На территории гостиного двора народа хватало. Возле одного из складов стояло шесть телег, возле которых сновали работники в простых рубахах. Справа от двери лежала куча тюков, а рядом стоял бородатый мужик в свите и время от времени заглядывал в развернутый пергамент. Ещё один сидел на чурбаке возле входа на склад и покрикивал на работающих парней. У его ног, свернувшись клубком, грелась на солнышке чёрная кошка.

Само здание вблизи выглядело так же внушительно. Массивное, двухэтажное с просторным крыльцом и дверью, оббитой железом. Над входом, как и над воротами, висела резная доска с изображением весов и мешка. В правой части двора, возле каменного колодца, неторопливо прогуливались белые куры. Из просторной конюшни доносилось негромкое ржание.

Два крупных цепных пса яростным лаем сообщили хозяевам о нашем прибытии. Сидящий на скамье сторож вздрогнул, открыл глаза и внимательно нас оглядел. Не найдя к чему придраться, он поправил лежащую на коленях дубину, прислонился к забору и продолжил прерванное занятие. Псы, видя такое дело, успокоились. Кошка у ног мужика и не подумала просыпаться.

Возле крыльца нас уже дожидался конюх. Молодой парень — лет двадцати в засаленном переднике принял у Велемира поводья со словами:

— Вода у нас хорошая, овса отмерю. Что-то ещё?

— Проверь подковы, — потребовал жрец. — Левая передняя вроде гуляет.

— Сделаю! — парень кивнул, затем забрал поводья у меня и вопросительно поднял брови.

Я молча махнул рукой, показывая, что никаких особых пожеланий не будет. Конюх так же молча кивнул и повёл животных в конюшню.

Дверь в здание отворилась без скрипа. В лицо дохнуло теплом, закваской и запахами сушеных трав. У входа нас встретил рослый мужик в чистой рубахе, подпоясанной кожаным ремнем. Увидев Велемира, он выпрямился, почтительно склонил голову и негромко пробасил:

— Здрав будь, знающий! Давно же ты к нам не заглядывал.

— Здравствуй, Антип, — жрец поприветствовал знакомого и уточнил: — Мой угол свободен?

Мужик молча кивнул, оглядел меня цепким взглядом и сделал приглашающий жест.

Обслуга тут не любопытная, как это бывает во всех хороших заведениях во все времена. Понятно, что без волхва я бы просто так внутрь не прошел, но, как говорится, если бы у бабушки была борода, то это была бы уже совсем другая история.

Зиме внутри тоже понравилось.

— Ух ты! Как интересно, — воскликнула она и, спорхнув с плеча, полетела обследовать здание.

Я проводил её взглядом, снял с головы шлем и, сунув его под мышку, отправился следом за провожатым.

Коридоры здесь были широкие и атмосферные. Вот не знаю, как по-другому такое назвать. Бревенчатые стены, пол из тесаных досок и запах… Какая-то безумная смесь ароматов: смолы, дерева, свежего хлеба и мяса. Пару лет назад с друзьями мы ездили отдыхать в дорогой подмосковный отель, и там у меня были похожие ощущения. Уверен, что в этом заведении цены тоже кусаются. Впрочем, меня оно не заботит. Отдохнуть все равно не получится, да и все друзья сейчас далеко.

Повернув в конце коридора налево, мы оказались в общем обеденном зале. Антип, не задерживаясь на пороге, прошел в правый дальний угол, отгороженный высоким дощатым экраном, и молча указал на длинный дубовый стол.

Посетителей тут было немного. Два бородатых мужика в расшитых рубахах молча обедали у окна, и за столом возле выдачи гуляла компания из пятерых молодых парней. «Молодых» — это я так, по привычке. На вид этим ребятам было не меньше двадцати двух лет. Парни пили пиво, заедали его вяленой рыбой и довольно громко обсуждали последние новости. Ничего интересного, но пока шли к столу, я узнал, что сейчас нужно закупать побольше пеньки и пчелиного воска.

Положив шлем на лавку, я снял со спины щит и приставил его к стене. Поискав взглядом Зиму и не найдя её, сел за стол напротив волхва и блаженно вытянул ноги.

— Кольчугу, если что, можно снять, — глядя на меня произнёс Велемир. — Жарко, небось, в поддоспешнике…

— Нет, не жарко, — я покачал головой. — Мне в кольчуге спокойнее.

— Ну на нет и суда нет, — волхв усмехнулся и, откинувшись к спинке о чем-то задумался.

Забавно, но за весь путь мы обменялись лишь парой десятков фраз. Велемир всю дорогу молчал и о чем-то думал, а я приватно разговаривал со своей боевой подругой.

Местные вообще народ не очень общительный, а волхвы — так тем более. Велеслава — исключение, но оно и понятно. К своему богу она пришла уже взрослой и в лесу подолгу никогда не жила. Велемир же, по её словам, лет пятнадцать провел в одиночестве и лишь недавно выбрался из леса по требованию Великого князя. Не знаю, о чем он всю дорогу думал, но мне оно и неважно. Задачи у нас с волхвом разные: он договаривается, я исполняю. Поэтому у каждого болит голова о своем.

Подавальщик появился через минуту. Взрослый лысый мужик, лет сорока, в сером фартуке поставил на стол деревянный поднос с краюхой чёрного хлеба, глиняным кувшином кваса и миской соленых грибов.

— Здравствуйте, — выставив на стол две деревянные кружки, негромко произнёс он. — Как обычно похлебку и кашу?

— Да, — Велемир кивнул. — И принеси ещё блюдо мяса. Мы только с дороги…

— Сделаю, — мужик кивнул, медленно вытирая руки о полотенце. — Это все?

— Нет, — волхв качнул головой. — Скажи Вадиму, чтобы подошёл. Есть у нас к нему дело.

— Хорошо, — мужик кинул полотенце на плечо, забрал пустой поднос и ушел.

Я проводил его взглядом и мысленно улыбнулся. На подавальщика этот тип был похож как крокодил Гена на Чебурашку. Слишком спокойный взгляд, слишком выверенные движения, и походка тоже говорила о многом. Впрочем, ничего удивительного. На этом постоялом дворе крутятся большие деньги. В таких местах всегда работают серьезные люди.

Вадим появился, когда мы уже заканчивали с обедом. Зима к этому времени тоже вернулась. Получив свою порцию каши, подруга облетела зал, уселась на край стола и молча наблюдала, как я обедаю. Минут через пять после ее возвращения уже другой подавальщик забрал опустевшие миски, затем принёс блюдо с горячими пирогами и поставил на стол ещё одну кружку.

Вот что ни говори, а с едой здесь полный порядок. После похлебки, каши и мяса есть уже совсем не хотелось, но пироги так замечательно пахли… Пока я размышлял, стоит ли продолжить обедать, к столу подошел высокий жилистый мужик, со шрамом на правой скуле.

На вид ему было лет тридцать пять. Одет в дорогую, расшитую рубаху, подпоясанную ремнем, на котором висели добротные ножны с кинжалом.

— Здравствуй, Велемир, — произнёс он и посмотрел на меня.

— Это Олег, — представил меня волхв и кивнул на скамейку напротив.

Мы поздоровались. После этого он сел за стол и налил себе кваса. Сделав пару глотков, Вадим поставил кружку на стол и вопросительно посмотрел на волхва.

— Мы слышали, следующей ночью епископ Герман собирается провести какой-то обряд? — выдержав небольшую паузу, произнёс тот. — Расскажи, что ты об этом знаешь?

— Они называют это гражданским покаянием, — Вадим пожал плечами. — Оно будет проходить в большой дружинной избе на территории Крома. Говорят, что на этом обряде мужей очистят от скверны. Очищать будут всех тех, что попали в плен месяц назад, и тех, кого за этот месяц похватали на улицах. Что там будет происходить — мне не известно. Слуги рассказывают, что Герман заперся в на втором этаже в гриднице, и не пускает туда даже своих. И вот ещё что странно… — Вадим взял со стола кружку и с сомнением посмотрел на волхва. — Всех пленных из Крома перевели в складские дома возле реки. Не знаю зачем… Их же потом придется вести обратно.

— И сколько там, в этих домах, народа? — уточнил Велемир.

— Около ста человек, — Вадим с сомнением посмотрел на кружку в руке и поставил ее на стол.

— А слуг из Крома тоже убрали? — спросил я, воспользовавшись повисшей над столом паузой.

Услышав вопрос, Вадим посмотрел на меня и озадаченно произнёс:

— Слушай, а ведь и правда… Большую часть слуг три дня назад выгнали в город. И продукты они теперь только сами привозят. Никого не пропускают…

— То есть в Кроме сейчас могут находиться только принявшие Терну? — волхв посмотрел на меня. — Ты это хочешь сказать?

— Это лишь предположение, — я пожал плечами. — Но все вроде бы сходится.

— А вы что-то знаете об этом обряде? — Вадим перевёл взгляд с волхва на меня. — Что вообще такое гражданское покаяние?

— Никакого покаяния не будет, — со вздохом пояснил ему я. — Эта мразь собирается принести пленников в жертву какому-то демону. Такая жертва осквернит эту землю, и Лилит отберет её у наших богов.

— Откуда ты это знаешь? — Вадим нахмурился, посмотрел на волхва, затем снова на меня. — Кто тебе такое сказал?

— Я слышал разговор магистра Дитриха Краузе с его подручным колдуном, — спокойно пояснил я и взял из миски пирог. — Эти паскуды под Изборском тоже обращались за помощью к демону. Это их и сгубило.

— Сгубило? — Вадим ещё больше нахмурился. — А что там произошло?

— Войско меченосцев разгромлено, — ответил за меня Велемир. — Остатки ушли на закат.

— Вот это новость! — уложив в голове сказанное, обрадовано выдохнул наш собеседник. — Выходит Изборск уже не в осаде⁈ Но как⁈ Там же было больше тысячи псов…

— Нам помогли новгородцы, но сейчас нет времени об этом рассказывать. Нужно спасти людей здесь, — Велемир подался вперед и посмотрел в глаза собеседника. — Надеюсь, с Глебом и его людьми ничего не случилось?

— Все с ними в порядке, — Вадим пожал плечами. — Вчера разговаривал с Глебом. Как раз тебя вспоминали.

— Хорошо, — жрец кивнул и пояснил: — Этой ночью мы захватим городские ворота. В общем слушай…

Минут за двадцать мы с Велемиром рассказали Вадиму о наших планах и предъявили ему Зиму. Подруга появилась рядом со мной в своем истинном облике, и при виде её у мужика натурально уехала челюсть.

Вот не представляю, как бы выглядел я, если бы в каком-нибудь московском кабаке рядом с сидящим напротив приятелем появилась прозрачная красотка в национальной славянской рубахе. Все бы, конечно, зависело от количества выпитого, но там я, наверное, принял бы ее за голограмму. Вадим же точно знал, что перед ним настоящая берегиня.

Зима подтвердила наши слова и исчезла ещё до того, как собеседник пришел в себя. Появившись рядом со мной уже в привычном облике, она потребовала себе кусок пирога и улетела на улицу.

Минут через пять ушел и Вадим.

— Ты думаешь, они сегодня успеют собраться? — поинтересовался я, посмотрев ему вслед. — Почти пять десятков человек…

— Я в этом уверен, — жрец пожал плечами и забрал с подноса пирог. — Люди Глеба — это две артели каменщиков. Они сейчас заняты на постройке стены. Семьи далеко, оружие и брони спрятаны в надежном месте… Им собраться — только подпоясаться.

— Хорошо, раз так, — я кивнул и мысленно выдохнул.

— К тому же Глеб очень хочет стать боярином, — добавил к сказанному Велемир и о чем-то задумался.

Ждать пришлось часа два. Когда за окном начало вечереть, к нашему столу подошел рябой парень лет двадцати пяти вороватого вида. В широких штанах, сапогах и рубахе. С висящими на поясе ножом и небольшой, но увесистой деревянной дубинкой, он был похож на киношного душегуба. Впрочем, тут такие персонажи не редкость.

Остановившись возле стола, он коснулся ладонью груди и, почтительно склонив голову, произнёс:

— Здравы будьте, люди добрые! Глеб с парнями ждёт вас на заднем дворе.

— Здравствуй, Ждан, — Велемир кивнул. — А Вадим куда подевался?

— Его Глеб на реку отправил — разведать, сколько там псов стоит на стороже, — оглядевшись, негромко пояснил рыжий. — Лучше Вадима никто с таким не справится. Он же по-ихнему лучше всех разговаривает.

— Тоже верно, — Велемир посмотрел в сторону выхода. — А чего Глеб сюда не зашёл?

— Так нас же Демьян после того случая особо не жалует, — рыжий щербато улыбнулся. — Хорошо хоть меня к тебе пропустили.

— Ясно… — Велемир посмотрел на меня и поднялся из-за стола. — Пойдём, Олег, говорить.

Меня такой поворот событий очень даже порадовал. Есть не хотелось, сидеть уже надоело, так почему бы не прогуляться? К тому же за обед мы уже расплатились, и ждать никого не придётся.

Поднявшись из-за стола, повесил на левое плечо щит, забрал шлем и вместе с волхвом отправился за провожатым.

— Глеб один пришел? — спросил жрец, когда мы зашли в коридор.

— Нет, — рыжий махнул рукой по ходу движения. — С ним Храбр, Люб и Фока. Им лучше самим все услышать, чем потом переспрашивать.

— Разумно, — согласился Велемир и, обернувшись ко мне, произнёс: — Тогда, Олег, как договаривались? Ты говоришь, а я, если что, подскажу?

— Да, — подтвердил я и, приняв правее, пропустил идущего навстречу купца.

Мужик выглядел достаточно колоритно. В соболиной шапке и дорогой свите, он был похож на братка из девяностых. Одна только серебряная цепь на шее навскидку весила не меньше двух килограммов.

— Не сильно они тут страдают, — заметив мой взгляд, прокомментировала подруга.

— А чего им страдать? — я мысленно усмехнулся. — Серебро нужно любой власти. Псков — торговый город. Купцов с заката тут как бы ни больше, чем местных. Начни Герман их прижимать, и они просто будут объезжать Псков стороной. Какой смысл тогда было его захватывать?

— Ну земля же…

— Земля и вера — это лишь предлоги, — я усмехнулся. — Людей интересуют богатство и власть. Чем город богаче, тем больше у власти у его правителя. Ну а Герман — не идиот. Идиоты епископами не становятся.

— Ты думаешь, умный стал бы призывать демона? — тут же возразила подруга.

— Думаю, у них это постоянно прокатывало, — предположил я. — Вот они и действуют по проверенным алгоритмам. Ещё раз десять обгадятся и сделают выводы. А пока все идет, как идёт…

Коридор тем временем закончился. Я вслед за жрецом вышел на улицу, огляделся и хмыкнул.

Задний двор был по площади с мою старую дачу. Хорошо утрамбованную площадку размером двадцать метров на тридцать окружал высокий частокол, вдоль которого росли густые кусты малины. Слева от выхода — пара свежих хозяйственных построек непонятного назначения. Возле них стоят три пустые телеги. Справа ничего нет. Только забор, малина и широкая дорожка, огибающая здание. Ворота заперты на массивный навесной замок, открыта лишь небольшая калитка. Очевидно, поэтому Глеб с приятелями не провели сюда лошадей. Если, конечно, они у них есть.

Предводитель каменщиков дожидался нас в центре двора вместе с двумя приятелями. Ростом он был примерно с меня. В кольчуге, широких штанах и дорогих яловичных сапогах, с темными волосами и густой бородой Глеб был похож на Емельяна Пугачева, каким его рисовали в учебниках. Спутники тоже не выглядели простыми мирянами. Справа от Глеба стоял хмурый лысый мужик с отвислыми усами. Слева, за спиной — худощавый тип с тёмной повязкой на физиономии.

— Ещё один в кустах возле ворот, — проинформировала взлетевшая с плеча Зима. — У одноглазого и того, что в кустах, Силы хватает. Она у них вроде от Велеса…

— Ну рыжий же сказал, что с Глебом трое, — произнёс я, направляясь к ожидающим. — Тот, что в кустах, наверное, смотрит за улицей.

Нет, расслабляться никто не собирался, но тут не бандитская стрелка. Святослав считает этих парней надежными, вот и не стоит дергаться по каждому поводу.

Размышляя так, я остановился в трёх метрах напротив Глеба и изобразил взглядом вопрос. Велемир и рыжий встали у меня за спиной.

Да, вот такие формальности. Все тут знают, кто я такой, поэтому говорить положено мне. При этом разговор начинаем не мы. Сначала говорит Глеб.

— Здравствуй, Олег, сын Юрия, — поклонившись, произнёс он. — Меня зовут Глеб. Вадим рассказал, зачем вы прибыли в город. Ещё он сказал, что у тебя есть для нас грамота?

— Здравствуй, Глеб, — я кивнул в ответ. — Грамота есть. Она у Велемира. Тебе сейчас ее передать?

Отправляя меня сюда, Святослав написал письмо и скрепил его отцовской печатью. В нем княжич расписал, кто и что получит по факту успешного завершения предприятия. Конкретно Глеб получит боярский надел и двести пятьдесят гривен, которые сам разделит между своими людьми. Помимо этого, парни станут полноправными горожанами Пскова. Наделов им, конечно, никто не нарежет, но зато они смогут орать с остальными на вече и торговать в городе с минимальной налоговой ставкой. Собственно, поэтому он и спросил первым делом про грамоту. Людям нужно знать, что они по итогу получат.

— Сейчас не надо, — Глеб покачал головой и, оглядев двор, добавил: — Здесь не стоит разговаривать о делах. Через два двора отсюда есть дом. К воротам пойдём оттуда. Поговорим лучше там.

— Хорошо, — я пожал плечами, — веди…

Услышав ответ, Глеб посмотрел мне за спину, кивнул и сделал приглашающий жест.

В этот миг Зима рявкнула:

— Сзади!

С детства у меня была хорошая скорость реакции. Здесь она улучшилась чуть ли ни на порядок. Подруга ещё только кричала, а я уже резко ушел влево, и начал разворачиваться к нападавшему.

Мгновением позже мне на плечо упала дубинка. Кольчуга с поддоспешником смягчили этот удар, но мало не показалось. Боль ударила по мозгам, правая рука дернулась и ненадолго отсохла, шлем с лязгом выпал из-под мышки на землю. Физиономия рыжего перекосилась от досады. Ублюдок собирался меня оглушить, но случилось то, что случилось.

Одновременно с этим Велемир сделал два шага вправо и выбросил вверх правую руку. Серая лента, сорвавшаяся с ладони волхва, угодила в берегиню и опутала её плотным клубком. Выбежавший из кустов мужик в рясе и накинутом капюшоне повторил манипуляции Велемира, швырнув в Зиму какое-то свое заклинание. Оба заклинателя застыли с поднятыми руками, удерживая подругу своими погаными лентами.

Все это уложилось в голове за мгновение, а уже в следующий миг рыжий повторил свой удар. Достать оружие я просто бы не успел, но оно и не понадобилось. Резко шагнув под взлетевшую палку, я заблокировал запястье противника предплечьем левой руки, и правой коротко пробил ему в дых.

Все навыки с Земли остались со мной, а вот силы заметно прибавилось. Кулак с глухим звуком ударил в район солнечного сплетения, тело бандита выгнуло дугой, палка улетела налево. Продолжая движение, я перехватил руку урода, и задней подножкой опрокинул его на землю. Дальше все, как учили: удерживая запястье, подошвой правой ноги по шее противника до характерного хруста.

— Держите его! — видя, что рыжий уже не боец, истошно заорал Велемир. — Фока! Займись!

Бросив руку убитого, я попытался выхватить оружие и опоздал на пару мгновений. За те пять секунд, пока я занимался бандитом, его командир выхватил меч и, рванувшись вперёд, нанёс колющий удар мне в живот.

У меня получилось лишь слегка уклониться. Острие меча без труда прошло сквозь звенья кольчуги и насквозь пробило мне бок.

Резкая боль тут же ударила по мозгам. Перед глазами на миг потемнело, и я, понимая, что счёт идёт на мгновения, атаковал предателя своим заклинанием. В упор! Вскинув руку и пустив струю огня в оскаленную бородатую морду.

Подонок подох за мгновение. Огонь сжег ему голову и, пролетев дальше, расплескался на кольях ограды. Видя все это, усатый напарник предателя немного замешкался и подох вслед за своим командиром. Обожженный труп ещё только падал на землю, когда я выхватил меч и нанёс колющий удар ему в шею.

Попал куда целился. Острие меча разрубило гортань и вскрыло артерию. Усатый выронил меч, схватился за глотку руками и, вытаращив глаза, беззвучно распахнул рот.

— Он-ни м-меня уб-бивают! — еле слышно прошептала подруга. — Пр-рости…

В следующий миг сильнейший удар вбок отбросил меня метра на два. Противно хрустнули рёбра, полученная рана ударила по мозгам чудовищной болью, перед глазами снова стало темно…

Меч я не выпустил, но на ногах устоять не смог. Упал на землю и тут же стал подниматься. Говорят, ненависть — это плохо, но порой она творит чудеса. Эти твари хотят убить мою девочку… Сейчас, Зима… я сейчас…

— Ах ты ж ублюдок! — выдохнул атаковавший меня одноглазый и, шагнув ко мне, выбросил левую руку.

Вылетевшая из его ладони лента хлестнула меня по груди, и я понял, что умираю. В тело словно залили тонну свинца, жутко заломило суставы, глаза начали закрываться. Метка жгла холодом левую руку, но без брони, Зимы и материного амулета она от такого не защитит. Только сам…

Не знаю как, но на ногах я все-таки устоял. Нечеловеческим усилием поднял свою свинцовую руку и кинул последнее заклинание.

Одноглазого атаковать не было смысла. Его смерть ничего не изменит. В этом состоянии я не смогу никого больше убить. Зима погибнет, а так хоть она…

Заклинания не огнестрел, ими попасть намного сложнее, но у меня получилось!

Струя огня ударила в висящий над землей кокон и огненными лентами растеклась к заклинателям. Волхв и его подельник в рясе вспыхнули яркими факелами. Велемир истошно заорал и рухнул на землю. Ублюдок в рясе сорвал с башки капюшон и попытался сбить пламя ладонями, но огонь тут же перекинулся на его голову.

Одновременно с этим к одноглазому колдуну метнулась огненная фигурка.

— Сдохни, тварь! — с ненавистью прошептала подруга, и атаковавший меня урод загорелся, как и его подельники.

Свинцовая тяжесть из тела тут же пропала. Вернулась дикая боль, но она не помешала мне подойти и добить загоревшегося урода. К Велемиру идти уже не было сил, но оно и не требовалось. Предатель уже подох, и второй колдун тоже.

Вот и все…

Я оглядел внутренний двор и усмехнулся. Шесть трупов, горящий забор, и проваленная операция… Удача не бесконечна. Хорошо, что ее хватило на этот бой…

— Сейчас, Олег… что смогу, — голос подруги звучал неестественно — слишком спокойно и ровно.

Подлетев, Зима закрутила вокруг меня голубой вихрь и боль слегка отступила. Впрочем, намного легче не стало. Бок разрывался, ребра ломило, штанина липла к ноге, перед глазами мелькали прозрачные полосы.

В сознание меня привёл раздавшийся за спиной стук. Молодой парень из обслуги распахнул дверь, вышел во двор и испуганно замер, увидев лежащие трупы. Встретившись со мной взглядами, он испуганно выставил обе ладони, попятился и, быстро распахнув дверь, скрылся на постоялом дворе.

— Я остановила кровь и почистила рану от грязи, — отстранённо доложила подруга. — Ребра целы, но тебя сильно тряхнуло. Быстро оно не пройдет.

— Спасибо, — я улыбнулся. — Ты сама как?

— В порядке, — Зима отвела взгляд. — Спасибо, что вытащил, и… у нас большие проблемы.

— Что случилось? — я мысленно выругался, оглядел трупы и посмотрел на подругу. — Кто-то ещё, помимо этих уродов?

— Да, — подруга кивнула. — Сюда едет десяток латинян с рыцарем. С ними два колдуна. Ещё полтора десятка въехало на территорию гостиного двора. Они точно знают, что мы здесь… Я попробую тебя скрыть, но здесь в городе…

— Нет! — я покачал головой и, наклонившись, подобрал с земли шлем. — Ты сейчас полетишь к Мстиславу и расскажешь, что здесь случилось.

— Я… Я тебя… не оставлю! — в глазах и голосе Зимы плеснулось отчаяние. — Они же тебя убьют!

— Не убьют, — я усмехнулся и пошел к лежащему неподалеку щиту. — Епископу я нужен живой хотя бы до завтрашней ночи.

— Но…

— Если ты останешься, мы точно умрем, — не дал ей договорить я. — Улетай, Зима! Это приказ!

— Иногда я тебя ненавижу, — девушка всхлипнула, коснулась моей щеки и голубым росчерком унеслась в небо.

Я посмотрел ей вслед и улыбнулся. Поверила! Прокатило… Сам я не верил, что доживу до наступления ночи. Епископу я ведь и на хрен не сдался…

С улицы донеслись топот копыт и ржание лошадей. Лязгнуло железо, воротная дверь распахнулась, и во двор зашёл рыцарь. Следом ещё один, но в доспехах попроще. Потом еще, и ещё…

Пройдя на семь метров вперёд, командир копья[1] поднял забрало, медленно обвёл взглядом трупы, задержал его на горящих кольях ограды и потом посмотрел на меня.

— Что-то мало вас сюда прискакало, — я как мог улыбнулся, поправил на шлеме ремень и поудобнее перехватил щит. — Зовите уж сразу всех…

Наверное, со стороны я выглядел жалко, но пошло оно всё по известному адресу. Это моя смерть. Как хочу, так и умираю. Максимально прикольно и пафосно…

Рыцарь секунд десять буравил меня своим взглядом. Затем махнул рукой и коротко скомандовал:

— Вяжите его!

— Ну попробуйте… — я усмехнулся, вытащил меч и пошёл навстречу врагам.

Следующая книга: https://author.today/reader/610487

7 мая 2026 г. Москва

[1] Копьё — условное современное обозначение средневековой тактической единицы — небольшой группы, состоявшей из рыцаря, его оруженосцев, мечников, лучников и слуг.