Разговаривали недолго. Я быстро и подробно рассказал новгородцам о своих планах и ответил на все их вопросы. Ничего особо не скрывал. Сказал, что помогать мне будет хранительница леса — та, со слов которой мы узнали о латинянах. Она предупредит осажденных и отведет глаза осаждающим, когда я буду скакать до ворот укрепления. Ещё она обеспечит постоянную связь с Велеславой, которая останется здесь — с новгородскими сотнями. Саму Зиму я никому предъявлять не стал. Да оно и не понадобилось. Под конец рассказа жрица подтвердила мои слова, и народ крепко задумался.

По итогу было решено следующее: обе сотни максимально быстро собираются и выступают на Солец. В двух-трех верстах от городка войско остановится и будет ждать моего сигнала. Дальше — по обстоятельствам. Если у меня получится прорваться в укрепление и дружинники в городке отобьются от демона, мы согласуем действия и атакуем противника. Если же план меченосцев выгорит, новгородцы атакуют в тот момент, когда тварь «сбежит» и латиняне пойдут на приступ.

Проблемой было то, что к Сольцу из двух сотен бойцов могло выступить не больше ста пятидесяти человек. Да и то с условием, что парни, охраняющие захваченный обоз, успеют вернуться.

Реальность, к сожалению, не компьютерная игра. Раненые и больные тут быстро не выздоравливают, даже если их лечить с помощью магии. С пленными и обозом тоже нужно кого-то оставить, так что по итогу войско уменьшится на четверть. И это при самых позитивных раскладах.

Впрочем, никто же не обещал, что будет легко? Нам и так пока прёт не по-детски. Поэтому не хрен жаловаться на судьбу. Нужно просто верить в удачу.

Закончив с планированием, я попросил показать мне коня командира полусотни и отправился переодеваться в рыцаря. Велеслава пошла вместе со мной, чтобы забрать потом мои вещи. Зима задала пару вопросов и искрящимся росчерком улетела в Солец. Подруга дождется меня меня у городка и, пока я буду туда добираться, понаблюдает за меченосцами.

— А что будет, если ты не успеешь? — мысленно поинтересовалась волхва, пока мы направлялись к месту, где находились раненые латиняне. — Или поймешь, что не можешь прорваться в город?

— Ты тоже подумала о свитке?

— Да, но… — жрица смутилась и покачала головой. — Не знаю… Возможно, Зима тебе что-то подскажет…

— Использую его, если терять будет нечего, — я на ходу пожал плечами. — Разверну, налью крови на знак, а потом ещё попробую разорвать. Ну или разрезать. Управлять тварью у меня вряд ли получится, но, возможно, так получится сбить ей алгоритм поведения?

— Что такое алгоритм?

— Заданная последовательность действий — это если на пальцах, — я посмотрел на собеседницу. — Возможно, чудовище испытает боль и попробует наказать обидчика? Ну или просто свалит обратно в реку.

— Не знаю как насчёт «разрезать», — жрица встретилась со мной взглядами. — Но тебе, наверное, стоит попробовать использовать свое заклинание, в тот момент, когда ты положишь руку на окровавленный свиток.

— Хм-м, — я озадаченно почесал щеку. — А ведь и правда может сработать. Не знаю как, но обязательно попробую. Впрочем, я надеюсь успеть оказаться в Сольце до того, как они призовут тварь.

Марк сидел на бревне и, положив возвращенную ему сумку на колени, задумчиво смотрел в сторону загона с конями. Пергамент тут недешевый, но нам с Велеславой вещи парня без надобности. Серебро нас интересует постольку поскольку, а вот карты, которые ромей может нарисовать, очень нужны. Я ему даже за них заплачу. Причем в накладе никто не останется. Не дав умереть пленным, парень заработал мне больше десяти гривен серебра. Понятно, что эти деньги я увижу не сразу, но и карту он нарисует не завтра. Главное, чтобы нарисовал.

О парне по понятным причинам забыли, но бежать он не пытался. При этом Марк явно не трус, и вряд ли его пугает перспектива оказаться в болоте с мертвыми девками. Тут все интереснее на порядок, и я знаю, как его удержать.

При виде нас ученый отложил сумку, поднялся с бревна и, отведя взгляд, хмуро произнёс:

— Я слышал вместе со всеми, что ты говорил…

— И? — я расстегнул застежку и, сняв шлем, вопросительно посмотрел на ромея.

— Не знаю, как к этому относиться, — парень покачал головой. — Если бы сам не слышал про демона, подумал бы, что это обман…

— А ты никак не относись, — я усмехнулся и передал шлем Велеславе. — Ты же ученый. Не обязан верить на слово. Как там у нас в научном подходе? Наблюдение, постановка проблемы, формирование гипотезы, планирование и проведение эксперимента[1]… Так же завещали нам древние? Вот закончится все, и решишь: верить или не верить.

Произнося это, я подошёл к куче вещей и подобрал из нее орденский плащ. Пару раз встряхнул его и надел через голову, краем глаза наблюдая за Марком. На ромея забавно было смотреть. При моих словах он перестал хмуриться, а на лице появилось обиженно-неверящее выражение. Такое, словно с ним заговорил куст.

— И кого же из древних ты знаешь? — не выдержав, спросил меня он.

— А кто тебе нужен? — я пожал плечами и, одернув плащ, поискал взглядом шлем. — Пифагор с его теоремой? Или может быть Архимед? Ты спроси, я отвечу.

— Ну например, Архимед? Чем он прославился?

— Тело, погружённое в жидкость, вытесняет объём жидкости, равный собственному объёму, и испытывает выталкивающую силу, равную весу вытесненной жидкости. Ты об этом? — я улыбнулся и откинув в сторону какие-то тряпки, нашел наконец шлем и щит командира полусотни. — Еще он установил зависимость между силами и плечами рычага, ну и машины разные строил.

Марк хотел сказать что-то в ответ, но осекся. Растеряно покачал головой, и опустил взгляд.

— Мне тоже потом расскажешь про этого Архимеда, — потребовала Велеслава. — И ты же собирался его…

— Да, — я кивнул, снял с пояса нож и протянул его Марку. — Ты свободен, парень. Можешь уйти — дорогу найдешь, ну или можешь остаться. Словенам нужны и ученые, и карты… Так что занятие тебе найдется.

— Уйти? — ромей усмехнулся, благодарно кивнул, забрал свой нож и, глядя на меня, произнес: — Ты очень интересный человек, Олег, и я, пожалуй, останусь.

— Ну вот и отлично. Сотник и его люди в курсе, но ты, пожалуйста, держись поближе к Велеславе, — я кивнул на волхву. — Хотя бы до тех пор, когда все закончится.

Да, вот так, и это лучший из вариантов. Решил бы он уйти, и никто бы его не держал. С Терной парня ничего не связывает, а Новгороду и правда нужны умные люди. Мне же нужна информация об этом мире, а вот пленники с холопами и на хрен не сдались. Свободный человек будет делиться знаниями с большей охотой. И карты рисовать свободным сподручнее.

— Хорошо, — Марк серьезно кивнул. — Только ответь на последний вопрос. Скажи, в чем Птолемей ошибался?

— Да практически во всем, что касается астрономии, — я пожал плечами и улыбнулся.

— И сможешь доказать?

— Да, — я кивнул и подобрал шлем со щитом, — но потом, когда появится время.

Произнеся это, я обернулся и направился к загону с лошадьми. Велеслава пошла следом за мной, Марк остался с ранеными.

Как же хорошо и удобно было в компьютерных играх. Подошёл к любому коню, запрыгнул на него и ускакал в светлое будущее. Ну или поехал грабить караваны — тут уж как кому нравится. Конь брата-рыцаря Конрада, к сожалению, об этом не знал. Крупный гнедой жеребец при моем приближении зафыркал, прижал уши, оскалился и взбрыкнул, всем видом показывая, что никакой я не брат и даже не рыцарь. Впрочем, рядом со мной была Велеслава. Эдакий чит-код от разработчиков этой игры. Ведь слугам скотьего бога все эти конские выкрутасы до лампочки.

Попросив меня подождать и не обращая внимания на агрессию, жрица подошла к животному и легонько похлопала его по шее. Конь на глазах успокоился, опустил голову, и мне вдруг стало его пронзительно жалко. Не, ну а как ещё? Он же чувствует, что хозяину плохо, но помочь не может, а тут какой-то посторонний мужик в хозяйских вещах…

— Не переживай за него, — без труда прочитав мои мысли, жрица кивнула в сторону раненых. — Тех, кто подороже, выкупают вместе с конями. Мы же в Новгороде — тут серебро любят. На вот, — она протянула мне сухарь, — дай ему, но не позволяй потом пить. Если попьет — чары спадут, и он снова начнет дурить.

— Ясно…

Я забрал хлеб, скормил его гнедому и закрепил у седла щит. Затем стащил плащ латинянина и убрал его в мешок вместе со шлемом. Переодеваться сейчас нельзя. Обоз новгородского войска стоит как раз у дороги в Солец, и парни меня не поймут. Вернее поймут, но сразу не признают, а это чревато проблемами. Здесь, в сборище, у всех на виду, я могу переодеться хоть в скомороха, но на лесной дороге люди нервные и мнительные. Так что ну его, от греха.

Подвесив мешок рядом со щитом, я без проблем забрался в седло, поправил ножны и махнул рукой Велеславе.

— Удачи тебе, Олег, — жрица улыбнулась в ответ. — Постарайся не умереть. А я пойду тормошить сотника, чтобы они быстрее собирались.

Тормошить, на самом деле никого особо не требовалось. Вокруг уже наметилось оживление. Новгородцы побросали работу, и надевали брони. В сторону обоза ускакал гонец, а вдалеке на дороге показался первый десяток возвращающейся полусотни. Быстро они, конечно, не соберутся, но через час войско уже покинет территорию сборища. До полудня еще часа три, и мы вроде бы успеваем. Теперь, главное, чтобы все получилось.

Кивнув Велеславе, я дал коню шенкеля и направил его к воротам, которые открыл передо мной часовой. Выехал из загона, махнул рукой сотнику, улыбнулся и направил коня на восток.

Странно, но никакого напряжения я не испытывал. Местные по природе своей фаталисты, и мне это, видимо, передалось вместе с кровью отца. Какой смысл терзаться сомнениями и нервничать по поводу предстоящего мероприятия, если ты уже сделал все от тебя зависящее? К тому же день постепенно разгуливался. Выглянуло солнце, и настроение поползло вверх.

Новгородцев на дороге хватало. Меня узнавали, здоровались. Когда проезжал ползущий в сборище обоз, мне сообщили, что дозорные перехватили гонца, которого Бертольд отправил в сборище. Слегка помятый эст с заплывшим глазом лежал в одной из телег связанный по рукам и ногам. Эти уроды чувствуют себя свободно в нашем лесу и разъезжают так, словно эти земли захвачены. Ну ничего, скоро это закончится.

Попрощавшись с парнями, я поехал дальше и вскоре добрался до поста дальней сторо́жи. Заметив меня издали, на дорогу вышел воин, в котором я узнал знакомого Велеславы — Богдана. Мы коротко переговорили, и я поделился с ним последними новостями. В ответ узнал, что вещи с убитых часовых собраны и лежат где-то в обозе. Меня оно интересовало в последнюю очередь, поэтому я отправил Богдана со всей конкретикой к Велеславе, а сам попрощался и поехал по лесу дальше.

Проехав пару верст, остановил коня и, достав мешок, переоделся в меченосца. Плащ на мне сидел как родной, а вот чужой шлем — это та еще песня. Учась в универе, я примерял такие не один раз, и вот довелось здесь…

Топфхельм, или «сахарная голова», как его называют некоторые реконструкторы. В Древней Руси и здесь за неимением сахара такие шлемы зовутся горшками[2]. Этот конкретно был тяжелее моего грамм на четыреста. Выглядел он попроще и обеспечивал худшие вентиляцию и обзор. Только немцы не дураки. Такие шлемы гораздо проще ковать. Они очень хорошо сочетаются с бармицами и являются лучшей защитой от тяжелых ударов сверху. Впрочем, ТТХ шлема меня волновали мало. А вот то, что внутри воняло потом и блевотиной было не очень приятно.

В отличие от моего шлема, где для сохранения головы достаточно одного «паука» как в строительной каске, у этого внутреннее пространство было оббито кожей и войлоком. Еще подбородочный ремень надо плотно затягивать, но хрен бы с этим с ремнем. Внутри шлем выглядел чистым, но его хозяин видимо сильно потел, и ему часто прилетало по голове. Иначе откуда бы эти запахи? Ведь вряд ли он в этом шлеме бухал?

М-да… Химчистки пока не придумали, и если у тебя нет знакомой берегини, то привыкай к запахам. Такие вот сложности средневекового бытия.

Внешне шлем выглядел чистым, и на голову сел хорошо, но я все равно решил повременить с окончательным переодеванием. Вот останется до города километров пять — тогда и надену, а пока подышу свежим воздухом.

Зима все еще молчала, и это напрягало больше всего. Проблема в том, что на таком расстоянии меня она услышать не может. Наша связь сейчас односторонняя, и активировать её может только подруга. Нет, так-то она знает, что происходит со мной в любой момент времени, и почувствует, если меня вдруг ранят или убьют. Какую-нибудь жуткую тварь рядом со мной она тоже почувствует и сразу предупредит, но сейчас в эфире тишина. Только легкий шум в голове и странные звуки со стороны леса.

Никаких «помех» не бывает, когда Зима находится рядом — примерно в радиусе версты. Подруга, как хорошая радиолокационная станция, давит все ментальные звуки вокруг, а любое общение похоже на разговор по телефону. Сейчас не так, но оно и понятно… Если ты способен слышать ментальную речь, то будешь слушать и то, что тебе, в общем, не нужно. Лес ведь живой, и некоторые его обитатели способны общаться ментально. Для тебя это шум и непонятные звуки. Слушая их и пытаясь понять, можно поехать кукухой. Поэтому я не пытался. У меня и без того хватает проблем.

Коня не гнал. Ехал рысью, с расчётом добраться за пару часов. Лесная дорога не ипподром, и здесь особо не наскачешься, а вот доскакаться можно очень даже легко. На дороге хватает торчащих корней и колдобин. Стоит коню подвернуть ногу, и все будет очень печально. В броне быстро до Сольца не добраться…

Примерно на середине пути я начал уже волноваться всерьез. В голову полезли поганые мысли. Я просто не представлял, что могло случиться с подругой, и воображение рисовало всякую хрень. Впрочем, загонялся я зря, подруга связалась со мной, когда до Сольца оставалось не больше семи километров. Ну или верст — там отличия совсем небольшие[3].

— Как же он меня достал! — возмущенно выпалила она. — С медведями проще разговаривать. Они быстрее поймут.

— Рад тебя слышать, — я облегченно выдохнул и попросил: — Говори, что там у вас?

— Все рассказала, как ты и просил, — бодро доложила подруга. — Ворота тебе откроют. Там знают, что ты переоденешься в меченосца. Сейчас дружинники гонят всех со стоящих у пристани кораблей. Оттаскивают стрелометы, а боярин разговаривает с купцами и еще какими-то дядьками. Собрал всех их перед дружинной избой.

— А ты объяснила ему, что я просил отдельно?

— Да, — ответила девушка. — Сказала, что самый главный враг — это паника, но боярин это знает и без нас. Не просто же так он собрал всех этих людей у избы. Через них передаст остальным, что защита у демона исчезнет, если в него попадет много стрел. Сам он знает, что это только предположение Велеславы, и что остальные этого знать не должны. Сейчас со складов раздают оставшиеся луки всем тем, кто умеет стрелять.

Ну да… Если знаешь, что защиту демона не пробить, то какой смысл сопротивляться. Безысходность — штука хреновая. Только никакой паники не будет. Демона в Сольце ждёт очень тёплый прием.

— А что меченосцы?

— Здесь все плохо, — хмуро ответила девушка. — Они готовятся. Войско выстраивается напротив частокола. Оба колдуна сейчас в большом шатре. Кроме них там никого нет. Только двое на сторо́же у входа.

— А чего плохо-то? — уточнил я. — Как им еще себя вести? По лесу разбежаться?

— Проблема в том, что напротив ворот выстроились те, что с самострелами, — пояснила подруга. — Скрыть тебя я не смогу, а каждому из них — всего-то и делов: взвести самострел и выстрелить. Пятьдесят стрел — это много. Мне столько не отвести.

— Ладно — приеду, посмотрю на месте, — я мысленно выругался и попросил: — Свяжись пока с Велеславой. Узнай, как дела у неё.

Ситуация и впрямь вырисовывалась хреновая. Нет, я прекрасно помнил о полусотне латгальцев с самострелами, но кто же знал, что комтур поставит их прямо напротив ворот? Мне почему-то казалось, что их разобьют на небольшие отряды и скроют за основными силами так, чтобы они могли выходить вперед и стрелять, сбивая защитников с частокола. А когда меченосцы пойдут на приступ — стрелки двинутся следом, выполняя ту же задачу. Ну тупой я и совершенно не разбираюсь в местных реалиях. Забыл о таране, а он-то поедет как раз по дороге, и арбалетчики будут его прикрывать.

Впрочем, все не так плохо, как кажется. Самострелы у арбалетчиков не заряжены, и для того, чтобы произвести выстрел каждому понадобиться около минуты. Или чуть меньше, но не суть. Если правильно и неожиданно стартовать, я к моменту их выстрелов буду уже далеко.

Попасть в скачущего всадника не так просто даже одиночным из АКМ. Чешуйчатый доспех пробьет хорошо если один болт из пяти, но я для страховки повешу за спину щит. Неудобно — да, но плевать на комфорт. Мне до ворот доехать, а дальше хоть не рассветай.

М-да… Гладко было на бумаге, но забыли про овраги… Все, к сожалению, предусмотреть не получится. Что ещё? Сколько-то болтов Зима отведет, коня так просто не убить, особенно выстрелом в задницу. Шлем мой они тоже не пробьют. И кстати…

Я остановил коня, достал шлем, надел его на себя, и, морщась от запахов, с полминуты покрутил головой. Немного привыкнув к обзору, тронул коня и в этот момент снова «дозвонилась» подруга.

— Войско уже проехало больше трети пути, — бодро доложила она. — Велеслава почувствовала, что они не успевают, и потребовала от сотника никого больше не ждать. Всего тринадцать десятков, но, по мнению жрицы, лучше столько и быстро, чем пятнадцать и не успеть.

«В этом она права», — подумал я и спросил:

— А почему ты ругалась на Мстислава?

— Да этот ваш Мстислав… Он видел меня, но не слышал. Так бывает, когда человек закрывается, — с досадой пояснила подруга. — Я, значит, рядом летаю и пытаюсь до него докричаться, а он смотрит на меня, но отворачивается и делает вид, что не замечает. А потом, видимо, надоело, он обернулся, сказал: «сгинь!» и обозвал меня по срамному. Ну я ему и ответила. Как могла, понятно и на всех языках, — Зима усмехнулась. — В общем, русский язык очень помог. Не зря ты тогда меня научил. Сомневаюсь, правда, что он что-то понял, но посыл и направление разобрал. И, как ты говоришь, проникся… Сказал, что пьяным видел девок мелких, как я. Без крыльев только и голых… Обознался вроде как… Думал я ему мерещусь.

— И что дальше? — с улыбкой уточнил я.

— Дальше он выслушал, но сразу не поверил, — пояснила Зима. — Вопросы стал задавать всякие, а потом мы к Ладе сходили, и та подтвердила, что шьет для меня платье. Вернее, уже сшила, и отдала. Я же ей тоже показалась.

— И как тебе в платье?

— Я теперь красивая, — выдохнула подруга и добавила. — В общем, лечу к тебе. Мстислав приказал парням у ворот ждать и объяснил ситуацию. Только не знаю я, как ты к ним можешь проехать…

— Разберемся, — спокойно произнес я. — Спрячешь меня, и я из леса понаблюдаю за лагерем. Тогда и решу, как лучше доехать. В общем, жду…

[1]Первые четыре этапа научного метода.

[2]Topfhelm (нем) — «горшковый шлем».

[3]Автор напоминает, что 1 верста = 500 саженям = 1066,8 метров.