— Ах, Париж… Париж! — воскликнула миссис Миллер и словно в экстазе закрыла глаза. — Значит, вы говорите по-французски?

— Конечно, — ответила Полин. — Свободно.

— Но по-английски вы говорите без акцента, — удивилась миссис Миллер.

Полин объяснила, что приехала в Рино семилетней девочкой. Ее мать была вдовой и вторым браком вышла замуж за солдата из Невады. Миссис Миллер спросила, возвращалась ли она в Париж с тех пор. Полин кивнула: да, в 1955-м, когда умерла бабушка. Тогда она впервые полетела на самолете.

— Я никогда не была в Париже, — сказала миссис Миллер. — Я о нем мечтаю!

— И обязательно поедете, миссис Миллер, — пообещала Полин, убирая метелку.

Ей пора было уходить из апартаментов, ставить тележку на место и спускаться на первый этаж.

Миссис Миллер проводила ее до двери, вид у нее был задумчивый. Она покусывала ноготь указательного пальца.

— Вы не могли бы мне помочь?.. — наконец попросила миссис Миллер.

— Охотно, мадам. Чем могу быть полезна?

— Я хотела бы написать письмо. По-французски.

— Да, конечно.

Глаза миссис Миллер заблестели, на губах заиграла плутовская улыбка. Сейчас она казалась очень хорошенькой, даже несмотря на болезненную бледность.

— Любовное письмо, — уточнила она. — Да, любовное… Особенное письмо.

Полин удалось скрыть удивление. Да, конечно, она готова помочь мадам.

Миссис Миллер приподняла руки, и на секунду Полин показалось, что мадам собирается ее обнять.

— Так напишем его прямо сейчас! Я очень рада!

Раздался стук в дверь. Миссис Миллер замерла с видом провинившегося ребенка.

— Кто там? — спросила она.

Полин услышала мужской голос.

— Это ты, Рэйф?

— Да, я, — послышался ответ.

Это ее муж, мистер Миллер?

На пороге стоял высокий мускулистый мужчина с квадратным лицом и темными волосами, в джинсах и полосатой рубашке.

Миссис Миллер с детским восторгом бросилась ему на шею.

— С тобой мне станет гораздо лучше! — радостно сказала она.

Мужчина ласково положил руку на плечо мадам и вошел в номер, на ходу поздоровавшись с Полин.

Снова зазвонил телефон.

— Это, должно быть, Пола, — вздохнула миссис Миллер.

— Пола подождет, — ответил мужчина.

Он направился прямиком в спальню и через минуту или две сообщил, что готов и ждет.

Полин почувствовала себя неловко и решила, что самое время уходить. Для нее, конечно, так и останется загадкой, кто такой этот Рэйф, потому что в апартаменты под номером 614 она больше никогда не попадет. Завтра Милдред отправит сюда Линду или Китти, а может, еще кого-нибудь из горничных. Но не ее, это уж точно.

Миссис Миллер тем временем скрылась в спальне и закрыла за собой дверь.

Полин как можно быстрее и тише вышла из номера, поставила на место тележку и спустилась вниз. Лифт был переполнен, так что она не смогла еще раз поблагодарить Гаспара, но показала ему поднятый большой палец, и он улыбнулся в ответ.

Полин вернулась в туалет на первом этаже и убедилась, что никто не подменял ее, пока она работала в апартаментах. Пора было снова приниматься за уборку. О, кто-то даже оставил ей чаевые! Она чистила, мыла и думала о миссис Миллер и ее необычной просьбе, в общем-то довольно романтичной. В Рино никто не говорил по-французски. Ее мать здесь по-прежнему называли «парижанкой». В отличие от Полин, которая очень быстро приспособилась к новому языку, Марсель так и не избавилась от акцента. Джимми, младший брат Полин, который родился в 1947 году, через год после их приезда, вообще не говорил по-французски.

«Надо же, любовное письмо на французском», — мечтательно думала Полин, стоя на коленях и надраивая унитаз. Интересно, кому собиралась писать миссис Миллер? Уж конечно, не мужу. Неужели этому высокому темноволосому мужчине по имени Рэйф?

Полин продолжала раздумывать над этим, когда услышала шаги. Она быстро встала, поправила фартук и нацепила дежурную улыбку. Сотрудники «Мэйпса» должны всегда улыбаться клиентам. Но когда Полин увидела, кто вошел, ее улыбка померкла.

Эвелина Спенсер, жена Кендалла, и его сын Перси. Да, первым у них родился сын, Полин это знала. Непонятно, почему миссис Спенсер пришла сюда, вместо того чтобы воспользоваться туалетом на втором этаже, рядом с большим кабинетом мужа, заместителя директора гостиницы.

Она смерила Полин презрительным взглядом и, не удостоив ее даже приветственным кивком, отправила сына в кабинку.

— Добрый день, миссис Спенсер, — вежливо сказала Полин, начищая кран.

Та не ответила. Впрочем, она никогда не отвечала. Как только ее сын вышел из кабинки, она помыла ему руки и удалилась с гордо поднятой головой. Мальчик оставил после себя большую лужу.

Полин едва успела разобраться с этим оскорблением, как в туалет влетела Милдред. Вид у нее был не менее озабоченный, чем утром. Не переводя дыхания, она забросала Полин вопросами. Неужели миссис Миллер была в номере? Как это могло произойти? Что Полин сказала, что сделала? Были какие-то проблемы, миссис Миллер была чем-то недовольна? Если да, Милдред должна немедленно узнать подробности. Или миссис Миллер выглядела довольной? Полин удалось сделать уборку?

Полин слушала молча — вставить в этот поток хоть слово было невозможно. К тому же она боялась, что начнет заикаться. Пока Милдред сыпала вопросами, Полин подумала, что пора призвать на помощь Командора. Пухлые хомячьи щеки Милдред исчезли, и Полин увидела летящего галопом вороного жеребца. Волнение сразу прошло. Да, миссис Миллер была в номере, она отдыхала в спальне. Ее разбудил пылесос. Все прошло благополучно. Полин постаралась выполнить свою работу как можно лучше. Нет, никаких проблем не возникло. Миссис Миллер попросила принести ей коктейль «Кровавая Мэри». Полин выполнила ее просьбу. Миссис Миллер, кажется, осталась довольна. Да, Полин успела убрать весь номер.

— Муж миссис Миллер тоже был там?

Полин замялась. Она не хотела проявить бестактность и поставить миссис Миллер в неловкое положение.

— Пришел какой-то мужчина, возможно, это был мистер Миллер.

— Какой он из себя?

Описывая мускулистого незнакомца с черными как смоль волосами, Полин все-таки начала заикаться.

— Он был в очках? Курил трубку?

— Н-нет.

— Ну так это не мистер Миллер. Значит, это массажист миссис Миллер мистер Робертс, он приходит к ней утром и вечером.

Полин замолчала. Милдред подошла совсем близко, ее длинный розовый нос блестел.

— Полин, надеюсь, ты знаешь, кто такая миссис Миллер? Не настолько же ты невежественна, правда?

И Полин солгала. У нее не было другого выхода. Она сказала, что, конечно, знает, что она все поняла. Но на самом деле она не понимала ровным счетом ничего.

Кто же эта женщина из апартаментов 614? Усталая, растерянная, с приглушенным голосом. Почему она так важна для Милдред?

В обеденный перерыв Полин спустилась в столовую для персонала на цокольном этаже. Китти помахала ей рукой, приглашая за свой столик. С ней уже сидели Харпер и Мод, тоже горничные. Они тепло приветствовали Полин, и она со своим подносом устроилась рядом. Похоже, все уже слышали о ее приключениях на седьмом этаже и хотели узнать подробности. Гаспар и Педро говорили, что Полин отлично справилась, и даже Милдред была того же мнения.

— Она что, была голой? — усмехнулась Мод.

— Кто? — уточнила Полин, откусывая кусок хот-дога.

— Ну кто-кто? Миссис Миллер, конечно.

— Да, — признала Полин, поморщившись. — Но я предложила ей надеть халат. И она надела.

— Браво! — засмеялась Харпер. — По утрам она всегда расхаживает голышом. Пилар так и не отважилась ей ничего сказать.

— И ты убрала весь бардак? Пустые бутылки, одежду, туфли…

— Да, абсолютно все. Настоящий свинарник.

— А она с тобой говорила?

О просьбе написать любовное письмо на французском Полин решила не рассказывать и ответила, что мадам была с ней вежлива, но, по ее мнению, выглядит она неважно, похоже, переутомилась.

— Она такая с самого приезда, — сказала Мод. — Что-то у Миллеров не ладится. Они постоянно ссорятся.

— Если миссис Миллер останется довольна уборкой, Милдред оставит тебя работать горничной на этаже.

— Полин, ты это заслужила! То, что с тобой случилось, ужасно несправедливо!

Эти дружеские слова согрели Полин. Девушки знали, в какое неприятное положение она попала, и искренне ей сочувствовали.

Китти ласково обняла ее за плечи.

— Мы с тобой, француженка, не забывай об этом.

У горничных мало времени на отдых — Мод и Харпер пора было бежать на свой этаж. Китти осталась с подругой. Та ждала, пока Полин доест десерт. Они сидели друг напротив друга в переполненной шумной столовой. Во время обеда весь персонал гостиницы «Мэйпс», кроме руководства, собирался в этой вытянутой комнате с низкими потолками. Диспетчеры лифтов, посыльные, телефонистки и составители музыкальных подборок для застекленного бара сидели здесь бок о бок.

Китти продолжила разговор:

— Расскажешь маме, где убиралась утром? Марсель просто с ума сойдет от таких новостей!

Полин положила ложку.

— К-китти, — начала она.

Услышав, что Полин заикается, подруга встревожилась и спросила, что случилось. Полин постаралась взять себя в руки и объяснила, что не решается ни с кем это обсуждать и только Китти может ей помочь. Затем она выпалила:

— Не понимаю, почему все ходят на цыпочках вокруг миссис Миллер.

Несколько секунд Китти молчала, и Полин опять забеспокоилась: что она упустила? Чего не заметила? Но Китти надежный друг, она не станет над ней насмехаться.

Наконец Китти прошептала:

— Так ты не знаешь, кто она?

— Не знаю, — смущенно пробормотала Полин. — И чувствую себя очень глупо. Я видела усталую неухоженную женщину с кучей пустых бутылок из-под шампанского около кровати, и все!

Китти похлопала Полин по руке.

— Понятно. Хоть Милдред и запретила говорить об этом, все слышали рассказы Пилар и ребят из службы обслуживания номеров. По утрам она на себя не похожа. Трудно поверить, но никто не узнает ее в халате и без макияжа. Похоже, ей нужен не один час, чтобы привести себя в порядок.

Китти невольно засмеялась.

— Говори скорей, кто же она?

— Ах, ну да, сейчас. Ты уехала на озеро Тахо и все пропустила. Неужели мама ничего тебе не сказала? Я удивлена. Она спец в этой области.

Полин почувствовала раздражение. Ее словно вычеркнули из жизни, оставили на обочине. Она нахмурилась.

— Мама только жалуется и прикладывается к рюмке, как будто ты не знаешь! Это ад.

Китти снова похлопала ее по руке.

— Извини, француженка, не хотела тебя обидеть.

— Да говори уже, кто эта женщина, а то я сойду с ума!

— Тише, спокойнее. — Китти перегнулась через стол и прошептала Полин на ухо: — Миссис Миллер из шестьсот четырнадцатого номера это Мэрилин Монро.

Полин показалось, что в столовой воцарилась мертвая тишина.

На этажерке в гостиной белого домика из гонта Марсель бережно хранила журналы, которые присылала ей из Парижа сестра: «Пари-матч», «Жур де Франс» и «Пуэн де вю Имаж дю монд». Марсель выписывала и американские журналы, посвященные звездам Голливуда: «Мувилэнд», «Скринлэнд» и «Муви лайф». Это была ее страсть. Даг, Полин и Джимми привыкли видеть Марсель на диване с бигуди на голове, ментоловой сигаретой в руке, стаканом бурбона и любимыми журналами на низком столике. В такие минуты не стоило ее беспокоить.

В тот день, вернувшись из «Мэйпса» и покормив Лили и Джимми обедом, Полин стала лихорадочно рыться в журналах матери. Марсель обычно возвращалась из парикмахерской позже, так что Полин не боялась, что ее застанут на месте преступления.

Долго искать ей не пришлось. В последних номерах журналов постоянно попадались статьи о фильмах и личной жизни Мэрилин Монро. Полин узнала, что четыре года назад актриса вышла замуж за драматурга Артура Миллера, но, похоже, их отношения сейчас были накалены до предела. Разумеется, Полин слышала о Мэрилин Монро, звезде фильма «Джентльмены предпочитают блондинок». Она даже смотрела этот фильм в кинотеатре «Мажестик» в день рождения, ей тогда исполнилось четырнадцать. С тех пор она время от времени слышала об актрисе — что-то говорила мать, что-то бывало в новостях по телевизору или радио. Впрочем, запомнила Полин мало — только то, что настоящее имя Мэрилин было Норма Джин, а ее первый брак со звездой бейсбола оказался неудачным.

Полин внимательно разглядывала фотографии мировой знаменитости: идеальный макияж, чуть приоткрытые алые губы, пепельные локоны. Нет, это лицо совсем не похоже на лицо миссис Миллер! И все же у Полин не осталось сомнений: миссис Миллер — это точно Мэрилин Монро.

— Ну и красавица! — воскликнул Джимми чуть ли не в ухо сестре.

Продолжая жевать, он заглядывал Полин через плечо. Она ласково отстранила его, сгорая от желания рассказать об утренних событиях.

— А ты знаешь, кто это? — спросила она.

Тринадцатилетний Джимми удивленно приподнял брови.

— Все знают Мэрилин Монро, Полли! И все знают, что она сейчас в Рино, снимается в новом фильме. И живет в «Мэйпсе».

«Все, кроме твоей ненормальной сестры», — чуть было не сказала Полин.

До прихода матери она успела позвонить Билли-Перл и все ей рассказала. Сначала та не удержалась от смеха, но потом успокоила подругу, заметив, что они без ума от лошадей, а не от звезд экрана. Они не ходили в кино, им было плевать на Голливуд с его мишурой. Их страсть — мустанги! Они могли часами скакать по пустынной равнине под палящим солнцем! Они любили и умели ухаживать за лошадьми! По правде говоря, она бы тоже не узнала Монро. Кстати, о мустангах. Когда Полин приедет в Уордсворт?

Полин услышала, как к дому подъехал «додж» Марсель, и поспешила закончить разговор. Мать не одобряла их дружбы.

— Я тебе еще позвоню, — пообещала Полин.

— Держись, мисс!

Марсель вошла в дом и с тяжелым вздохом бросила ключи от машины и сумочку на стол. Потом театральным жестом вытерла пот со лба и включила кондиционер. «Боже, какая жара!» Марсель жила в Неваде почти пятнадцать лет, но каждое лето жаловалась на удушающий палящий зной и на пыль, которая попадала в глаза, нос и горло, оседала на одежде, забивалась в ящики и шкафы. А что сказать о зимах в Рино? Ей никогда не привыкнуть к таким низким температурам, к снегу, льду, метели… Полин и Джимми слушали жалобы матери молча. Они привыкли.

В сорок пять лет Марсель Хаммонд сохранила девичью фигуру и одевалась тщательно и изысканно, как будто по-прежнему гуляла по улицам Парижа, не ведая о перепадах температур в Неваде. В парикмахерской на Уинтер-стрит под названием «Марсель из Парижа» ей удалось воссоздать атмосферу любимого города вплоть до мельчайших деталей. На пастельно-розовых стенах Марсель развесила постеры с изображением Эйфелевой башни, собора Парижской Богоматери, базилики Сакре-Кёр и фотографии Брижит Бардо, Симоны Синьоре, Алена Делона и других актеров. Весь день здесь звучали песни Далиды, Ива Монтана, Жильбера Беко, Эдит Пиаф и Шарля Азнавура. Пластинки и постеры ей тоже присылала сестра Ирен. Клиентки были в восторге от парижского шарма салона, и дела у Марсель шли неплохо. Прекрасную картину омрачало лишь одно — Марсель все чаще позволяла себе во второй половине дня выпить лишний стаканчик. Теперь все в Рино знали: Марсель здесь глубоко несчастна.

Даг вернулся домой немного позже и, как всегда, поцеловал жену в губы. Марсель хлопотала на кухне: фартук подчеркивал ее тонкую талию, а стакан с бурбоном, как обычно, был под рукой. Даг не сводил с нее влюбленных глаз, он по-прежнему гордился женой. «Но как он может не замечать, что ей плохо?» — не раз спрашивала себя Полин. Может, он просто не хотел этого? Может, так он пытался сохранить душевное равновесие?

За ужином Полин не сказала ни слова о том, что произошло в апартаментах 614. Она уже думала о завтрашнем дне и опасалась, что Китти разболтает кому-нибудь из персонала: Полин не узнала Мэрилин Монро! Как она выдержит бесконечные насмешки? «Мэйпс», конечно, был огромным, это целая империя, но слухи мгновенно долетали до каждого ее уголка, они распространялись, как огонь по соломе. Уж кто-кто, а Полин это точно знала.

Первой о кинозвездах заговорила Марсель. Она стала жаловаться, что две недели, которые они провели на озере Тахо, лишили ее возможности следить за необыкновенными событиями, происходившими в Рино. Клиентки рассказали ей, что в городе снимается фильм «Неприкаянные». Полин видела хоть одного актера в отеле? Может, саму Мэрилин? Вдруг она сможет получить автограф? Это было бы просто замечательно!

Полин улыбнулась матери и безразличным тоном спросила:

— Мама, ты правда думаешь, что Мэрилин Монро пользуется дамскими комнатами на первом этаже?

После ужина Джимми разрешили посмотреть «Денниса-мучителя»; это был его любимый сериал. Марсель предпочитала ситком «Я люблю Люси», который время от времени повторяли на канале CBS, тогда как Даг не пропускал ни одной серии «Альфред Хичкок представляет». Полин сидела в гостиной с родителями, как всегда делала, уложив Лили.

Ночью она спала очень плохо и проснулась с дурным предчувствием. Утром Полин появилась в «Мэйпсе» вовремя и по пути в раздевалку не заметила пренебрежительных или насмешливых взглядов. Похоже, Китти никому ничего не сказала. Полин принялась за работу, как вдруг ее окликнули:

— Эй, француженка!

Это был Марти, один из посыльных на ресепшен, тощий паренек с ярко-рыжими волосами. Он пришел сказать, что Милдред ждет Полин у себя в кабинете.

Она замерла, опустив швабру.

— Здорово проштрафилась? — спросил Марти.

— Надеюсь, что нет, — промямлила Полин.

Он сочувственно похлопал ее по плечу. Ничего, все обойдется. Выше нос!

Она поднялась на второй этаж. Милдред ждала, стоя посреди кабинета и уперев руки в бока. Как ни странно, она не выглядела рассерженной. Скорее была в недоумении. И сразу перешла к делу: что вчера произошло в номере 614? Полин должна рассказать все немедленно, и без нелепых фантазий!

Полин поняла — ей конец. И все из-за дурацкого халата. Миссис Миллер на нее пожаловалась. Конечно, Мэрилин Монро не просят надевать халат! Как только ей это в голову пришло? Какая же она идиотка! Дура набитая! Деревенщина! Что с такой возьмешь? У Полин задрожали руки.

Милдред ждала. Полин на секунду закрыла глаза. Этого оказалось достаточно, чтобы рядом появился вороной жеребец. Командор был огромным, гораздо больше их обеих; он сразу отстранил Милдред и взял Полин под защиту. Почувствовав горячее дыхание Командора у себя на макушке и шее, она смогла говорить не заикаясь. Рассказала, как убиралась в апартаментах, о просьбе миссис Миллер (но не о письме), о приходе массажиста мистера Робертса.

Милдред выслушала ее и взглянула на часы.

— Хорошо. Отправляйся работать, да поживее.

— Да, я сейчас же спускаюсь, миссис Джонс.

— Куда это ты спускаешься? Ты что, ничего не поняла? Ты поднимаешься.

Полин уставилась на начальницу. Что она имела в виду?

— Погоди минуту. Тебе нужно другое форменное платье. Это не подойдет.

Милдред исчезла в гардеробной. Полин слышала, как она открывает и закрывает шкафы. Вскоре Милдред вернулась с вешалкой, на которой висело такое же платье, как у Китти, Мод и Харпер: темно-синее, с V-образным вырезом, короткими рукавами с отворотами, белым воротником и нагрудными карманами с вышитой буквой «М». Милдред протянула платье и сказала, что она может переодеться в гардеробной, там никого нет.

Полин стояла перед ней в полной растерянности.

— Утром мне позвонила секретарь миссис Миллер. Миссис Миллер хочет, чтобы с сегодняшнего дня у них в номере убиралась ты. Да, ты. Ты произвела на нее хорошее впечатление, Полин. И в дальнейшем должна вести себя очень сдержанно и деликатно. Все, что ты увидишь и услышишь, не подлежит обсуждению. Никакой болтовни в столовой о том, что происходит у Миллеров! Ясно? Отлично. Шевелись. Я не намерена торчать тут с тобой целый день!

Пока Полин переодевалась, ее сердце отчаянно колотилось. Она с трудом расстегивала непослушными пальцами пуговицы, а когда вышла из гардеробной, Милдред протянула ей ключи.

— Поднимайся, — приказала она, но тут же добавила: — Погоди секунду!

Пухлые пальцы начальницы пригладили волосы Полин и расправили воротничок.

— Ты не красишься? — спросила она.

— Очень редко, миссис Джонс. Только в особых случаях.

— Разве обслуживать Мэрилин Монро в гостинице «Мэйпс» — не особый случай?

— Особый.

— Подумай об этом. И займись своей прической. Попроси совета у матери. Она поможет.

— Хорошо, миссис Джонс.

— Ты красивая девушка. Тебе нужно научиться подчеркивать свою красоту. Беги! И работай так же хорошо, как вчера. Когда закончишь уборку в шестьсот четырнадцатом, будешь до конца смены убирать стандартные номера на седьмом этаже. И не забудь заполнить график.

Ошеломленная, Полин вышла из кабинета начальницы и поспешила на седьмой этаж. Миссис Миллер попросила, чтобы она убирала ее номер! Она, Полин Базеле. Невероятно! Подойдя к лифту, она вдруг осознала, что невероятно счастлива. И ужасно нервничает. Вдруг окажется не на высоте? Вдруг ее коллеги по этажу делают свою работу лучше?

Она ждала лифт, когда в конце длинного коридора появилась мужская фигура и направилась в ее сторону. Стройный мужчина в костюме. Отец ее дочери. Она давно не видела Кендалла Спенсера.

— Стоп, стоп, стоп, — вкрадчиво проговорил он, подойдя так близко, что она почувствовала мятный запах лосьона после бритья.

Он убедился, что они одни, и прижал Полин к стене. Запустил руку ей под юбку и поцеловал в шею. Она в новой форме, его любимая маленькая француженка? Какая же она хорошенькая, какая милая, это платье идет ей гораздо больше, чем то бордовое! Значит, она поднимается по служебной лестнице? Нашла подход к старушке Милдред? Ну и плутовка… Как же ему ее не хватает! Почему бы ей не заглянуть на секунду к нему в кабинет? Чтобы она убедилась, как он рад ее возвращению из отпуска.

Убежать Полин не могла. Он во всех смыслах загнал ее в угол и понимал это. Он платил за няню для Лили, он устроил ее на работу в «Мэйпс», он каждый месяц отправлял ей деньги. Вот уже три года он фактически держал ее в рабстве. Его женитьба и рождение сына ничего не изменили. Она вынуждена была подчиняться, а он пользовался ее зависимым положением, повторяя, что он от нее без ума, что он ее боготворит. Говорил, что после рождения сына у них с женой ничего не было, они даже не спят в одной постели. Что единственная женщина, с которой он занимается любовью, это Полин.

Она долго верила ему. Но перестала.

И постаралась высвободиться, объяснив Кендаллу, что Пилар сломала руку и миссис Джонс отправила ее работать на седьмой этаж. Она должна идти немедленно. Но Кендалл продолжал целовать ее и настойчиво подталкивал к кабинету.

— Мистер Спенсер, пожалуйста… — начала она.

— Ты же знаешь, что можешь называть меня по имени, когда мы одни, ангел мой.

— Мне правда нужно идти. Немедленно.

— Какая ты стала деловая! А я ведь столько для тебя делаю, у меня столько неприятностей из-за тебя!..

Кендалл Спенсер поправил узел галстука и провел рукой по набриолиненным волосам. Он больше не улыбался.

И вдруг Полин поняла, что нужно сказать:

— Кендалл, нельзя заставлять Мэрилин Монро ждать.

Он восхищенно присвистнул: ну и дает его француженка! Значит, Милдред определила ее в 614-й номер? Потрясающе! Тогда, конечно, Полин должна бежать. Нельзя мариновать миссис Миллер! Нельзя даже думать об этом!

Полин отвернулась от него и сделала несколько шагов по коридору, но он схватил ее за локоть. Она ведь не забудет заглянуть к нему в кабинет, как обычно? Он будет ждать. Он рассчитывает на нее. Когда двери лифта с тихим звонком открылись, Кендалл поцеловал ее в последний раз.

Полин замерла перед дверью номера 614, одна рука на тележке, вторая прижата к сердцу, которое бешено колотилось. Охваченная беспокойством, она с трудом переводила дыхание. Перед глазами расплывались черные круги, мешая видеть цифры на створке двери. Как набраться мужества и переступить порог? Это было легко, пока она не знала, кто такая миссис Миллер, но теперь ей было страшно как никогда. За этой дверью Мэрилин Монро. Мэрилин Монро ее ждет.

Полин судорожно сглотнула, сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Командор не появился. Она осталась одна.

— Это горничная! — крикнула Полин дрожащим голосом, поднимая кулачок, чтобы постучать.

Но постучать она не успела, потому что дверь широко распахнулась, и долговязый мужчина с недовольным выражением лица выбежал из номера, чуть не сбив ее с ног. Он пробормотал что-то невразумительное и ушел. По фотографиям, которые Полин видела вчера в журналах матери, она сразу поняла, кто это. Человек в больших очках, Артур Миллер.

Она посмотрела ему вслед, вкатила тележку в номер, закрыла за собой дверь и повторила значительно громче:

— Это горничная!

Сегодня беспорядка было немного меньше.

Появился темноволосый мужчина. Теперь Полин знала, что это массажист и его зовут Рэйф.

— Привет, — поздоровался он с улыбкой. — Вы местная?

— Да, сэр.

— Тут всегда так жарко?

— Да, сэр. Иногда даже жарче.

— Я из Северной Каролины. Там гораздо прохладнее. Бассейн в «Мэйпсе» был бы очень кстати, — сказал он с усмешкой, взял свой пиджак и ушел.

Полин начала уборку с гостиной и столовой. Она слышала голос миссис Миллер. Та говорила по телефону: что-то шептала и хихикала. Нужно забыть, кто такая миссис Миллер. Другого выхода нет. Нужно представить себе, что она обычная клиентка, а не самая знаменитая женщина в мире. Но это было так трудно!

Полин сосредоточилась на пятне, которое въелось в медовый ковролин, — похоже, оно было от варенья. Она старательно терла пятно и думала о Кендалле: ей все-таки удалось удержать его на расстоянии! Впервые за все это время! Но через секунду она с тяжелым сердцем призналась себе, что в следующий раз ей придется уступить. Он достанет презерватив и скажет с ласковой улыбкой, что не стоит повторять ошибки прошлого. Он был ее любовником и ее проклятием; она вновь и вновь подчинялась ему, не зная, как положить конец связи, отравлявшей ее жизнь.

— Здравствуй, Полин.

Перед ней стояла миссис Миллер в халате и с чашкой кофе в руках. Сегодня ее взгляд был гораздо живее, а глаза не такие красные. Она не наносила макияж, и волосы у нее по-прежнему были в ужасном состоянии, но улыбка — чудесная, неподражаемая! — не оставляла сомнений: перед Полин самая знаменитая на свете актриса, удивительная Мэрилин Монро.

Полин не смогла произнести ни слова, она вцепилась в губку и ковролин.

Миссис Миллер как будто ничего не заметила. Сказала, что рада ее видеть. Спросила, не забыла ли Полин о письме. Любовном письме на французском. Ведь только Полин могла ей помочь.

Напевая песенку, миссис Миллер открывала ящики письменного стола в поисках ручки и бумаги. Сейчас она была похожа на любопытную девочку, которая роется в папином столе. Она двигалась легко и изящно. Куда подевалась та бессильная, вялая женщина, которую Полин видела накануне?

— Наконец-то, — сказала миссис Миллер. — Давайте сядем вот за этот стол, чтобы вам удобнее было писать.

Полин надеялась, что письмо не отнимет много времени, так как уборки предстояло немало. Словно прочитав ее мысли, миссис Миллер сказала, что Полин может не беспокоиться о посуде: она помоет ее сама. Полин даже представить не может, сколько посуды она перемыла! В детстве она была чемпионкой по мытью посуды! Она займется посудой прямо сейчас, пока Полин устраивается за столом. Так они не потеряют ни минуты драгоценного времени!

Под растерянным взглядом Полин миссис Миллер нашла в тележке резиновые перчатки, надела их, отправилась на кухню и наполнила раковину мыльной водой. Полин очень хотелось себя ущипнуть. Расскажи она кому-нибудь, что видела сейчас, ей бы точно не поверили.

— Вы готовы, золотце?

— Да, миссис Миллер, — ответила Полин, взяв ручку.

Зазвонил телефон, как всегда резко и громко.

— О нет, — простонала миссис Миллер, громыхая тарелками и стаканами. — Это Пола. Если я возьму трубку, она продержит меня у телефона час и мы не успеем написать письмо.

Полин задавалась вопросом, кто такая Пола.

— Миссис Миллер, что, если я скажу ей, что вы в ванной?

— Вы умница, так и скажите!

Полин взяла трубку:

— Алло!

— Кто это? — спросил гнусавый женский голос.

— Горничная, мадам.

— Передайте, пожалуйста, трубку миссис Миллер.

— Миссис Миллер в ванной, мадам.

— Хорошо. По крайней мере, она встала. Это просто чудо! Скажите, чтобы она мне перезвонила.

— Я ей передам, мадам. А кому она должна перезвонить?

— Поле Страсберг.

Женщина повесила трубку.

— Это действительно Пола, — сказала Полин миссис Миллер, которая уже домывала посуду.

— Ну вот, теперь у нас есть не меньше получаса, — отозвалась миссис Миллер.

Они сели за стол рядом, так что их локти соприкасались. Кожа миссис Миллер как будто светилась, а на ее щеках Полин разглядела легкий белый пушок, похожий на тот, что бывает у спелых персиков.

— Я бы хотела начать с того, что мне его очень не хватает, — произнесла миссис Миллер. Полин постепенно привыкала к ее голосу с небольшим придыханием. — Я скучаю по нему днем и ночью. Постоянно думаю о нем… О его руках, прикасающихся ко мне… Его поцелуях… Его запахе… Его голосе… Чарующем голосе…

— Подождите. Не так быстро, пожалуйста, я не успеваю, — прервала ее Полин, продолжая сосредоточенно строчить.

Миссис Миллер извинилась. Она могла сказать по-французски «я люблю тебя», «дружба», «любовь» — и все. На этом ее познания заканчивались. Потом она перепишет письмо целиком, чтобы оно было написано ее почерком.

— Ну что? Продолжим? На чем мы остановились?

— На чарующем голосе.

Миссис Миллер встала, подошла к холодильнику, достала две маленькие бутылки шампанского, откупорила их и поставила на стол, одну перед Полин. Сделала несколько глотков и продолжала диктовать. Полин старательно записывала каждую ее фразу: как она тоскует без своего страстного любовника, как ей скучно в этой забытой богом дыре на съемках дурацкого фильма, еще и на невыносимой жаре. Она мечтает снова оказаться в их уютном бунгало, мечтает остаться там с ним наедине, грезит о его ласках. Ах, его рот, его полные губы, от воспоминания о них она теряет голову… губы, которые так проникновенно… нежно… страстно…

— А вы не хотите выпить глоток шампанского? Я ничего не скажу вашей ужасной миссис Джонс. Положитесь на меня.

Полин давно хотелось пить. Она собиралась ответить, что лучше встанет и нальет себе воды, но не решилась. В номере были только она и миссис Миллер, которая смотрела на Полин веселыми озорными глазами. Здесь не было никого, кто следил бы за ней, наставлял, ругал. Полин быстро сделала несколько глотков, холодные пузырьки щекотали горло.

— Замечательно, правда? — радостно воскликнула миссис Миллер.

Они снова принялись за письмо. Миссис Миллер открыла еще две бутылочки. Полин бросило в жар; чувственные фразы, произнесенные полушепотом, и шампанское кружили голову. Бежевые стены номера 614 стали покачиваться, словно от легкого ветерка, голова поплыла, но это не было неприятно. Полин больше не сопротивлялась, она не могла сопротивляться. Она словно видела все то, чего жаждала миссис Миллер от таинственного мужчины; она словно была с ними в комнате, пропитанной пьянящим ароматом любви, и ни один стон наслаждения, ни один страстный поцелуй не ускользнули от нее. Пальцы Полин дрожали, ручка казалась влажной.

— Прочтите, что у нас получилось, золотце.

Полин послушно прочла. Произнесенные на ее родном языке, фразы казались еще более жгучими и дерзкими, Полин чувствовала, что у нее вспыхнули щеки, но как ни странно, она не заикалась и даже ни разу не запнулась.

— Не поняла ни слова, но по вашим щекам вижу, что письмо подействует.

В дверь громко постучали. Миссис Миллер вздрогнула: это наверняка Пола. Полин нужно было срочно приниматься за работу. Миссис Миллер быстро сложила письмо и спрятала его в карман халата.

— Не знаю, как вас благодарить.

— Была рада помочь, миссис Миллер.

У Полин все еще кружилась голова, когда она взялась за пылесос. Миссис Миллер открыла дверь, и в гостиную вошла невысокая брюнетка лет шестидесяти.

— Ах, это вы, Мэй! А я думала, Пола хочет лично убедиться, что я встала.

Мэй протянула актрисе пачку писем. Наверное, это ее секретарша, подумала Полин и переместилась в спальню, чтобы им не мешать. Заправляя постель, она думала о паре, которая в ней спит. Может, Артур Миллер подозревает, что его жена пишет любовные письма другому? Может, именно поэтому он был таким раздраженным сегодня утром?

До Полин долетали обрывки разговора, и она не могла не прислушиваться, протирая мебель. Секретарша миссис Миллер, кажется, предупреждала ее: на этой неделе статьи выйдут по всему миру. Помешать этому невозможно, но можно подготовиться, постараться не реагировать. Миссис Миллер придется выдержать эту атаку. Разумеется, продолжала Мэй, этот скандал — великолепная реклама для фильма, который собираются выпустить в сентябре, так что кинопрокатчики уже потирают руки. Журналисты, как обычно, пошумят некоторое время, а потом переключатся на другой сюжет. Полин не слышала голоса миссис Миллер. Похоже, та молчала; видимо, новость стала для нее ударом. Наконец, миссис Миллер еле слышно пробормотала, что все это не улучшит ее отношений с мужем. Наоборот, их жизнь превратится в «сущий ад».

На следующее утро, когда Полин подошла к двери номера 614, на ручке висела табличка «Не беспокоить». Полин прекрасно знала золотое правило: ни стучать, ни тем более входить в этом случае нельзя. Поэтому она принялась за уборку обычных номеров на седьмом этаже. Когда через некоторое время Полин вернулась к апартаментам, табличка по-прежнему висела на двери. Пока Полин в нерешительности стояла на пороге, дверь открылась, и из номера вышел высокий темноволосый массажист по имени Рэйф. Он заметил ее, улыбнулся и прошептал:

— Будет лучше, если вы придете позже.

— Конечно, — ответила она.

Он добавил, что для миссис Миллер это не лучший день. Полин сказала, что ей очень жаль это слышать. Она отвезла тележку в подсобку, гадая, что могло произойти и почему миссис Миллер так нуждается в отдыхе. Апартаменты, скорее всего, позже уберут горничные из второй смены, Холли или Дебора.

На следующий день у Полин был выходной. Она проводила время с дочерью, помогала матери по хозяйству, ходила за покупками. Она и словом не обмолвилась Марсель о встречах с Мэрилин Монро; это была ее тайна.

Вечером, когда Полин играла с Лили в тенистом уголке сада, мать вернулась из своей парикмахерской в непривычном возбуждении.

— Ты только посмотри! — воскликнула она, протягивая дочери два журнала. — Поверить не могу! Все только об этом и говорят!

«Пари-матч» и «Лайф» вышли с одинаковыми обложками. На них был крупным планом изображен темноволосый мужчина, обнимающий белокурую женщину. Глаза у обоих были закрыты, а губы приоткрыты. Казалось, они страстно желают друг друга. Потрясенная Полин узнала Мэрилин Монро и Ива Монтана. На обложке был кадр из их будущего фильма «Миллиардер». Монтан — красивый брюнет с бархатным голосом, французский актер и певец, которого Марсель просто обожала. Она рассказала дочери, что во время съемок в Голливуде прошлой весной между актерами вспыхнула страсть, которую они тщательно скрывали. Жена Монтана, актриса Симона Синьоре, в это время была на съемках в Италии, а Артур Миллер, муж Мэрилин, занимался подготовкой к съемкам «Неприкаянных», которые вскоре должны были начаться в Неваде. (Судя по всему, ее мать знала эту историю наизусть.) Монро и Монтан жили в соседних бунгало в отеле «Беверли-хиллз» в Лос-Анджелесе. И то, что должно было случиться, случилось. Теперь об этом знает весь мир. «Какой удар для Синьоре! — вздыхала Марсель. — Какое унижение для Миллера, причем публичное! Не представляю, что сейчас творится у них в номере! Подруги-горничные должны все тебе рассказать, в мельчайших подробностях! А ты расскажешь мне. Я просто умираю от любопытства!»

До Полин слова матери доносились будто издалека. Она видела бежевые обои номера 614, маленькие бутылочки ледяного шампанского, голубые лукавые глаза миссис Миллер.

«Любовное письмо. Особенное. На французском».