В тот момент, когда я подошел к дружинной избе, Велеслава уже кого-то лечила. Сидя на земле, она держала обе ладони на животе раненого и, запрокинув голову, что-то шептала. Новгородец был без сознания, часто дышал и его заметно трясло, а между пальцами жрицы пузырилась темная кровь. Со стороны это выглядело жутковато.
Вообще, по меркам Средневековья, проникающее ранение в живот это в подавляющем большинстве случаев приговор, но тут не Земля. Уверен, Велеслава справилась бы и сама, а с помощью Зимы ей вообще не приходится экономить Силу. Моя маленькая подруга в понятных выражениях выступает в качестве батарейки и усилителя. Ещё она добавляет к уже срощенным тканям жизненную силу, что способствует их быстрому восстановлению.
Зима сейчас висела в воздухе над плечом Велеславы и с любопытством оглядывала территорию сборища. Почувствовав мой взгляд, она обернулась, помахала рукой и искрящимся росчерком улетела к раненым латинянам. Секунд через пятнадцать, жрица убрала с живота воина окровавленные ладони, что-то сказала стоящему рядом парню и устало вытерла лоб.
Парень кивнул, сходил к расстеленной неподалеку рогоже и вернулся с чистыми тряпками. Второй поднес небольшое ведерко воды и поставил его возле волхвы.
Раненый к этому времени уже не дрожал. Живот парня представлял собой не очень хорошее зрелище, но уверен, что с ними уже все в полном порядке. И с воином, и с его животом.
Отвлекать волхву от работы я, разумеется, не стал. Мысленно сказал, что буду за избой, и направился на свое любимое место. Обошел угол дома, кивнул поприветствовавшим меня парням и уселся за стол, где Лада кормила меня своей кашей. Народа тут хватало: двое новгородцев рубили дрова, еще один стоял у котла, изредка поглядывая в сторону раненых, а чуть в стороне полтора десятка парней, беззлобно переругиваясь, споро устанавливали большой прямоугольный навес.
Дождь так и не пошел, а на востоке уже наметилось просветление. Воздух пах дымом и еловой смолой. Перекрикивались в лесу птицы, плескалась в реке крупная рыба, а где-то далеко пела свою протяжную песню кукушка. Было тепло. Температура по ощущениям — градусов семнадцать выше нуля, и в поддоспешнике было слегка жарковато. И вроде бы уже конец сентября — на Земле в это время бывает заметно прохладнее. Однако сейчас на дворе климатический оптимум[1], и это тепло объяснимо. Северяне осваивают Гренландию, которую не просто назвали «Зеленой землей», в Англии и Шотландии выращивают виноград, и это при том, что средняя температура выше всего на 1–2 градуса.
Вспомнил об оптимуме, и сразу навалились нехорошие мысли. В этом калейдоскопе событий последних дней монголы как-то не вспоминались, но они никуда не исчезли и обязательно придут лет через пять или чуть раньше. Впрочем, все это фигня! Разберемся с монголами, и эти вот трупы на территории сборища — тому подтверждением. Да, не Ледовое побоище, но это только начало!
Кстати, забавно… Ту битву Ледовым побоищем назвали в XIX веке, а произошла она 5 апреля в субботу через десять лет от этого времени. С учетом перехода с Юлианского на Григорианский календарь и разницы между этими календарями в XIII веке, пятое апреля по-нашему: двенадцатое или тринадцатое. Там, на Земле без климатического оптимума, средней датой вскрытия Чудского озера считается 28–30 марта. То есть, никаких крестоносцев в середине апреля на его льду быть не могло. И уж тем более они под него не проваливались. Даже если зима была аномально долгая и лед на озере еще оставался, ни один магистр в здравом уме не повел бы на него своих бойцов. Предки не дураки, и я в этом каждый день убеждаюсь.
Впрочем, по фигу на это побоище. Оно если и состоится, то при иных обстоятельствах. Александру, который пока что не Невский сейчас одиннадцать лет, и он сейчас в Изборске с раненым отцом и старшим братом. История здесь пошла немного не так. У Александра такое же имя, а его брата зовут Святослав. Там на Земле старшим был Федор, и тот умер летом 1233 года незадолго до собственной женитьбы[2]. Парню было всего четырнадцать лет, а Святославу здесь уже восемнадцать. Как бы то ни было, их обоих нужно спасти. Вот разобьем уродов у Сольца и сразу приступим.
Легко сказать, да… но ситуация пока складывается в нашу пользу. Штурмовать Солец латиняне сегодня не будут, а вот завтра с утра мы должны быть уже там. Впереди целый день, и у парней получится отдохнуть и нормально поесть. Сотник сказал, что еды они взяли достаточно. Значит, с этим проблем не возникнет.
И кстати о еде… Я стащил с плеч рюкзак и вытащил из него кусок ржаного хлеба, сверток с вяленой рыбой и луковицу. Лада далеко, и кашей меня никто не накормит, поэтому будем перебиваться собственными запасами. Еще, конечно, нужно сходить в обоз за конями. Велеслава сейчас занята, и нужно будет забрать сразу обоих. Вот только в обоз идти пока неохота. Там же сейчас народа — не протолкнуться. Впрочем, никто меня не торопит. Посижу, поем, соберусь с силами и пойду…
Куски леща были завернуты в лист лопуха, чтобы оно не сильно воняло и не протекал жир. По факту же и воняло, и жир протек, но мешок Зима обещала очистить — поэтому переживать нечего. Хлеб был самый обычный — ржаной. Таким тут в основном питаются смерды, но пшеничный с соленой рыбой и луком едят только конченые гурманы.
Вытащив хлеб, отломил от него два куска для Зимы и домового. Положил их на край стола с правильными словами и поискал взглядом подругу. Ну да… Когда живешь в сказке, нужно помнить о сказочных существах, которые находятся рядом.
На Земле тоже верили в домовых, но видели их только в фильмах и на картинках. Еще мой сосед по лестнице, дядя Леша, помнится, говорил, что в его квартире живет домовой, и он с ним иногда разговаривает. У мужика случались приступы белой горячки, и в те дни в его квартире обитало много всяких сказочных существ. Вот и у меня что-то похожее… Только на трезвую голову.
— Спасибо! — прилетевшая Зима коснулась своего куска хлеба и, взмахнув крыльями, улетела обратно.
— У вас все нормально? — глядя ей вслед мысленно уточнил я.
— Обижаешь, — девушка фыркнула. — Все живы, и никто уже не умрет.
— А пленник?
— Лечит, — на миг задумавшись, ответила девушка. — Спросил меня про какого-то Аистореля, но ты мне про него не рассказывал.
— Потом расскажу, — я улыбнулся и продолжил еду.
Со связью в этом мире тоже полный порядок, при условии, что у тебя есть знакомая берегиня. Зима слышит нашу с Велеславой мыслеречь на расстоянии двадцати верст, и значит… Черт! От пришедшей в голову мысли я озадаченно хмыкнул. Доел последний кусок рыбы, завернул кости в лопух и задумчиво посмотрел на запад.
С этой точки до Сольца как раз те самые двадцать верст, а я же все равно собирался отправить Зиму к Мстиславу? Дело в том, что для связи подруге не придется возвращаться обратно. Мы можем поговорить с боярином напрямую! Не в смысле прям напрямую, а через Зиму, но суть от этого не меняется.
Завтрашнюю операцию можно спланировать в онлайн режиме, с участием всех командиров и это отличная новость! В общем, решено: как только Зима закончит с лечением, отправлю ее в Солец. Летать подруге не в тягость, а всем нам от этого несомненная польза. Мстислав, конечно, охренеет, но не думаю, что надолго.
— Здрав будь, Олег. Благодарствую, — знакомый голос в голове оторвал меня от размышления.
Появившийся домовой испарил прикосновением свой кусок хлеба и телепортировался на один из чурбаков, стоящих слева от стола. С опаской на меня посмотрев, он уселся, по-старчески покряхтел и опустил взгляд, словно бы чего-то смущаясь.
Выглядел домовой как обычно: босой, в драных штанах, кафтане и дырявом колпаке. Только в этот раз у него на шее висело аж целых пять дохлых мышей, что делало его похожим на уличного торговца.
— Здравствуй, хозяин, — я приветливо улыбнулся. — Рад тебя видеть.
— А я уж и не верил, что свидимся, — домовой поднял на меня взгляд. — Думал, сгинул ты, Олег…
— Чего это ты так думал? — я удивленно приподнял брови.
— Дак ваши мужи когда ушли, сюда пришли чужаки. Ты, наверное, знаешь… Парней поубивали — тех, что налоги княжеские собирали. Потом красный угол испохабили и избу обкурили какой-то своей мерзостью, — домовой насупился и отвел взгляд. — Мне-то от избы и двора не уйти… Сидел под стеной. Слушал, о чем они говорят…
— Ты про этих? — я кивнул на убитых латинян, которых вернувшиеся дружинники стаскивали к навесу у пристани.
— Не, — хозяин покачал головой, — эти пришли опосля. Те раньше приходили, и их больше было чем этих.
— И чего интересного ты услышал?
— Да много чего, но по большей части пустое, — домовой пожал плечами. — К Сольцу они собирались идти, и ругали еще какого-то Оло, за то, что тот им ремни гнилые продал. А потом их главный, которого Бртолдом кличут, отдельно говорил с колдуном в черной рубаке, и они про тебя вспоминали.
— Ну и? — поторопил я, видя, что домовой замолчал и снова насупился. — Чего они обо мне говорили?
— Тот, в черной рубахе, сказал, что какой-то старший пошел за княжеским выродком и скоро вернется, — пояснил хозяин, отведя взгляд. — Упокоит, мол, и вернется… А тут в округе из княжьих сыновей только ты. Вот я и подумал…
— Слуга Кощея подох, — усевшись поудобнее, пояснил я. — У него не получилось меня убить.
— Слуга Кощея? — хозяин испуганно округлил глаза. — Так они говорили о нем?
— Ну а кого еще колдун мог называть старшим? — я пожал плечами. — Это ведь он устроил в лесу все то дерьмо, что до сих пор происходит.
При этих моих словах лицо хозяина просветлело. Он покивал, поправил на груди одну из мышей, почесал под бородой щеку и произнес:
— А я-то думаю, что случилось… Никто ведь больше не смотрит на этот двор не-глазами, и лес стал таким же, как прежде — понятным и нестрашным. А ты… — он посмотрел на меня. — Ты тоже, Олег, изменился. Так же скрыт от чужих взглядов, но вблизи тянет от тебя чем-то древним и диким. Поначалу я испугался. Думал, подменили, но нет…
— Это, наверное, из-за брони, — я похлопал себя по груди. — Забрал её у убитого колдуна. Еще меч… Может быть от него. Он очень у меня непростой…
— Меч… да… очень страшный, — хозяин с опаской посмотрел на висящие у меня на поясе ножны. — Возможно, это из-за него, но не от него. Вы сейчас с ним ощущаетесь одинаково. Так, словно он был твой всегда. Ну а броня… Она заклятая. Сильные колдуны другую не носят…
— Заклятая? Это как? — я поморщился. — Моя прошлая броня защищала меня от простых чар… Ты об этом?
— Зачем колдуну защита от простых чар? — хозяин удивленно приподнял свои кустистые брови. — Эту броню ковал сильный колдун, и заклятье на ней очень сильное. Тёмное, но тебе оно не во вред. В тебе ведь и Тьмы, и Света намешано… И лес еще, и что-то совсем непонятное.
«М-да… яснее не стало», — подумал я и поинтересовался:
— А что это хоть это за заклятие?
— Да откуда же я знаю⁈ — домовой вытаращил глаза. — Нашел кого спрашивать… Ты тёмную спроси, или свою светлую.
— Спрашивай! — вернувшаяся Зима облетела вокруг меня, спикировала на край стола и, усевшись, посмотрела на домового: — Здравствуй, хозяин! Зачем тебе столько дохлых мышей?
Домовой хотел ответно поприветствовать прилетевшую девушку, но посмотрел на нее и осекся. Наверное, так же смотрел на нее и я. В первый раз, когда сломал висящий над лужей кокон.
— Светлая, ага, — произнес я, прекрасно понимая причину такой реакции. — И еще тёмная. Тоже моя…
— Ну, чего выпучился? — весело произнесла берегиня и тут же картинно нахмурилась. — Обидеть хочешь? Не здороваешься…
— Э-э… Я про другую тёмную говорил, — проблеял домовой, но спохватился и, стащил с головы колпак. — Здравствуй…
— Так чего ты спросить-то хотел? — Зима перестала хмуриться, улыбнулась на приветствие и подняла на меня взгляд.
— Тебя уже спрашивал, — я махнул рукой. — Про чары на броне…
— Это проще у Кощея спросить. Мы с Велеславой не настолько темные, — девушка легко пожала плечами. — Броня тебя защищает, и радуйся. Узнаем, что она такое, когда придет время.
— Хозяин сказал, что один из тех двоих, у Сольца, о которых ты говорила, был знаком со слугой Кощея, — кивнув на домового, произнес я. — Сколько наползло сюда этих уродов…
— Я слышала, — Зима кивнула. — Тот в черной рясе — колдун-перевертыш из наших. Его Сила от Кощея. А командир из латинян — он светлый. Такой же колдун, как и тот монах, которого ты недавно убил, только сильнее.
— Чудные дела творятся, — изобразив вздох, покачал головой хозяин. — Чтобы светлая хранительница впустила Тьму… Хотя, тебе, наверное, по-другому нельзя.
— Так решило Древо, — Зима пожала плечами, и голубым росчерком унеслась за избу к Велеславе.
Домовой проводил ее взглядом, натянул на голову колпак и посмотрел на меня.
— Ладно… бывай, Олег сын Юрия. Если что…
— Погоди! — я остановил его жестом и, кивнув на раненых латитян, поинтересовался. — А эти что-нибудь говорили?
— Да тоже все пустое… — домовой обернулся и тоже посмотрел в сторону раненых. — Утром их главный кричал, что к полудню нужно успеть соединиться с тем отрядом, что был тут до них, — домовой наморщил лоб. — Еще он ругал каких-то обозников…
— К полудню? Сегодня? — я внутренне похолодел. — Ты не ошибся?
— Да чего там ошибаться, — домовой пожал плечами и снова поправил одну из висящих на груди мышей. — Сюда же затемно прискакал гонец и сказал, что дикари в полдень призовут демона. Что брат Войцех защитит войско, но всем зачем-то нужно собраться. Потом он ускакал, и пришли ваши…
— Демона⁈ — выдохнул я, как только до меня дошел смысл сказанных слов. — Они говорили про демона? Расскажи подробно. Это очень важно для нас…
Домовой, напуганный моей реакцией, повторил сказанное и добавил к сказанному пару несущественных мелочей. Понимая, что больше ничего не добьюсь, я попрощался с ним, прикрыл глаза и попытался осмыслить услышанное.
Итак… Рано утром в сборище прискакал гонец от комтура Бертольда. Он рассказал, что осажденные в Сольце собираются призвать демона и натравить его на осаждающих. От чудовища меченосцев защитит брат Войцех, которого Зима называет перевертышем. Как он это будет делать — непонятно, но оно и неважно. Гонец так же передал приказ: выдвигаться на соединение с основными силами осаждающих. Причем под Солец полусотня должна прибыть сегодня до полудня. Домовой не знает, почему так, но не нужно быть великим стратегом для того, чтобы разгадать план меченосцев. Точнее их командира и его приятеля колдуна.
Эти твари сами в полдень призовут демона и натравят его на новгородцев. Сами потом расскажут своим, что это брат Войцех защитил войско от чудовища, и оно в ярости бросилось на своих хозяев. Ну или что-то в таком духе.
Почему так? Все на самом деле несложно. Рядовые последователи Терны считают демонов врагами человечества, которые приходят на землю в наказание за грехи. Рыцари и обычные священники охотятся на чудовищ и защищают от них свою паству. Поэтому Бертольд не может объявить своим людям о том, что задумано. Его просто никто не поймёт.
При этом призывать демона будет сам комтур, поскольку его приятель должен разыграть спектакль. Причём сделать это нужно у всех на виду, чтобы люди поняли, кто их защитил от чудовища. Да, это только предположение. Демона вполне может призвать и поляк[3]. Пока чудовище будет плыть к городку, он успеет выйти к народу и начать представление. Впрочем, неважно как они там все провернут. Ведь от перемены ролей результат не изменится. Неуязвимая тварь придёт в осажденный Солец и устроит там ад. Убив всех, до кого дотянется, демон свалит обратно в реку, и комтур поведёт своих людей на приступ.
Велеслава ещё думала, почему меченосцев мало, но на самом деле оно так и было задумано. Переложить часть работы на демона и обвинить славян в призыве врага человечества. Ну а призом за это будет собранная дань и товары сбежавших из Пскова купцов. Хорошо придумано, с этим не поспоришь. Убитый ублюдок был отличным планировщиком, а нам теперь нужно расстроить его поганые планы.
Легко сказать, но по факту все очень плохо. Для того чтобы остановить демона, мне нужно прорваться в Солец и кинуть в него свое заклинание. Неуязвимость с чудовища спадет, и его можно будет убить обычным оружием. Сделать это будет непросто, но, поймав пару десятков стрел, демон и сам свалит подобру-поздорову, послав по известному адресу своих призывателей.
Казалось бы, что может быть проще? Перенестись с конем в Межмирье, доскакать до Сольца и там уже выйти в реальность. Вот только ни хрена оно не прокатит. Граница между мирами закрыта, если в радиусе версты есть шесть или больше разумных. Зима не просто так говорила, что может перенести туда пятерых. То есть, оказавшись в Межмирье, до города можно будет дойти без проблем, но выйти в реальность уже не получится.
Почему так — подруга не знает, но есть легенда, что причиной появления Межмирья стала казнь шестерых колдунов. Впрочем, мне эта информация сейчас ничем не поможет. Так что плевать на эти легенды, нужно быстро что-то придумать. Солнце пока что за тучами, но, по ощущениям, сейчас около девяти утра. То есть осталось всего часа три, да и не факт, что они начнут ровно в двенадцать.
Ещё нужно помнить, что домовой мог неправильно понять говоривших. Информацию необходимо проверить, и сделать это несложно. Командир полусотни лежит без сознания, но у нас есть пятеро пленных. Хотя, на хрена мне они? Есть же Марк! Уж он-то знает побольше.
Быстро завязав мешок, я закинул его за плечи. Затем с сомнением посмотрел на трофеи, и решил, что они полежат пока здесь. Свой щит я оставил в обозе, чтобы быть налегке. Вот и этот мне пока что не нужен. Подобрав со стола свёрток с костями, кинул его в костёр и отправился к Марку.
Парень как раз заканчивал перевязывать последнего раненого. Четверо его пациентов, включая командира полусотни, лежали в ряд на рогожах и хрипло дышали. Еще двое сидели на траве, привалившись к бревну, на котором меня осматривала Лада, в тот самый первый день моего появления. Чуть в стороне стояли двое новгородцев, которых Федор отрядил в помощь ромею. Парни беззлобно поглядывали на раненых врагов и негромко разговаривали о чем-то своем. Зима висела над лежачими ранеными со скучающим видом. Для неё все интересное, очевидно, закончилось.
Закончив с перевязкой, Марк сполоснул руки в корыте, обернулся и заметил меня. Сейчас, в помятой и заляпанной кровью рубахе, с закатанными рукавами он был похож на испанца из фильма про завоевание Америки. Для завершения образа не хватало только аркебузы и характерного шлема[4].
— Все в порядке? — спросил я, задержав взгляд на сложенных в кучу вещах.
— Да, все живы, — парень кивнул и посмотрел на подлетевшую Зиму. — Если бы не она… У меня просто не хватило бы Силы на такое количество раненых. Умений тоже не хватило бы… Я ведь очень посредственный лекарь…
— Ну вот, а ты назвал её демоном, — я поправил ножны на поясе. — Разве кто-нибудь из них стал бы тебе помогать?
— Ошибки случаются, — ничуть не смутившись, парень пожал плечами. — Главное уметь их признавать.
— Это да, — я кивнул, — и, кстати, о демонах. Твой знакомый Бертольд утром прислал гонца, с вестью, что осажденные в Сольце собираются призвать демона. Сегодня в полдень, так?
— Откуда ты это знаешь? — Марк неверяще нахмурился и посмотрел на раненого командира. — Конрад не говорил это своим людям — только капеллану. А брат Отто рассказал это мне по дороге, незадолго до своей гибели. Ты просто не можешь этого знать!
— Я знаю много того, что знать не могу. Например, в чем ошибался Птолемей, чей труд, тебе обещали в оплату, — я пожал плечами. — Впрочем, это сейчас неважно. Говори, что сказал тебе капеллан.
— Сказал, что в полдень варвары призовут демона, — Марк наморщил лоб, вспоминая. — Ещё сказал, что Войцех знает, как защитить войско, но людям говорить это не надо. Не стоит их пугать раньше времени. Вроде все, и мне это показалось странным. Зачем бы варварам делиться своими планами? Разве только у Бертольда в городе есть лазутчик…
— Эти люди словены, — я кивнул на идущую к нам Велеславу, которую сопровождал сотник. — Они внешне отличаются от ромеев, но это такие же люди. Просто живут по своим законам, на своей земле и поклоняются своим богам. Запомни это, если хочешь, чтобы, и они относились к тебе как к человеку.
— Хорошо, я запомню, — серьезно произнес Марк. — Но что там с этим демоном? Его действительно кто-то собирается призвать?
— Демон? — подошедшая жрица с сомнением посмотрела на ромея и перевела взгляд на меня. — Я что-то пропустила?
— Да, — я вздохнул. — В полдень латиняне призовут чудовище из реки и отправят его в осажденный Солец.
Понимая, что у окружающих море вопросов, я рассказал о своих предположениях и подробно описал тварь, с которой мне довелось пересечься. Мой рассказ слышали все: и сотник, и раненые латиняне, и Марк, и новгородцы, что находились неподалёку. Когда я заканчивал говорить, вокруг нас уже собралось человек двадцать народа.
Мужчины, слушая меня, хмурились. Велеслава беззвучно ругалась, Марк неверяще морщился и постоянно переводил взгляд с меня на раненого командира полусотни. Зима висела возле него в воздухе и задумчиво поглядывала в западном направлении.
— Повторяю, это только мои предположения, — произнес я под конец своего рассказа. — Но никто же из вас не думает, что кто-то из находящихся в Сольце способен позвать демона, из-за которого в городе скопилось столько товаров? Сами подумайте, зачем бы меченосцам понадобилось туда приходить? Они все знали прекрасно, потому что сами запустили в реку эту поганую тварь.
— Ты говорил про свиток, — хмуро произнес один из подошедших десятников. — Он еще у тебя?
— Да, — я кивнул, вытащил из сумки свиток и продемонстрировал его воинам. — Развернуть?
— Не надо разворачивать, мы верим, — сотник остановил меня жестом и поинтересовался: — И что же, этого демона не берет сталь?
— У святилища берегинь от его шкуры отскакивали стрелы, — ответила за меня Велеслава. — Возможно, если в чудовище попадет много стрел, его защита спадет, но на такое я бы не рассчитывала. Слишком велика цена ошибки. Тварь очень сильная и быстрая. Убивать ее нужно наверняка. Поэтому гораздо надежнее использовать чары. Олег может сделать демона уязвимым. Мы вам об этом рассказывали.
— Да, помню, — Федор кивнул и посмотрел на меня. — Вижу, ты что-то задумал?
— Разумеется.
— Тогда пойдем говорить, — сотник обвел взглядом собравшихся бойцов и добавил: — Десятники — со мной, остальные — расходитесь и занимайтесь, чем занимались. Вам все скажут потом…
Произнеся это, он выругался, покачал головой и пошел за избу — к столу, где я только что говорил с домовым. Народ загудел и начал расходиться, обсуждая услышанное.
— И что ты придумал? — тронув меня за рукав, мысленно поинтересовалась волхва.
— Говори, — потребовала подлетевшая Зима. — Мне тоже интересно.
— Да что тут думать, — я посмотрел на девушку. — Ты полетишь к Мстиславу в Солец, и мы с ним поговорим. Нужно чтобы боярин открыл ворота и впустил меня внутрь.
— И как же ты собрался добраться до этих ворот? — подлетев ближе, поинтересовалась подруга. — Ты думаешь, я смогу отвести глаза двум с половиной сотням человек, среди которых есть два сильных колдуна? Или собрался прорваться с боем через их лагерь?
— Ну почти, — ответил я, направляясь за сотником. — Через лагерь я проеду без боя, а потом придется рискнуть. Там хорошая дорога — галопом доскачу быстро. Пока они чухнутся, я уже буду у ворот. Главное, чтобы их мне открыли.
— И как же ты собрался проехать без боя? — догнав меня, уточнила волхва. — Там от леса до их лагеря с полсотни саженей. Тебя же сразу заметят!
— Заметят, — я согласно кивнул. — Но я надену шлем и плащ командира полусотни и сяду на его коня. Мы с ним примерно одного телосложения…
— Хм-м, — Велеслава нахмурилась и произнесла уже вслух: — Но ты же понимаешь, насколько это опасно?
— А разве есть еще какие-то варианты? — я на ходу пожал плечами. — Новгородцы быстро к Сольцу не прорвутся. Да и зачем подставлять столько людей, если рискнуть могу я один? Ты останешься здесь и будешь на связи. Зиму тут никто кроме тебя не услышит.
— Надеешься на свою удачу?
— Не без этого, — я улыбнулся. — Ладно, пойдем говорить. Послушаем, что скажет на это Федор.
[1]Средневековый климатический оптимум (также встречается название Средневековый тёплый период 950 — 1250 годы) — эпоха относительно тёплого климата в северном полушарии в X–XIII веках.
[2]Фео́дор (Фёдор) Яросла́вич (1219–1233) — князь новгородский умер неожиданно в тринадцатилетнем возрасте (перед запланированной женитьбой; невестой была дочь Михаила Черниговского Евфросиния).
[3]Войцех — Одно из самых частых имён у поляков, чехов, словаков в Средневековье.
[4]Морион (исп. morrión, фр. morion) — европейский боевой шлем эпохи Ренессанса с высоким гребнем и полями, сильно загнутыми спереди и сзади.