Велеславу я увидел издали. Волхва стояла на краю воды и напряженно вглядывалась в темноту. Заметив Зиму, она облегченно выдохнула, покачала головой и уселась на торчащий из земли пень. Такая реакция понятна. Здесь вблизи лагеря мысленно можно разговаривать только на очень небольшом расстоянии. Связаться со мной она не могла, но при этом хорошо расслышала рёв, который издавала горгулья. То есть напарнице не позавидуешь, и не хотел бы я оказаться в подобной ситуации на её месте.

Впрочем, по фигу уже на все. Операция прошла успешно. Мы с Зимой сходили в лагерь и узнали все, что хотели. Ну и сверх того ещё немного узнали. Немного, м-да…

— Ты можешь хоть раз в жизни сделать что-то без приключений? — устало вздохнула волхва, в тот момент, когда я выбрался на сухое. — Кого ты там опять убил?

— Вроде горгулью, — я пожал плечами и возмущенно добавил: — И почему ты только мне выговариваешь? Будто я один ходил в лагерь.

— То есть ты даже не знаешь, кого убил? — Велеслава усмехнулась и посмотрела на Зиму. — Ну а тебе я выговариваю, потому что она твоя спутница и сама ни во что не влезает. Только с тобой за компанию.

— Вот да! Впутываешься во все подряд. Пугаешь бедную девушку, — подруга картинно-осуждающе сдвинула брови, но не выдержала, улыбнулась и пояснила волхве: — Та тварь сама на нас напала. Ее, видимо, оставили на сторо́же. Первый раз мы как-то прошли, а обратно не получилось. Она еще двоих сторожей там убила, но те парни погибли случайно. Она на них не бросалась.

— Так вы узнали то, что хотели?

— Мы узнали даже больше, чем надо, — я тяжело вздохнул и погладил морду подошедшего коня. — По дороге расскажем, а пока давайте отсюда уйдем?

— Да, конечно, — Зима указала на стоящее возле воды дерево. — Идите к той ольхе. Я вас перенесу к следующему узлу.

Переход произошёл быстро и без каких-либо проблем. Коротко посовещавшись, мы сразу пошли к жилищу волхва, до которого от узла было не больше трёх верст пути.

Ходить ночью по лесу с конем — не самое простое из занятий даже с моим измененным зрением, но, если у тебя есть знакомая берегиня — задача упрощается. Лес, конечно, не превратится в поле, как в песне, но, когда впереди летит яркий фонарь, выбирающий дорогу, прогулка не вызывает особых трудностей.

До избушки волхва добирались около часа. Пока шли, я рассказал напарнице о том, что произошло с нами в лагере и о готовящихся в Пскове событиях. Лица жрицы я не видел, но по иногда отпускаемым выражениям было понятно ее отношение к происходящему.

— В общем, времени у нас нет, и, наверное, не стоит задерживаться у твоего знакомого, — под конец рассказа произнёс я. — Спать пока вроде не хочется. Проще сразу отправиться в Изборск. До озера доберемся ещё затемно. Тут же до берега по прямой верст пять или чуть больше.

— Да ты прав, Олег, — согласилась жрица. — Времени нет совсем. Эти твари очень хорошо подготовились, но, если мы отобьемся, они нескоро оправятся. Я поговорю с Перемыслом. Узнаю, где находится лодка, оставишь коня, и сразу пойдём к берегу озера.

Волхв — высокий кряжистый старик с большими ладонями и узловатыми пальцами — встретил Велеславу как дочку. Улыбнулся, обнял, выслушал и пообещал проводить до озера. Затем он поклонился поприветствовавшей его берегине, кивнул и забрал у меня коня.

Перемысл жил в небольшой землянке и было непонятно, куда он поставит Мышонка, но, как выяснилось, переживал я зря. Взяв коня за повод, волхв провёл его между двух сосен, и они исчезли.

— Не волнуйся, — заметив мой взгляд, успокоила Велеслава. — С твоим Мышонком ничего не случится.

— Надеюсь, — я вздохнул и перевел взгляд на подругу.

— Так и есть, — Зима посмотрела вслед ушедшему волхву. — Лес скрывает его жилище, а землянка нужна для отвода глаз.

Волхв вернулся минут через двадцать. Выдав нам мешок с едой, он сделал приглашающий жест и направился в сторону озера. Мы с Велеславой пошли следом за ним.

До берега добрались без приключений. Вражеских дозоров вокруг озера ездило немало, но мои спутники их чувствовали и смогли обойти.

Лодка — небольшая долбленка — была спрятана в кустах за стволом упавшего в воду дерева. Весла лежали на берегу неподалёку. Забрав их мы спустились к воде по стволу и погрузились в суденышко.

— Передай привет Велемиру, — на прощанье произнёс провожатый. — Давно он ко мне не захаживал.

Мы поблагодарили волхва и поплыли к Изборску, прикрытые чарами Зимы. На дворе ещё стояла светлая осенняя ночь. Негромко плескалась за бортом вода, ветра не было, и лодка плыла достаточно быстро. Сам я никогда не бывал ни в Изборской крепости, ни в Труворовом городище и не знал, каких размеров там было озеро. Здесь, навскидку, километра четыре в длину и в ширину — около трёх. Лодка была спрятана прямо напротив крепости и добирались мы около получаса.

С восточной стороны Изборск был укреплен довольно внушительно. Повсюду из воды торчали острые камни. Возле пристани высились три каменные башни с расчетами стрелометов, а между ними были протянуты железные цепи. С юга и севера город прикрывали стены, и понятно, почему латиняне не решились атаковать Изборск с воды.

Впрочем, на маленькой лодке к городу проплыть было можно. Зима указала маршрут, и мы, двигаясь зигзагами между камней, вскоре пристали к берегу. Пристань тут была раза в три больше той, что в Сольце. Возле дальнего северного причала на воде покачивались три купеческие ладьи. Вдоль берега были пришвартованы пара десятков рыбацких лодок. Город ещё спал, но народа на пристани хватало.

Двое часовых стояли возле большого корявого камня и о чем-то разговаривали. Ещё четверо патрулировали открытое пространство. Сколько-то бойцов находилось на башнях, но посчитать их с берега не представлялось возможным.

Привязав лодку к торчащему из воды столбику, мы выбрались на сушу и направились к тем двоим, что разговаривали у камня. По дороге Зима убрала невидимость, и парни нас сразу заметили. Тот, что выглядел старшим, выхватил меч и, недобро нахмурившись, рявкнул:

— Назовитесь!

Второй ловко перехватил копье и, наставив его на нас, отшагнул вправо. Появившийся из-за камня третий демонстративно наложил на тетиву стрелу.

— Я Олег — сын князя Юрия Новгородского, — остановившись, объявил я. — Со мной жрица Велеса — Велеслава. Прибыли помочь снять осаду с вашего города.

— Велемир у себя? Позовите его, — дождавшись, когда я закончу говорить, потребовала волхва. — Он меня знает. А то будем тут стоять до утра.

При этих словах парни немного расслабились, но оружия никто не убрал. Старший криком позвал какого-то Щедра и, посмотрев на меня, произнёс:

— Что-то я не помню, чтобы у князя Юрия был сын с таким именем.

— Меня звали Нежданом, — спокойно пояснил воину я. — Боги вернули мне душу и имя.

— Слушай, а ведь и правда, — лучник посмотрел на старшего. — Третьего сына князя Юрия звали Пустым. Велемир и говорил…

— Вот пусть он и разбирается. Сейчас Щедр подойдёт — отправим его за волхвом.

Разбирались больше часа. Когда уже начало светлеть и на пристани собралось довольно много народа, к нам подошел невысокий седой мужик с аккуратно подстриженной бородой и собранными в хвост волосами. Велеславу он узнал сразу же. Коротко переговорив с волхвой, сделал приглашающий жест и пошёл в сторону каменной лестницы, которая спускалась к пристани.

Утренний Изборск выглядел сказочно. Город построили не так давно. Дома не успели ещё обветшать и, по ощущениям, мы словно попали в фильм о царе Гвидоне и Царевне-Лебеде. Не было только белки с орехами и выходящих из воды богатырей.

По дороге не разговаривали. Я крутил головой на сто восемьдесят градусов, Зима, оставаясь невидимой, занималась тем же самым. Жрица с Велемиром молча шли впереди.

Дом волхва стоял на пологом пригорке всего в полусотне метров от детинца и выглядел, на удивление, нарядно для приграничного города. Двухэтажная постройка была сложена из свежих, ещё не посеревших лиственничных бревен и идеально вписывалась в тот самый «сказочный» вид утреннего Изборска.

Резные наличники на широких окнах, покатая тесовая крыша с деревянным коньком и массивный сруб, укреплённый дубовыми перемычками, говорили о том, что хозяин не экономил ни на материалах, ни на мастерах. Во дворе, чистом и аккуратно разбитом, вдоль частокола тянулись грядки с какими-то травами. Справа от ворот находилась коновязь, возле которой в землю был врыт большой медный чан для воды.

Переговорив с молодым парнем, который чистил у коновязи коня, волхв отправил его в детинец сообщить о прибывших гостях, затем сделал нам приглашающий жест и направился к дому.

Внутри изба оказалась просторной и светлой, с высокими потолками, подпираемыми толстыми столбами из цельных стволов. Воздух здесь был тёплым и густым, пропитанным запахом сена, хвои и едва уловимым ароматом сушеной мяты. По стенам тянулись широкие полки, уставленные глиняными туесками, свёртками пергамента и связками кореньев, а в центре горницы темнел массивный каменный очаг, над которым на кованых цепях висел небольшой медный котел.

В дальнем углу за дощатой перегородкой угадывалось рабочее место: широкий стол с парой свернутых кожаных свитков и разложенными по углам оберегами. Там же стояли: массивный сундук, оббитый железом, пара скамей, бочонок и небольшой столик с деревянной посудой.

Зайдя в дом, волхв приглашающе указал рукой на медный таз со стоящими рядом с ним кувшинами, а сам направился к дубовому столу и, убрав с него разложенные свитки, вытащил откуда-то цветную льняную скатерть.

Я не знал, как вести себя в подобной ситуации, поэтому повторял все за Велеславой. Мы с ней умылись теплой водой над тазом, вытерлись лежащим тут же полотенцем и направились к столу. Зима, по-прежнему невидимая, летала по дому и с интересом рассматривала висящие на стенах рогатые обереги, связки трав и свитки с непонятными знаками.

Появившаяся из внутреннего помещения женщина выложила на стол краюху серого хлеба, вяленую рыбу и поставила рядом кувшин с холодным взваром, от которого пахло слабым запахом мяты.

Есть нам не хотелось, но хозяина нужно было уважить. Поэтому мы преломили хлеб, сделали по глотку взвара и Велемир, наконец, заговорил:

— Приветствую вас в моем жилище, — кивнув, произнёс он. — Щедр и Стоян сказали, что вы пришли нам помочь…

— Да, — подтвердил я. — К Изборску идёт войско, отправленное моим отцом. К сожалению, оно не такое большое, как хотелось бы. Поэтому нам нужно согласовать наши действия с вами. Вместе мы сможем разгромить осаждающих.

— Хм-м — в глазах Велимира мелькнуло сомнение. Он посмотрел на жрицу и уточнил: — А это войско, как я понимаю, ведет…

— Ты правильно понял, — холодно ответила Велеслава. — Войско ведет боярин Мстислав Хоробый.

— Это же те две сотни бойцов, что до нас не дошли? — спросил Велемир, спокойно выдержав взгляд Велеславы.

— Они и ещё полсотни дружинников отца, — ответил ему уже я. — Раньше они прийти не могли.

Со стороны было заметно, что жрица с волхвом друг друга слегка недолюбливают. Причину Велеслава не назвала, но, судя по всему, дело тут в её близких отношениях с боярином. Ну не просто же так волхв задал вопрос с такой интонацией? Впрочем, мне плевать на их отношения. Сюда мы пришли говорить не с Велемиром, а с князем. Ну или с его старшим сыном.

Волхв тем временем выслушал мой ответ, поднял взгляд и, мгновение поколебавшись, произнёс:

— Олег? Ведь тебя зовут так?

И опять в его голосе прозвучало что-то странное. Какая-то смесь жалости и иронии. Хотя, возможно, мне это просто показалось?

— Да! — ответил ему я и… не стал ничего добавлять.

Было интересно посмотреть за развитием ситуации.

— Я помню тебя, — Велемир кивнул. — Ты жил в святилище Громовержца. Тогда у тебя было другое имя.

— Так и есть, — я пожал плечами и взглядом потребовал от жрицы не вмешиваться в наш разговор. — Тебя смущает мое имя? Тебе же сказали, как я его получил.

— Сказали, — волхв вздохнул. — Но пока это только слова. Мне нужно знать, можно ли этим словам доверять. Ты ведь хочешь говорить со Святославом Ярославовичем или с воеводой Твердилой Неждановичем?

— Ты прав, — я пожал плечами, бережно вытащил из ножен меч и, продемонстрировав его жрецу, поинтересовался: — Узнаешь?

Увидев оружие, Велемир удивлённо вскинул брови, неверяще поморщился и произнёс:

— Откуда у тебя это…

— Я сын Юрия Новгородского и Хельги Чернокрылой. Боги вернули мне душу и имя. Кровь отца признала меня. Громовержец подтвердил мое право владеть этим оружием, — я одним движением убрал меч в ножны. — У тебя ещё остались вопросы, жрец?

— Какой-то он странный, — кивнув на слегка охреневшего волхва, мысленно произнесла Зима. — Он же метку Громовержца почувствовал, но все равно говорил ерунду.

— Он всегда такой, — так же мысленно пояснила ей Велеслава. — И меня всегда недолюбливал. Считает, что женщине не место в святилище Велеса.

— Ты поэтому попросила меня не показываться?

— Да, — ответила жрица. — Не время ещё. Мы ещё ничего не узнали.

— Как скажешь, — Зима пожала плечами и, невидимая, порхнула ко мне на плечо.

— Вопросов не осталось, — Велемир растеряно покачал головой, посмотрел на меня и добавил: — Прости, Олег, но кто же мог знать…

— Ну, если мы со всем определились, то давай поговорим о делах? — Велеслава посмотрела на волхва и уточнила: — Как себя чувствует князь Ярослав?

Услышав вопрос, волхв смутился, опустил взгляд и пояснил:

— Великий князь очень плох… В том бою на пустоши его атаковали чарами. Там скверна и свет… Мы с княгиней его поддерживаем как можем, но, думаю, сегодня-завтра он уйдет за реку.

В тот момент, когда Велемир произносил эти слова, дверь в дом распахнулась и внутрь вошёл молодой слегка запыхавшийся парень в экипировке дружинника. Оглядев дом, он нашел взглядом Велемира и произнёс:

— Знающий! Тебя ждут в покоях… Великий Князь вот-вот отойдет…

Услышав это известие, я похолодел и с досадой посмотрел себе под ноги. Сука! Ну почему оно так⁈ Почему все дерьмо случается при моем появлении⁈ Я ведь надеялся застать великого князя живым. Мстислав очень хорошо о нем отзывался. С ним договориться было бы не в пример проще, чем с молодым Святославом… И вот на тебе… При этом о нас все по понятным причинам забыли. Вспомнят потом, но «потом» будет не так как «сейчас»… Мысленно выматерившись, я скосил взгляд на Зиму и с надеждой посмотрел на Волхву…

— Мы не пустим его за реку! — поднявшись из-за стола твёрдо произнесла та и, посмотрев на волхва, потребовала: — Веди нас к нему!

— Ты не представляешь, что там… — устало произнёс жрец. — Ничего уже…

— Веди, я сказала! — в голосе женщины прозвучало что-то такое, отчего по спине побежали мурашки.

— Э! А вы-то куда? — дружинник непонимающе нахмурился и кивнул на жреца. — Велено было звать только его.

— Великий князь — брат моего отца, пояснил я, уже направляясь к дверям. — Я вправе там находиться!

— Это сын Юрия Новгородского, — подтвердил на ходу волхв и дружинник больше не спорил.

До детинца мы добежали меньше чем за пару минут и ещё секунд тридцать поднимались на третий этаж. Потом с грохотом пробежали по запутанным коридорам и, наконец, оказались в просторной приемной, где уже находилось человек двадцать. Мужчины и женщины. На большинстве из них была надета дорогая одежда. Мужчины мрачно сосредоточены, у женщин на щеках блестят дорожки от слез.

Возле дверей в княжеские покои стояли двое.

Первый — настоящий великан. Мощная фигура боярина казалась высеченной из камня. На нём была дорогая свита тёмно-синего сукна, отороченная чёрным соболем, и ткань опасно натягивалась на его необъятных плечах и груди. Казалось, одно резкое движение — и крепкие швы треснут. Под свитой виднелась льняная рубаха красного цвета, расшитая золотыми узорами по вороту и подолу. Широкий пояс из чёрной кожи с серебряной пряжкой с трудом охватывал его могучий стан. На ногах — высокие сапоги из мягкой яловичной кожи, которые тоже выглядели так, словно вот-вот разойдутся по швам.

Второй — прямая противоположность первому. Сухощавый, жилистый мужчина лет сорока с глубоким шрамом, пересекающим левую щеку. В опрятной, но без лишней роскоши, одежде, с аккуратно подстриженной бородой он выглядел натуральным душегубом, каким, скорее всего, и являлся.

Оба стояли неподвижно, охраняя вход в покои умирающего владыки.

Дружинник проводил нас до входа, но внутрь заходить не стал. Велемир зашел в приемную палату и сразу направился к дверям. Волхв повел себя странно. Вместо того чтобы провести внутрь нас с Велеславой, он прошел сам, лишь что-то неразборчивое сказав расступившимся перед ним боярам.

Возможно, сильно волновался, но что-то мне подсказывает, что так он поступил неспроста. Видимо пожалел, что позволил нам пойти с ним, и в последний момент решил исправиться. Собственно, мужика можно было понять, но для нас ситуация резко ухудшилась.

В броне и дорожной одежде, после безумной скачки и лагерных приключений, мы с Велеславой были похожи на двух бомжей, заглянувших в Эрмитаж обогреться. Все присутствующие на нас сразу же обратили внимание, и в их взглядах сочувствия не было.

— Куда прёшь⁈ — пробасил гигант и, шагнув навстречу идущей впереди волхве, выставил в останавливающем жесте ладонь.

Второй, заметив у меня на поясе ножны, положил ладонь на рукоять меча и отшагнул влево, чтобы здоровяк не перекрывал ему обзор. Собравшийся в комнате народ загудел. Какая-то женщина всхлипнула.

— Я Велеслава, слуга Велеса, — остановившись, представилась волхва. — Хочу помочь. Я не отпущу за реку князя Ярослава.

— Слуга Велеса только что прошел мимо меня, — гигант недобро нахмурился. — А ты похожа на оборванку. Убирайся! — он посмотрел на меня и добавил: — И ты тоже проваливай. Потом разберусь, кто вас сюда пропустил.

— Я держу его! — воскликнула Зима, о которой все ненадолго забыли. — Помогаю тут одной тётке! Она сильная, но нужна Велеслава с ее снадобьями.

Умница подруга, оставаясь невидимой, залетела в княжеские покои и уже включилась в процесс. Ну а мне нужно было срочно что-то решать…

— Ты язык-то придержи, боярин, — смерив взглядом гиганта, спокойно произнес я. — Мы помочь пришли. Пропусти… А то ведь отвечать придется перед теми, кто внутри. Да и сам потом пожалеешь…

Я специально не назвал свое имя. Нужно было, чтобы он меня оскорбил…

— Ты чьих будешь, щенок, чтобы мне указывать? — начал было мужик, но сдержался, покачал головой и рявкнул: — Проваливайте оба! Потом разберемся! Сейчас не до вас…

Я уже открыл рот, чтобы представиться, когда с правой лавки поднялся молодой паренек. В простой льняной рубахе без вышивки, подпоясанной кожаным ремнем. Лет двенадцать на вид. Высокий для своих лет, с узкими, но уже очерченными плечами и прямой, как струна, осанкой.

Светло-русые волосы мальчишки были подстрижены ровно по лбу, как у княжьих отроков, а лицо, бледное от переживаний, казалось слишком взрослым для его возраста.

Он порывисто шагнул вперёд так, что толпа перед ним расступилась, и, не отрывая от меня взгляда спросил:

— Вы правда можете его спасти⁈

В его голосе плеснулось столько надежды, что мне стало не по себе.

— Она может, — в повисшей тишине я указал на волхву. — Сам я не лекарь. Могу постоять здесь.

— Пропустить! — указав на Велеславу, потребовал паренек.

— Но, княжич… — гигант отступил и с сомнением посмотрел на стоящую перед ним женщину. — Там же…

— Я сказал: пропустить! — в еще не начавшем ломаться голосе мальчишки лязгнул металл. — Хуже все равно уже не будет.

— Да, Александр, — боярин отшагнул назад и распахнул перед волхвой дверь.

Дождавшись, когда дверь за жрицей закроется, я кивнул боярину и представился:

— Я Олег, сын Юрия Новгородского и Хельги Чернокрылой — дочери ярла Сигурда Хольмгардссона.