После бешеной скачки тело слегка потрясывало, ощутимо болела пятая точка, но в целом чувствовал я себя хорошо. Главное, что мы выжили в этой гонке, ну а отходняк скоро пройдёт.

Облако перекинуло нас на просторную поляну, со всех сторон окруженную смешанным лесом. По времени — не понятно, но сумерки уже вроде закончились. Луна висит над верхушками сосен, звёзд в небе пока что немного, и хрен его знает, сколько занял у нас перенос.

Все это пронеслось в голове за пару секунд, и я поинтересовался у Зимы:

— Где мы сейчас?

— На месте, — подруга погладила морду коня и, обернувшись, указала рукой себе за спину. — Их лагерь там. До него полторы сотни саженей. «Паутина» уже стоит, поэтому звуки сюда не долетают. Сейчас успокою коня, потом слетаю и гляну.

— Твою же мать! Как я только не развалилась на его заднице, — со вздохом произнесла Велеслава. — Теперь декаду ходить в раскоряку. Не старая, говоришь, ага…

Произнеся это, жрица легко спрыгнула на землю, положила на траву посох с заплечным мешком и принялась разминать спину. При этом она не выглядела даже уставшей, чего не сказать обо мне.

Сдержав улыбку, я покинул седло, поправил подвешенный щит и обнял Мышонка за шею.

— Спасибо, приятель! Ты самый лучший конь в мире. Не представляю, как у тебя получилось нас вытащить.

Мышонок, как будто понял мои слова. Он высвободился, пару раз что-то фыркнул и, шагнув вперёд, потерся мордой о мое плечо.

— Ну я же говорила, что он у тебя необычный, — серьезно произнесла подруга. — Прошлый хозяин наложил на него поганые чары. Боярин хотел, чтобы его конь в бою впадал в ярость, но боги смеются над идиотами. Чары изменили сущность коня, но не так как хотелось этому дураку.

— То есть ты разобралась, что случилось Мышонком? И как он сейчас?

— Все с ним в порядке, — заверила Зима. — Другой бы подох, но твой переборол наложенные чары. Его сущность при этом укрепилась, и теперь он сильнее и выносливее собратьев. Ещё и от чар защищен, но не знаю насколько. Ты же сам видел, что он выжил, когда лошадь Велеславы погибла.

— Ясно, — я кивнул и уточнил: — А что с теми погаными чарами? Они уже пропали?

— Нет, — подруга покачала головой. — Они по-прежнему привязаны к старому имени, и сущность коня продолжает с ними бороться. Уберем их, когда закончим с делами. Нужно девять дней сыпать ему в овес по горсти особой золы. Я объясню Ладе, как её приготовить.

— И мне тоже потом расскажи, — попросила подошедшая к нам Велеслава. — Только не сейчас, а то у меня все в голове растряслось. Ещё Ласточку жалко, безумно. Только ведь нашла себе нормальную лошадь, и на тебе…

— Но ты же понимаешь, что это лучший исход из возможных? — усевшись на шею коню, с грустью произнесла Зима. — Лес оценил помощь. Он отблагодарит…

— Да уж, — жрица тяжело вздохнула. — Хорошо, что мы по этой дороге поехали…

— Очень хорошо… Прямо замечательно! — я усмехнулся. — Три версты проскакали, задницы отбили и чуть не обделались. Нужно будет по возможности повторить.

— Если бы по этой дороге поехало наше войско, то о возвращении Изборска можно было бы уже забыть, — подняв на меня взгляд, со вздохом пояснила волхва. — А так — вожак подох, стая вернулась в Навь…

— … разрыв зарубцевался, а лес даже не придется лечить, — добавила к сказанному Зима и пообещала Велеславе: — Я помогу подобрать тебе лошадь. Мне тоже жаль Ласточку, но тут уж ничего не поделать.

— Вы, смотрю, нормально общаетесь, — я покачал головой и перевел взгляд с Зимы на Велеславу. — Может быть, и мне уже расскажете, что произошло на дороге? Что это за вожак, и куда подевался Кокс?

— Да, прости, — Зима слетела с шеи коня и указала рукой на восток. — Я говорила, что Сила на восходе от Пскова сейчас ведет себя странно. Это нарушило защитный покров, и в слабом месте образовался разрыв. Вот оно и пришло…

— Я рассказывала тебе, как приходят в Явь чудовища из нижнего мира, — продолжила за Зимой волхва. — Этот, как ты говоришь, «олень» — вожак мертвой стаи. Убивая, он становится сильнее. Остальные члены стаи вселяются в убитых и продолжают убивать, усиливая своего вожака. Те деревянные твари, которых он призвал, существуют недолго, но если такая убьет живого, то она превратится в очень опасного упыря. Не такого, как те северяне у мертвого корабля, а намного сильнее и опаснее. Ты же сам видел, что вожак сделал с трупом моей кобылы.

— То есть, случись на дороге войско…

— И оно превратилось бы в мертвую стаю, — не дав мне договорить, пояснила волхва. — А у жителей Пскова появились бы очень большие проблемы.

«М-да… Все страньше и страньше», — подумал я, а вслух поинтересовался:

— Так и чем все по итогу закончилось? Ты говоришь, они отправились в Навь?

— Так и есть, — подруга пожала плечами. — Твой волк уничтожил вожака, а деревянные твари рассыпались. Сестры помогли мне создать образ узла, а сейчас они закрывают разрыв.

— Здорово, — я кивнул. — А откуда там взялся Кокс, и почему он призрак?

— Твой волк ещё не закончил преображение и сейчас пребывает в образе духа. Ну а откуда он там взялся — не знаю. Думаю, Кокс чувствует амулет, который передала тебе мать.

— А сейчас-то он где?

— Вот появится — и спросишь! — возмущенно выдохнула подруга. — Это же твой волк. Он мне, как ты говоришь, не докладывает.

— Но ты же дух леса, — сдержав улыбку, произнёс я. — А мы как раз в нем… В этом самом лесу.

— Ты издеваешься? — Зима нахмурилась. — Я в этом лесу тварь из Нави вблизи не почувствовала, и до сестер кое-как докричалась, чтоб помогли. Вот вернемся в назад и узнаю.

— Хорошо, не ругайся, — я улыбнулся. — Тогда хоть скажи: что делаем дальше? Ты же собиралась слетать на разведку?

— Пока нет смысла летать, — мгновение поколебавшись, ответила девушка — До полуночи далеко. Лагерь ещё только отходит ко сну, а мне нужно восстановить свою Силу.

— Хорошо. Тогда ждём, — я кивнул, стащил с плеч мешок и блаженно уселся на траву.

Забавно, но моя подруга всегда точно знает, когда наступают полночь и полдень, а также дни осеннего и весеннего равноденствия[1], с которого здесь условно начинается год. Ещё она в курсе, сколько в году дней и какой именно сегодня по счету.

При всем при этом Зима спокойно делит время от полуночи до полудня на двенадцать равных частей и может мгновенно называть примерное время, но весь юмор в том, что мне в повседневной жизни это не нужно. Нет, понятно, что в определенных ситуациях часы, возможно, понадобятся, но пока что я привык обходиться без них. Вот что бы изменилось, если бы я точно знал, сколько времени осталось до полуночи? Два часа, два с половиной или, может быть, пять? В лагерь мы пойдём, когда большая часть меченосцев уснет, а у них общего отбоя не бывает. Так что по фигу на часы, мне и без них замечательно. Не нужно засекать время и нервничать. Сиди себе на заднице ровно и жди. Позовут, когда все начнется.

Ждать пришлось достаточно долго. Луна за это время проползла по небу приличный кусок. Я, разумеется, не сидел все это время, а в основном занимался делами. Напоил коня и подвесил к его морде мешок с овсом, в который Зима накидала какие-то полезные травы. Дождавшись, когда четвероногий приятель поест, я его расседлал и как следует вычистил. Расчесал гриву с хвостом и потом снова надел седло. Непонятно ведь, чем закончится эта ночь, поэтому конь должен всегда находиться в полной готовности.

Пока я занимался этими нехитрыми делами, Велеслава гуляла по маршруту поляна-лагерь, по колено в воде, и расставляла вешки[2] для войска. Самих жердей она, по её же словам, воткнула только четыре, а для остальных использовала деревья, смазывая их кору специальным составом на уровне глаз. В нужную ночь эти отметки начнут светиться, указывая маршрут даже самым тупым, коих в любом войске найдётся немало.

Меня на это дело не взяли, но никто по этому поводу не расстроился. Мышонок так вообще остался доволен. Когда ещё у хозяина найдётся столько времени им заниматься.

Зима по понятным причинам все это время провела с волхвой, указывая маршрут и скрывая жрицу от чужих взглядов. Когда Велеслава вернулась на поляну промокшая, усталая и злая, подруга улетела в лес на разведку. Вскоре Зима вернулась и показала нам обоим лагерь меченосцев с полукилометровой высоты.

Картинка была не самая лучшая, поскольку стоянка захватчиков была прикрыта чарами, которые в глазах моей феи и правда напоминали огромную паутину. Однако все нужное разглядеть получилось…

Лагерь меченосцев находился примерно в четверти километра от осаждённого города. Он имел почти идеально круглую форму — метров примерно пятьсот в поперечнике и был целиком прикрыт куполом защитных чар.

Вокруг лагеря стоял невысокий частокол из заострённых брёвен, который сверху выглядел недорисованным кругом. Края упирались в заболоченный лес, а в разрыве между ними находилась просторная и с виду сухая площадка с вырубленными деревьями. Деревьев эти уроды навалили достаточно, и, возможно, поэтому они не исследовали заболоченный лес? Скорее всего, кто-то сунулся и утонул. Местным духам вряд ли понравилось подобное самоуправство.

Всего в лагере было двое ворот, которые, как и весь частокол, были освещены факелами. Часовых и патрульных я увидел немного. Со стороны заболоченного леса лагерь практически не охранялся.

Не знаю, почему, но есть подозрение, что так устроено не случайно. В городе ведь, скорее всего, не знают, что над лагерем установлена «паутина»? А куда в первую очередь направится отряд диверсантов? Со стороны разрыв выглядел демонстративно незащищенным, находясь при этом рядом с удобной твердой площадкой. В проеме, между краями забора, дежурили только двое часовых, и все это очень напоминало ловушку. Не знаю, но надеюсь, что мы с Зимой пройдем на территорию без каких-то проблем. Хватит их уже на сегодня.

В центре лагеря, как положено, возвышался командирский шатёр — огромный, с высоким шпилем и флагом ордена, хотя в ночи разглядеть эмблему было невозможно. Рядом стоял ещё один шатёр, чуть поменьше, и вокруг него висела какая-то странная дымка. Воздух над этим шатром дрожал, будто над раскалённой землёй, и не просто же так Зима предположила, что внутри находится артефакт.

На противоположном конце лагеря, ближе к городу, темнела громада построенного требушета. По обеим сторонам от него, на расстоянии метров тридцати, находились две квадратные площадки с штабелями приготовленных для строительства материалов. Четыре загона для коней с навесами от дождя находились в южной и северной частях лагеря — по обе стороны от разрыва в заборе. Добежать или доскакать туда не составит труда, поскольку по периметру частокола с внутренней стороны находилось относительно пустое пространство, на котором неровными рядами стояли сотни обозных телег. У римлян такое пространство защищало легионеров от стрел. Здесь ситуация похожая.

Жилая часть лагеря представляла собой огромный квадрат, разделенный на сектора. Вдоль небольших улиц тянулись ряды палаток, шатров и небольших деревянных казарм. Между ними на открытых местах пылали костры, возле которых сидело ещё достаточно много народа.

Впрочем, такое продлится недолго. Электричество с интернетом тут пока не придумали, и люди привыкли ложиться рано. Ещё полчаса и все уже разойдутся ко сну.

Вообще, увиденное немало меня напрягло. На Земле в тринадцатом веке бардака в орденах хватало, а здесь прямо-таки римский легион времён расцвета Империи. Все продумано, всё на своих местах. Люди размещены как полагается, и атакой извне захватить такой лагерь непросто. И требушет они построили за пять дней…

Не знаю, но уверен, что причиной этому магия. Ведь, несмотря на свою похожесть, Земля и этот мир имеют существенное отличие, которое влияет на развитие цивилизации. Там после падения Рима Европа на полтысячи лет погрузилась в натуральное варварство, здесь же таких фатальных потрясений не случилось. С точки зрения славян, хорошего в этом немного. Только делать-то все равно нечего. Играть нужно теми картами, что есть на руках. Впрочем, у нас они неплохие.

До площадки перед лагерем я добирался минут семь. Вообще, триста с небольшим метров — расстояние ерундовое, но, если идти зигзагами, в темноте, по вязкому илу, да ещё и по колено в воде, быстрее пройти не получится. Впрочем, никто никуда не спешил.

Дойдя наконец до места, я выбрался на твердую почву, огляделся и хмыкнул. Площадка перед проломом — небольшой мыс метров тридцати шириной — выступала в заболоченный лес метров на пятьдесят. Повсюду тут торчали пни вперемешку с изломанными чучелами, которые используются для тренировок с оружием. Слева у воды стоял небольшой шалаш, возле которого были навалены деревянные жерди. Пахло тут дымом и гниющей болотной травой.

Лагерь меченосцев отсюда просматривался не так хорошо, как хотелось бы, но мне оно и не нужно. Маршрут составлен, ориентиры обозначены — осталось пройти триста метров и постоять за ящиками возле палатки колдуна, пока Зима будет искать артефакт.

Забавно, но своим зрением я тоже видел защитные чары, вот только выглядели они не так, как показывала подруга. По воздуху в проеме частокола то и дело пробегала заметная рябь, и факелы, горящие по обеим сторонам прохода, меняли свой цвет на ядовито-зеленый.

Света было немного, и большая часть территории от входа до жилой части лагеря находилась в тени. Оба часовых стояли неподалёку возле одной из телег и о чем-то между собой разговаривали, изредка поглядывая в сторону леса.

— Пошли? — предложила сидящая на плече Зима и, указав рукой вперёд, попросила: — Только иди прямо по центру. Если что-то случится, то тебя не сразу заметят.

— А что может случиться? — скосив на нее взгляд, уточнил я.

— Да откуда я знаю, — подруга пожала плечами. — Тут поганое место. Хуже, чем лес к восходу от Пскова. Я почти ничего не чувствую.

— А сама как? — на всякий случай уточнил я. — С тобой все нормально?

— Да, — девушка кивнула. — Со мной всё в порядке. Сила восстановилась и тебя там никто не увидит. Просто я могу что-нибудь пропустить.

— Ну если меня не увидят, то оно и не страшно, — я вздохнул, настраиваясь, поправил ножны и направился в лагерь.

Шагов через десять проснулась на плече метка. По мере приближения к «паутине» рука все больше немела, но защиту мы прошли без каких-либо проблем. Плечо обожгло холодом, по лицу словно бы пробежала толпа муравьев, уши слегка заложило, и я, мысленно выдохнув, зашёл на территорию лагеря.

— Вот же твари, — спорхнув с плеча, выругалась подруга. — Колдун, что это устроил, та ещё мразь и его обязательно нужно будет убить.

— Что-то узнала? — спросил я, удивленный такой реакцией своей обычно спокойной подруги.

— Узнала, — Зима кивнула. — Эти чары стоят на крови.

— Это как? — я скользнул взглядом по часовым и направился к проходу между телегами.

Шёл спокойно, совершенно не заморачиваясь по поводу шума. Главное ничего не задевать и не наступать на ветки. Хруст никто не услышит, но глазастый часовой может заметить изменения в форме или месторасположении предмета. Впрочем, в темноте это сделать сложнее. Да и часовые за спиной в эту сторону не смотрят.

— Это так, что для создания этой защиты кого-то принесли в жертву, — зло пояснила подруга. — И мне неизвестно, скольких они успели убить.

— Ты словно удивлена, — мысленно хмыкнул я и обвел взглядом наставленные рядами телеги, понимая, что о конной атаке можно забыть.

В принципе это было понятно, когда Зима нам показала вид лагеря сверху, но сейчас последние сомнения пропали. Меченосцы плотно наставили телег, и, растаскивая их, мы потеряем главное наше преимущество — внезапность. При текущих раскладах это поставит крест на всей операции. Врагов в четыре раза больше, чем нас, и, если они опомнятся до подхода дружины из города, все закончится очень печально.

При всем при этом рыцарей от их коней отрезать будет несложно. Путь к загонам свободен, и дойти туда можно быстро. То есть то, что задумал Мстислав, парни реализуют и в пешем строю. Поэтому ничего изобретать не придется.

— Я просто не понимаю, как можно рассуждать о спасении для всех людей и творить подобную мерзость, — хмуро произнесла берегиня. — Причем творят её те, что стоят выше других. Пример же должны подавать, но…

— Они просто не считают живущих здесь людьми, — пояснил я, направляясь к центральной улице жилой части лагеря. — Так было, и так будет всегда. Там, откуда я сюда попал, все примерно так же. Обернуто оно в другие слова, но за семь сотен лет ничего практически не изменилось.

— И как жить с такими соседями? — Зима обернулась и удивлённо вскинула брови. — Как вы жили?

— Да нормально мы жили, — я улыбнулся. — Они нас или пытались уничтожить или сильно боялись. Причём одно, как правило, следовало за другим. Приходили к нам, огребали, потом лет сто зализывали раны и все повторялось по новой. Вот и сейчас так же поступим. Оно ведь в эти времена и началось. С того мальчишки, которого нам нужно будет спасти.

— Ты про княжича Александра?

— Про него, — я кивнул и отошел к одному из шатров, пропуская идущих навстречу патрульных. — Он все начал, показав пример всем остальным.

— Ты рассказывал о нем, я помню, — подруга сделала приглашающий жест и полетела вперед. — Только здесь же все не так. Свеи[3] и немцы у вас пришли, когда княжич повзрослел…

— Да все здесь так же. Только страшнее, — я мысленно усмехнулся. — История повторяется, и я уверен, что княжич ещё себя проявит. Прославится даже больше, чем там.

Странное дело, но, находясь в лагере врагов, я не ощущал себя ни разведчиком, ни диверсантом. Когда тебя почти невозможно увидеть опасная миссия превращается в экскурсию. Посмотреть тут было на что: шатры, палатки, стойки с оружием, костры и сидящие возле них люди… Все это привело бы в культурный оргазм любого историка из двадцать первого века. Вот только я уже как-то привык. Сам попал в историю и перестал удивляться. Ну и после того, как проскачешь три версты, убегая от стаи деревянных оленей, лагерь меченосцев уже не покажется чем-то особенным.

К шатру колдуна мы добрались без приключений, но при приближении к нему снова проснулась метка. Никакой боли при этом не было. Плечо слегка заледенело и словно бы затекло.

Перешагнув через лежащее на земле бревно, я прошел к высокой стопке грубых ящиков возле шатра колдуна. Задержал взгляд на тёмной громаде требушета и перевёл его на подругу.

— Все как мы договаривались, — назидательно произнесла Зима. — Стой здесь и постарайся не шевелиться. Тут очень много чужой Силы, и когда я буду внутри, тебя могут заметить.

— Помню, — я вздохнул, зашел за ящики и замер, глядя в сторону осаждённого города. — Ты, главное, сама там будь осторожна.

— Конечно, — подруга улыбнулась и скрылась за стенкой шатра.

Ждать пришлось минут пять. За это время я в деталях изучил требушет, хорошо освещенный факелами, горящими на городских стенах. Лагерь к этому времени уже отошел ко сну. До меня лишь изредка доносились звуки шагов патрульных, и в шатре командующего кто-то негромко разговаривал. Слов было не разобрать, но послушать очень хотелось.

Десять шагов всего от шатра до шатра, и, казалось бы, кто меня может заметить, но я не киношный герой, чтобы искать себе на задницу приключения. Зима попросила стоять, вот и обойдемся без самодеятельности. Приключений мне хватает и так, а вот финал в моем фильме пока не известен. Поэтому не стоит вести себя глупо.

— Все! Можно уходить.

Зима появилась в метре от меня, целая и невредимая, но по лицу подруги было видно, что посещение шатра удовольствия ей не доставило. Впрочем, по-другому быть не могло.

— Узнала, что хотела?

— Да, — подруга кивнула и указала на стенку шатра. — Там внутри только алтарь, артефакт и закрытый сундук. Колдун живет не здесь и это облегчит нам задачу.

— А что хоть за артефакт?

— Высушенная лапа какой-то твари, в которой сжат черный камень с красными прожилками, — Зима с ненавистью посмотрела на стену шатра. — Уверена, твой меч справится с этой мерзостью.

— Отлично, — я кивнул, посмотрел на шатер командующего. — Потом покажешь, что увидела, а сейчас давай сходим туда. Хочу послушать, о чем они разговаривают.

По закону всемирной подлости говорившие к этому времени замолчали. Однако внутри по-прежнему горел свет, и я решил подождать. Зиму отправлять на разведку было опасно. Это для обычных бойцов мы с ней невидимые, но колдуну и командующему на глаза лучше не попадаться. Задачу мы уже выполнили, и не стоит попусту рисковать.

Ждать почти не пришлось. Когда по центральной улочке лагеря, позвякивая железом, прошли трое патрульных, из шатра донёсся низкий спокойный голос.

— Ну и что ты замолчал, Хартвиг? Вино же ещё не закончилось?

Говорившему было лет около сорока, и, судя по интонациям, голос принадлежал командующему. Слишком уверенный и спокойный.

Забавно… Ни в той, ни в этой жизни немецкий язык мне учить не приходилось, но слова я разобрал, словно сам был каким-нибудь Гансом.

— Да что-то устал я уже от всего, — со вздохом ответил второй, и, судя по голосу, он был немногим младше командующего. — Тридцать дней мы уже здесь, и ещё простоим не меньше седьмицы. Эта лапа всю душу из меня уже вытянула. Без вина лучше спать не ложиться. Так он хоть во сне не приходит…

— Потерпи. Немного осталось, — в ответ пробасил командир. — Сам же знаешь, что кроме тебя некому. Давай лучше — разливай, а то мы до утра не допьем.

Вслед за этими словами из шатра донеслось характерное бульканье, а вскоре снова заговорил Хартвиг.

— Потерплю, куда уж деваться, — со вздохом произнёс он. — И ты не подумай, Дитрих… Мне здесь с тобой лучше, чем с Германом в Плёскове[4]. Вот куда уж я точно сейчас не хочу. И хорошо, что там все раньше закончится, чем у нас.

— А что Герман?

— А ты разве не видел его, когда он сюда приезжал? — с досадой выдохнул Хартвиг. — Я бы и близко не подошел к тому артефакту. Не знаю, зачем ему так себя истязать и связываться с этим чудовищем…

— Земля, Хартвиг, а то ты не знаешь, — со вздохом произнес командующий. — Не очистив от Силы местных богов, забрать ее не получится. Магистру Вино[5], конечно, не нравится, что творит Герман, но они, думаю, договорятся… Изборск отойдет нам, а Плёсков заберет себе Дерпт.

— Это понятно, — Хартвиг вздохнул и стукнул по столу кружкой. — Только никакая земля не стоит того, что задумал этот безумец!

— Ну, мы тут с тобой тоже не псалмы поем, — его собеседник усмехнулся.

— Не псалмы, да… — в голосе колдуна послышался вызов. — Я убиваю и скармливаю мертвому демону жизни этих несчастных, чтобы защитить братьев! Или ты забыл, скольких мы потеряли во время последней вылазки?

— Да успокойся ты уже, — Дитрих вздохнул. — Я не защищаю Германа. Сам же знаешь, как мы ладим с ним и с его братом. Только у каждого свой путь…

— Свой путь⁈ — Хартвиг хрипло рассмеялся. — Скормить чудовищу сотню пленников⁈ А что будет, если оно не нажрется? Уж поверь, я на своей шкуре узнал, каково общаться с этими тварями.

— Тебе-то какая забота? — спокойно спросил командир, и из-за стены снова послышалось характерное булькание. — Сотней варваров больше, сотней меньше — не все ли равно? Даже если этот демон сожрет всех жителей Плёскова вместе с Германом — ни я, ни Вино горевать не станем. Всех наших я из города отозвал в лагерь.

— Ну разве что так… — Хартвиг выпил, поставил кружку на стол и вздохнул. — Пусть будет, как будет…

— Да! — командующий выпил и тоже ударил по столу кружкой. — И ты же понимаешь, что об этом разговоре…

— Да брось ты, — колдун усмехнулся. — Даже если бы я сейчас побежал к Герману и все ему рассказал… Думаешь, что-нибудь изменилось бы?

— Тоже верно, — Дитрих шумно вздохнул и из-за стенки послышался звук отодвигаемого стула. — Ладно, давай спать. Мне утром нужно письмо написать в Венден[6]. Лучше сделать это на трезвую голову.

— Согласен, — Хартвиг закашлялся и тоже поднялся из-за стола.

Все то время, пока продолжался разговор этих двоих, я боялся даже о чем-то подумать. Просто слушал, запоминал и мысленно матерился. Зима тоже не выглядела веселой. Лицо висящей рядом со мной девушки было похоже на восковую маску.

Не знаю, но как-то несправедливо, что боги не могут физически защищать свою территорию. Насколько все было бы проще, если бы Перун или Сварог появились в Пскове и вымели бы оттуда всех этих тварей, вместе с их ублюдочными планами. Только этого не случится. Люди должны разбираться с людьми. Все так… Ну а мы с Зимой только что нашли для себя очередной геморрой, который будет покруче всего остального.

— Уходим! — мысленно произнес я и, отойдя от шатра, пошёл в сторону улицы.

Подруга кивнула и полетела следом за мной. Догнав, она уселась на плечо и отстраненно поинтересовалась:

— И что ты думаешь, Олег, об услышанном?

— А что думать? — я вздохнул, перешагнул через бревно и, выйдя на улицу, повернул в сторону перекрёстка. — В Пскове в ближайшие дни произойдёт что-то очень плохое, и я пока не представляю, как этому помешать. Сейчас понятно только одно: епископ Герман собирается провести в городе массовое жертвоприношение, и произойдет это в ближайшие семь дней — до того, как меченосцы пойдут на штурм крепости. Надеюсь, дня три-четыре у нас ещё есть.

— А я-то, дура, не понимала, почему Сила так странно себя ведёт, — с досадой выдохнула подруга. — Этот выродок очищает землю от нас. Поэтому я ничего там не чувствовала. У сестер ещё хуже… Я хотя бы связана с тобой, и меня питает твоя метка…

— А зачем ему это? — я скосил на девушку взгляд. — И почему оно только на восходе от города?

— Почему на восходе — не знаю, — Зима пожала плечами. — Дело в том, что наши боги не смогут прийти, если земля их не примет. Ты же понимаешь, что такое жертвоприношение не прошло бы бесследно. Кто-то появился бы и убил чудовище, которое собирается привести в мир епископ. Сейчас же никто просто не сможет прийти и помочь.

— Думаю, мы разберемся с этой проблемой, — уверенно произнес я, направляясь к стоящим на дороге телегам. — Главное, чтобы оно не началось в ближайшие пару дней.

— Ты же понимаешь, что Псков быстро захватить не получится? — хмуро поинтересовалась подруга. — Мстислав же говорил…

— И что из этого? — я оторвал взгляд от стоящих впереди часовых и удивленно посмотрел на спутницу. — Зачем нам захватывать город?

— Ты собрался отправиться в Псков в одиночку? — Зима вскинула брови. — Хотя… что еще остается…

— Почему в одиночку? — я улыбнулся. — А ты разве со мной не пойдёшь?

— Я дух, Олег, и ходить мне не очень удобно, — Зима улыбнулась в ответ. — Поэтому я с тобой полечу или поеду как сейчас — на плече.

— Ну вот, — я пожал плечами. — Прогуляемся в Псков, и убьем этого Германа. По нему ведь никто плакать не станет. Вон даже меченосцы обрадуются, если сами до этого не передохнут.

Нет, сам я особой уверенности не испытывал. Сходить в захваченный Псков и убить епископа — это задача для группы спецназа. Ведь епископ Герман, скорее всего, не слабее того урода, которого добил возле моста Страж. Вот только загоняться по этому поводу буду потом. Ведь до похода в Псков ещё нужно дожить.

Ещё, кстати, забавно, что Дерпт тут в контрах с орденом меченосцев. То же самое происходило и на Земле до тридцать седьмого года, когда орден прекратил свое существование[7]. Жаль только, что воспользоваться этим не получится. Когда нужно, эти уроды действуют сообща и прекрасно между собой ладят.

— Ты думаешь, кто-то пропустит тебя к епископу? — поинтересовалась Зима в тот момент, когда я наконец протиснулся сквозь телеги. — Думаешь, он вот так просто гуляет по городу?

— Нет, не думаю, — я покачал головой и принял левее, чтобы обойти стоящих на пути часовых. — Но у меня есть к нему пропуск. Помнишь, я рассказывал про колдуна, которого убил на плоту, незадолго до знакомства с тобой? У меня остались его свиток и амулет.

— Не знаю, поможет ли это… — с сомнением произнесла Зима и тут же выкрикнула: — Лево! Бой!

Находясь на отдыхе, я обговорил с подругой предупреждающие команды, которые она должна подавать в случае возникновения внештатных ситуаций. Слова мгновенно не произносятся, поэтому любое предупреждение должно быть максимально коротким и информативным. Зима согласилась и пообещала действовать строго по инструкции. Сейчас это спасло.

Услышав предупреждение, я отпрыгнул назад, и пролетевшая мимо тварь лишь задела меня своим огромным крылом. Поддоспешник с броней смягчили удар, и никакого урона мне это касание не нанесло. Бок при этом обожгло холодом, проснувшаяся метка пребольно уколола плечо, а взлетевшая Зима резко развела руки в стороны.

Кое-как устояв на ногах, я выхватил из ножен клинок, и в этот момент справа донеслись крики стоящих там часовых. Следом прозвучал сильный удар. Лязгнуло железо, противно хрустнули кости, а перед глазами мелькнула рябь зиминого щита.

Меня атаковала горгулья. Размером с гориллу, с огромными крыльями и отвратительной мордой. Непонятно, откуда эта тварь здесь взялась, но думать об этом не было времени.

Промахнувшееся чудовище пробежало по земле метров пять и врезалось в стоящего на пути часового. Второму прилетело в грудь краем крыла и опрокинуло наземь. При этом сама тварь не издала ни единого звука.

Первый часовой даже не мучился. Кольчуга от такого столкновения не спасёт. Налетевший монстр переломал парню кости и на землю он упал уже мертвым.

Пробежав по инерции еще метра четыре, горгулья развернулась и нашла меня взглядом. Глаза у твари вполне соответствовали моменту: желтые, узкие и без зрачка. Морда — как у чудовищ на соборе в Париже. Лапы — как у перекачанного культуриста, шерсти практически нет.

Утробно зарычав и оскалив свои немаленькие клыки, чудовище медленно пошло на меня, и я мысленно приготовился.

Ситуация не из приятных. Без щита, с одним только клинком шансы у меня невысокие, но страха я не испытывал. Монстр весом килограммов под триста… Воплощенный ужас из книжки Роберта Говарда воспринимался обычным противником. Не знаю почему… Возможно, потому что я не один?

— Надолго не задержу, — словно прочитав мои мысли, сообщила подруга. — Бей, когда скажу, и отходи в сторону.

— Хорошо, — я кивнул, отводя меч для удара, и… в этот момент на ноги поднялся второй часовой.

Ни мгновения не раздумывая, эст подхватил выпавшее копье и с яростным криком атаковал чудовище в шею. Листовидный наконечник с глухим звуком ударил в шкуру горгульи и погрузился всего сантиметров на пять. Тварь возмущенно рыкнула, бросилась на отступившего парня и ударом лапы оторвала ему голову.

Мысленно поблагодарив погибшего парня, я швырнул в чудовище свое заклинание, и удивленно выругался. Струя огня угодила твари в крыло и оставила в нем немаленькую прореху. Горгулья яростно взревела и резко обернулась ко мне. В этот момент между мной и чудовищем появилась здоровенная прозрачная кобра. Угрожающе зашипев, змея раскрыла свой капюшон и покачнулась из стороны в сторону.

Заметив нового врага, горгулья перестала рычать, но её замешательство длилось недолго. Припав на передние лапы, крылатое чудовище бросилось на нового противника и… запуталось в прозрачном кустарнике, в который превратилась змея.

— Бей! — крикнула Зима, и второй раз просить меня не пришлось.

Рванувшись вперёд, я загнал меч в открывшийся бок и рванул рукоять вниз, расширяя нанесенную рану. Нанести рубящий удар мешало крыло, но так получилось даже лучше. Клинок зашёл меж рёбер как в масло, погрузившись в тело по рукоять. Уже в следующий миг прозрачный кустарник исчез, и сильный удар крылом отбросил меня метра на три.

Не устояв на ногах, я упал, но тут же вскочил на ноги, и приготовился к следующей атаке. Однако ее не последовало, поскольку начался Голливуд.

Раненая тварь бросилась на меня и замерла на середине движения. Рёв оборвался, чудовище завалилось набок, нелепо задрав сложенное крыло. Из пробитого бока горгульи выплеснулся белый огонь. Рана начала на глазах расширяться, и от неё по телу монстра побежали горящие трещины. Торчащее крыло отломилось и упало на землю, рассыпавшись грудой камней…

— Ноги! Ноги! — рявкнула Зима, появившись у меня на плече. — Ты не слышишь, сзади орут? Сейчас сюда сбежится половина этого лагеря.

— Следы убрала? — спросил я и, сунув в ножны меч, быстро пошел в сторону «паутины».

— Да уж не дура, — подруга фыркнула и выдала тираду, которой позавидует боцман из анекдота.

Вспомнила всех: и меченосцев, и демонов с их противоестественной связью. Не забыла даже епископа.

— Ни хрена себе ты умеешь, — пройдя сквозь защиту, хмыкнул я и скосил на девушку взгляд. — Могла бы предупредить.

— Чего предупредить? — Зима нахмурилась. — Это ж ты меня научил!

— Научил превращаться в огромную кобру? — я усмехнулся. — Когда это я успел тебя научить?

— А ты об этом, — подруга усмехнулась в ответ. — Красивая змея и страшная. Я ее в мультфильме увидела. Не думала, что получится, но с испуга…

— Ты же дух, — улыбнулся я и, зайдя в воду, посмотрел вслед улетевшей вперёд берегине. — Духи не умеют бояться.

— Вот не умничай, а, — Зима обернулась и, хлопнув крыльями, осуждающе свела брови. — Лучше научись уворачиваться. Тебе прилетает, а я нервничаю. Мы же с тобой связаны.

— Ну прости, — я вздохнул. — Лучше скажи, откуда тут взялась эта горгулья?

— Ты меня спрашиваешь? Я даже не знала, как эта тварь называлась.

— Она просто похожа, — я пожал на ходу плечами. — Скульптуры таких монстров устанавливали у нас там на краях крыш готических храмов. Ещё вроде в легендах говорилось, что они каменеют от солнечного света.

— Так это же только что и случилось, — Зима вернулась, уселась ко мне на плечо и указала рукой, куда нужно идти. — Гадина окаменела и рассыпалась грудой обломков.

— Где ты тут увидела солнце? — я непонимающе поморщился и посмотрел на висящую в небе Луну.

— А как ты думаешь, кто выковал твой меч? — в голосе подруги послышалась ирония. — И на каком его ковали огне?

— А, ну раз так, — я улыбнулся и бережно провел ладонью по рукояти меча. — Только ты тоже не умничай. Духи умничать не должны.

[1]Равноденствие — день, когда продолжительность светлого и тёмного времени суток примерно равны во всех точках Земли. Происходит дважды в году:

Весеннее равноденствие — около 20–21 марта (начало астрономической весны в Северном полушарии). Осеннее равноденствие — около 22–23 сентября (начало астрономической осени в Северном полушарии). Причина — Солнце в эти дни находится точно над экватором, и его лучи падают перпендикулярно земной оси. Слово происходит от лат. aequus (равный) + nox (ночь).)

[2]Здесь: Веха (вешка) — вертикальная прямая жердь, используемая для точной фиксации и обозначения точек на местности.

[3]Шведы.

[4]В латинских и немецких источниках XIII века Псков назывался: Pleskowe или Pleskovia (для земель). Это транскрипция древнерусского названия «Плесковъ» (от глагола плескать — место слияния рек Псковы и Великой).

[5]Магистр Винно фон Рорбах — глава ордена меченосцев (правил ок. 1209–1236)

[6]Венден (латыш. Cēsis, нем. Wenden) — главная резиденция и столица Ордена меченосцев (Братства воинов Христа), расположенная в современной Латвии.

[7]9 февраля 1236 года Папа Григорий IX объявил Крестовый поход против Литвы. 22 сентября того же года состоялась битва при Сауле, окончившаяся полным поражением меченосцев. В ней был убит магистр ордена Волгуин фон Намбург (Фольквин фон Винтерштаттен). 12 мая 1237 года в Витербо Григорий IX и гроссмейстер Тевтонского ордена Герман фон Зальца совершили обряд присоединения остатков ордена меченосцев к Тевтонскому ордену. Тевтонский орден прислал в Ливонию своих рыцарей, и подразделение Тевтонского ордена на землях бывшего ордена меченосцев (то есть на нынешних латышских и эстонских землях) стало называться Ливонским ландмейстерством тевтонского ордена.