Секунд через тридцать впереди показались два силуэта. Сначала оба идущих выглядели как размытые пятна, но потом метка убрала наведенный морок, и я озадаченно хмыкнул.

Первым шёл монах. Высокий, под метр восемьдесят и лет тридцати на вид. Лицо узкое, с острым носом и впалыми щеками. На голове выбритая тонзура[1]. Одет в потёртую серую тунику под кожаным жилетом. На груди — вышитый терновый венец, на шее болтался железный круг на цепи. Впрочем, удивил меня не он…

Следом за монахом шел молодой цыган. Ну или молдаванин — я не очень умею их отличать. Среднего роста. Смуглый, чернявый, с курчавыми волосами, собранными в «конский хвост». Синяя туника на нем промокла и была покрыта пятнами грязи, на надменной физиономии застыла маска досады, и со стороны это выглядело забавно.

На поясе парня висели два плоских кожаных футляра с застежками, из которых торчали края пергаментных свитков. Через плечо была перекинута сумка, на груди поблескивала отполированная медная бляха с выгравированной совой, а рядом на цепи висела натуральная лупа. Этот непонятный тип был похож на ученого, и убивать его совсем не хотелось. Священника, впрочем, тоже.

Оба выглядели совсем не опасными. На поясе каждого висели ножны с кинжалами. У монаха в руках — короткая палка с фигурным навершием, цыган опирается на суковатую ветку. Эти двое, скорее всего, ночевали в стороне от остальных и в момент атаки сразу свалили. Похоже, поняли, что шансов выжить у них нет.

— Давай возьмем их живыми? — предложил я, встав на пути идущих. — Выглядят вроде бы безобидными.

— Тебе голову напекло? — серьезно поинтересовалась волхва. — Этот пес впереди, по-твоему, безобидный? А боевым жезлом он, думаешь, в заднице у себя ковыряет?

— Ну так отберем жезл и предметно поговорим, — пожал плечами я. — Он-то наверняка знает немало. Ты же сама переживала, что кругом непонятки.

— Хорошо, — мгновение поколебавшись, нехотя согласилась напарница. — Только глуши его сразу. Если он не потеряет сознание, у нас возникнут проблемы. Насчет второго не знаю…

— У второго Силы хватает, — пояснила вылетевшая вперед Зима. — Но она не от Лилит. Скорее всего, от кого-то из Древних…

— Ого, — мысленно хмыкнула волхва. — Думала, таких уже не осталось.

— Древние — это…

— Старые боги ромеев, — пояснила жрица, не отрывая взгляда от приближающихся беглецов. — Лилит отправила их в забвение, но Сила в мире осталась.

Произнеся это, Велеслава взяла меня за запястье, и от её прикосновения по спине пробежала волна противных колючих мурашек. Перед глазами появились прозрачные пятна, но через пару секунд зрение восстановилось.

— Какая-то защита? — уточнил я, скосив на нее взгляд.

— Да, — жрица кивнула и отступила мне за спину. — Метка меткой, но мне так будет спокойнее…

— Спасибо, — я кивнул и уже собирался убрать в ножны меч, когда произошло непредвиденное.

С приближающимся монахом нас разделяло метров пятнадцать, и этот урод как-то меня заметил. Реакции мужика можно было завидовать. Мгновенно сориентировавшись, он вскинул жезл и, прорычав: «Твар-рь!», швырнул в меня заклинание.

Это было похоже на вспышку прожектора. Ослепительный свет резанул глаза, а следом кожу лица обдало порывом раскаленного ветра. Одновременно с этим у меня заледенело плечо, уши заложило, а в ноздри ударило тяжелой смесью ладана и аммиака.

Разрядившись и полагая, что цель ослеплена, монах сунул за пояс жезл и обратным движением выхватил нож. Криво оскалившись, он побежал ко мне, занося для удара кинжал, и… напоролся на меч.

Никакого фатального вреда его заклинание мне не нанесло — спасибо метке и щиту Велеславы. Рожу обожгло, и я едва не задохнулся от вони, но от такого не умирают. Зрение восстановилось мгновенно. Перед глазами плавали светлые пятна, но они не помешали шагнуть вперед и ударить. Ублюдок такого поворота не ожидал и увернуться не смог. Клинок с треском зашел ему под ключицу и легко пробил тело насквозь. Серая рубаха мгновенно потемнела от крови. Глаза монаха удивленно расширились, изо рта вырвалось утробное хэканье, и он подох, не успев даже выругаться.

Продолжая движение, я оттолкнул повисший на мече труп, вырвал оружие и шагнул ко второму. Цыган, до которого еще только начало доходить произошедшее, выронил палку, попятился и запнулся о появившийся под ногой корень. Каким-то непонятным образом устояв на ногах, он затравленно посмотрел на висящую над моим плечом Зиму, выставил перед собой ладони и прокричал:

— Стойте! Я не воин! Я никого не убил!

Говорил он на чистом старославянском, выглядел испуганным, но, судя по взгляду, уже успел оценить ситуацию. Заметил Зиму и понял, что бежать бесполезно? Хм-м…

— Ложись мордой в землю. Быстро, — направляясь к парню, приказал я. — Дернешься — умрешь.

— Да… Только не убивай, — цыган покивал и улегся на траву.

Я подошел, пинком развел в стороны ноги. Затем снял с парня сумку и, поймав брошенный Велеславой ремень, быстро связал ему руки. Жрица за это время успела обыскать труп монаха и, подойдя, с сомнением посмотрела на пленника. Очевидно, не придя ни к каким выводам, она дождалась, когда я его поставлю на ноги, и, смерив взглядом, спросила:

— От кого твоя Сила?

— От Минервы[2], — скосив взгляд на Зиму, хмуро ответил пленник. — Я Марк из Никеи, ученый…

— А что ромей забыл в нашем лесу? — подкинув на ладони трофейный кинжал, невинно поинтересовалась напарница. — Грибы собирал, или ягоды?

— Я здесь по приглашению Альберта фон Буксгевдена, — пленник пожал плечами и опустил взгляд. — Domine[3] епископу понадобилась карта этих земель. За работу мне обещали труд Птолемея, который хранится в библиотеке Риги. Я астролог и картограф…

Пока пленник говорил, я снял с него пояс, достал один из свитков, развернул и внимательно рассмотрел. Марк не соврал — это действительно был набросок карты. Недорисованный, но довольно подробный. С пометками и обозначениями. Не знаю уж, насколько он верно составлен, но у парня определенно талант.

Ну да… А еще он ромей, ни хрена не цыган… Впрочем, какая разница: румын он или болгарин? Парень определенно очень полезный, и хорошо, что мы его не убили.

Физиономия все еще горела так, словно мне в нее плеснули кипятком, перед глазами мелькали мелкие мошки, но в целом самочувствие было нормальное. Вообще, произошедшее немало так напрягало. Велеслава рассказывала мне, что Лилит наделила своих последователей заклинаниями Света. Оно и понятно… Свет воспринимается людьми как благо. В любом другом варианте проявления Силы Терна не стала бы такой массовой.

Мне почему-то казалось, что метка защитит меня от Света так же, как и от Силы Кощея, но, как выяснилось, это не так. Нет, она, конечно, меня защитила — плечо вон до сих пор зудит после ее проявления, а броня заляпана темными каплями частично отраженного заклинания. Однако не будь на мне щита волхвы, и я бы ослеп на пару-тройку секунд. Монаху хватило бы времени подбежать, и все могло закончиться очень печально. Еще не нужно забывать, что этот тип был не самым сильным заклинателем Света, и кто-то другой, возможно, меня бы убил.

Да, все так, но переживать никто тут не собирается. История не имеет сослагательного наклонения. Монах подох, я жив, выводы сделаны. Нужно будет подумать о защите от этой дряни. Может быть, Велеслава научит делать щиты?

— А здесь ты как оказался? — голос волхвы отвлек меня от размышлений. — Какое отношение Альберт имеет к происходящему? Это он послал сюда своих псов?

— Не знаю какое, — парень устало покачал головой. — Domine Альберт послал меня в Дерпт к своему брату Генриху, но тот к тому времени уже ушел со своим войском к Пскову. Я добирался сюда с отрядом комтура Бертольда. Рыцарь со своими людьми сейчас на восходе. Мы как раз шли на соединение с ним…

— А это кто? — я кивнул на убитого и передал Велеславе сумку с поясом пленного.

— Это брат Отто — капеллан отряда. Мир его душе, — Марк посмотрел в сторону трупа, вздохнул и опустил взгляд. — Когда на лагерь напали, мы с ним разговаривали в стороне у реки. Увидели, сколько пришло варваров, и поняли, что выжить вряд ли получится. Отто решил уходить. В лесу мы бы не заблудились. Ушедшая богиня одарила мой род — гινώσκω τὴν χώραν[4], и я легко нашел бы путь к отряду комтура Бертольда.

— Но ты же не дурак, и понимаешь, что вы пришли на чужую землю? — без труда разобрав его речь, уточнил я. — Убили людей…

— Я никого не убивал, а эта земля меня интересует только как объект изучения, — Марк поднял на меня вымученный взгляд и кивнул на Велеславу, которая осматривала его сумку. — В моих вещах нет ни одной украденной у вас вещи, но я понимаю, что ты хочешь сказать, варвар. Мне жаль, что получилось так…

— Варвар, значит, хм-м, — ответ парня меня развеселил. — А ты у нас, значит, математик[5]? Ты же не можешь не знать арифметику и геометрию? Если карты рисуешь… Или у вас всех ученых называют философами?

— Ты слышал о таких науках? — в глазах Марка мелькнула тень удивления. — Да, я философ и математик. А ты, выходит, бывал в Византии?

— Нет, не бывал, — я покачал головой. — Но скажи мне тогда, философ, почему ты не попытался от нас сбежать. Ты же умеешь находить путь. Значит, в лесу бы не заблудился.

— Бежать от того, кто подчинил волю демона? — Марк с опаской посмотрел на порхающую возле меня Зиму. — Когда люди вынуждены выбирать из двух зол, никто, очевидно, не выберет большего, если есть возможность выбрать меньшее[6]…

— Ну да, — я сдержал улыбку и кивнул. — De duobus malis minus est semper eligendum[7].

На предпоследнем курсе в универе у нас считалось хорошим тоном выучить пару десятков крылатых фраз на латыни. Вставляя их в разговорную речь, ты чувствуешь себя немного умнее. Да и с девушками знакомиться очень удобно. Не, ну а как еще? Ты же не абы кто, а целый студент МГУ…

Забавно, да, но мой препод сейчас бы определенно порадовался. Ведь я единственный из его студентов, которому настолько пригодилась латынь…

Услышав знакомое выражение, Марк вздрогнул, удивленно посмотрел на меня и выдохнул:

— Ты читал Аристотеля⁈

Погрузиться в философскую дискуссию о проблемах выбора мы не смогли. Помешала подруга. Как только до Зимы дошел смысл сказанного, она возмущенно нахмурилась, подлетела к пленному и, уперев руки в бока, выпалила:

— Это кого это ты назвал демоном⁈ И с чего ты взял, что меня кто-то подчинил⁈

Со стороны это выглядело забавно. Для меня, но никак не для ромея. Марк отшатнулся и побледнел, но выдержал взгляд берегини. Шагнув назад, он виновато пожал плечами и произнес:

— Извини… Я не хотел тебя обижать. Терна называет демонами всех существ, которые обитают на земле варваров. Я просто не знаю, кто ты…

— Она одна из хранительниц этого леса, — пояснил я. — Никто не подчинял ее волю. Она моя спутница и подруга, и ей тоже не нравится, когда латинские псы приходят на ее территорию.

— Интересно, — Велеслава закончила осматривать вещи, убрала пояс в сумку и, повесив ее на плечо, посмотрела на Марка. — Получается, твоя Сила от демона? Ведь так Терна называла Древних богов.

— Выходит, что так… — парень тяжело вздохнул и опустил взгляд. — Меня никто не спросил…

— Там все закончилось! — Зима решила больше не злиться, подлетела ко мне и указала рукой в сторону сборища. — Наши победили. Сотник уже отправил людей за конями. Сейчас они выйдут навстречу.

— Отлично, — я посмотрел на ромея и, кивнув на сборище, произнес: — Тебя никто не собирается убивать. Веди себя хорошо и выживешь. Надеюсь, ты меня понял?

— Да, — Марк покивал и посмотрел в сторону сборища. — Там, наверное, много раненых. Я могу помочь…

— Поспешим, — Велеслава обернулась к дороге. — Олег, забирай вещи и пойдем. Раненым нужно помочь.

— И я тоже помогу, — вызвалась Зима и посмотрела на жрицу. — Только через тебя или через него, — подруга кивнула на ромея и пояснила: — Он неплохой проводник Силы…

Возражать я не стал. Вернулся к дороге, подобрал лук со щитом, и мы пошли в сторону сборища. Вскоре навстречу показалась толпа новгородцев.

Настроение у них было приподнятое. Очевидно, больших потерь в бою не случилось, а трофеев взяли достаточно. Очень хорошая новость, если так разобраться. Ведь чем лучше будет у этих парней настроение, тем с большей охотой они пойдут снимать осаду с Сольца.

— А вы тут тоже, смотрю, не сидели без дела, — идущий навстречу Богдан смерил взглядом пленного и кивнул себе за спину. — Сотник просил вас найти, а то там у нас два десятка пораненых.

— А убитых? — сбавив шаг, поинтересовалась волхва.

— Двое всего… Очень хороший день, — воин улыбнулся. — Но ты поторопись, чтобы их больше не стало.

— Там лежат четверо, из тех, кто были в дозоре, — Велеслава остановилась и указала на лес. — И у нас за спиной, возле дороги, убитый монах.

— Хорошо, — Богдан кивнул. — Сейчас заберем коней из обоза — проеду и посмотрю. А ты все же поспеши и… спасибо вам. Тебе и Олегу.

Богдан коснулся ладонью груди и благодарно кивнул. Мы покивали ему в ответ и продолжили путь.

Сборище больше не выглядело таким родным как обычно. Воздух тут был тяжелым от запаха железа и крови. Трупы латинян лежали по всей территории, но особенно много их было возле реки. Никто их пока не трогал. Кони в загоне нервно переступали с ноги на ногу, фыркали, издавали тревожное ржание — чуяли смерть хозяев.

Своих раненых новгородцы уже унесли к дружинной избе, сложили на траву и избавляли от доспехов. Трое парней суетились рядом, смазывая легкие раны и накладывая повязки. Еще двое носили ведрами воду. Раненых врагов тоже стащили отовсюду и сложили в стороне возле бревен. Этими никто не занимался, но добивать их пока не спешили.

Пятерых пленных связали и, с натянутыми на головы мешками, усадили там же — неподалеку от раненых. Рядом с ними дежурили двое парней с короткими копьями.

Стоны раненых, ржание лошадей, негромкая ругань и еще эти запахи… Сборище и правда изменилось. Оно стало чужим, но мы победили и это самое главное!

По дороге сюда Зима объяснила Велеславе и Марку, как она поможет лечить, и после этого попросила меня освободить парня от пут. Не знаю уж, чем этот ромей так очаровал мою маленькую подругу, но я, понятно, спорить не стал. Развязал пленнику руки и сказал, что сделал это под ее персональную ответственность.

Девушка на это беззаботно пожала плечами и пообещала отправить Марка на болото к мавкам, если он вдруг попытается от нас сбежать. Любознательный ромей сразу же поинтересовался, какие перед ним в таком случае откроются перспективы, и ему ответила уже Велеслава. Совершенно не стесняясь в выражениях, жрица подробно обрисовала парню вечную не-жизнь в обществе гарема мертвых красоток, и тот, что называется, проникся. Не знаю, правда, насколько он поверил этим угрозам. Но в ближайшие дни вряд ли решится сбежать.

Сотник находился возле загона с конями. Федор что-то объяснял двум десятникам, указывая им на лежащие вокруг трупы. Заметив нас, он оборвал разговор, подошел и хотел уже что-то сказать, но его опередила волхва.

— Вы почему воду до сих пор кипятить не поставили? — строго поинтересовалась она. — И где Любомир? Почему он не распорядился?

— Ранен он… Совсем плохой, — Федор смутился и виновато отвел взгляд. — А парни воду таскают…

— Таскают… А на огонь поставить ума у них не хватило? — Велеслава закатила глаза и, покачав головой, потребовала: — Ладно, времени нет болтать. Выдели этому лекарю двух парней, — она кивнула на Марка. — Пусть занимается своими, а я пошла к раненым. Таскают они… Головы бы поотрывала!

Произнеся это, волхва направилась к дружинной избе и издали принялась раздавать указания, сопровождая каждое понятными фразами. Парни забегали быстрее. Один из тех, что таскал воду, поставил ведро на землю и побежал к котлу разводить огонь.

Проводив волхву слегка ошарашенным взглядом, Федор обернулся, озадаченно посмотрел на ромея, затем на меня и непонимающе поморщился.

— Это мой пленник, — кивнув на Марка, пояснил я. — Он ученый и лекарь. Вот и пусть лечит раненых латинян. Выдели двух парней ему в помощь. Орден же за своих платит? Чего им просто так умирать?

Еще по дороге из лагеря жрица и Богдан, который ехал рядом с нами, просветили меня по поводу местных тарифов. Пленные тут, что называется, на вес серебра, которое орден платит исправно. За обычного наемника дают от пяти гривен серебра, за полу-брата — от десяти, и за боевого товарища — от двадцати.

Если же в плен попадет рыцарь, то за него смело можно просить от пятидесяти до ста. Ну а тот урод, что привел в лес всю эту свору, в живом виде стоит от двух сотен гривен и выше. То есть здоровье пленных — это полновесное серебро, и ушлые новгородцы понимают это куда как лучше меня. К слову, среди раненых есть один — в светлом плаще с орденской эмблемой и очень узнаваемом закрытом шлеме. Очевидно, этот тип командовал разгромленной здесь полусотней, и его жизнь на весах Мироздания весит как стадо коров. Большое, голов из двухсот.

— Так э-э… — сотник нахмурился. — А он не сбежит?

— Нет, не сбежит, — я покачал головой и серьезно добавил. — На него местные мавки глаз положили. Ему с нами сподручнее.

— А, ну раз так, — Федор кивнул и посмотрел на немного погрустневшего парня. — Тебя как звать?

Марк представился и объяснил, зачем ему нужны помощники. Сотник подозвал одного из десятников и распорядился обеспечить парня необходимым. Зима улетела к Велеславе, потом ушел и ромей, и мы остались с Федором одни. Проводив взглядом ушедших, сотник обернулся ко мне, хотел что-то сказать и осекся, словно бы подбирая слова.

— Что-то случилось? — уточнил у него я.

— Да даже не знаю, как сказать, — Федор усмехнулся. — Не верил я, что оно так гладко пройдет… Полусотня орденских псов — это ж не шутки, а у меня ребята месяц недоедали…

— Ну все получилось же, — я поправил ножны и посмотрел в сторону дружинной избы. — Продукты-то нашли? Там, с той стороны погреб…

— Тот погреб они полностью вычистили, — сотник кивнул на лежащий неподалеку труп, — но мы забрали достаточно. Еще, как ты видишь, ничего не считали, но добыча хорошая. Вашу долю отдам серебром. А если еще и с обозом так же легко, — Федор посмотрел на меня, — я и впрямь поверю, что тебя ведут боги.

— Да вот сейчас и узнаем, — я указал рукой ему за спину, где вдалеке на дороге показался всадник в плаще новгородского полка.

Собственно, ответ был написан у гонца на лице. Парень уже очевидно пообщался с дозорными, которых сотник выставил на дорогах и сейчас сиял как начищенный медный пятак. Заметив своих, он дал коню шенкеля и галопом доскакал до сборища. Картинно спрыгну с коня, оглядел встречающий народ, снял шлем и проорал:

— Взяли обоз! Все живые! Только пятеро пораненых.

— А чего в обозе? — спросил кто-то из собравшихся. — Али пустой шел?

— Награбленное там, с двух наших сборищ. Еще жито[8] для лошадей, припасы и телега со снастью[9], — парень огляделся и нашел взглядом сотника. — Ща, брате, доскажу. Сначала донесу сотнику, а то мне Емельян потом голову снимет.

Парень хлопнул по плечу стоящего перед ним воина и направился к нам, стараясь на ходу принять серьезный вид. Впрочем, получалось это у него слабо.

— Ну значит и правда ведут, — я улыбнулся Федору и кивнул на приближающегося гонца. — Осталось разгромить тех, что у Сольца, и можно спокойно двигать на Псков!

При этих словах сотник как-то странно на меня посмотрел. Вдохнул, выдохнул и покачал головой.

— Ты очень изменился, Олег, — серьезно произнес он. — Надеюсь, твоей удачи на все это хватит.

— Её еще и останется, — заверил я и, поправив на плече трофейный лук, посмотрел в сторону раненых. — Ладно, ты командуй, а я пошел к Велеславе.

— Добро, — Федор кивнул и обернулся к приближающемуся гонцу.

[1]Тонзура (стрижка) — Выстриженное или выбритое на голове католических монахов и священников место в знак принадлежности к церкви (первоначально надо лбом, позже на макушке). Тонзура (как, впрочем, и гуменцо в православии) имела в первую очередь символическое значение. Выбритая в форме круга макушка означала терновый венец, который, как известно, римские воины надели на голову Иисуса Христа.

[2]Мине́рва (лат. Minerva) — древнеримская богиня мудрости и войны, покровительница ремесленников, писателей, актёров, поэтов, художников, учителей, учащихся и врачей. Входила в триаду наиболее почитаемых богов Древнего Рима. Греки звали ее Афина Паллада.

[3]Domine — господин. У славян не было такого обращения, поэтому Марк сказал на латыни.

[4]Я знаю землю (др. греческий (византийский)).

[5]В античности и Средневековье это означало не только арифметику, но и астрологию, геометрию, географию.

[6]Немного измененное высказывание Платона.

[7]Разумный человек выбирает меньшее из зол. Аристотель «Никомахова этика».

[8]Жито — народно-разговорное название любого зерна.

[9]Снасть — снаряжение вообще (не только военное).