрю, как девчонки годовалые ходят лысые, плакать охота. И потом волосы до 2 лет нарастать будут. Что попало! — не согласилась мама. — Нормальные у неё волосы, и стричь их я не собираюсь.

— Нет! — неожиданно чётко сказала Анастасия и недовольно замахала руками, услышав, что её хотят подстричь. Нет! Совсем уже сдурели? Какая ещё стрижка? Мне и так хорошо!

Таким образом, Анастасия отстояла своё право ходить с длинными тёмными волосами. Мария Константиновна только ножницами подровняла их, чтобы не торчали на макушке, и с этого времени стала зачёсывать назад, чтобы они не торчали ёжиком.

Потом батя достал фотоаппарат и наделал памятных снимков. Исполнился год дочери — это надо запомнить на всю жизнь! Женька смотрел на то, как мама фотографируется с Настей, с ним, с гостями, с Авдотьей Михайловной и Иваном, и неожиданно ощутил грусть, присущую скорее взрослому человеку, чем ребёнку. Понял, что прожит ещё один временной отрезок в этой реальности, и все окружающие его люди стали на год старше, и что будет впереди, неизвестно…

… В начале апреля, как всегда, в секции горнолыжного спорта проводили зиму. Последние несколько дней стояла удивительно тёплая погода, и в городе снег начал активно таять.

— Ребята, сегодня последний день тренировки на горе! — заявила Светлана Владимировна. — Вообще, давайте сходим просто погуляем, покормим птиц. Там уже кататься невозможно

Кормить птиц — дело хорошее, поэтому одногруппники с большим восторгом отреагировали на это предложение, захватив куски хлеба и остатки печенья, которые брали на перекус. Когда пришли на гору, убедились, что Светлана Владимировна оказалась права. Трассы находились с южной стороны горы, и снеготаяние на них шло полным ходом: с горы сбегали ручьи, соединявшиеся в одну небольшую речку, заполонявшую и активно размывавшую подъездную дорогу.

Снег на трассе местами уже растаял, появились глубокие борозды и участки вытаявшей земли. Ворот и флажков уже не было: их заблаговременно сняли тренеры, на лето оставлять смысла не было.

На деревьях висели деревянные домики-кормушки для птиц, сделанные и развешанные учениками местной школы, поэтому ребята положили в них хлеб с печеньем и стали наблюдать, как воробьи и синицы с весёлым чириканьем принимались за трапезу.

— Ну что ж, ребята, вот и весна, — с небольшой грустью сказала Светлана Владимировна. — Сейчас ещё немного позанимаемся и расходимся до осени. Занимайтесь спортом, хотя бы зарядкой, чтобы совсем не ушла форма. А потом… новые свершения. Жду вас отдохнувшими, загоревшими и подросшими. Всё будет хорошо!

С таким положительным посылом ребята отправились по домам. Тренировки сейчас стали нерегулярными: в школах заканчивался учебный год, предстояли контрольные, экзамены и вообще время подводить итоги. Всё начнётся снова уже осенью… Но всё-таки до конца мая спортшкола работала, и нужно было по возможности ходить на ОФП и сдавать нормативы по лёгкой атлетике…

…С началом активного снеготаяния у Григория Тимофеевича настал новый сезон в мотоциклетном деле.

— Семёныч, надо бы на выходных в гараж сходить! — заявил батя. — Скоро наводнение будет, надо приготовиться.

— Ты же зимой вроде ходил несколько раз, — напомнил Женька.

— Ходил, пару раз снег откидывал, смотрел, чтобы всё хорошо было, — согласился батя. — Последний раз месяц назад был. Снега ещё много было, он уже плотный стал, и я не стал чистить. Вот сейчас надо посмотреть. В субботу съездим. Надо только аккумулятор зарядить.

Григорий Тимофеевич, перед тем как поставить мотоцикл на зиму, снял с него аккумулятор, привёз домой, чтобы он не просаживался в холоде. Теперь предстояло его зарядить и поставить на мотоцикл… А возможно, даже и опробовать на ходу…