— Олег, объясни мне, пожалуйста, — Велеслава придержала поводья и с иронией посмотрела на меня. — Зачем ты забрал себе в долю шлем этого Конрада и обгорелый кусок щита?

— Да, объясни! — заскучавшая Зима спорхнула с головы Мышонка и, обернувшись, изобразила на лице возмущение. — Две с половиной гривны за железный горшок без чеканки и кусок обгорелого дерева! Тебя не учили торговаться?

— Ну не две с половиной, а две за шлем и семь кун за обломок щита, — возразил я, с трудом сдерживая улыбку. — На шлеме стоит клеймо известной гильдии, а на щите осталось немного железа. Что не так-то?

— Все не так! — возмущенно выдохнула подруга. — Ты иди — продай то железо на торгу хотя бы за куну. И что тебе то клеймо⁈ Здесь же такое никто не носит. Кому ты продашь этот шлем? Заезжим купцам? — Зима картинно развела руки. — Только вот же беда… Ближайший год немцев на торгу можно не ждать.

Добытое оценивали почти целые сутки, и присутствовавшая при этом подруга, пропиталась общей атмосферой веселья. Как я понял, у местных мужей оценка и дележ добычи по части развлечений стоит где-то рядом с женщинами и конями, поэтому умение торговаться не считается чем-то зазорным. Ведь от него зависит твое благосостояние.

Это и правда было прикольно. Мстислав, Федор и их помощники оценивали все и делили примерно до вечера. Трофейных коней развели по разным загонам, доспехи и оружие разложили по кучам, а утром началось все самое интересное.

Моя доля к тому времени была уже отложена в сторону, и я мог заниматься своими делами, но пошёл с парнями смотреть и залип до обеда. Новгородцы делили между собой свою долю добычи, и это выглядело прикольно.

На Земле такое можно увидеть только в фильмах или на арабском базаре. Шум стоял такой, что было слышно во всей округе. Веселая ругань, крики, смех, споры… Парни торговались за каждую куну, но большая часть этих споров выглядела постановкой. У людей в этом мире развлечений не много, вот все и старались.

Вообще, твоими личными трофеями являются вещи убитых. Ещё каждому достается какая-то доля от захваченного, а добытые лошади делятся жребием. Сражение у Сольца не случилось, поэтому делить пришлось все.

Все пленники, половина лошадей и все, что меченосцы награбили в сборищах, без разговоров отошло князю. Из оставшегося добра десятую часть выделили мне, а остальное разделили дружинники и новгородцы.

Мстислав поступил мудро. Боярин был вправе требовать для себя и своих людей половину, но делать этого он не стал. По итогу все добытое разделили пропорционально. Дружинники взяли себе одну пятую часть, остальное отошло новгородцам.

Закончив с основным разделом, боярин отозвал меня в сторону и спросил:

— Как ты думаешь, Олег, почему я так поступил?

— Ну ты же сам говорил, — я пожал плечами и посмотрел в сторону навесов, под которыми были разложены трофеи. — Воины Федора должны идти с нами. Ты их не обидел, и у парней будет хорошее настроение в этом походе.

— Это само собой разумеется, — Мстислав усмехнулся. — Но есть ещё пара причин.

— Еще ты взял долей все самое дорогое. При равном разделе так делать нельзя, — не задумываясь, ответил я. — По цене оно — одна пятая, а по объему и весу — немного. Дорогие вещи меньше потеряют в цене, а какая-то часть их принадлежит пленникам. Эту часть выкупит мой отец по нормальной цене. Думаю, остальное он тоже выкупит. Князю и боярам хорошие вещи нужны, а парни получат уже серебро.

— Или парни, или их семьи, — Мстислав покивал. — А вот когда мы разобьем псов под Изборском, делить будем уже как положено. Ну а если не разобьем, — он кивнул на кучу вещей, — то это нам точно не пригодится. И до семей оно, скорее всего, не дойдет…

М-да… Все вроде просто и очевидно, но мне такому только учиться. Хорошо, что мою долю тоже Мстислав отбирал, и она тоже уехала в Новгород.

— Ты уснул⁈ — голос Зимы выдернул меня из размышлений.

Я вздрогнул, оглядел окружающий лес и вопросительно посмотрел на подругу.

— Да, отвечай, — поддержала Зиму волхва. — Зачем тебе шлем и обгоревший кусок щита?

— Ну Лада же сказала, что головы демонов, за которые мне положена награда, посадник втридорога продаст латинянам, — пожав плечами, произнес я. — Вот и…

— Что, «вот и»? — Зима картинно нахмурилась, но было видно, что она сейчас не выдержит и рассмеется. — Ты договаривай, договаривай… Объясни, где тут связь?

— Щит сгорел от дыхания демона, так?

— Так, — подруга кивнула. — И что из этого?

— Щита коснулись чары врага человечества, и то, что от него осталось, является артефактом, который можно положить в храме прямо под той головой, — я улыбнулся подруге. — Дешевле ста гривен я его не отдам.

— А шлем… — Велеслава озадаченно тронула подбородок. — Ты говорил про клеймо…

— Шлем тоже артефакт, — я перевел на нее взгляд. — Он сохранился в целости, и этому есть куча свидетелей. Представь, как прославится гильдия и земля, где его выковали.

— Без твоей защиты он бы сгорел, но это же никого не волновать не будет? — Зима наконец улыбнулась. — Слушай, а ты не такой валенок в этих делах, как мне казалось. Вот же придумал… Мстислав-то об этом знает?

— Разумеется, — я кивнул. — Обломок щита и шлем покажут хозяину и назовут цену. Думаю, он тоже не откажется прославиться. Ведь когда твои вещи хранятся в храме как артефакты…

— Ну на драккар тебе серебра тогда хватит, — глядя на меня улыбнулась волхва. — В Новгороде есть хорошие мастера-северяне.

— На драккар? — я непонимающе поморщился. — Мне-то он на хрена?

— Ну а на чем ты собрался плыть к своей родне? — жрица вскинула брови. — В Новгород тебя привезли на боевом корабле. На таком же ты должен вернуться обратно. Только уже на своем.

М-да… В этом направлении я как-то не думал. Однако Велеслава права. В Данию мне по любому ехать придётся, и лучшего транспорта, чем личный драккар не найти. Все ведь так просто. Говорить о себе можно что угодно, но, если ты приплыл на своем корабле со своими людьми, твои слова будут иметь больший вес, и их выслушают охотнее. Так что корабль мне точно не помешает. Проблема только с людьми, но всему, как говорится, свое время.

— И долго его строить? — я посмотрел на волхву. — Года ведь два?

— Если не больше, — Велеслава пожала плечами. — Но тебе выйдет быстрее. Если договоришься с отцом.

— Быстрее на сколько?

— Года на два, — жрица улыбнулась. — Мастер Кнуд как раз заканчивает строить корабль. Большой — саженей пятнадцать в длину. Наши мастера такие не делают.

— То есть мастер варяг строит для отца боевой корабль? — удивлённо произнёс я. — А зачем князю понадобился драккар?

— Вот ты его об этом и спроси, — с иронией в голосе посоветовала волхва. — Мне твой отец об этом не говорил. Да и я как-то забыла поинтересоваться.

— Издевайся, ага, — я улыбнулся и посмотрел на подругу. — Ну а с тобой тогда что?

Зиме надоело летать, и она снова уселась на голову Мышонка. Задом наперед, свесив босые ноги и положив ладони на гриву. Коня такой поворот событий совсем не смущал. Скорее наоборот. Зиму он обожает, и при виде её всегда радуется. Фыркает, и скачет как молодой жеребенок.

— А что со мной не так? — подруга подняла на меня удивленный взгляд. — Ты опять что-то задумал?

— Ну мы же о кораблях говорили, а ты у меня — дух леса, — ответил девушке я. — Тебе же в море будет грустно…

— С чего ты взял? — Зима нахмурилась. — Мы же не под водой поплывем. Да даже если и под водой — ничего страшного. Я же твоя берегиня. Мне будет грустно, если станет грустно тебе.

— В обратную сторону это тоже работает, — мысленно выдохнув, серьезно произнес я. — Поэтому перед плаваньем наберу тебе шишек и сушеных грибов. Будешь смотреть на них и радоваться, а я буду радоваться вместе с тобой.

— Тогда и дерьма набери медвежьего, прошлогоднего, — так же серьезно посоветовала подруга. — Оно меня порадует больше. Буду вспоминать, как ты его собирал, и радоваться…

— Да ну тебя, — я не выдержал и рассмеялся, — но хорошо, что в море ты не будешь грустить. И шишки собирать не придется.

— Когда-нибудь я привыкну к вашему общению, — тяжело вздохнув, покачала головой Велеслава. — Шишки, медвежье дерьмо… Где вы все это берете…

— В лесу, где же ещё, — сдержав улыбку, подсказал я. — Медведи же только там водятся. А как бы хорошо, если бы в Новгороде. Вышел из дома и сразу собрал… И шишки, и все остальное…

— Три дня же нормальный был вроде, — изобразив сокрушенный вздох, покачала головой Зима. — За конем ухаживал и разговаривал как взрослый муж… Не знаю, что с ним произошло, но боюсь: это не лечится…

Три дня и правда выдались замечательные. И это даже несмотря на то, что два из них постоянно моросил дождь. Я отсыпался, выгуливал коня, рассказывал о Земле и показывал Зиме мультфильмы, которые та потом пересматривала вместе с Ладой.

Лекарка знает обо мне все, а вот Малу, Люту и Тихому я, по просьбе Мстислава, ничего пока не рассказывал. Но Зиму парни уже успели увидеть. Впрочем, о том, что у сына князя есть спутница-берегиня, знает уже все наше войско. Подруга решила, что скрываться больше не стоит, но показывается она только в случае необходимости. Просто не любит, когда на неё смотрит сразу много народа.

Командование объединенным войском по старшинству принял Мстислав. Вчера боярин провёл последнее совещание с участием всех командиров, на котором и произошло явление хранительницы леса.

Берегиня появилась такой, какой я её увидел впервые: в образе юной девушки, с венком на голове и в традиционной славянской рубахе. Дождавшись, когда собравшиеся мужчины придут в себя после первого потрясения, Зима четко, по-военному объяснила, как будет происходить перенос на границу новгородской земли. Затем она определила двенадцать человек, вокруг которых будут сформированы отряды для переноса, назвала очередность и исчезла, появившись у меня на плече в своем повседневном обличие.

Явление подруги произвело нужное впечатление, и боевой дух у войска ещё немного поднялся. Ведь одно дело знать, что сыну князя помогает хранительница леса, и совсем другое — увидеть её вживую. Красивую, мудрую и спокойную.

Сегодня утром объединенное войско вместе со всеми конями перенеслось к узлу, находящемуся в двадцати верстах от границы. Переход прошел без сучка и задоринки и по времени длился около часа. Дождавшись, когда Зима перенесет последний отряд, мы с Велеславой попрощались с боярином и поехали сразу вперед. Ждать остальных смысла не было. Войско от границы пойдет по южной дуге вокруг Пскова, к переправе через реку Великую, и там будет нас дожидаться. Мы же с Велеславой такой крюк делать не будем — обогнем захваченный город и доберемся до ближайшего к границе узла — из тех, которые пока что работают.

Псковский лес ничем не отличался от новгородского. Ну разве что тут было немного темнее. Хотя, возможно, мне так просто казалось.

Дорога, по которой мы ехали, была довольно широкой. Настолько, что по ней в ряд могли бы проехать сразу три или даже четыре телеги. Судя по лужам и ещё влажной земле, ночью тут прошел дождь. Впрочем, дорогу не развезло, копыта лошадей не скользили, а небольшие лужи нам не мешали.

Сразу после пересечения границы Зима спорхнула с головы коня и начала нарезать над нами большие круги. Иногда она замирала, словно к чему-то прислушиваясь, и потом снова продолжала летать как ни в чем не бывало.

Орали где-то вдали вороны, трещали деревья, воздух пах влагой и прелыми осенними листьями. Не знаю как кому, но мне такие поездки безумно нравятся. Когда ты просто так едешь по осеннему лесу, вокруг ни души, и у тебя ни о чем не болит голова. Нет, понятно, что мы тут не просто гуляем, но напрягаться я буду, когда прибудем на место. Ну а сейчас даже о безопасности думать не нужно. Зима и Велеслава о ней предупредят.

Мы ехали медленной рысью, чтобы иметь возможность нормально общаться, и я привычно рассказывал о Земле. За этими разговорами прошло часов пять без каких-либо приключений. В какой-то момент Зима перестала летать и, усевшись на голову коню, хмуро сообщила, что так и не поняла, что в этом лесу происходит.

— Нам ничего сейчас не угрожает? — на всякий случай уточнил у неё я.

— Я не чувствую угрозы, — подруга покачала головой, — но Сила здесь ведёт себя как-то странно. Она словно разделилась на сотни потоков. Не знаю, как объяснить.

— Не надо мне ничего объяснять, — я улыбнулся. — Вот освободим Псков, и будешь тогда разбираться. Лучше скажи: далеко ещё до узла?

— Ещё примерно двадцать верст, — на мгновенье задумавшись, пояснила подруга. — Будем там после заката.

Солнце тем временем уже заползло за деревья, и лес начали понемногу окутывать сумерки. Минут через тридцать, когда видимость заметно ухудшилась, дорога вывела нас на большое открытое пространство.

Вокруг на пару километров в обе стороны простиралась унылая равнина с темными пятнами чистой воды и торчащими повсюду корягами. Вдоль дороги тянулся заболоченный бурелом: поваленные полусгнившие стволы деревьев, местами скрытые под мутной водой и густым мхом. Вдалеке над водными окнами клубилась грязно-серая дымка. Воздух пах гнилью и сыростью. Звуки леса пропали, сменившись противными криками болотных птиц, сонным треском коряг и утробным бульканьем поднимающихся к поверхности газов.

Впрочем, несмотря ни на что, дорога тут была такой же широкой, и на ней даже не было луж. Далеко впереди темнел стеной нетронутый лес, словно очерчивая границу между жизнью и этим поганым местом.

— Старая гарь, — пояснила подруга, заметив выражение моего лица. — Нормальный лес тут вырастет лет через пятьдесят, если хозяин не решит превратить это место в болото.

— То есть это ещё не болото?

— Нет, — Зима покачала головой. — Пожар тут случился лет сорок назад. Так быстро оно не появится.

— Но место все равно поганое, — хмуро заметила едущая справа волхва. — В таких часто заводится всякая мерзость.

— А до Пскова тут далеко? — я посмотрел в северном направлении. — Мы уже его проехали?

— Нет ещё, — Зима покачала головой, — но скоро уже проедем. Отсюда до города чуть меньше шестнадцати верст.

Стоило ей это сказать, как впереди завыл волк. Гулкий, протяжный звук покатился над буреломом, и от него стало немного не по себе.

— Это Кокс! — тут же воскликнула Зима и, указав на лес впереди, пояснила: — Я чувствую его образ! Такой же. Как возле моста…

Одновременно с этим реальность перед глазами пошла неровными трещинами, как разбитое лобовое стекло. Конь подо мной дёрнулся вбок и тревожно заржал, в лицо хлестнул порыв холодного ветра, грубо выругалась Велеслава.

Пару секунд спустя я вдруг понял, что не наблюдаю справа напарницу. Не понимая, что происходит, придержал разволновавшегося Мышонка, обернулся и выдохнул. Кобыла волхвы лежала без движения на дороге, метрах в сорока позади. Жрица стояла рядом и, держа в руке посох с ненавистью смотрела куда-то налево. Я проследил за её взглядом и мысленно выругался, увидев там странное существо.

Внешне оно было похоже на очень большого оленя. Метра два как минимум в холке. С большими ветвистыми рогами и горящими зелеными глазами. Шкура у существа была угольно-черная, и на ней горели неровные тёмно-зелёные полосы. Словно пьяный художник поводил кисточкой и, плюнув, пошёл допивать оставшееся.

Чёрный олень стоял на открытом участке в сотне метров от дороги и спокойно смотрел в нашу сторону. Продолжалось это всего пару секунд, когда фигура монстра рассыпалась брызгами, которые, образовав небольшое темное облако, беззвучно упали на воду.

— Быстро! — резкий окрик Зимы мгновенно привел меня в чувство. — К Олегу на коня! Он сейчас заберет мертвую лошадь!

Велеслава вздрогнула, выругалась и, поправив заплечный мешок, побежала ко мне.

— Что тут, мать его, происходит⁉ — поинтересовался я, глядя на бегущую жрицу.

— Забирай её и скачи по дороге к лесу, — потребовала подруга. — Быстро скачи, иначе умрете. В лесу я попробую создать образ узла.

Зима ещё только начала говорить, когда к лежащей кобыле от левой обочины быстро проползла какая-то чернота. Мертвая лошадь подняла голову и, неестественно выгнув шею, посмотрела в спину своей бегущей хозяйке.

В следующий миг лошадь поднялась на ноги. Рывком. Так словно к ней привязали пару канатов и резко дернули вверх. Одновременно с этим силуэт животного дрогнул и на его месте появился уже знакомый олень.

— Трогай! — крикнула подбегающая волхва, и я, ударив пятками бока коня, протянул напарнице руку.

Велеслава прыгнула на Мышонка в тот момент, когда он начинал свой разбег и, впечатавшись в спину, крепко ухватила меня за живот. Тут же конь сорвался в галоп, и я напоследок успел посмотреть на «оленя». Увидел его лишь краем глаза, но это зрелище теперь не забыть.

Появившееся на дороге чудовище было больше мертвой лошади раза так примерно в четыре. Окончательно преобразившись, чёрный монстр вытянул свою рогатую голову и, оскалив жуткие клыки, издал ужасающий рёв. Дикий надрывный звук прокатился над буреломом от леса до леса и начался Голливуд. На лежащих вдоль дороги корягах загорелись темно-зеленые полосы, и они начали с треском преображаться в оленей. Деревяшки изменялись, на глазах превращаясь в чудовищ, которые мгновенно замечали скачущего коня и бросались следом за ним, не разбирая дороги.

Проревевшийся урод сразу сорвался в погоню, а спустя полминуты за нами неслась уже целая стая. Ну или табун — я не знаю, как называть толпу деревянных оленей. Грохот и треск стояли невообразимые. Коряги собирались в оленей, другие в них с разбега влетали, третьи — бежали по дороге вслед за своим вожаком.

Превращение происходило волной, и у Мышонка получалось скакать на ее гребне. Конь, одуревший от происходящего, летел по дороге вперёд как арабский скакун, неся на себе двоих и не замечая лишнего веса.

Мое состояние нормальными словами передать было невозможно. Ни в той, ни в этой жизни мне ни разу не доводилось скакать галопом, а тут — сразу с места в карьер и с сидящей за спиной Велеславой. Со стороны это выглядело гребаным цирком, поскольку я ни хрена не жокей и мог помогать коню лишь по наитию. Седло лупило по заднице, ноги норовили вылететь из стремян, а мой спокойный Мышонок превратился во взбесившуюся вагонетку.

Зима летала где-то у нас за спиной и как-то пыталась остановить бегущих за нами уродов, но, судя по выражениям, получалось это у неё плохо.

Назад я не оглядывался — просто не мог. Однако грохот за спиной приближался, и было понятно, что нас медленно, но догоняют. Два гребаных километра до леса растягивались в целую вечность, с грохотом, тряской и поднимающимися чудовищами. На машине, по трассе, пара километров — это всего лишь минута, но по лесной дороге, на коне так быстро, увы, не прокатишься. Что будет дальше, я даже не думал. Впереди финишной лентой вырастала стена темного леса. Главное — доскакать до него.

Дерьмо случилось, когда до цели оставалось меньше четверти километра. Волна превращений резко плеснула вперёд и первой достигла деревьев. Торчащие из воды гнилые коряги засветились буро-зеленым светом, и когда до леса оставалось всего метров сто, впереди на дорогу рывками выбрались три деревянных урода.

На оленей они были похожи только отчасти. Скорее на уродливые поделки, которые собрал из дерьма и палок сошедший с ума лесник. Массивные тела покрывали грязь и остатки гнилой коры, морды венчали корявые рога, похожие на древесные корни. Пастей у них не было — только глаза, большие, зелёные и безразличные.

Три монстра на пути выглядели для нас приговором. Решения не было, и я, швырнув в них свое заклинание, попытался выхватить меч.

— Сейча-ас! — пронзительно крикнула Зима и, мелькнув над плечом, метнулась к преградившим дорогу монстрам.

В следующий миг струя пламени ударила в одно из чудовищ, и «олень» вспыхнул как гора тополиного пуха. Словно с него не вода стекала на землю, а разлитый бензин. Огонь, плеснувшись в разные стороны, тут же перекинулся на остальных, а дальше произошло странное. Все три твари рассыпались на куски, подняв целое облако пара, из которого нам навстречу выбежал призрак здоровенного волка.

Кокс был прекрасен. Огромный, с мощными лапами, горящими глазами и яростно оскаленной пастью. Волк пробежал впритирку с бегущим навстречу конем и метнулся навстречу нашим преследователям. Уже в следующий миг мы полетели.

Обломки развалившихся тварей полностью перекрывали дорогу, и Мышонок решил, что в скаковую лошадь он уже наигрался. В паре метров от лежащего на пути пня конь прыгнул и, взлетев над дорогой, без труда перемахнул через препятствие. Я настолько охренел, что не смог даже выругаться. Лишь машинально прижал к животу руки волхвы и приготовился падать, но Мышонок нас не подвёл.

Спокойно устояв на ногах и даже почти не потеряв скорости бега, конь рванулся к близкому уже лесу, когда за спиной прозвучал оглушительный грохот.

Все огни вокруг тут же погасли, а впереди, над дорогой, появилось искрящееся белое облако. Обогнуть его шансов не было и Мышонок, не задумываясь, забежал в эту белую муть.

Выругаться я опять не успел, даже мысленно. В лицо дохнуло свежим запахом леса, облако на пути потемнело и, рассыпавшись тысячей искр, превратилось в звездное небо.

Грохот сменился тишиной ночи. Впереди появились темные силуэты деревьев, гулко заухал над головой филин.

Мышонок пробежал по инерции метров двадцать, остановился и, тяжело дыша, потянулся мордой к появившейся перед ним Зиме.

В этот момент я понял, что наша безумная скачка закончилась…

Всем привет! Тут подъехала новинка от моего знакомого Алексея Свадковского, автора «Игры Хаоса» (если кто не читал — рекомендую)

Пар и сталь. Дирижабли в небе, шагоходы на земле и твари рвущиеся из пробоев в поисках живой плоти. Новый роман от Алексея Свадковского

https://author.today/work/584241