Тело свело болезненной судорогой, противно заныло бедро, я резко вдохнул воздух и закашлялся от попавшего в легкие дыма.

В этот момент сознание прояснилось. Я открыл глаза, сел и выругался, глядя на горящий впереди требушет. Ночь плеснула в лицо запахом гари. Гремело железо, громко ржали кони, со всех сторон доносились крики на двух языках. Бой уже был в самом разгаре, и, судя по увиденному, все пока шло по нашему плану.

Новгородцы ворвались в лагерь и, дойдя до ворот, открыли их воинам княжича Святослава. Те в первую очередь добрались до орудий и, сметя охрану, устроили ночной фейерверк. Сражение идёт уже как минимум минут тридцать, и самое интересное я, как обычно, проспал.

Самочувствие было хреновое. Сильно болело бедро, и во всем теле чувствовалась непонятная слабость. Мысли в голове еле ворочались, безумно хотелось пить…

— Олег! Вставай уже! Пошли к нашим, — голос Зимы окончательно привел меня в чувства. — Быстрее иди и потерпи. Там отдохнешь…

— Ага, — я кивнул, с трудом встал на ноги и огляделся по сторонам.

Сражение происходило в пяти разных местах, но все бои велись по периметру лагеря. В центре никто не дрался. Вокруг все так же стояли шатры, но людей рядом с ними я не увидел.

— Туда, — Зима указала рукой в ту сторону, откуда мы с ней пришли. — Сюда идут меченосцы. Наши тоже к тебе прорываются. Тяжелый бой. Очень много врагов. Я покажу, как идти, но скрыть не смогу. Почти все силы потратила.

— Спасибо тебе, что вытащила, — морщась от боли, произнес я и, кивнув на ближайший шатер, поинтересовался: — А здесь почему никого? Куда они все подевались?

Мне сложно даже представить, чего ей стоило прорваться туда и забрать меня у воплощенной смерти этого мира. В том, что я разговаривал с Марой, сомнений нет. Те туманные пустоши — её обиталище, и духу леса туда путь заказан. И это не говоря о том, что подруга повела себя вызывающе. Не просила, а сразу наехала на богиню.

При этом Мара вроде бы не собиралась меня убивать. Ей я нужен так же, как и всем остальным местным богам. Вот только Зима об этом не думала. Сходу бросилась спасать своего подзащитного. Решительная и смелая… Моя маленькая валькирия…

— Пожалуйста! Потом поговорим, сейчас уходи, — потребовала она. — По дороге расскажу, что смогу.

— Конечно, — я кивнул, подобрал с земли щит и пошёл на ближайшую улицу.

Чувствовал себя все так же хреново, но тело вроде бы слушалось и мысли перестали путаться в голове. Дышать было тяжело. Ветер дул со стороны города, и воздух был задымлен. Бедро болело, и бегать я сейчас не могу. Только идти. Недалеко и недолго, но тут всего-то метров триста ходьбы.

— Артефакт убил людей вокруг себя саженей на сорок. Выжил хорошо если каждый десятый, — полетев вперёд, мысленно пояснила подруга. — Лагерь начал просыпаться. Те, кто пережили этот кошмар, ушли к своим и начали всех будить. В этот момент пришли новгородцы.

— То есть артефакт уравнял силы?

— Наверное, но я не считала, — не оборачиваясь, ответила девушка. — Мне, как ты понимаешь, было не до этого. Я сообщила Мстиславу и в город о том, что защита исчезла, и занялась тобой.

— А что происходило со мной?

— Здесь осталась только твоя оболочка. Прозрачная и невидимая для остальных. Я полетела на тебя, как на узел, и по дороге чуть не умерла от страха.

— Ты же дух, — я улыбнулся.

— Духи умирают, Олег, — мгновение поколебавшись, ответила девушка. — Мы растворяемся в древе. — Это такая же смерть.

— Но не от страха же? — возразил я, внимательно оглядывая стоящие вдоль дороги шатры. — Сейчас-то мы уже свое отбоялись. Живы, и все хорошо.

Зима на это ничего не ответила. Она вылетела на небольшой перекрёсток, обернулась и показала, куда мне идти. Я кивнул и похромал налево, мысленно матеря свою немощность.

Сражение тем временем продолжалось. Больше всего шума и криков доносилось со стороны пролома. Бой шел метрах в ста пятидесяти левее. В той стороне, куда показала Зима.

— За вторым шатром направо, — заметив мой взгляд, пояснила она. — Мы их всех обойдем. Наши уже знают, что ты вернулся.

— А Велеслава в Изборске? — спросил я и, поудобнее перехватив ремень щита, вытащил из ножен оружие.

Пережив встречу со смертью, не хватало наткнуться на какого-нибудь рыцаря и бесславно подохнуть. Зима, конечно, меня ведёт, но с оружием в руке я чувствую себя спокойнее.

— Кто бы её там удержал? — Зима хмыкнула и хотела ещё что-то добавить, но в этот момент из-за шатра, на дорогу вышло четверо помятых бойцов.

Рыцарь и трое его спутников. Все в кольчугах со стальными пластинами и треугольными щитами. На рыцаре — закрытый шлем, остальные в кольчужных капюшонах и капеллинах. Судя по виду, эти четверо только что вышли из боя. Светлые плащи выглядят как грязные рваные тряпки, щиты у двоих спутников потрескались. На лицах — усталость, досада и злость. Видимо, поняли, что им там не светит, и решили свалить. Только вот мне от этого ни разу не легче, я-то теперь уже никуда не свалю.

— Там еще колдун с ними! — в голосе Зимы мелькнуло отчаяние. — Из-за этой твари я их не почувствовала.

— Работаем! — на автомате произнес я стандартную фразу с Земли, и продолжил идти в сторону появившихся на пути меченосцев.

Идущий впереди рыцарь сразу меня не разглядел. В тот момент, когда эти четверо выходили на улицу, он что-то говорил одному из своих спутников. Эти двое отвлеклись, а задние за ними меня просто не видели. Когда нас рыцарем разделяло уже метра три, один из бойцов спохватился и заорал:

— Отто! Язычник!

Рыцарь резко повернул голову, заметил меня и попытался закрыться щитом, но уже не успел.

Понимая, что другого шанса не представится, я рванулся вперед и загнал клинок ему в горло. Острие меча со скрежетом прошло сквозь звенья бармицы и, пробив гортань, глухо стукнуло в позвонок. Мужик дернулся, его повело в сторону, из горла вырвался хрип. Мгновением раньше из-за шатра вышел знакомый колдун, заметил меня и сразу узнал.

— Это он! — перекрикивая шум, заорал Хартвиг. — Убить! Три марки[1] за его голову!

Вырвав из раны меч, я отшагнул назад, сбил щитом выпад спутника рыцаря и мысленно выругался.

Сука! Пять секунд назад шел себе, никого не трогал, и тут на тебе — полный флеш-рояль из дерьма. Двое с копьями, мечник и в придачу колдун. Шансы практически нулевые… Тут ведь ни хрена не игра. Умница Зима остатками Силы выключила мне боль в бедре, но убежать я все равно не могу. Впрочем, ничего еще даже не начиналось.

Меченосец без труда отразил мой ответный выпад щитом и криво оскалился. Двое остальных разошлись, окружая с обеих сторон, и в этот момент мертвый уже рыцарь с лязгом завалился на землю. Одновременно с этим колдун вскинул правую руку, и от нее ко мне вытянулась светлая нитка. Заклинание угодило мне в грудь и растеклось по броне бессильными брызгами. Колдун выругался, а меченосцы попытались меня «растянуть».

Эти уроды привыкли действовать сообща. Правый обозначил выпад копьем. Следом за ним атаковал левый, и в этот миг мне предоставился очередной шанс. Колдун и тот мужик, что стоял напротив меня, ненадолго оказались на одной линии, и я, забив на летящее в бок острие, кинул свое заклинание.

Атакующие чары — это, к сожалению, не огнестрел, и прицелиться ими проблематично. Струя выпущенного с руки огня лишь задела бок спутника рыцаря и угодила в плечо колдуну, но результат превзошел все ожидания! Стоящий напротив боец шумно выдохнул, отшатнулся и, споткнувшись, упал на пятую точку. Колдун заорал и загорелся как промасленный факел. Одновременно с этим мне в бок ударило тяжелое острие.

Хрустнуло. Броня выдержала эту атаку, но мало не показалось. По ощущениям, словно тебе, одетому в свитер, вмазали арматурой по ребрам. Несмертельно, но ну его на хер…

Ребра свело мучительной болью, дыхание вышибло из груди и меня повело в сторону. Видя, что я раскрылся, правый противник бросился вперед, занося копье для удара, и… споткнувшись, рухнул к моим ногам.

— Бей! — с ненавистью выдохнула подруга, и я ни секунды не мешкал.

Шагнул вперед и с силой загнал острие меча в шею упавшего.

Клинок без труда пробил кольчужный капюшон. Противник конвульсивно вздрогнул и захрипел. Гулко стукнул по земле слетевший с головы шлем.

Последний оставшийся на ногах, пытаясь спасти приятеля, снова ударил меня копьем, но я без труда отвел щитом эту атаку. Затем выдернул из раны меч, отшагнул назад и усмехнулся.

Такого поворота не ожидал даже я. Княжеская удача походя опрокинула стол с игральными фишками, и ситуация в корне переменилась. Всего каких-то двадцать секунд, а врагов уже почти не осталось. Трое нападавших лежат без движения. Колдун катается по земле и хрипит. Ему, судя по всему, недолго осталось.

Последний немец, увидев мою усмешку, затравленно оглядел трупы приятелей и попятился назад. В этот момент справа донёсся шум и из-за шатра на улицу вышли трое наемников — эстов. Потом еще двое и ещё… Судьба воспротивилась моему читерству[2], и на игральном столе появились новые фишки.

Всего одиннадцать. В помятых шлемах с разрубленными щитами. На лицах раздражение страх и досада. Бой у входа в лагерь очевидно проигран, выжившие отходят к своим, а тут я такой, подгулявший.

— Это он! — заметив подкрепление, проорал пятящийся мужик. — Тот, о котором говорил Хартвиг!

— Да! Спросите у него, он подтвердит, — произнёс я на немецком и кивнул на уже подохшего колдуна. — Только растолкайте сначала.

На самом деле мне было совсем не смешно. Но там, где есть отступающие, должны быть и преследующие. Мстислав знает, что я здесь, его парни ко мне прорываются. Нужно просто выиграть время. Двенадцать человек — это приговор. Драться глупо, убежать не получится. Зима потратила последние силы, а в запасе всего одно заклинание. Потом чары уйдут в семиминутный откат.

Шутка удалась. Наемники остановились, не понимая, что происходит, и, очевидно, дожидаясь команды.

— Это враг! Идиоты! — проорал спутник убитого рыцаря. — Чего вы на него смотрите⁈

Замешательство длилось недолго. Первым очухался командир, высокий бородатый эст в помятом шлеме и перевязанным тряпкой запястьем.

— Убить! — рявкнул он, указав на меня рукой. — Быстрее! И уходим отсюда!

Услышав приказ, эсты пошли на меня. Я отступил к краю дороги, прикидывая, как лучше использовать заклинание, когда перед глазами мелькнул салатовый росчерк. В следующий миг между мной и наемниками появилась огромная кобра. Зима, похоже, восстановила сколько-то сил и зашла с последнего козыря.

В этот раз змея выглядела как настоящая. Огромная, страшная и почти не прозрачная.

— Идите с-сюда… — распушив капюшон, угрожающе прошипела она. — Я сожру ваш-ши душ-ши…

Атакующий пыл наемников тут же угас. Эсты в нерешительности остановились. Кто-то сделал отвращающий знак, кто-то начал молиться.

Все испортил урод, которого я не добил.

— Это морок! Не верьте, — проорал он и, приблизившись, ударил меня копьем.

Атаку я без труда отразил щитом, но одновременно с этим мне в бок прилетел арбалетный болт. За Зимой я не видел стрелка и поэтому не мог отреагировать.

Все произошло очень быстро. Блок щитом, щелчок тетивы, сильный удар и жуткая боль. Броня опять выручила, но тело буквально парализовало. Впрочем, боль быстро прошла, и меня захлестнула волна дикой ненависти.

Этих тварей сюда ведь никто не звал. Они пришли сами! И не одни, а со своими паскудными артефактами… Пришли и останутся тут!

Отогнав копейщика выпадом, я нашел взглядом стрелка и кинул в него свое заклинание. Затем рванулся вперед и нанес прямой рубящий сверху в голову последнего спутника подохшего рыцаря.

В этот миг перед глазами появилась иконка меча, и клинок без труда проломил подставленный щит. В последний момент противник инстинктивно убрал в сторону голову, и это его погубило. Клинок, скрежетнув разрубил звенья кольчуги, и на ладонь погрузился в плечо. Смертельно раненый немец заорал, и упал на колено. Его ответная атака смазалась — острие копья лишь царапнуло мне бедро. Ударом сапога я опрокинул его на землю, и обернулся к идущим на меня эстам.

Десять человек… Верная смерть… но мое настроение непонятным образом взлетело под потолок. Я отшагнул назад и обвел взглядом их хмурые рожи. Стрелок уже практически труп, а эти… Ничтожные твари… Крысы, которые убежали от наших…

Когда до меня оставалось идти метров пять, наемники разошлись в разные стороны и… земля под ними вдруг резко размякла. Восемь человек, матерясь на своем языке, принялись вырывать ноги из вязкой почвы, а до меня по итогу добрались только двое. Копейщик и мечник…

Они атаковали одновременно, подбадривая себя непонятными криками, и в этот момент из-за шатров послышался характерный лязг стали.

— Ещё немного живи! — превратившись в себя прежнюю, потребовала боевая подруга. — Они уже рядом!

Каким-то чудом отразив оба удара, я атаковал копейщика, и все повторилось. Перед глазами появилась иконка меча, клинок расколол треснувший щит и едва не отрубил противнику руку. Впрочем, этого хватило. Эст выругался по-немецки, бросил на землю остатки щита и отступил. Второй, видя такое дело, тоже попятился, и в этот момент из-за шатра выбежали знакомые парни.

Судьба все-таки отступила! Поднялась из-за стола и положила своего короля[3].

Это было красиво и страшно. Бегущий впереди остальных Медвежонок с рёвом вломился в обездвиженный десяток врагов и тремя ударами топора расчистил себе дорогу. Следом за Лютом показался Мстислав. За ним ещё трое незнакомых дружинников, а потом я увидел Мала и Тихомира.

— Ну вот… — я опустил щит, посмотрел на свою защитницу и улыбнулся.

Лют тем временем добил раненого копейщика и, закрыв меня собой, атаковал мечника. Мстислав зарубил командира, и эсты начали бросать на землю оружие.

— У Велеславы тоже все в полном порядке, — подлетев ближе, пояснила подруга. — Она рядом со Святославом и тем огромным боярином. Сейчас тебя отнесут к Ладе, и я полечу за ней.

— Почему меня нужно нести? — я непонимающе поморщился. — И зачем мне к Ладе? Бой ведь ещё не закончился.

— Для тебя он закончился, — Зима виновато пожала плечами, и в следующий миг я почувствовал боль.

Ощущение, словно по мне прокатили пару телег. Грудь, бедро и ребра заломило, перед глазами поплыли прозрачные полосы. Стало трудно дышать, и я лишь каким-то чудом смог устоять на ногах.

— А кто-то говорил, что у него совсем не осталось Силы, — стараясь дышать через раз, мысленно произнёс я. — Не напомнишь, кто это был?

— Ее и не было, — изобразив вздох, ответила девушка. — Как только ты начал убивать, она в меня хлынула. Чужая и страшная…

— Он ранен? — резкий голос боярина немного привёл меня в чувства.

Я повернул голову, оглядел подошедших ребят и как мог улыбнулся. Хотел сказать «спасибо», но грудь сдавило тисками, и слова застряли где-то в этих тисках.

— Кости не сломаны, но он еле стоит на ногах, — тут же наябедничала подруга. — Тащите к Ладе! Она быстро приведёт его в чувства.

— Ясно, — Мстислав перевёл взгляд на Медвежонка и, кивнув на меня, приказал: — Лют, бери его и неси к лекарке. Тихий с Малом — идите с ними. Там и оставайтесь до смены. Фрола с его десятком отправьте ко мне. — Боярин с сомнением посмотрел на меня, осуждающе покачал головой и добавил: — Обещал ведь повязать на руки тряпки.

— Да ему не до этого было, — заступилась за меня берегиня. — Мы как от Мары вернулись, я его сразу к вам погнала. Там десяток пришлых шатры в центре лагеря обыскивал. Не было времени тряпки вязать…

— От Мары⁈ — боярин посмотрел на меня, потом снова на Зиму. — А что вы там делали? Она же…

— Олег к ней в гости ходил, а я его из тех гостей уводила, — подруга легко пожала плечами. — Они там мило беседовали, но надо же и честь знать…

Эта мелкая гадость на крылышках прекрасно понимала, что я не могу говорить, но все слышу. У Мары в гостях… М-да… Однако из тех гостей мы вернулись не с пустыми руками. Та чужая страшная Сила, о которой говорила подруга — это ведь подарок богини, без которого я бы отправился к ней насовсем.

— У Мары, значит… В гостях… Разговаривали… Ну… это многое объясняет, — Мстислав покачал головой, затем посмотрел на Люта и рявкнул: — Уноси его уже с моих глаз! А то он сейчас ещё к кому-нибудь в гости отправится.

Всем привет! Сегодня пораньше, поскольку день непростой. И кстати… никто из вас не заметил пасхалку. Намекну: в тексте есть фамилия командира Олега.

[1] Немецкая марка (лат. *marca*) в XIII веке была не монетой, а весовой и счётной единицей серебра, прямым аналогом новгородской гривны. В прибалтийской торговле использовались два стандарта: любекско-рижский (~200–210 г) и кёльнский (~234 г), которые на практике часто приравнивались к гривне с небольшой поправкой на пробу металла.

[2] Чи́тер — игрок, нарушающий правила, используя запрещённое программное обеспечение или чит-коды (читы), которые дают ему преимущество перед другими.

[3] Положить короля — признать поражение в шахматной партии.