Псков показался мне огромным. После жизни в Москве двадцать первого века это ощущение было как минимум странным, но та жизнь уже далеко, а в этом мире я ещё таких больших поселений не видел.

Город стоял на высоком мысе, образованном слиянием рек Великой и Псковы. Издали он еще был похож на те древнеславянские города, которые рисовали на картинах художники, но при приближении все эти ощущения пропадали. Никаких белых стен и куполов тут не было. По периметру город окружал высокий земляной вал, укрепленный каменной подошвой и частоколом. Над гребнем этого вала высились шесть дозорных башен, построенных из толстых, потемневших от сырости бревен. Каждая — высотой метров в семь, с островерхими крышами, и двумя десятками узких вертикальных бойниц. Две из них построили совсем недавно, остальные явно требовали ремонта, но, видимо, новым хозяевам города сейчас не до этого.

За стенами теснились крыши посадских домов. Высокие, закругленные с торчащими дымоходами. За ними проглядывались дома состоятельных граждан, и над всем этим нависала мрачная цитадель, сложенная из крупных серых камней.

Оценить защищенность города было сложно. На башнях стояли самострелы, но расчетов возле них не было. По гребню вала расставлены щиты-загородки, между которыми видны фигуры дозорных. Ворота раскрыты, и перед ними выстроилась целая очередь из телег. У въезда стоит пара дежурящих стражников, экипированных в кольчуги и характерные шлемы.

На двух крайних башнях над цитаделью и воротами висят красно-белые полотнища с терновыми венцами, при виде которых у меня в голове появились очень плохие ассоциации. Вот уже месяц в городе новая власть… Но ничего… скоро мы это дерьмо уберем.

— Все как договаривались, — кивнув на очередь, произнёс Велемир. — С ними разговариваю я. Ты, если нужно, говоришь только на ихнем. Что говорить и как вести себя помнишь?

— Конечно, — я кивнул и послал свою лошадь вслед за конем жреца.

Грустно, но мой Мышонок опять остался с лекаркой. Ехать на своем коне в Псков было бы глупо. Ворота мы будем захватывать пешими, а потом непонятно, как оно повернётся. Рисковать своим четвероногим приятелем не хотелось, вот и еду на лошади. Она тоже прикольная. Спокойная и послушная. Только она не Мышонок. Впрочем, Лада о коне позаботится не хуже меня. Зима выдала лекарке рецепт, и та мешает зерно с какой-то жуткой золой. Так что от разлуки с конем всем только польза. Я не переживаю, Мышонок лечится от наведенного на него дерьма. Вот только грустно, но с этим ничего не поделать…

Сюда мы доехали только к полудню следующего дня, и это можно назвать чудом. В Средневековье все происходит небыстро, но перспектива лишиться земли, заставляет правителей шевелиться.

Бой длился вчера до обеда и закончился полным разгромом. Магистр Дитрих фон Краузе погиб в бою вместе с двадцатью рыцарями-меченосцами. Десять братьев по вере попали в плен, а трупы еще тридцати двух были найдены в шатрах в центре лагеря. Всех остальных погибших пока никто не считал, но я уверен, что в местных летописях их будет не меньше двадцати тысяч.

И еще какой-нибудь режиссер обязательно снимет фильм, в котором все будет немного не так, как в реальности. Словенов там назовут русскими, а главной фигурой будет князь Святослав. Хорошо, если так… Если русские, и если фильм снимут. Плевать, что с реальной историей оно не увяжется. Главное, чтобы все сложилось как там…

По итогу меченосцы вчера все-таки сумели собраться. Примерно три сотни прорвались к воротам и ушли пешим ходом на запад. Их никто не преследовал. Терять время и людей не было смысла. Орден по сути разгромлен и вряд ли уже восстановится. История повторяется. Здесь это произошло раньше, чем на Земле. Подозреваю, что уже в следующем году орден меченосцев станет Ливонским ландмейстерством тевтонского ордена.

Радовало так же и то, что по дороге сюда мы не встретили никого из разбитого лагеря. Возможно, в Пскове ещё не знают о том, что произошло под Изборском? Впрочем, даже если и знают, на наши планы это не повлияет никак.

В ту ночь до Лады меня отнёс на своем плече Медвежонок. Лекарка и трое её помощников занимались ранеными на площадке перед проломом. По дороге меня слегка растрясло, и боль стала невыносимой. Зима это почувствовала и избавила от мучений проверенным способом.

Очнулся я ближе к полудню уже полностью здоровым. Открыл глаза и увидел перед собой врачебный консилиум: Зиму, Велеславу и Ладу. С ранеными они к тому времени разобрались и, похоже, слегка заскучали. Меня накормили и принялись расспрашивать о моих взаимоотношениях с Марой. Я рассказал все, как было, и попытался свалить на войну, но, как выяснилось, Мстислав настрого запретил мне покидать ту площадку.

Боярина понять можно. За последние дни я собрал все дерьмо, что попалось мне на глаза, и он просто не хотел лишний раз рисковать жизнью сына своего друга и господина. Все так, и с этим сложно поспорить, но я не сильно расстроился. Мне вполне хватило ночных приключений.

Разговор вышел весьма продуктивным, но некоторые вещи никто объяснить не смог. Со слов богини я понял, что могу пролезть в любую задницу мира и протащить туда кучу друзей. Вот только как это сделать — ни хрена не понятно. По крайней мере, я никаких новых способностей в себе не чувствовал. Понимал, чем я отличаюсь от местных, и почему смог оказаться у Мары, но не представлял, как это повторить по желанию. Зима накрепко связана со мной, поэтому на неё тоже никакие барьеры не действуют. Ну а та обезьяна… Не знаю, как я ее туда притащил.

И, кстати, о способностях… Иконка меча — это такое же заклинание, как и струя огня, но работает оно по-другому. Технически, в момент удара мне нужно к ней потянуться и меч напитается Силой. Моя кровь в этом тоже как-то участвует, но это все, что я знаю.

Забавно, но у местных нет никаких иконок. По крайней мере, Велеслава о таком даже не слышала. А я ещё думал, почему эти иконки такие информативные? Горящий топор к струе пламени, меч к силе удара мечом… Как-то уж слишком оно по-игровому. Оказалось, эти иконки нарисовало мое подсознание. К слову, это заклинание будет работать практически с любым мечом, который я возьму в руку. Но мое оружие является лучшим проводником Силы, и разница там на порядки.

Примерно через час после окончания боя меня нашел Святослав. В помятом шлеме и заляпанной грязью кольчуге, с изогнутыми от ударов грудными пластинами, княжич был похож на матерого волка и пытался казаться серьезным, но его глаза буквально светились от счастья. Оно и понятно. В восемнадцать лет одержать победу в таком сражении — это где-то за гранью.

Да, парню помогали союзники, но он участвовал в планировании и лично командовал своими людьми, делясь с ними удачей. Я вот такое не потяну. Не представляю, как можно командовать людьми в современном бою. Впрочем, я этому обязательно научусь. Жаль, что поучаствовать ни в одном пока что не получилось. У меня ведь что на Земле, что здесь одни только диверсионно-разведывательные операции.

Обменявшись впечатлениями, мы с княжичем дождались Мстислава и уже втроем обговорили текущие планы. Потом было совещание с командирами, но там я уже сидел и молчал.

Собственно, планы не изменились. Мы захватываем ворота, открываем их, и войско заходит в город. Уже внутри оно разделится на отряды, у каждого из которых есть собственные задачи. В эти подробности я не вникал. Моя задача — открыть ворота, дождаться своих и присоединиться к отряду княжича, который пойдёт к детинцу. Там Зима найдёт артефакт, и я его уничтожу. Гладко было на бумаге, да… но, надеюсь, в этот раз к Маре меня не закинет.

— Ты у меня какой-то неправильный, — озабоченно произнесла летящая рядом Зима, когда до ворот оставалось метров четыреста. — Все мужи, как мужи, а с тобой определенно что-то не так…

— Чего это? — я поморщился и скосил на нее взгляд. — Что ты опять там напридумывала?

— Ты вперед смотри, — посоветовала подруга, — а то подумают, что головой скорбный. Хотя, там и думать не надо…

М-да… Эта мелкая язва права. Я привык с ней общаться при своих, а сейчас задумался и забылся. Говорю-то я мысленно, но смотреть на нее не стоит. А-то ведь и правда подумают…

— Ты от ответа-то не увиливай, — сдержав улыбку, произнес я. — Говори, чего во мне ненормального…

— Вот сколько ты врагов убил ночью? — Зима порхнула на голову лошади и уселась задом наперед между ушей.

— Шестерых, — на мгновение задумавшись, ответил я. — Рыцаря, трех его спутников, колдуна и стрелка…

— И что ты за них получил? — тут же поинтересовалась подруга. — Это ты помнишь?

— Ну… броню, оружие, вещи какие-то… — я пожал плечами. — Парни посчитают и скажут…

— А сам ты считать разучился? — Зима картинно нахмурилась. — Сколько там в серебре?

— Когда бы мне это считать? — я возмутился. — Мы же весь день вчера разговаривали.

— Ты мог бы спросить у Мала. Это же он твою добычу считал.

— Ну… Закончим в Пскове дела — и спрошу, — я поправил на поясе ножны. — Мне оно не горит…

— Считаешь, это нормально? — Зима подняла на меня взгляд. — И почему ты не посчитал те несколько сотен трупов, которые полдня вытаскивали из шатров? Там, между прочим, тридцать два рыцаря было…

— Так их же не я убивал, а та обезьяна…

— Можно подумать, что без тебя бы она их убила, — Зима изобразила тяжелый вздох. — Вот что мне с тобой делать?

— Да ничего не надо со мной делать, — я пожал плечами. — Мне же не просто так отдали десятую часть добычи…

— А сколько это в гривнах? — Зима перестала хмуриться и мило мне улыбнулась. — Сколько у тебя сейчас серебра?

Услышав вопрос, я ненадолго задумался и мысленно выругался. Сосчитать свое состояние в местных реалиях не смог бы даже лауреат Нобелевской премии по экономике. Два демона, пять колдунов по двенадцать гривен за штуку, десять процентов от добытого у Сольца, и десять процентов от того, что добыто вчера. Там одних только лошадей больше пятидесяти. А еще шатры, тряпки, зерно… Хорошо, что у меня есть Мстислав… Понимая, что княжич немного не от мира сего, боярин считает все за меня. Сам я уже немного разобрался с оценкой вещей, но, чтобы разбираться как парни, нужно прожить тут не один год. Я же большинство вещей не определю по названию… Зима, конечно права, и мне нужно учиться считать, но как-то оно все не до этого.

— Не знаю… — я тяжело вздохнул. — Может быть гривен пятьсот, или больше…

— Гривен пятьсот… — подруга покачала головой. — Все понятно…

— Тебе-то что до этого серебра? — я сдержал улыбку. — На платья и пояса его хватит…

— А ты жениться не собираешься? — возмущенно выдохнула подруга. — Какая нормальная женщина пойдет за такого валенка?

— Как будто ее кто-то будет спрашивать, — я улыбнулся, а потом сделал серьезное лицо и пообещал: — Отобьем Псков, спрошу у Мстислава. Боярин знает, сколько у меня серебра…

— Я уже спросила, — Зима подняла на меня взгляд. — Он посчитал и сказал, что у тебя примерно четыреста гривен, если все быстро продать. Это не считая наград и того дома в Изборске, который тебе подарил Святослав. И еще ты тот обугленный кусок щита и шлем собирался продать латинянам…

— Ну вот, — я посмотрел на подругу. — И на хрена мне жениться? У меня же есть ты…

— И когда ты уже повзрослеешь… — Зима изобразила тяжелый вздох и, взлетев с головы коня, уселась ко мне на плечо.

Городские ворота выглядели внушительно. Два тяжёлых дубовых полотна, окованных широкими железными полосами, были встроены в бревенчатую надвратную башню. Сейчас они были открыты.

На въезде в город, справа, виднелась небольшая караульная изба, сложенная из почерневших от времени брёвен. Сразу за ней находилась огороженная площадка, на которой стояло с десяток телег, груженных досками и продолговатыми ящиками. Рядом с оградой бородатый купец что-то объяснял трём охранникам. За его спиной, понурив головы, стояли смерды — очевидно, возницы этих телег.

Два стражника стояли у левой воротной стойки и со скучающим видом наблюдали, как их товарищи осматривают въезжающий транспорт. Происходило это неторопливо, и на дороге перед городом накопилось уже четыре десятка телег. Впрочем, мы в эту очередь становиться не стали.

Проехав вдоль ряда телег, Велемир спешился в десяти метрах от въезда в город и повёл коня в поводу. Остановившись вместе с волхвом, я состроил демонстративно-кислую рожу, медленно обвёл взглядом собравшийся тут народ и нехотя покинул седло.

При виде нас двое стражников у левой воротной стойки заметно оживились. Стоящий впереди тип в кольчужном капюшоне и потрепанном поддоспешнике, вытащил руки из рукавов, подхватил прислоненное к плечу копье и вышел навстречу. Его приятель оторвал взгляд от своих видавших виды сапог и перевёл его на нас, и остался стоять у стены.

— Хто тхакой? — коверкая старославянский язык, поинтересовался у нас первый. — Какой т-дело у вас ф град?

Волхв остановился, достал из-за пазухи пергаментный свиток, развязал на нем шнурок и молча сунул охраннику. Тот принял грамоту, развернул и небрежно пробежал взглядом по написанным строкам. Было видно, что читать он ни хрена не умеет, но этого, в общем-то, и не требовалось. Внизу документа, рядом с размашистой закорючкой красовалась неровная клякса с отпечатанным на ней терновым венцом. Этого оказалось достаточно.

— Карашо, — стражник вернул свиток волхву и вопросительно посмотрел на меня.

Я стащил с шеи амулет, предъявил его и произнёс:

— К епископу Герману. Он, надеюсь, сейчас в городе?

Говорил я по-немецки, и часовой прекрасно меня понял. Задержав взгляд на эмблеме, он кивнул и так же по-немецки ответил.

— Domine в городе, но в ближайшие дни ты его вряд ли увидишь.

— Что-то случилось? — я нахмурился. — У меня к нему срочное послание…

Видя, что стражник замялся, я вытащил из-за пазухи горсть серебряных кун и протянул их ему. Мужик забрал серебро, вздохнул и, подняв на меня взгляд, пояснил:

— Следующей ночью в цитадели пройдет гражданское покаяние. Герман готовится и поэтому к нему сейчас не попасть. Нас туда не пускают…

— И как же мне его увидеть? — я ещё больше нахмурился.

— Найди брата Отто, — посоветовал стражник. — Поговори с ним. Если послание срочное, он поможет тебе.

— Благодарю! — я улыбнулся, вытащил из кармана ещё горсть серебра и протянул её со словами. — Вот! Это вам с парнями на пиво!

Говорил я достаточно громко, чтобы и другие стражники тоже услышали. Смена у них только утром, но вряд ли кто-то будет её дожидаться. То есть по итогу — сплошной позитив. Мы узнали, что этой ночью в городе ничего не случится, и под благовидным предлогом выдали денег стражникам на бухло.

— Спасибо, и да хранит тебя Светлоликая, — повеселевший часовой щербато улыбнулся, отступил в сторону, освобождая дорогу и добавил: — Брата Отто ищи возле казарм.

Я кивнул, и мы с Велемиром зашли на территорию города.

За воротами находилась небольшая мощеная площадь с тремя примыкающими улицами, вдоль которых теснились небольшие дома с характерными крышами и торчащими из них дымоходами. В основном одноэтажные и, на удивление, аккуратные. На город из сказки, конечно, не похоже, но я думал, что все будет значительно хуже.

Бытует мнение, что средневековые города утопали в грязи, но здесь такого не было и в помине. Нет, мусора, конечно, хватало, но в глаза он совсем не бросался. Дома выглядели ухоженными. Все с резными наличниками и ставнями. Заборы ровные, и пахло здесь тоже прикольно: дымом, свежим хлебом, дегтем и конским навозом.

А еще тут было шумно. Где-то захлебывалась лаем собака, громко кричали торговцы с лотками, скрипели калитки, откуда-то слева доносились ругань и стук топоров. Впереди, на перекрестке возле колодца, толпились женщины с деревянными ведрами. Оживленно жестикулируя, они обсуждали какие-то очень важные новости. Достаточно громко. Так, что отдельные слова долетали к воротам.

Гостиный двор, к которому повернул Велемир, был виден издалека. Крепкое двухэтажное сооружение находилось примерно в ста метрах справа от ворот и заметно возвышалось над остальными.

— К нашему с тобой разговору, — ироничный голос подруги отвлёк меня от осмотра городских достопримечательностей. — Скажи, а сколько серебра ты выдал этим уродам?

— Не знаю, — я сдержал улыбку, прекрасно понимая, куда она клонит. — Может быть, кун пятьдесят или чуть больше…

— Может быть… — Зима покачала головой. — Ты же полгривны им отдал на попойку! Надеюсь, помнишь, сколько стоит большой ковш местного пива?

Было видно, что она едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. Она этот разговор завела, чтобы поднять мне настроение. Мы оба это понимаем и всегда доигрываем до конца. Оно ведь и правда прикольно.

При этом моя Зима умница, и валенком она называет меня только в личном общении. Велемир не слышит, о чем мы сейчас говорим. Подругу он видит, но зачем слушать то, что его не касается? Ну и сын Великого князя не может быть валенком по умолчанию.

— Тихомир говорил, что в трактирах два больших ковша[1] наливают на куну, — ответил я, вспомнив слова приятеля. — А за двадцать две можно купить целый бочонок[2].

— То есть с памятью у тебя хорошо, а вот с математикой плохо? Там у ворот — всего десять мужей. Им одного бочонка хватило бы, чтобы ужраться до поросячьего визга, а ты им выдал денег на три!

— Ну не на три, а поменьше, — поправил девушку я. — И вообще… К ним друзья могут заглянуть поболтать и тоже ужрутся. Чем больше будет пьяных латинян, тем лучше, а остатки серебра мы и так заберем.

— Тебе жениться надо, Олег, — подруга изобразила тяжелый вздох. — Нужно, чтобы кто-то разумный распоряжался твоим имуществом. На тебя в этом плане надежды нет никакой.

— Да что ты ко мне привязалась с этой женитьбой, — в ответ возмущенно выдохнул я. — У нас было только три дня свободного времени! Треть из которого мы смотрели с тобой мультфильмы. Ты оттуда понабралась?

— Ну, разве немного, — Зима пожала плечами. — Я просто вижу, как ты несерьезно относишься к жизни.

— Если бы относился чуть посерьезнее, то давно бы уже с катушек слетел.

— В этом ты прав, — девушка изобразила тяжелый вздох, — но это не отменяет того, что тебя надо женить.

— А дела делать когда? Ты не забыла, что мне ещё маму нужно найти?

— Ну вот, маму найдём, и она подберет тебе нормальную женщину, — тут же парировала подруга. — Мамы с этим не ошибаются.

— Вот так и порешим, — не стал спорить я. — А до того момента ты от меня отстанешь с этой женитьбой.

— Договорились! А теперь слушай, — Зима тут же стала серьезной и пояснила: — Я нашла артефакт. Он находится в одной из изб, стоящих на территории Крома[3]. Видимо, там, где будет проводиться обряд, о котором говорил стражник.

Эти ее слова предназначались и Велемиру. Услышав, что говорит берегиня, волхв повернул голову, посмотрел на меня и мысленно поинтересовался:

— А ты узнала, что он собой представляет?

— Я ощущаю его сгустком Силы, направленной в сторону Новгорода, — на мгновение задумавшись, пояснила подруга. — Это он изменил лес на восходе от Пскова.

— Сгусток Силы Лилит? — уточнил у девушки я.

— Не совсем, — Зима покачала головой. — От Лилит там немного. В основном это Сила Кощея.

— Может быть, они его и собираются призвать во время обряда?

— Возможно, — Зима пожала плечами. — Но мы же этого не допустим?

— Разумеется, не допустим, — я кивнул подруге и вслед за волхвом въехал в гостеприимно распахнутые ворота.

Всем привет! Следующая глава — финальная. В блоге напишу по поводу выкладки третьей. Главное, что ей быть =) Ну и комментарии… Они так же нужны. Спасибо!

[1] Большой ковш ~ 0,5 л — 1 л. Здесь имеется в виду 1 л.

[2] Здесь ~ 50 л.

[3] Псковский Кром — детинец (также Псковский кремль) — историко-архитектурный центр города Пскова, ядро Псковской крепости. Расположен на узком и высоком мысу при впадении реки Псковы в реку Великую.