Зима прилетела, когда до Сольца оставалось чуть больше пяти километров. Остановившись, я снял шлем, восхитился новым прикидом подруги, и мы устроили короткое совещание.

Лада и впрямь оказалась отличной портной. Платье на подруге было практически точной копией того, что носила фея в мультфильме. Вот только на ту девчонку Зима была совсем не похожа. Со светло-русыми волосами, перехваченными налобной повязкой и заплетенной косой подруга как была берегиней, так ей и осталась. И это на самом деле прекрасно!

Мы проговорили пару минут, затем Зима убрала из шлема все неприятные запахи, и я проехал ещё полторы версты в сторону городка. Затем спешился и повёл коня в поводу мимо выставленного латинянами поста. Миновав дозорных, проехал ещё три версты, снова спешился и остаток пути прошел пешком.

Вот не представляю, что бы я делал без своей маленькой помощницы. Лес на западе от Сольца, по её словам, патрулирует четыре двойки дозорных из чудинов и эстов. Пробраться мимо них незамеченным сможет только опытный разведчик или охотник из местных. Мы же с конем прошли не особо таясь. Невидимые. Не оставляя запахов и следов и не сворачивая с дороги.

Вскоре сквозь просветы между деревьев стали видны красно-белые шатры меченосцев и с дороги пришлось-таки свернуть. Пройдя остаток пути по лесу, я кинул на сук поводья и направился к кустам, растущим на краю леса. Подойдя, осторожно выглянул, оглядел открывшееся пространство и потрясенно выругался.

Как будущему историку мне приходилось работать с летописями, составители которых в большинстве случаев завышали количество врагов на порядки. Историки девятнадцатого века радостно воспринимали эту информацию, добавляли что-нибудь от себя и, положив болт на логику, несли эту чушь в массы. Именно так появились 120–500 тысяч пришедших на Русь монголов, и 15 тысяч ливонцев разбитых князем Александром в Ледовом побоище. Сказочная реальность немного отличалась от этой фантастики.

Вдалеке справа, у реки, в трёх больших загонах стояли лошади латинян. Много лошадей — никак не меньше четырёх сотен. Там же находился обоз, в котором было три десятка телег. Вдоль леса на безопасном от города расстоянии в два ряда выстроились шатры и длинные палатки. Всего двенадцать больших шатров и восемнадцать палаток. Все это на две с половиной сотни бойцов! Здоровенный лагерь с конями, телегами и палатками. Страшно представить как выглядела бы стоянка пятнадцати тысяч Ливонцев…

Командирский шатер стоял в сотне метров от меня возле дороги. Он был значительно больше остальных. Квадратный двускатный навес, со стороной — метров шесть и что-то около четырёх в высоту. На стенах — выцветшие эмблемы: венок с мечом и какие-то звери. Флаг над шатром обвис, и что на нем изображено было не видно. Мне оно, в общем-то, по фигу.

Войско уже выстроилось перед городком метрах в трехстах, на безопасном от стрел расстоянии. При желании защитники могут до них дострелить, но эльфов в осажденном городке нет, и значит прицельно стрелять бесполезно. Броня пробивается метров со ста-ста пятидесяти, а стрелять же навесом никто тут не будет. Слишком большой расход стрел. Их лучше потратят на демона.

Стрелометы на стенах по понятным причинам не стали, поэтому латиняне стоят спокойно, уверенные в собственной безопасности.

И да, Зима не соврала. Все арбалетчики стоят разомкнутым строем на дороге — напротив ворот. Перед ними примитивный таран, возле которого толпятся два десятка наемников. Крыши над штурмовым орудием нет, но спереди обслуга прикрыта большими щитами. Собственно, этого — за глаза. Солец не европейская крепость и смолой никто поливать уродов не будет.

Остальное войско разбито на десять отрядов, которые стоят как попало. Нормального ротного от такого построения перед боем накрыл бы инфаркт. Сам я в строевых частях не служил, и нас строили только по большим праздникам, но даже мне смотреть на такое было забавно. Впрочем, как говорил мой командир майор Ветров, не натягивай, Олег, свою историю на сову современности. Дыши глубже и не называй негров афро-африканцами. Они такого не любят.

Солец выглядел таким, как я его и оставил. Впрочем, толстые заостренные бревна, укрепленные земляной насыпью, сейчас смотрелись не так внушительно, как при первом посещении городка. Ворота закрыты, но вряд ли они долго продержатся под ударами укрепленного сталью тарана. Впрочем, зарекаться не стоит.

На частоколе находилось два десятка дружинников со снаряженными луками. Парни стояли, спокойно глядя на неприятеля, и издали казались железными статуями. Звуки оттуда не долетали. До меня доносились только ржание лошадей, команды и шум стоящего впереди войска.

— Новгородцы уже в семи верстах, — доложила подлетевшая Зима. — Я сказала Велеславе, сколько в лесу дозорных. Впрочем, она их обнаружит и без меня.

— Хорошо, — я кивнул, посмотрел на командирский шатер и уточнил: — Эти двое ещё там?

— Да, — ответила девушка. — Ты уже что-то решил?

— Тут всего один вариант, — я пожал плечами и пояснил: — Выеду из леса так, словно всю дорогу спешил и сразу направлюсь к войску. Подъеду и спрошу, где командир, чтобы они особо не напрягались. Ну а дальше по ситуации.

Произнося это, я вернулся к коню, снял щит и повесил его себе за спину. Повел плечами, поправил ремни и удовлетворенно кивнул.

Щит у Конрада имел треугольную форму и был немного легче тех, что были у новгородцев. За спиной его носить было удобнее из-за дополнительного ремня, ослабив который можно сдвинуть нижнюю часть набок. То есть, в седле раскорячиваться не придётся, а спина так же будет закрыта.

— Хорошо, — зависнув над головой коня, Зима посмотрела на меня сверху вниз. — А ты сможешь спросить по-ихнему?

— Конечно, — я поднял взгляд на подругу. — Не знаю, как это получается, но их язык я знаю так, словно всю жизнь на нем разговаривал. И вот ещё что, — я посмотрел в сторону командирского шатра, верхний край которого виднелся над кустами. — Прикрой меня, когда буду проезжать мимо этих уродов.

— Постараюсь, — Зима посмотрела в том же направлении и вдруг резко нахмурилась.

— Что случилось? — тут же спросил у неё я. — Началось?

— Кажется, да, — подруга кивнула. — В шатре кто-то использует сильные чары, и из него на улицу только что вышел колдун. Тот, что в черном. Командир остался внутри.

Чёрт!

Я быстро забрался в седло, поправил щит и направил коня к дороге, до которой было метров пятьдесят.

Дерьмо случается… Полдень ещё вроде бы не настал, но тут же гребаное Средневековье! Первые часы в Европе появятся лет через пятьдесят[1], остальные измеряют время на глаз. Впрочем, демон быстро не приплывет. Так что сколько-то времени у меня есть. Надеюсь, хотя бы минут пятнадцать…

Не сложилось… В тот момент, когда я выезжал на дорогу, со стороны городка донёсся оглушительный треск и округу огласил яростный рёв чудовища. Тварь, очевидно, плавала где-то поблизости. Ну или эти ублюдки позвали её заранее. Как бы то ни было, нужно было срочно что-то решать.

Велеслава говорила, что в командах купцов и среди дружинников хватает знающих уровня Лады, и, возможно, первые магические атаки чудовища они отразят, но потом демон начнет убивать, и остановить его можно только обычным оружием. Вот только я катастрофически не успеваю. До ворот отсюда метров пятьсот, а на пути толпа арбалетчиков, и колдун перед строем, со своим поганым концертом.

Думая так, я дал коню шенкеля и послал его вперед с максимально возможной скоростью. Выехал из леса, огляделся и выругался. Чудовище ломало пришвартованные ладьи. На пристань демон сразу выбраться не мог. Корабли стояли там плотно, и он рвался в город по палубам.

Именно рвался. От корабля к кораблю моряки протянули десятки канатов, соорудив огромную сеть и тварь мимо неё пройти не могла. Запутавшись в веревках, демон яростно ревел и, размахивая щупальцами, выламывал мачты, на которых они крепились. Треск, грохот и возмущенный рёв чудовища били по ушам, не давая сосредоточиться. Крепко сцепленные корабли раскачивались, как понтонная переправа. Дружинники со стен посылали в демона стрелу за стрелой, а мне нужно было срочно что-то решать.

Веревки надолго тварь не задержат, но они подарили защитникам пару минут, и возможно я успею добраться до города. Останавливаться нельзя. Нужно проломиться сквозь строй арбалетчиков и, по возможности, сбить стоящего впереди колдуна. Проблема только в том, что из города меня могут не заметить. Ведь все внимание забрал на себя демон.

Дорогу перед лагерем перекрывал импровизированный шлагбаум с противовесом. По краям от него над небольшой канавой в землю были врыты заостренные колья, и объехать преграду не получилось бы. Рядом со шлагбаумом дежурил часовой из наемников. Мужик, как и все вокруг, наблюдал за разворачивающимся впереди зрелищем, и не видел, как из леса выехал всадник.

Выругавшись с досадой, я остановился перед преградой и проорал, стараясь перекричать шум:

— Открывай! Быстро!

Вообще, орать в шлеме — то ещё удовольствие. Голос звучит как из трубы и тише, чем ты планировал, но часовой меня все же услышал. Обернувшись, он ошарашенно уставился на подъехавшего меченосца, часто закивал и, подойдя к столбу, снял с него фиксирующую петлю.

— Велеслава уже знает, — доложила подруга, когда я въезжал на территорию лагеря. — Они уже близко. Примерно шесть верст по дороге…

— Пусть ждут, пока не сниму защиту, — произнёс я, мысленно проклиная потерянные секунды.

Этот гребаный шлагбаум из леса не было видно, и времени теперь уже не осталось. Тварь сейчас разорвет путы и в городе будет не до меня. Они уже и сейчас-то вряд ли откроют ворота…

В следующий миг меня осенило, и я, придержав поводья, направил коня к командирскому шатру.

Все ведь так просто. Если Бертольд сейчас внутри, то это он управляет чудовищем. Ну или поддерживает с ним связь. Если ублюдка убить, то, возможно, эта связь разорвется, и демон уйдет?

Да, я до хрена о себе возомнил. У меня нет шансов в бою с таким опытным рыцарем. У входа в шатер двое латгальцев, а в сотне метров впереди — строй меченосцев. Даже если я убью эту мразь, выжить уже не получится. Вот только вариантов тоже, увы, не осталось. В город мне не успеть.

Остановив коня, я спешился, кинул поводья на коновязь и направился к входу в шатер. Зима, догадавшись о моих намерениях, озадаченно хмыкнула и полетела вперёд.

О такой напарнице только мечтать. Подруга прекрасно понимает, что мне не до разговоров, и не лезет с вопросами и советами. Что-то скажет, только если понадобится.

Один из дежурящих у шатра воинов стоял в трёх метрах справа от входа и, сдвинув шлем, наблюдал за происходящим в Сольце кошмаром. Второй заступил мне дорогу, выставил ладонь и проорал, перекрикивая грохот и рёв:

— Конрад⁈ Туда нельзя, комтур приказал…

— Епископ Герман в лесу! — в ответ ему рявкнул я. — Срочное послание!

Услышав имя правителя Дерпта, мужик с сомнением поморщился, и я не дал ему времени на раздумья. Оттолкнул плечом и зашёл под полог шатра.

Обстановка внутри вполне соответствовала тому, что рассказывал препод. Сундук, кровать, табуретки и длинный стол у правой стены с подсвечниками и грязной посудой.

И да, мои предположения подтвердились. Хозяин шатра сидел на высоком стуле со спинкой, возле висящего на стене знамени в полном доспехе. Голова комтура была запрокинута к потолку. Правая ладонь накрывала окровавленный кожаный свиток, расстеленный на небольшом столике справа. Снятая с руки перчатка валялась на полу возле ног.

На звук моих шагов рыцарь даже не вздрогнул, и я ни мгновения не раздумывал.

Мысленно поблагодарив создателей шатра за высокие потолки, прошел вперёд, выхватил меч и ударил по лежащей на свитке ладони. Наверное, можно было попробовать сразу убить эту тварь, но шлем мой меч не разрубит. Кольчугу тоже не факт, что получится сразу пробить, а в шатер на крик сразу прибегут часовые. Они ведь и так прибегут, но лишившись руки Бертольд не сможет продолжить свое гнусное дело. Собственно, мне только это и надо.

Все получилось, как и задумывал.

Клинок с хрустом перерубил кисть вместе со свитком и тонкой столешницей. Бертольд издал нечленораздельный вопль и отпрянул назад. Стул под его тушей развалился и комтур с грохотом рухнул на пол, сорвав висящее за спиной знамя.

Ни секунды не медля, я пинком отбросил в сторону остатки стола, нашел взглядом наполовину разрубленный свиток и использовал на нем свое заклинание.

В этом гребаном шлеме обзор оставляет желать лучшего, и для того чтобы разглядеть то, что лежит на земле под ногами, нужно отшагивать назад. Сидя на коне или в пешем строю тебе не нужно рассматривать собственный член через смотровые щели горшка, но в подобной ситуации ты теряешь драгоценное время. Хорошо хоть свиток упал на пол правильной стороной, открыв окровавленную пентаграмму.

Поток яркого пламени из руки стер и кровь, и рисунок. Кожа свитка потемнела и прогорела точно по центру. Рёв демона оборвался и снова зазвучал над окрестностями, а в следующий миг мне прилетела ответка.

Бертольд мгновенно пришел в себя. Не обращая внимания на отрубленные пальцы, комтур встал на колено, выругался и выбросил в мою сторону левую руку. За мгновение до этого справа от меня вспыхнул салатовый огонёк, а воздух перед глазами подернулся рябью поставленного Зимой щита.

Одновременно с этим из-за спины донёсся грохот шагов спешащих на крик часовых. Затем палатку озарила яркая вспышка, и меня оттолкнуло назад.

Понимая, что это произойдёт, я зажмурил глаза, но помогло оно слабо. Кожу лица обожгло, в ноздри дохнуло запахом ладана. По всему телу прокатилась волна нестерпимого жара так, словно меня пронесли над вулканом. Правое бедро рванула резкая боль, как от попадания пули. Я помню… В другой жизни со мной уже такое случалось…

Заледеневшее плечо и грубая ругань подруги вывели меня из состояния шока. Открыв глаза и с трудом удержав равновесие, я рванулся вперёд и нанёс колющий удар в грудь встающего на ноги комтура. Острие клинка с глухим скрежетом прошло сквозь звенья кольчуги. Бертольд выдохнул, захрипел и, нелепо взмахнув обрубком руки, завалился на помятое знамя.

Выдернув меч, я обернулся к входу и с трудом устоял на ногах из-за боли в бедре. Перед глазами на миг потемнело, но зрение тут же восстановилось, и я увидел лежащего у входа латгальца. Того самого, что говорил со мной на входе в шатер.

Мужик лежал на спине, раскинув в стороны руки, со щитом и прямым каролингским мечом[2]. На груди у часового темнели три небольшие прорехи, и ещё две похожие были у него на щите. Из уголка рта убитого вытекала струйка крови и густыми каплями падала с подбородка на пол.

На Земле такое называется дружественным огнём, а я только что прошел по самому краю. Убитый рыцарь влепил по мне какой-то магической шрапнелью, но я получил только рану в бедро. Остальное поймал часовой. Страшно подумать, что было бы, попади оно все в меня. Чары, способные пробить щит и кольчугу, это сравнимо с выстрелом из АК. Впрочем, радоваться не стоит. В ногу мне все-таки прилетело, и хрен его знает, что там за рана. Штанина до колена промокла от крови.

— Все под контролем, — без труда прочитав мои мысли, доложила подруга. — Жилу я срастила, грязь убрала, но оно ещё покровит.

Ответить я не успел, поскольку в шатер вбежал второй часовой. Не заметив за пологом трупа, воин оступился и едва не упал. Выругавшись, он попытался удержать равновесие, и я, не мудрствуя лукаво, ударил ему в открывшееся горло.

Мужик захрипел и умер, забрызгав меня своей кровью. Я выдернул меч и отошел в сторону, позволяя телу упасть. Затем вытер оружие о штанину убитого и облегченно выдохнул, обведя взглядом трупы. Велеслава права. Удачи мне отсыпали под завязку. Ведь ничем иным такой результат не назвать.

— Уходи! Быстро! — Зима метнулась вперёд и, взмахнув крыльями, указала рукой в сторону городка. — Демон идёт сюда! Ты слишком сильно его разозлил!

— Быстро, ага, — я усмехнулся и, не убирая меча, похромал из шатра на улицу.

На третьем шаге до меня наконец-то дошло. Демон идёт сюда! Сука! Но это же, блин, прекрасно! Он ушел из Сольца, и мне не нужно теперь туда прорываться. При этом по дороге к шатру ему придётся пройти через строй меченосцев. Ну а я им сейчас помогу…

[1]Наиболее древние упоминания башенных часов появляются в английских хрониках конца XIII века. Так, в 1283 году, согласно местным анналам, астрономические часы устанавливаются в соборе приората августинцев в Данстейбле (Бедфордшир), а 1288 году башенные часы появляются в башне собора Вестминстерского аббатства.

[2]Кароли́нгский меч, или меч кароли́нгского типа (также «меч эпохи каролингов») — современное обозначение типа меча, широко распространённого в Европе в период раннего Средневековья.